Колыбельная Solas Divided Adida, MarkRo NC-17

There is still time to download: 30 sec.



Thank you for downloading from us :)

If anything:

  • Share this document:
  • Document found in the public.
  • Downloading this document for you is completely free.
  • If your rights are violated, please contact us.
Type of: doc
Founded: 07.11.2020
Added: 12.01.2021
Size: 1.66 Мб

Название:Колыбельная
Оригинальное название:Sweet Lullaby
Автор:Solas_Divided
Переводчик:Adida, MarkRo (пролог, глава 1)
Бета:Bergkristall
Пейринг:СС/ГГ
Рейтинг:NC-17
Жанр:Angst/Romance/AU
Дисклаймер:Ни на что не претендуем, все принадлежит Роулинг
Саммари:"Мою маму убили три дня назад... мой отец убил ее, но он не виноват. У него не было выбора. Понимаете, Волдеморт был слишком силен. И он нашел нас." Теперь их жизни в руках последнего человека, о котором они могли когда-либо подумать
Примечание:все персонажи, описанные в сценах сексуального характера, являются совершеннолетними
Предупреждения:AU, ООС
Размер:макси
Статус: закончен
Ссылка на оригинал:https://solas-fics.livejournal.com/tag/fic:%20sweet%20lullaby
Разрешение на перевод:получено
Обложка:Амстер


Пролог
— Быстрей! Быстрей!
Его ладонь дрожала. Руки, всегда казавшиеся такими уверенными, сейчас тряслись от того же страха, что скрутил все внутри нее. Он держал ее так крепко, что если бы не ужасные обстоятельства, у нее бы непременно закружилась голова.
— Сюда! Быстрей! — он дернул ее за угол, затем вниз по длинному коридору.
Она пыталась не отставать. Не обращать внимания на все, что отвлекало: на боль, на кровь, капающую с мантии, на ледяной пол под босыми ногами и, наконец, на горе потери, рвавшее сердце на части. Но чем дальше они бежали от той комнаты, тем больше ее сковывал холод. Внутри все выло от пустоты, заполнявшей душу быстрее, чем она когда-либо бежала. Каждая напрягшаяся мышца грозилась онеметь и оставить ее упавшей, скрученной и сломанной.
Но она знала — он не остановится, не оставит ее, даже если их и поймают вместе, не бросит.
— Давай, малышка, еще немного! — бросил он через плечо. — Давай! Давай! — нетерпеливо закричал он, услышав топот шагов и голоса позади.
— Я не могу! Оставь меня, пожалуйста!.. — захныкала она. Казалось, бок от боли, походившей на агонию, раскалился добела.
— Нет! — он вдруг остановился и со всей силы схватил ее за плечи, заставив этим еще больше расплакаться от мысли, что это, возможно, последний раз, когда она чувствует любовь и заботу от одного его простого прикосновения. — Я не оставлю тебя! Никогда! Посмотри на меня! Я не оставлю тебя!
Расширившиеся, обезумевшие глаза пробежались по окружавшим их стенам.
— Сюда! Давай! — он дернул ее к двери, которую она до этого не заметила.
Места было вполне достаточно, чтобы протиснуться вдвоем, но он толкнул ее первой, а затем быстро захлопнул дверь.
— Серафина, послушай меня, — он с трудом дышал. Вокруг была кромешная тьма. — Послушай меня! — рявкнул он, когда она снова неудержимо разрыдалась. — Ты должна выбраться отсюда! Ты должна бежать, понимаешь?
Хотя она все еще и пребывала в оцепенении, до нее дошло, о чем он просил, и она в отчаянии замотала головой:
— Я не оставлю тебя!
— Ты должна! Я не могу… я не позволю им добраться до тебя!
Она почувствовала его движение и услышала шелест, будто он что-то искал в складках мантии.
— Я украл это у него, — прошептал он и набросил что-то тонкое и прохладное ей на шею. — Ты используешь его и выберешься отсюда. Ты меня слушаешь?
Она покачала головой, обжигающие слезы ручьями катились по щекам.
— Нет! Нет!
— Послушай меня! — прорычал он и, схватив ее за плечи, грубо встряхнул. — Тебе нужно бежать! Все равно куда! Перенесись в то время, когда весь этот кошмар уже закончится, и тогда ты будешь в безопасности.
Она лишь сильнее замотала головой:
— Нет… пожалуйста, пойдем со мной!
— Я не могу! Я должен остаться, чтобы отвлечь их от твоих поисков! Я должен остаться! Но я найду тебя! Послушай меня, я найду тебя! Клянусь!
Голоса за дверью приближались.
— Ты должна идти! — прошипел он уже шепотом. — Иди! Сейчас же!
— Нет!.. — она рыдала, ухватившись за разорванный и окровавленный ворот его рубашки. — Ты все, что у меня осталось, я не могу!
Он притянул ее к себе и обнял так крепко, что, казалось, ее кости не выдержат. Его дыхание обожгло щеку.
— Я люблю тебя! Люблю так сильно, как никогда никого не любил, — прошептал он ей на ушко. — И лучше умру сто раз, чем позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Ты должна верить мне, малышка. Я никогда не оставил бы тебя, если бы был выбор. Мы скоро снова будем вместе. Я обещаю, слышишь? Но я не смогу сражаться, если буду беспокоиться о тебе. Необходимо, чтобы ты была в безопасности. Я должен победить ради нас, ради нашего будущего. Я должен остаться.
— Я люблю тебя! — она плакала, прижавшись к его груди. — Я люблю тебя!
Его губы нашли ее в жестком, настойчивом поцелуе. Руки запутались в грязных от запекшейся крови волосах. Затем он резко разорвал объятия и оттолкнул ее на расстояние вытянутой руки.
— Иди, малышка! Иди!
Вся дрожа и рыдая, она потянулась к тонкой цепочке на шее и скользнула пальцами ниже, туда, где на уровне живота болталась крошечная хрустальная сфера.
— Подожди, — он зашуршал в темноте и сжал ее руки. Затем вложил в ладонь что-то знакомое, тонкое и гладкое. — Возьми. Она тебе понадобится.
— Я не могу забрать твою палочку! А как же ты? — в ужасе выдохнула она, задрожав от новой волны страха.
— Обо мне не беспокойся, я же Пожиратель Смерти. Я найду выход. А теперь иди!
Она хотела возразить, настоять на своем, но голоса раздавались уже прямо под дверью.
— Иди! — прошипел он.
Дверь внезапно распахнулась, заливая помещение тусклым грязно-коричневым светом.
— Иди! — заорал он, отпустив ее и рванувшись к трем фигурам, блокировавшим дверной проем, толкая их и выкрикивая на ходу оскорбления.
Последнее, что она увидела, прежде чем он захлопнул дверь, — его красивые серые глаза, умолявшие поступить так, как он просил.
Она должна была это сделать. Ради него, ради своих родителей, ради всех людей, погибших в этой войне. Она должна все сделать правильно. Она в долгу перед ними.
Дрожащей влажной ладошкой она обхватила висевший на шее шар, закрыла глаза и сосредоточилась на конкретном времени и месте. Ощутив вспышку света, исходившую то ли от горящей сферы в руке, то ли от вновь распахнувшейся двери, она не открыла глаза, позволяя свету полностью окутать ее. Рывок на уровне пупка, и она почувствовала, что ускользает.

Глава 1
Почему вообще этот человек заставляет меня волноваться? — удивлялась Гермиона, пытаясь сосредоточиться на кипящем котле, а не на мрачном мужчине, сидящем в другом конце кабинета.
Северус Снейп не двинулся с места и не произнес ни слова с тех пор, как она зашла, хотя и постоянно напоминал о своем присутствии — безостановочно скрипя пером по пергаменту, выводя безупречным почерком красные строчки на проверяемых эссе.
