Гайден 2-1 (дневник)

There is still time to download: 30 sec.



Thank you for downloading from us :)

If anything:

  • Share this document:
  • Document found in the public.
  • Downloading this document for you is completely free.
  • If your rights are violated, please contact us.
Type of: docx
Founded: 20.07.2020
Added: 09.01.2021
Size: 2.47 Мб




Глава 1
I
1-е декабря 796-го года.
Когда было решено, что мы будем жить на Изерлоне, я подумал, что это хороший повод начать вести дневник. Не уверен, как долго я смогу продержаться, но когда я сказал о своей затее адмиралу Яну, он воспринял это с большим энтузиазмом.
– Вести дневник – хорошее дело, – сказал он. – Пусть даже самому мне не хватает для этого мотивации.
– Почему? Раз вы говорите, что это так хорошо, то вам следует заняться этим самому.
«– Потому что если я буду сам всё делать, то для тебя дел не останется. С давних пор говорится, что если хочешь вырастить сына, то следует оставлять немного сорняков на полях.
Когда адмирал использует слова вроде «с давних пор», я не нахожусь с ответом. А вот контр-адмирал Кассельн обычно просил назвать ему точный источник и пару раз выигрывал за счёт этого у адмирала Яна.
Очень жаль, что просьба отправить контр-адмирала Кассельна на Изерлон в итоге была отклонена Комитетом Обороны, хотя он никак не мог нести ответственность за большие потери при Амритсаре. Однако когда я сказал об этом адмиралу Яну, он ответил, что для военного иногда лучше быть наказанным, чем нет.
Как бы то ни было, адмирал купил мне этот толстый дневник. Он верит, что текст обязательно должен быть написан от руки. К текстовому процессору, который преобразует голос, он относится с презрением. «Это глупая машина для превращения собачьего лая в слова» – говорит он обычно. Адмирал в целом довольно предвзято относится к машинам. Даже у нашего домашнего головизора до недавнего времени не было пульта. «Если у человека все конечности на месте, то для чего ему пульт?» – так он говорил, но в конце концов передумал, когда Джоб Трунихт занял свою нынешнюю должность. Когда высокомерное лицо Трунихта появлялось на экране, адмиралу приходилось соскакивать с дивана, чтобы переключить канал. С помощью же пульта он смог мгновенно заставлять лицо Трунихта исчезнуть, так что, похоже, он ему понравился. В последнее время, глядя новости, он всё время держал пульт в руке и смотрел новости только до того момента, пока не начинали показывать Трунихта, с казалось бы скучающим выражением на лице.
Но я всё продолжаю писать об адмирале Яне. Стоит всё же написать немного и о себе.
Последняя неделя на Хайнессене выдалась очень напряжённой. Когда я пошёл в школу, чтобы попрощаться, меня остановил господин Буш, совершенно несогласный с моим планом. Он упорно доказывал, что я могу остаться на Хайнессене и жить в общежитии.
– Это ради твоего же блага, Юлиан, – говорил он мне. – Если ты отправишься в крепость на границе, твой мир станет меньше. Мне кажется, тебе лучше было бы взрослеть в большом мире, где можно встретиться со многии людьми.
Хоть господин Буш и сказал так, я знаю, что у него есть свои причины желать, чтобы я остался, о которых он не мог сказать вслух. Во-первых, он капитан команды по флайболу и не хочет потерять хорошего игрока – до моего появления команда всегда занимала второе место, а когда я присоединился к ней, вышла на первое, так что я важен для него. А во-вторых, он не доверяет адмиралу Яну как опекуну. Господин Буш часто говорил, что «адмирал Ян выдающийся военный». Это значит, что помимо военного дела он его выдающимся не считает. Не то чтобы я собирался с ним спорить, но есть более прямые способы сказать это. И, в любом случае, я уже принял собственное решение.
– У тебя странные вкусы, – сказал он наконец. – Разумнее было бы остаться на Хайнессене и стать профессиональным атлетом-флайболистом. Интересно будет увидеть, каким ты вырастешь со своим опекуном.
Знаю, у адмирала Яна есть и плохие стороны, но он, по крайней мере, не пытается навязать мне своё мнение. А сам я его менять не собираюсь.
Ну, думаю, пока что стоит отложить ручку. Завтра будет много работы, и, возможно, лучше будет написать что-нибудь позже.
JJ
2-е декабря 796-го года.
Долгое путешествие на космическом корабле закончится сегодня. Уже завтра мы прибудем на Изерлон к нашей новой жизни. Это новое начало? Хотелось бы так думать… Той весной, когда я переехал к адмиралу Яну, мне казалось так же, и я не ошибся.
До этого я два года прожил в программе соцподдержки для сирот, чьи родители погибли на войне. А ещё два года перед этим я жил с бабушкой. Началось же всё со звонка директора моей начальной школы, сообщившего и том, что мой отец погиб в бою.