Гермиона спрашивала себя, сколько же скляночек с красными чернилами он умудряется израсходовать за неделю? И остается ли на пергаменте хоть немного свободного места после проверки?
Она украдкой покосилась на него, с тайным восхищением разглядывая сгорбившуюся фигуру.
Никто не понял бы ее одержимости этой бледной кожей, темными спутанными волосами и холодными черными глазами. Черт, она сама себя понять-то не могла! Но что-то в нем такое было... Хотя его пренебрежительно-безразличное отношение ко всему не позволяло заглянуть внутрь. Большинство людей принимали его холодную бесстрастность как проявление грубости и злости. Ей же казалось, что у него просто такой характер. Такая же неотъемлемая часть Северуса Снейпа, как темная мантия и манера саркастически растягивать слова. Мастер зелий был сплошной тайной, которую ей так хотелось раскрыть. Не то чтобы он всерьез воспринял ее любопытство... Но то, что он не знал…
— Если вы закончили изучение моей персоны, мисс Грейнджер, может, наконец, обратите внимание, что оговоренное нами время истекло, и я за сегодня уже достаточно насладился вашим присутствием?
Гермиона вздрогнула и подумала: Как же много в нем загадок.
Снейп обладал невероятной способностью знать все. Это пугало.
— Да, профессор, — пробормотала она, сгребла в кучу всю свою писанину, очистила котел и прибрала рабочее место.
Ей совсем не хотелось быть надоедливой. И так пришлось потратить кучу сил, уговаривая, подкупая и даже немного шантажируя, прежде чем Северус Снейп согласился взять ее в качестве личной ученицы. Так что она старалась делать все возможное, чтобы не сердить его лишний раз.
— Профессор, можно мне будет прийти завтра вечером, чтобы закончить работу? — повернув голову к преподавательскому столу, спросила Гермиона, крепко прижимая к груди учебники.
Он, как всегда, даже не взглянул на нее, но приподнял темные брови, показывая, что совсем не рад такой просьбе.
— Если вам это так уж необходимо, — наконец проворчал он и, схватив пергамент, исчерченный красными чернилами, бросил его поверх стопки рядом со своим локтем. — Все равно меня здесь не будет. Но, надеюсь, вы умудритесь закончить по возможности быстрее.
Гермиона уже хотела поинтересоваться, где он будет, но тотчас подавила свое желание и посмотрела на него, как ей казалось, с самым невинным выражением на лице.
— Конечно, сэр. Спасибо.
Снейп что-то пробормотал, не отрываясь от очередного эссе. Она почти испугалась за судьбу несчастного пергамента, который выглядел так безупречно и аккуратно. Но это ведь ненадолго — карающее перо уже нависло над ним, как гильотина над осужденным.
— Профессор? — проговорила она, когда он уже начал опускать руку.
Пронзительные черные глаза с досадой уставились на нее из-под опущенных густых ресниц.
— Что еще, мисс Грейнджер?
Теперь она почувствовала себя глупо. Неужели она действительно пытается спасти жизнь какой-то бумажке?
Может, все потому, что Гермиона знала, каким он бывает придирчивым и строгим, и ей просто стало жаль бедный пергамент, которому уготовано быть высмеянным этим безжалостным человеком.
— Я просто… я подумала…
— Живее, мисс Грейнджер, — прорычал он. — Я не собираюсь тратить на вас весь вечер!
Она лихорадочно соображала и выпалила первое, что пришло в голову:
— Я хотела поблагодарить вас за то, что согласились вести мою практику.
Снейп нахмурился:
— Чудесно. А теперь — вон отсюда.
Не придумав ничего другого, чтобы отвлечь его, она быстро развернулась на пятках и выскочила из кабинета.
На середине пути Гермиона остановилась и обернулась, ожидая увидеть, что Снейп стоит в дверном проеме и наблюдает за ней, но разочарованно вздохнула, поняв, что она в коридоре совсем одна.
Гермиона пошла дальше, задумчиво потирая затылок.
Этот мужчина смущал и волновал ее. Довольно необычное ощущение. Она знала, что он не наблюдает за ней, потому что не раз оборачивалась по пути в башню, но томительное ожидание будоражило. Вообще, с какой стати Северусу Снейпу следить за ней? Она не очень-то привлекательна со своей непослушной копной каштановых кудрей и медово-карими глазами, к тому же мода, косметика и собственная сексуальность ее не особо заботили. Хотя последнее все же волновало, с тех пор как началась практика.
Что-то внутри переворачивалось каждый раз, когда Гермиона оказывалась в ловушке холодных каменных подземелий наедине с мрачным пугающим профессором зелий. Да и решилась она на это только потому, что испытывала в его присутствии довольно приятное волнение. Все было так странно. Но трусики и сейчас стали мокрыми, стоило лишь вспомнить, как Снейп однажды прошел слишком близко и они случайно соприкоснулись. Казалось, все ее существо тогда пронзило неожиданное резкое возбуждение, и Гермиона едва не рухнула под парту от нахлынувшего жара. Никогда раньше у нее так не дрожали колени.
У Снейпа же, очевидно, никаких проблем не возникло. Он просто прошел мимо со своим обычным ледяным и совершенно непроницаемым выражением на лице. При любых обстоятельствах он умел выглядеть невозмутимо.
Может быть, все дело в ней? Может быть, токсичные выхлопы от котла играют с ее воображением? Или у нее аллергия, и то, что она сходит с ума, всего лишь побочный эффект? Наверно, стоит поискать в библиотеке описание своих симптомов, вместо того чтобы идти спать. Все ведь довольно серьезно. Нельзя же постоянно терять голову в классе зелий, а то станет как Невилл с его вечно взрывающимися котлами.
Мадам Пинс недовольно нахмурилась, когда десять минут спустя Гермиона проскользнула в библиотеку. Она уже собиралась все закрывать и надеялась, что детям, а в особенности книжному червю Гриффиндора, не вздумается прийти на ночь глядя. Библиотекарь совершенно не выспится, если позволит девушке засидеться здесь, ведь та не уйдёт до рассвета, если сейчас ничего не предпринять.
— Я закрываю через пять минут, — буркнула Ирма Пинс, прошаркав к столу, чтобы убрать свои записи.
Гермиона кивнула и, прошептав слова благодарности, двинулась вдоль книжных рядов, по пути пробегая глазами по всем корешкам.
Она остановилась в секции медицинской литературы.
Казалось, здесь были описаны все магические болезни, кроме, разумеется, ее случая. По отдельности симптомы совпадали в различных описаниях, но ни в одном они не были приведены вместе — липкие ладони, неустойчивое сердцебиение, напряженные мышцы живота и, наконец, необъяснимая влажность между ног. Гермиона размышляла, стоит ли попросить помощи у мадам Пинс, но взглянув на библиотекаря, быстро передумала.
Она забежит в больничное крыло завтра в первой половине дня и обсудит все с мадам Помфри. Добрая медсестра всегда с радостью помогала студентам.
У выхода Гермиона поблагодарила мадам Пинс за потраченное время и терпение и выскользнула из библиотеки, не взяв ничего с собой. Хотя некоторые книги и заинтересовали ее, она решила полистать их завтра днем.
В коридорах еще встречались студенты, которые наслаждались последними минутами свободы перед звоном колокола. Мало кто из них замечал главную старосту школы, некоторые кивали в знак приветствия, но она не останавливалась поболтать с ними — спешила в гостиную Гриффиндора.
Уже около портрета Полной Дамы Гермиона резко остановилась и громко выругалась.
— Что за манеры, юная леди! — возмутилась Полная Дама.
Гермиона, проигнорировав нравоучения, развернулась и понеслась обратно в подземелья. Снейп, конечно, будет совсем не рад ее видеть, но зелья завтра только после обеда, а она оставила свои записи рядом с котлом. Пара учебников были аккуратно зажаты подмышкой, но самое важное она-то и забыла, а завтра первая пара зелий у первого курса.
И будь она проклята, если допустит, чтобы эти неуклюжие коротышки наложили свои грязные лапы на ее аккуратные записи!
Дверь в класс зелий все еще была не заперта, а профессор так и сидел за столом, но уже не сгорбившись над своими бумагами. Гермиона и представить не могла, что застанет подобное зрелище.
Северус Снейп спал, запрокинув голову и сложив руки на животе. Гермиона никогда не видела его таким… невинным. Довольно странное определение для человека, от которого даже во сне веяло опасностью. Но он казался таким расслабленным, что в груди защемило от накатившей нежности.
Гермиона уже кралась по кабинету, но вдруг остановилась. Она хотела только забрать свои записи и сразу убежать, но просто не смогла оставить его спать вот так.
Отложив в сторону учебники, Гермиона на цыпочках подошла к преподавательскому столу и достала волшебную палочку. Она не часто использовала эти чары, но они всегда действовали, а значит, наколдовать одеяло у нее точно получится.
Только она сосредоточилась и начала чертить палочкой в воздухе, как сильные руки резко обхватили запястья, опрокинули ее на стол, а тяжелое тело прижало сверху. Потемневшее от ярости лицо профессора зелий находилось в нескольких дюймах от ее лица, а черные глаза сверкали.
Сердце учащенно забилось, и Гермиону охватил страх, но лишь на мгновение. Трудно было бояться, когда все внутри приятно покалывает от ощущения сильного мужского тела, напряженных бедер, зажатых между ее коленями, и учащенного дыхания…
Снейп, однако, не выглядел довольным или вдохновленным подобным раскладом.
— Что вы здесь делаете? — прорычал он, не отпуская ее.
— Я… Я забыла свои записи, — пролепетала Гермиона, надеясь, что Снейп не заметит как трудно ей дышать.
Его губы скривились, обнажив зубы, и он прорычал:
— На моем столе?
Гермиона покраснела и опустила глаза:
— Я… вы выглядели… здесь холодно и… я хотела наколдовать вам одеяло.
Профессора, видимо, ошеломило ее признание. Гнев исчез с его лица, и Снейп моргнул. Стальная хватка на ее запястьях немного ослабла, и теперь он просто смотрел на нее сверху вниз.
На краю сознания промелькнула интересная мысль, и девушка спросила себя, осознает ли он, что они лежат на его столе и его бедра удобно устроились между ее разведенных ног. Скорее всего, нет.
Гермиона также сомневалась, что он догадывается о том, как сильно она наслаждается ощущением его сильного тела, прижатого к ее. И она совсем не хотела прервать эти ощущение и позволить ему отодвинуться.
Она осталась лежать, подчинившись его власти, с прижатыми над головой руками, пока он вглядывался в ее лицо со странным обжигающим блеском в глазах — никто никогда так не смотрел на нее.
От этого необъяснимого взгляда внизу живота будто затрепетали бабочки. Сердце громко билось о ребра, мягкие складочки внизу горели в предвкушении продолжения. Что-то твердое и большое неприлично упиралось ей в живот. От ощущения его возбуждения на щеках вспыхнул румянец, и еще больше увлажнившийся центр ее естества почти болезненно свело. Она вынуждена была прикусить нижнюю губу, чтобы сдержать рвущийся наружу стон.
— Вам не следовало возвращаться, — прорычал он, задыхаясь, как и она.
Руки, удерживающие ее запястья, дрогнули и чуть сжались. Гермиона не пыталась освободиться, зная, стоит ей шевельнуться и Снейп мгновенно отпустит ее. А этого она совсем не хотела.
Его губы приоткрылись, будто он собирался что-то сказать, но тут тишину разрушил неожиданный хлопок. Как будто кто-то аппарировал в коридор Хогвартса.
Снейп напрягся и быстро отстранился. Поставил Гермиону на ноги и толкнул за свою спину.
— Стойте здесь! — рявкнул он, прежде чем, взметнув полами черной мантии, исчезнуть из кабинета.
Гермиона помедлила секунду, затем кинулась за ним, крепко сжимая в руке волшебную палочку.
Она догнала его на середине коридора, он наклонился над чем-то… или, точнее, кем-то.
Это была девушка, подросток, очень бледная, красивая, с густыми волнистыми черными волосами. Она была вся в крови, одежда —разорвана.
— Ох! — вскрикнула Гермиона, опускаясь рядом на колени и касаясь ледяной щеки. — Она еще дышит, — выдохнула она с облегчением.
Со стоном девушка приподняла темные густые ресницы, открывая карие с медовым оттенком глаза. Тонкие черные брови взлетели вверх. С сухих потрескавшихся губ сорвалось лишь одно слово:
— Папа?

Глава 2
— Девчонка явно бредит, Альбус! — прорычал Северус, почти с вызовом глядя на директора школы. — Вы же знаете, что у меня нет детей, и уж точно не такого взрослого.
Альбус Дамблдор погладил свою длинную седую бороду тонкими пальцами. Его голубые глаза невидяще уставились на что-то поверх головы Северуса, пока он размышлял о загадочной девушке, отдыхавшей в больничном крыле.
Слева от него профессор Макгонагалл от беспокойства заламывала руки, устремив заинтересованный взгляд на закрытую дверь за их спинами. Профессор Спраут, профессор Флитвик и Гермиона стояли неподалеку, ожидая указаний директора.
Гермиона кусала ногти и уже дошла до указательного пальца, когда двери в лазарет открылись и мадам Помфри выглянула наружу.
Она улыбнулась небольшой кучке посетителей, тем самым утешив их, даже Гермиона немного расслабилась.
— Она очнулась, сэр, — обратилась мадам Помфри к Дамблдору, — и хочет увидеть вас. И вас тоже, мисс Грейнджер, — сказала она Гермионе, когда та уже было собиралась уйти.
Девушка, бледная, как простыня, лежала на ближайшей к кабинету мадам Помфри кровати почти в самом конце помещения. Она открыла глаза медового цвета, когда посетители окружили кровать.
Взгляд почти не задерживался ни на одном из них, а метался от одного к другому, как будто она не могла поверить в то, что видит.
Она сглотнула и, морщась от боли, приподнялась на подушках. Ее потрескавшиеся губы слиплись, и она облизала их, прежде чем заговорила хриплым, слабым голосом:
— Где остальные?
Дамблдор наклонил голову, и серьезно осмотрел ее:
— Остальные?
Девушка закашлялась, звук был настолько болезненным, что мадам Помфри немедленно поднесла ей стакан воды.
— Орден, — прохрипела она, ее глаза заслезились от нового приступа кашля.
Дамблдор взглянул на Макгонагалл, затем на Северуса, прежде чем снова посмотреть на гостью:
— Что вам известно об Ордене?
— Пожалуйста, — она остановилась, чтобы сделать жадный глоток воды. — У меня мало времени!
— Все хорошо, — успокоил ее Дамблдор. — Вам никто здесь не угрожает. Скажите мне ваше имя.
Она покачала головой:
— Погибнет много людей, если я сейчас же не поговорю с Орденом! — она бросила на него взгляд, полный невыносимого страдания. Такой боли в глазах Гермиона еще ни у кого не видела: — Все. Все, кого мы знаем. Все, кто хоть что-нибудь значит для нас!
Даже если Дамблдор и думал о чем-то, он ничего не сказал. На лице не отразилось никакая мысль или эмоция. Он задумчиво созерцал девушку, казалось, прошел не один час, прежде чем он, наконец, заговорил:
— Минерва, созови весь Орден у меня в кабинете, пожалуйста.
Макгонагалл развернулась на каблуках и направилась к двери, но была остановлена хриплым голосом.