– Эти люди из Империи действительно злы, а их поступки непростительны. Они враги для всех, кто любит мир и свободу, враги всех людей, враги цивилизации! Сколько женщин осталось вдовами, так как их мужей убили на фронте, сколько детей осталось сиротами, потеряв отцов…
Эта пустая болтовня продолжалась, но я больше не обращал на неё внимания – мой отец погиб в бою, был убит имперцами, как мне сказали. Даже восьмилетний ребёнок может что-то в этом понять. Наверное, поведение директора было правильным. Возможно, так он пытался проявить сочувствие к шокированному ребёнку, потерявшему отца. Часть меня хотела думать так, но затем директор сказал следующее:
– …вот почему ты должен гордиться своим отцом, отдавшим жизнь в борьбе с подобным злом!
Когда в своей речи он дошёл до этого, я всё понял: директор не сочувствовал мне, а хотел продавить своё мнение. И самое большее, что видел в нём даже восьмилетний ребёнок, – обычная глупость.
Но, как бы то ни было, это определённо был поворотный момент в моей жизни.
Зачастую людей об этих моментах уведомляют другие. Так сказал мне адмирал Ян.
– Когда в результате аварии умер мой отец, когда я поступил в военную академию, когда получил назначение на Эль-Фасиль… Каждый раз я получал уведомление об этих событиях. С другой стороны, я тоже часто говорил другим о чём-то, что становилось для них поворотным моментом. Жизнь просто состоит из декларирования друг другу таких вещей.
Что я мог сказать по этому поводу? Адмирал любит называть свой жизненный опыт универсальными законами… К сожалению, это определение тоже придумал не я, это слова контр-адмирала Алекса Кассельна.
Кстати, выдавая мне рекомендательное письмо, контр-адмирал Кассельн (в то время ещё коммодор) улыбнулся и подмигнул мне.
– Прошу, будь внимательнее под его опекой. Он не всегда следует здравому смыслу, но это не значит, что у него не бывает здравых идей.
Интересно, кто о ком должен был заботиться по его мнению?
III
3-е декабря 796-го года.
Это день знакомств, знакомств и ещё раз знакомств. Интересно, сколько раз за сегодня я говорил «Рад с вами познакомиться»? Я хотел делать всё правильно с самого начала. Хоть я и подопечный адмирала Яна, но мой социальный статус не выше, чем у простых солдат… честно говоря, я вообще лишняя обуза. Как бы то ни было, если я буду неправильно себя вести, то у людей сложится плохое впечатление не только обо мне, но и об адмирале, так что нужно быть осторожным.
Пожалуй, опишу несколько самых запоминающихся представлений. Первой была сама крепость Изерлон. Когда я увидел этот серебристый шар шестидесятикилометрового диаметра, то не смог удержаться от вскрика. Конечно, я множество раз видел его на записях и изображениях, но в реальности всё оказалось совсем иначе. Как бы сказать? Это было потрясающе!
В те сорок минут, потраченных на заход в порт и посадку, до того, как я сошёл с корабля, моё давление было учащённым до предела. В последний раз я был так возбуждён и взволнован, когда мой учитель сказал, что я буду «жить в доме коммодора Яна как его подопечный» и смысл его слов дошёл до меня. Помню, тогда я тащил сумку с багажом, которая была больше меня. А сегодня я был вместе с адмиралом Яном.
- Давай, не теряйся, - сказал мне адмирал, спускаясь по трапу.
Внизу, перед кораблём, сотни рук поднялись, салютуя новому командующему Изерлона. На часах было 11:40.
Покои командующего, мой новый дом, располагаются на уровне D в блоке 4. Они куда больше, чем наш дом на Хайнессене. Сначала идёт прихожая, затем столовая. Потом кабинет, гостиная, спальня, гостевая спальня, два туалета, две ванных комнаты и кладовая. Кроме того, есть ещё большая неиспользуемая комната, и книги, не вмещающиеся в кабинет, со временем захватят эту девственную площадь, в этом я полностью уверен.
Если и есть что-то на Изерлоне, не удовлетворяющее адмирала Яна – и меня тоже – так это то, что сады, пейзажи и даже небо здесь созданы человеком.
Конечно, глупо жаловаться на это. Может, цветы, деревья и земля в саду Изерлона не естественные, но они вполне реальны. Сезоны здесь меняются, как в Северном полушарии Хайнессена, так что вполне можно насладиться походом в лесопарк.