— Это еще не все. — Она подождала, пока все обратят на нее внимание, прежде чем продолжить: — Мне нужны Гарри Поттер, Рональд Уизли, Драко Малфой, Люциус Малфой, Невилл Лонгботтом, Джинни Уизли и Луна Лавгуд.
Все молчали, удивленные длинным списком имен. Но Дамблдор невозмутимо кивнул Макгонагалл, и Минерва поспешно удалилась.
Гермиона вдруг почувствовала себя совершенно лишней. Ее имя не называлось, и она не состояла в Ордене.
— Я думаю… я, пожалуй… — она указала на дверь, медленно отступая.
— Нет! — в ужасе закричала девушка. Она выглядела так, будто была готова вскочить с постели, если Гермиона не остановится. — Пожалуйста, пожалуйста, не уходи!
Слезы в ее испуганных глазах вынудили совершенно растерянную Гермиону остановиться.
Девушка успокоилась и вновь посмотрела на Дамблдора только тогда, когда убедилась, что Гермиона не уйдёт.
— Какой сейчас год? — спросила она.
Дамблдор единственный не удивился такому вопросу.
— Одна тысяча девятьсот девяносто восьмой, моя дорогая.
Она не выглядела пораженной. Она просто кивнула, положив голову на подушку, и закрыла глаза.
Повисла абсолютная тишина. Она не шевелилась, даже ресницы не дрожали. Затянувшееся молчание вызвало волну страха в груди Гермионы, и она потянулась вперед, прежде чем осознала это. Ее пальцы нежно коснулись щеки девушки.
Та, всхлипнув, повернулась лицом навстречу прикосновению. С ресниц соскользнула слезинка и, сбежав вниз по щеке, впиталась в подушку.
Глаза Гермионы наполнились слезами. Она не понимала, почему эта хрупкая незнакомка так сильно волнует ее, но, не сдержавшись, тоже всхлипнула.
— Альбус, — в комнату вошла Макгонагалл, приподнимая полы мантии, чтобы ткань не мешала. — Все ждут в вашем кабинете.
Дамблдор кивнул ей и вновь повернулся к девушке.
— Пора, — он легко коснулся ее руки, а она подскочила и чуть не свалилась с кровати, будто он запустил в нее непростительным.
Глаза сверкали. Взгляд, наполненный ужасом, который не должен был быть знаком ни одному подростку, лихорадочно метался от лица к лицу. Странный хриплый звук сорвался с губ. Небольшой румянец, благодаря отдыху появившийся на ее личике, вновь исчез. Теперь она казалась еще бледнее, чем прежде, и дрожала с головы до пят.
Дамблдор осторожно отступил на шаг и поднял обе руки.
— Ты в безопасности, — мягко произнес он.
Она задыхалась, будто все еще не могла отдышаться. Ее маленькая ручка вцепилась в порванную блузку там, где билось сердце, бледная кожа была настолько прозрачна, что сквозь нее виднелись пульсирующие тонкие голубые жилки.
Когда никто не пошевелился, чтобы помочь, Гермиона придвинулась ближе, протянув руку, словно успокаивая перепуганного щенка.
— Послушай, — она ласково дотронулась до хрупкого плеча, — никто не собирается тебя обижать.
Девушка бросилась в ее объятия так неожиданно, что они обе чуть не упали на пол, но незнакомку, казалось, это совершенно не заботило. Она разрыдалась, уткнувшись в плечо Гермионы.
Гермиона умоляюще посмотрела сначала на директора школы, потом на Снейпа, но они оба были одинаково потрясены. А она понятия не имела, как себя вести.
Решив взять все на себя, Гермиона обняла хрупкую фигурку и ласково погладила по спине. Это, кажется, помогло, девушка расслабилась и, похоже, успокоилась. Но ее руки все еще невероятно крепко обнимали Гермиону, хотя плакать она и перестала.
Гермиона нежно коснулась ее волос, удивившись их мягкости.
— Все уже ждут в кабинете директора школы профессора Дамблдора. Тебе лучше?
Она кивнула, вытирая глаза уголком порванного рукава. Всхлипнув последний раз, она выпрямилась и окончательно успокоилась.
— Прошу прощения.
Гермиона улыбнулась:
— Не нужно. Ты ведь через многое прошла.
Девушка промолчала. Она лишь кивнула Гермионе и повернулась к Дамблдору.
— Я готова.
Дамблдор жестом указал следовать за ним и, возглавив шествие, двинулся из больничного крыла в сторону своего кабинета.
Гермиона держалась рядом с незнакомкой, Дамблдор с Макгонагалл шли впереди, за ними — профессор Спраут и профессор Флитвик. Снейп шел последним, неслышно, как привидение.
В кабинете уже собрались люди, все расселись вокруг большого овального стола, которого раньше здесь не было. Магические приборы директора были убраны, и в комнате свободно разместились семь членов Ордена вместе с двумя лучшими друзьями Гермионы — Гарри и Роном, а также Луной, Невиллом и Джинни.
Все они с интересом разглядывали вошедших, которые занимали свои места.
Незнакомая девушка осталась стоять, не обращая внимания на предложенный стул. Она обвела сверкающим взглядом сидящих за столом, совсем как маленький ребенок, у которого только что исполнилось рождественское желание. Любовь и радость ясно читались в ее глазах, когда она задерживала взгляд на лице каждого из них.
— Где Драко и Люциус? — спросила она, внезапно задрожав.
— Они не состоят в Ордене, дорогая. — Молли Уизли наклонилась вперед, мягко улыбнувшись ей. — Меня зовут Молли У…
Девушка всхлипнула и грустно улыбнулась:
— Я знаю. Я знаю всех вас.
— Как же это возможно, дитя мое? Мы никогда раньше не встречались, — произнесла Молли по-прежнему ласково.
Девушка на секунду замерла, просто пробегая взглядом от лица к лицу, глаза ярко заблестели. Нижняя губа задрожала, и она быстро наклонила голову, пытаясь скрыть слезы.
— Я знаю, то, что я собираюсь сделать, — неправильно, — прошептала она, по-прежнему рассматривая свои руки. — Я знаю, что это многое изменит… но вы должны понять… вы должны простить меня. У меня просто нет другого выхода, — она сильнее прикусила губу, изящные пальчики сжались.
— Мою маму убили три дня назад, — прошептала она. — Мой отец убил ее и моего младшего брата, который должен был через шесть месяцев появиться на свет.
В гробовой тишине, наполнившей кабинет, не слышно было даже звука дыхания. Всех потрясло душераздирающее признание.
Если девушка и заметила это, то не показала виду. Тем же монотонным шепотом она продолжила:
— Он не виноват. У него не было выбора. Понимаете, — она подняла глаза, пронзив всех в комнате печальным взглядом, — мы были последними членами Ордена. И как бы мой отец ни старался укрыть и защитить нас, Волдеморт был слишком силен. И он нашел нас.
— Отец пытался бороться. Он пытался отвлечь их, чтобы дать возможность нам с мамой бежать, но мы были окружены. Они забрали наши палочки и отвели к Волдеморту. Он собирался использовать маму в качестве награды для самых преданных Пожирателей Смерти… Он собирался…
Она замолчала, покачав головой, как будто не могла позволить себе об этом даже думать.
— Отец должен был что-то сделать. Он должен был защитить ее. Пожиратели собирались совершить ужасные вещи из-за того, что она такая. Они хотели, чтобы он видел, как они… убить ее было единственным выходом.
— Он выхватил палочку у одного из Пожирателей и произнес заклятие, прежде чем они успели его схватить. Я видела, как моя мама умирала всего в трех футах от меня. Я была связана. Я не могла… Я пыталась…
Слезы катились по ее щекам, но она, казалось, этого не замечала, потерявшись в своих воспоминаниях, переживая события, которые описывала с ошеломляющей болью в голосе.
— Мой отец направил палочку на меня. Я знала, что он собирается убить и меня. Он плакал. Я никогда не видела, чтобы он плакал. Он всегда был таким сильным, сдержанным. Наверное, именно тогда я и осознала, что в этой войне победит не светлая сторона. Больше никого не осталось…
Она замолчала, блуждая взглядом по комнате, на самом деле ничего не видя перед собой. Ее глаза затуманились, она выглядела как человек, который слишком измучен, чтобы беспокоиться о том, что будет дальше.
— Его остановили. Они пытали его прямо у меня на глазах. Они… даже звери не могут быть так жестоки. А потом они остановились. Я подумала, что они уйдут. Я надеялась… но они повернулись ко мне. Я слышала, как отец кричал, чтобы они оставили меня в покое, не прикасались ко мне. А они смеялись…
Она вздрогнула, как будто и сейчас слышала их смех.
— Они знали, что единственным способом окончательно сломать моего отца было заставить его смотреть, как они… Я никогда в своей жизни так не боялась. То, что они говорили ему... то, что они собирались со мной сделать… Один из них схватил меня и попытался… мне стало плохо... Они били меня. Я, наверное, потеряла сознание… Я не помню. А когда открыла глаза, они все еще были рядом… Я пыталась сопротивляться… Я слышала, как отец умолял их остановиться, взять его вместо меня…
Никто из сидящих не шевелился. Если бы не всхлипы тех, кто плакал, то кабинет мог бы показаться пустым. Но это, казалось, совсем не смущало гостью. Она, скорее всего, даже не помнила, что они все еще здесь.
— Я старалась не плакать, не кричать. Им нравилось, когда их умоляли. Я не собиралась сдаваться, я не собиралась причинять отцу еще большие страдания. Я хотела быть сильной, как он, как мама, как все вы... Я правда старалась…
Гермиона вскочила со своего места, даже не успев подумать, что собирается сделать. Она прижала девушку к себе так крепко, что могла поклясться, что услышала, как затрещали кости.
Девушка обняла ее с такой же силой. Ее руки, сжавшись в кулачки, вцепились в блузку Гермионы.
Звук, который она издала, не имел ничего общего с человеческим, впрочем, и на животный он похож не был. Просто не существовало описания этому страшному крику. Но Гермиона продолжала укачивать ее в своих объятиях, желая найти способ спрятать девушку и защитить от всего мира.
— Все будет хорошо, — прошептала Гермиона, поглаживая спутанные волосы. — Теперь ты в безопасности.
— Мне нужно увидеть Драко, — прошептала девушка, икая, — пожалуйста…
Гермиона как в тумане видела, что кто-то вскочил на ноги и выбежал из комнаты, чтобы выполнить просьбу девушки. Она по-прежнему прижимала незнакомкук себе, нежно гладя по волосам и шепча ласковые слова — они не имели смысла, но всегда утешали, когда она была маленькой и мама пыталась ее успокоить.
Спустя какое-то время девушка отступила, вытирая мокрые глаза тыльной стороной ладони. Она всхлипнула и повернулась к остальным.
— Мне очень жаль, — прошептала она.
— Тут не за что извиняться, моя дорогая, — заверила ее Молли, огибая стол и заключая ее в свои объятия.
Девушка ответила на них со смесью радости и печали на лице.
— Я скучала по тебе, бабушка, — прошептала она, обнимая ее, и закрыла глаза, вдыхая родной запах.
Молли вздрогнула и чуть отстранилась. Она все еще сжимала плечи девушки, когда вглядывалась в ее лицо:
— Бабушка?
— Кто ты вообще такая? Как ты здесь оказалась? Откуда? — требовательно спросил Кингсли Шеклболт, настороженно разглядывая девушку. Он единственный из всех не проникся к ней симпатией. Он вообще выглядел… рассерженным. — Как тебя зовут?
Молли кивнула, заправив темный локон за ушко девушки:
— Да, дорогая? Кто твои родители?
— Сколько тебе лет? — удивился Рональд Уизли, видимо, как и все, задаваясь вопросом, как она может быть Уизли, если выглядит почти совершеннолетней.
Даже если у Билла, самого старшего из сыновей Молли, и родилась бы дочь, то она никак не могла бы быть одного возраста со стоящей перед ними девушкой.
Девушка, обернулась к собравшимся, гордо вскинув подбородок:
— Меня зовут Серафина. Я переместилась сюда из две тысячи семнадцатого с помощью хроноворота. Мне семнадцать, и я единственная дочь Гермионы Грейнджер и Северуса Снейпа.

Глава 3
Комната ожила. Все вскочили на ноги, закричали, обвинительно тыкая пальцами друг в друга, как будто кто-то мог что-то поделать с невероятной девушкой. Зрелище со стороны могло показаться довольно забавным, но Гермиона на тот миг была не в состоянии что-либо замечать вокруг себя. Ее взгляд не отрывался от гостьи. В поисках малейшего сходства она вглядывалась в лицо, будто собранное из ее и Северуса черт. Поразительно, у нее есть дочь, точнее, будет через два года. От Северуса Снейпа.
Как такое вообще возможно? Снейп ненавидел ее. Он был ее профессором! Он… смотрел сейчас прямо на нее с другой стороны стола.
Гермиона залилась румянцем.
Снейп сидел с абсолютно непроницаемым лицом. Все вокруг орали, а он будто и не слышал, сидел совершенно неподвижно. Длинные темные волосы, обрамлявшие лицо, не закрывали направленного на нее угрожающего взгляда. Трудно было понять, насколько противной для мужчины оказалась недавняя новость.
У них есть дочь. Значит, в ближайшие два года произошло что-то, и они переспали.
Гермиону охватил жар и знакомое волнение. Она задрожала от странной смеси страха, возбуждения и смущения.
Ей пришлось на время прервать свои размышления, когда дверь в кабинет директора распахнулась, и вошел Драко Малфой с недовольным лицом. На нем были черные шелковые пижамные штаны и длинная белая футболка. Обычно идеально уложенные волосы после сна торчали в разные стороны. На подбородке виднелся след от подушки. Сейчас он совершенно не был похож на безупречного чистокровного засранца, коим на самом деле являлся.
— Что стряслось? — проворчал Малфой, явно рассерженный, что его разбудили в три часа ночи.
Конечно, он был сердит, а точнее сказать — взбешен. Он спокойно спал, пока профессор Спраут не вломилась в его комнату и не разбудила его, грубо встряхнув за плечи. Потом она отказалась объяснять, почему его подняли в такой час, и потащила в кабинет директора. И он совершенно точно не ожидал увидеть здесь золотую троицу, и на секунду даже задумался, в чем его на сей раз собираются обвинить. Но в голову ничего не приходило.
Малфой собрался было потребовать объяснений, как что-то маленькое, грязное и не очень хорошо пахнущее метнулось в его сторону. Тонкие руки незнакомки обвились вокруг его шеи, притягивая ближе. А затем мир Драко Малфоя взорвался от нежного прикосновения мягких губ. И он осознал, что никогда раньше не испытывал настолько искренних чувств, не ощущал себя по-настоящему целым. Все вдруг стало невероятно ярким и завершенным, будто пока он целовал эту невероятную девушку, ничего плохого просто не могло произойти. Кто она, так идеально помещавшаяся в кольце его рук? Он должен был узнать.
С большим сожалением он все же заставил себя отстраниться и встретился взглядом с самыми прекрасными на свете глазами медового цвета, от выражения которых у него перехватило дыхание: незнакомка смотрела на него с невероятной нежностью. Неудивительно, что он не мог вымолвить и слова.
— Прости, — прошептала она.
Драко в ответ покачал головой, перебарывая желание ответить, что не нужно извиняться. Но он все-таки был Малфоем, а происшедшее не поддавалось никаким законам логики. Стоило сначала во всем разобраться.
— Кто ты?
На ее щеках вспыхнул румянец, делая лицо еще привлекательнее.