Кстати, о походах. Как-то раз у нас в доме на Хайнессене отключили электричество, и мы с адмиралом попробовали устроить что-то вроде жизни в походном лагере. Выключив противопожарную систему, мы свернули костёр и использовали военную газовую горелку в качестве костра, а сами завернулись в шерстяные одеяла, зажгли свечи, которые обычно не используем, и ели чили кон карне и томатный суп с курицей из пайка. Потом играли на губной гармошке, рассказывали истории о привидениях… это был простой и весёлый вечер. На следующее утро, когда мы спали под нашими шерстяными одеялами, приехали военные и пожарные, которые сердито осмотрели нашу установку. С тех пор в нашем районе появился запрет на разведение открытого огня, и только мы с адмиралом знаем причину этого.
Но давайте поговорим не только о крепости, но и о людях, которых я здесь встретил. Итак, первым был командующий обороной крепости бригадный генерал Шёнкопф.
Бригадному генералу Вальтеру фон Шёнкопфу слегка за тридцать, он высокий и красивый мужчина. Глаза, как и волосы, по цвету где-то между серыми и коричневыми. Он родился в дворянской семье Империи, но не кажется напыщенным, чего я подспудно ожидал от аристократа. На самом деле всё как раз наоборот – он показался мне дружелюбным человеком, с которым можно пошутить.
Однако при этом очевидно, что он довольно жёсткий человек, по крайней мере с теми, кто ему не нравится или кого он считает недостойным разговора.
- Так ты Юлиан Минц. Адмирал Ян говорил, что ты собираешься официально вступить в армию?
- Да, я хочу быть солдатом.
Не думаю, что он смотрел на меня свысока, но его реакция была циничной:
- Вообще-то, солдаты бывают разные. Операторы различных систем, пилоты, солдаты наземных войск вроде меня, даже военные инженеры, если на то пошло. Если не знаешь, что выбрать, можешь посоветоваться с адмиралом Яном.
Я почувствовал, что, если отвечу небрежно, надо мной могут посмеяться, и по себя вздохнул.
- Если возможно, я бы, пожалуй, хотел стать штабным офицером…
- Не думаю, что ему нужны штабные офицеры. Во всей Галактике на найдётся столь же умного человека, как он. Ну, разве что имперский граф Лоэнграмм, но он вряд ли пойдёт в штаб к адмиралу Яну. Или ты думаешь, что сможешь ему что-то посоветовать в отношении военной стратегии и тактики?
Хоть он и разговаривал со мной, как с ребёнком, он совсем не сдерживался.
- Но даже мозг нуждается в мозжечке, - ответил я рефлекторно.
Не уверен, что это был правильный ответ, но бригадный генерал Шёнкопф удивлённо улыбнулся. Думаю, больше его поразило то, что я осмелился с ним спорить, а не сам мой ответ.
- Понятно. Значит, мозжечок, отвечающий за движение.
Затем бригадный генерал пообещал научить меня стрельбе и тактике ближнего боя. Лучший боец в нашей армии в том, что касается ближнего боя, пообещал мне это! Я был счастлив, хотя и понимал, что уроки будут непростыми. Конечно, если до этого действительно дойдёт.
Разумеется, день был полон встреч не только с новыми людьми. Некоторые из тех, кого я знал ещё по Хайнессену, прилетели в крепость на другом корабле.
Среди них был контр-адмирал Дасти Аттенборо, один из немногих, кто получил повышение по службе после катастрофического поражения при Амритсаре.
- Серьёзно, я думал, что нам конец. На каждый наш выстрел враг отвечал чёртовой дюжиной! После сокращения численности всё лишь ещё больше запуталось, учитывая нарушенные цепочки командования. Но я продолжал думать о том, что враг проиграет, а мы победим, и это грело мне душу.
Но затем он добавил, что никогда не думал, что может погибнуть в бою.
- В любой битве всегда есть выжившие, и наверняка я оказался бы в их числе.
У него было право так говорить. Адмирал Ян сказал, что лишь умелое и точное командование контр-адмирала Аттенборо предотвратило полное уничтожение флота адмирала Уланфа. Хотя я никогда бы не подумал, что этот шутник, нередко бывавший у нас в гостях, способен на такое.
Также я познакомился с лейтенантами Оливером Попланом и Иваном Коневым, асами флота Яна. Их характеры отличаются, как небо и земля, но, насколько я могу судить, они прекрасно ладят.
Лейтенант Поплан бросается к каждой увиденной им девушке, а лейтенант Конев, кажется, считает досадной помехой, даже когда девушка сама заговаривает с ним. По отдельности это не слишком выделяется, но, рассматривая их вместе, различие становится очевидным.
- Может, по нему этого и не скажешь, но этот парень – пилот номер два в Союзе, - сказал Поплан, обнимая Конева за плечи. Я понял, что он хотел сказать и кого назвать лучшим.
- Именно так, Минц, - сказал Конев, глядя на меня. – Правда, первый давно погиб, так что из живых лучшим остался я.
Думаю, они составляют отличную комбинацию. Хотя я могу и ошибаться.

Report abuse

All documents on the website are taken from public sources and posted by users. We offer our deepest apologies if your document has been published without your consent.