— Мы не знакомы… пока, — прошептала она, опустив взгляд.
— Но если ты из будущего, то Малфою тогда должно быть…
— Тридцать шесть, — пробормотал Гарри, отвечая на вопрос скривившегося от отвращения Рона.
Девушка разорвала объятия, и Малфой нахмурился, ощутив непривычное чувство потери.
— Драко спас меня, — сказала она, приведя его в еще большее смятение. — Это он дал мне хроноворот.
— Может быть, ты закончишь свою историю, дорогая? — Дамблдор предложил ей свое место во главе стола.
Та кивнула и прошла вглубь кабинета, чтобы встать рядом с Гермионой.
Малфой остался стоять у двери, не желая присоединяться к толпе собравшихся. Никто не возражал — все сосредоточились на Серафине.
— Драко и Люциус перешли на нашу сторону еще в начале войны, после того, как… — она грустно взглянула на директора. — Мне очень жаль, дедушка…
Дамблдор поднял руку, останавливая извинения.
— Тебе не за что просить прощения. Так должно было случиться.
— Извините, что перебиваю, — вмешалась Молли Уизли, — но если я твоя бабушка… то как Альбус может быть дедушкой?
Серафина покраснела, потупив взгляд.
— Мне следовало все объяснить подробнее, — она замолчала, тщательно обдумывая последующие слова. — Моя мама потеряла свою семью после нападения Пожирателей Смерти, а у отца никого не было, так что вы принимали участие в моем воспитании. Все вы, собравшиеся здесь сейчас, мне дяди, тети, бабушки и дедушки. Так что я привыкла вас так называть. Извините, если кого-то обидела.
— Моих родителей убили? — прошептала побледневшая Гермиона.
Серафина повернулась к ней, в глазах светилось сочувствие.
— Мне очень жаль, м…
— Так Темный Лорд победил? – перебил ее Кингсли.
Серафина кивнула.
— После того как Волдеморт одолел дедушку Альбуса в магическом поединке, дядя Гарри остался без наставника, и он… он… ты, — она взглянула на потрясенного Гарри, — мне так жаль.
Гарри только покачал головой, откинувшись на спинку стула.
— Дядя Рон и дядя Невилл были убиты, защищая маглов от Пожирателей Смерти. Дядя Ремус, тетя Тонкс, дядя Аластор и дедушка Уизли пали во время битвы за Хогвартс…
— Битвы за Хогвартс? – воскликнула бледная, как пергамент, Тонкс.
Серафина кивнула.
— Это произойдет в конце текущего года. Волдеморт с Пожирателями Смерти нападет на Хогвартс. Все погибнут, за исключением некоторых членов Ордена и детей.
— Ты не должна была рассказывать нам этого! — заорал Кингсли, в приступе ярости вскочив со стула. — Ты не имела права вмешиваться в будущее каждого из нас!
— Я знаю, — прошептала она, глядя вниз. — Это эгоистично, но… Я не смогу смотреть на то, как вы снова умрете. Моим родителям после каждого известия, что еще одного из вас не стало, приходилось буквально собирать друг друга по кусочкам. Я была тогда слишком маленькой, чтобы понять, но знала: происходит что-то ужасное, ведь мама начинала плакать еще до того, как отец вскрывал принесенное совой письмо. Они никогда мне не рассказывали об этом. Я нашла эти письма. Мама хранила их все, — она покачала головой, в глазах блестели слезы. — Когда мне исполнилось пятнадцать, вас осталось только трое. К семнадцатому дню рождения я потеряла еще двоих, а через два месяца и последнего… это было нелегко. Ваши дети… ваши семьи… все… Вы можете меня ненавидеть за то, что сейчас вам об этом рассказываю. Я выдержу вашу ненависть, только бы снова вас видеть.
— Откуда нам знать, что ты не врешь? — резко вставил Кингсли. — Может, ты одна из шпионов Темного Лорда!
— Она говорит правду, — заверил Дамблдор.
Директор опустил руку в карман мантии и что-то достал.
— Поппи обнаружила это, когда Северус принес Серафину в больничное крыло. Конечно, дизайн изменился, но сомнений быть не может.
Он поднял руку, позволяя длинной золотой цепочке проскользнуть между пальцев. На ее конце болтался прозрачный хрустальный шар с крошечными песочными часами внутри.
— Хроноворот? — уточнила Макгонагалл и наклонилась, чтобы рассмотреть вещицу поближе.
Дамблдор кивнул.
— Совершенно отличный от тех, что у нас есть сейчас. Этот появился гораздо позже, и, если я прав, способен перемещать во времени более чем на несколько часов.
Серафина кивнула.
— Он не ограничен временными рамками, нужно только сосредоточиться на точном времени и месте. Я узнала об этом из маминого дневника. Это год, когда все обретает смысл, и Волдеморт приходит к власти.
— Почему ты называешь его Вол… Вол… ну, ты знаешь! — удивился неугомонный Рон со своего места.
Серафина улыбнулась, эта была первая ее искренняя улыбка.
— Ты всегда нервничал при упоминании его имени, дядя Рон. Но мама постоянно повторяла, что бояться имени, значит, давать его хозяину власть над собой.
Рон покосился в сторону Гермионы.
— Так ты правда ребенок Снейпа?
На этот раз Серафина рассмеялась, звонко и беззаботно.
— Я совершенно забыла, что мама сейчас все еще студентка. Но не волнуйся, дядя Рон, со временем ты свыкнешься с этой мыслью.
— Но Снейп? Профессор Снейп? Ты уверена? — застонал Рон, даже немного позеленев.
— Он и только он, — с гордостью ответила она.
— Снейп? – вставил Драко, наконец, заговорив. — Ты дочь Снейпа?
Серафина кивнула.
Драко повернул голову, чтобы посмотреть на молчавшего декана.
— У вас есть ребенок?
— Уверяю, мистер Малфой, я также потрясен, как и вы, — протянул Снейп, не выглядя при этом ни счастливым, ни печальным, и уж точно не потрясенным.
— От кого? — не успокаивался Малфой, явно разозлившись.
Никто не ответил, но все взгляды одновременно обратились к Гермионе Грейнджер. Та вспыхнула от подобного внимания.
— Я... — прошептала она.
— От Грейнджер? — закричал Драко, серые глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит. — Вы обрюхатили Грейнджер?!
— Достаточно, мистер Малфой! — прорычал Северус, демонстрируя, наконец, первые признаки волнения.
Большинству собравшихся было хорошо известно, что лучше замолчать, но Драко был слишком ошарашен, чтобы просто заткнуться.
— Она студентка!
— Прежде, чем ты от возмущения наложишь в штаны, Малфой, может вспомнишь свою судьбу? Ты почти в таком же возрасте, как и Снейп, в будущем будешь с Серафиной, — холодно усмехнулся Гарри. — Держу пари, она тоже студентка.
Драко покраснел.
— Ты не можешь меня в этом обвинять! Я ничего не сделал!
— Пока что, — уточнил Гарри. — Так что, Гермиона тоже ничего не сделала.
Все посмотрели на нее, вопрос так и повис в воздухе.
— О-о! Нет! Мы не… — в ужасе воскликнула она и умоляюще посмотрела на Дамблдора. – Клянусь, профессор!
Директор, усмехнувшись, поднял руку.
— Думаю, мы немного отступили от темы собрания. Я абсолютно уверен в порядочности Гермионы и Северуса.
Это, казалось, успокоило всех, кроме Малфоя.
— Это неправильно! Я не могу поверить, что никто не понимает! — возмутился он, исподлобья глядя на Гермиону.
— Почему неправильно? – почти шепотом спросила Серафина.
— Потому что она грязнокровка, а он слизиринец! Нам отвратительны все маглорожденные, впрочем, как и полукровки!
Кабинет на секунду погрузился в наряженную тишину. Ремус и Артур едва успели удержать Рона и Гарри, когда те вскочили со своих стульев, вытащив палочки. Дамблдор прикрикнул на Орден, а Молли пронзительно громким голосом выражала свое возмущение.
— Ты на самом деле так не считаешь… — это было сказано шепотом и по идее не должно было быть услышано среди творящегося хаоса, но в кабинете сразу стало тихо, как будто кто-то выключил звук.
Все уставились на Серафину, стоящую в стороне с прижатым ко рту кулачком.
— Что? — прорычал Малфой.
Ее глаза наполнились слезами. Серафина смотрела на Драко так, будто он разбил ей сердце.
— Как ты можешь так говорить?
Малфой, еще больше запутавшись, посмотрел на нее с легким оттенком паники.
И тут вмешался Дамблдор, прежде чем кто-нибудь еще успел вставить слово.
— Я думаю, эта была тяжелая и насыщенная ночь для всех. Мы сейчас отправимся спать и встретимся уже утром, когда все немного успокоятся.
Никто не возражал. Часть собравшихся поднялась на ноги и двинулась к камину. Гарри, Рон, Джинни, Луна, Невилл, Драко, Серафина и Гермиона последовали к двери.
Преподаватели окружили Дамблдора, шепотом что-то обсуждая, зеленый свет от камина озарял кабинет каждые несколько секунд, когда члены Ордена с помощью летучего пороха исчезали домой.
— Что я такого сказал? — потребовал Драко, не желая уходить, пока не получит ответ на свой вопрос.
Серафина отказывалась даже взглянуть на него. Она отводила в сторону глаза, будто его вообще не существовало.
— Неужели ты правда такой тупой, Малфой? — удивилась Джинни. — Подумай хорошенько! Гермиона маглорожденная, что делает Серафину полукровкой! Не говори мне, что ты настолько глуп и не понимаешь, к чему я клоню!
В его расширившихся серых глазах загорелось осознание.
— Но я не…
— Эй, Малфой собирается извиниться перед отвратительной полукровкой! — зашипел Рон, пихая Гарри в бок.
Это, кажется, вытащило Драко из ошеломленного состояния.
— Заткнись, Уизел! Тебя никто не спрашивал!
Он рванулся в сторону двери, собираясь уйти, когда резкий холодный голос вынудил его остановиться.
— Вы подождете, пока я не поговорю с директором, мистер Малфой, — прорычал Северус. — Нам многое нужно обсудить.
Румянец, появившийся в результате злости на Рона, быстро исчез, и блондин стал одного цвета со своими волосами.
Он сглотнул.
— Да, сэр.
— Остальные могут вернуться в свои спальни, — сказала профессор Макгонагалл, кивнув оставшимся ученикам.
— А Серафина? – спросила Гермиона, не желая оставлять девушку одну.
— Я провожу ее в больничное крыло, — заверила ее Макгонагалл.
Гермиона посмотрела на Серафину, увидев глубоко затаившуюся тоску в глазах.
— Профессор, а нельзя ли ей спать в моей комнате? После того как Лаванду отправили домой из-за… того случая, у нас осталась свободная кровать.
Минерва взглянула на Дамблдора, молча спрашивая разрешения.
Дамблдор пожал плечами.
— А почему бы и нет? С мисс Грейнджер ей будет гораздо комфортнее.
— Замечательно, — сказала Макгонагалл. – Она может спать на кровати мисс Браун, пока та не вернется после временной отлучки.
Поблагодарив ее, Гермиона пошла первой, и они покинули кабинет вниз по винтовой лестнице.
— Я могу одолжить тебе одежду, — предложила Джинни Серафине, когда они достигли подножия лестницы. — У нас, кажется, один размер.
— Спасибо, тетя.
Джинни немного замялась.
— А у меня… будут дети?
Серафина кивнула.
— Да. Пятеро.
Глаза Джинни округлились от удивления.
— Пя… теро? — она оглянулась на Гарри. — Мы остановились на двоих!
Серафина хихикнула.
— А кто сказал, что они будут от дяди Гарри?
Тут Джинни вконец растерялась.
— Подожди… если не от Гарри… то от кого?
Серафина пожала плечами, лукаво ухмыльнувшись.
— Не могу тебе сказать. Я здесь, чтобы предотвратить войну, твою личную жизнь я не затрону.
Никакие мольбы не смогли развязать девушке язык. В конце концов Джинни сдалась и, надувшись, удалилась в свою комнату, чтобы принести Серафине сорочку и другую необходимую одежду.
Гермиона показала Серафине кровать, на которой раньше спала Лаванда, пока ее не застала Макгонагалл за неподобающим поведением в компании Дина Томаса.
После того как Серафина приняла душ и устроилась на кровати, Гермиона тоже скользнула под прохладную простыню. Она долго не могла уснуть, вслушиваясь в глухие стоны Серафины, пока та не забылась беспокойным сном. Некоторое время Серафина еще ворочалась и что-то тихо бормотала. Не раз она начинала кричать и метаться по постели, но быстро успокаивалась.
Гермиона мысленно сделала заметку, утром попросить у мадам Помфри зелье сна без сновидений. Но сначала она обязательно поговорит с профессором зелий.

Глава 4
На следующее утро, после завтрака, Серафине предстояло поговорить с директором. Гермиона проводила ее до винтовой лестницы, посмотрела, как девочка поднялась, и поспешила на первую пару.
Больше никто в школе не выглядел осведомленным о присутствии Серафины. Оказалось, даже Драко никому не поведал о ночном собрании, иначе бы весь Слизерин гудел во время завтрака и обеда. Блондин вообще, казалось, находился в каком-то своем мире на протяжении большей части дня, даже на занятиях он просто смотрел на парту, не замечая ничего вокруг себя.
Гермиону не очень-то заботило странное поведение парня. Все ее мысли были о предстоящих Зельях и о том, что она снова увидит Северуса. Ей действительно было необходимо с ним поговорить, но нужно было дождаться окончания занятий, чтобы не привлекать внимания остальных студентов.
Гарри и Рон ждали ее, уже сидя на своих местах. Ребята внимательно наблюдали, как она, засунув руку в рюкзак, искала конспекты по Зельям. Ничего не найдя, Гермиона мгновение пребывала в замешательстве, пока, наконец, не вспомнила, что оставила записи в классе, когда отвлеклась на неожиданное появление в подземельях Серафины.
Она тихо выругалась, и, запихав рюкзак под парту, стала осматривать свое место в поисках забытых пергаментов.
— Что? — спросила Гермиона, не в силах больше притворяться, что не замечает, как ее с обеих сторон сверлят две пары глаз.
Гарри и Рон переглянулись за ее спиной.
Первым заговорил Гарри:
— Нам просто интересно, как ты со всем этим справляешься. Я имею в виду... кое-что из рассказанного вчера Серафиной… ужасно и вряд ли приятно, а?
Гермиона тяжело вздохнула и многозначительно посмотрела на мальчишек.
— Если вы хотите узнать, испытываю ли я какие-то чувства к профессору Снейпу, так и скажите!
Они опять переглянулись.
— Хорошо. Испытываешь ли ты что-то к Снейпу? — требовательно спросил Рон.
Гермиона на секунду задумалась, мысленно прокручивая ночной разговор с самой собой на тему прозвучавшего вопроса. Наконец она выдала то, к чему пришла за те четыре часа, пока лежала в кровати без сна.
— Да.
Рон изобразил, будто его тошнит. Гарри выразил свое мнение немного яснее.
— Серьезно? К этому старому сальноволосому ублюдку?
— Гарри Джеймс Поттер! — возмутилась Гермиона. — Этот старый сальноволосый ублюдок, как ты красноречиво выразился, — твой профессор и мой будущий… кем бы он мне ни стал! Я слышать больше не желаю ничего подобного в его адрес!
— Кем бы он тебе ни стал? — зашипел Рон, по крайней мере, пытаясь говорить тише, поскольку класс уже начал заполняться студентами. — Хочешь сказать, тебя вполне устраивает, что вы будете заниматься с ним… этим?
Гермиона раздраженно закатила глаза.
— Понятное дело, мы будем заниматься… заниматься этим. А как иначе у меня от него дочь и сын?!
Оба парня застонали от отвращения.
— Вы оба, сейчас же прекратите! — зашипела Гермиона еще тише — кто-то уже занял места позади них. — Я знаю, что сейчас это кажется невероятным, но я уверена, все будет именно так, как и должно быть, и если наступит время, когда мы с профессором Снейпом станем… близки, то едва ли это будет вашей проблемой!
— Замечательно, — проворчал Рон. — А как насчет того, что твоя дочь кувыркается со слизеринцем?
Ее палочка оказалась у носа Рона прежде, чем он успел закончить предложение.
— Следи за языком, когда говоришь о моей дочери, Уизли! Ты понял?
Рон отчаянно закивал и расширившимися голубыми глазами уставился на палочку, крепко зажатую в руке Гермионы непосредственно у его носа.
— Расслабься, Гермиона! — Гарри мягко коснулся ее руки, пытаясь остановить. — Прямо сейчас она не твоя дочь. Она вообще еще даже не родилась!
— Нет, еще нет, но она здесь, и вы оба будете относиться к ней с таким же уважением, с каким относитесь ко мне! Или я прокляну вас обоих так, что вы вообще не увидите будущего!
— Как бы соблазнительно это ни звучало, я все же должен попросить вас воздержаться от проклятия студентов в моем классе, мисс Грейнджер.
Они и не заметили подошедшего сзади профессора зелий, пока рядом не раздался его вкрадчивый голос.
Гермиона, вспыхнув, тут же убрала палочку.
— Да, профессор.
Его внимательные черные глаза всматривались в ее, не давая возможности отвести взгляд. Не прерывая зрительного контакта, Снейп шагнул вперед и положил что-то на парту.
— И на будущее, держите свои записи в безопасном от недалеких первокурсников месте. Иначе однажды рискуете просто не найти своих драгоценных трудов.
Гермиона мельком взглянула на свои конспекты и удивленно повернулась к Снейпу.
— Спасибо, профессор.
Он, не ответив, двинулся мимо их парты, чтобы занять свое место перед студентами.
Гермиона наблюдала за Снейпом с непонятным трепетом в груди. Он выглядел таким необъяснимо привлекательным, как обычно, недовольно приподняв темные брови и нетерпеливо поджав губы. Один вид того, как он снимает балы с непроницаемым высокомерным выражением на лице, доводил ее до дрожи.
Невозможно было предположить, как они от сегодняшних отношений дошли до того, что в конечном итоге у них появилась дочь. Снейп никогда не проявлял интереса к Гермионе, и она, без сомнений, держала свою школьную влюбленность под контролем в течение большей части прошедших трех лет.
Значит, точно ничего не произошло, пока Гермиона училась в школе. Это было бы совершенно неприемлемо. Через год она окончила школу и начала пятилетнее обучение на звание мастера зелий под его непосредственным руководством.
Может быть, тогда-то все и началось. Они проводили много времени вместе, даже больше, чем сейчас. Вполне объяснимо, что их чувства со временем изменились.
— Мисс Грейнджер, если вы закончили мечтать, может, соизволите хоть что-то записать.
Гермиона покраснела, осознав, что последние десять минут тупо пялилась на своего профессора и не слышала ни слова из того, что он сказал.
Она схватила перо и быстро начала конспектировать лекцию, про себя радуясь, что упавшие вперед волосы скрыли ее покрасневшее лицо.
Рядом фыркнул Рон, за что резко получил локтем в бок.
— Как унизительно, — застонала Гермиона, когда пара закончилась. — Не могу поверить, что просто сидела и пялилась на него!
— Не забывай про слюни, капающие с подбородка, — заметил Рон, чем заработал еще один сердитый взгляд.
— Не было никаких слюней! — по крайней мере, она на это надеялась.
Они убрали учебники и направились к двери.
— Мисс Грейнджер, задержитесь.
Она замерла, крепко прижав к себе книги. И медленно повернулась лицом к стоящему на другом конце класса Снейпу. По обе стороны от нее замерли Гарри и Рон.
— Я не сомневаюсь, что мисс Грейнджер и без вашей помощи вполне сможет найти дорогу обратно, — раздраженно произнес Снейп.
Гарри и Рон даже не шелохнулись.
— Все в порядке, — проговорила Гермиона, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее. — Встретимся в гостиной.
Явно недовольные, что их выставляют, Гарри и Рон все же развернулись и вышли из класса, оставив двери открытыми.
— Непохоже, что вы в порядке, мисс Грейнджер, — заметил Северус почти с насмешкой. — Вы выглядите… напряженной.
Дверь за ее спиной захлопнулась, повинуясь взмаху его руки.
От неожиданности Гермиона подпрыгнула.
Снейпу, кажется, это показалось забавным, его губы изогнулись в одну из фирменных ухмылок.
— И, конечно, это не из-за того, что вы меня боитесь.
На щеках вспыхнул румянец, но Гермиона вскинула подбородок.
— Нет, сэр.
— Ну разумеется нет. Вы же гриффиндорка до мозга костей и не покажете слизеринцу свою слабость, — он сделал шаг, затем еще один. Остановился, когда их разделяло всего пара футов. — Впрочем, меня удивляет, что ваша чрезмерная храбрость мешает вам поразмыслить логически.
Гермиона нахмурилась.
— Я не совсем понимаю, сэр.
Его глаза вдруг наполнились ледяным презрением, и Гермиону бросило в холод. Она всегда думала, что с такой ненавистью можно смотреть только на врага, но никак не на того, кто не сделал ничего плохого.
— Вы не можете быть настолько глупы и всерьез верить в то, что я когда-либо заинтересуюсь упрямой маленькой всезнайкой. Вы не более чем надоедливое бельмо на моем глазу и никогда не станете чем-то большим.
Гермиона никогда раньше не думала, что слова способны так глубоко ранить. Но сейчас она чувствовала дыру размером с кулак на месте, где когда-то билось сердце. Она была почти уверена, что если опустит взгляд, то увидит бьющийся комок мышц, зажатый в его руке. Но отвести взгляд от бушующей ледяной бури в его прищуренных глазах было выше сил.
— Это все, сэр? — прошептала она, каким-то образом найдя в себе силы не разрыдаться.
Снейп смотрел на нее в течение нескольких долгих секунд, прежде чем сухо кивнул в ответ.
Гермиона не заставила себя ждать. Развернувшись на каблуках, она покинула класс, не опуская плеч и подбородка, не желая показывать ему свою слабость, даже если он только что растоптал ее чувства, так легко и безжалостно.

***
— Чего хотел Снейп? — спросил Рон, когда она, спотыкаясь, вышла из проема в гостиной Гриффиндора.
— Профессор Снейп! — огрызнулась Гермиона. — И это не твое дело!
Рона не задел ее резкий тон.
— Ну, он явно не сделал тебе предложения, иначе бы ты выглядела счастливее.
— Может быть, как раз наоборот, именно поэтому она и не в духе, — вмешался Гарри.
Рон рассмеялся.
— Ты прав, брат! Я бы наверно убил себя, если бы Снейп мною увлекся.
— Я думаю, у тебя были бы причины забеспокоиться, если бы он попросил твоей руки, Рон.
— Свадьба…
— Поцелуи…
— Медовый месяц…
Они застонали в один голос, скривившись от отвращения. С Гермионы было достаточно. Они не имели права издеваться над Северусом. Да кто они такие, чтобы судить о его поцелуях и возможности быть с ним?! Их вообще никто не спрашивал!
— Замолчите! — закричала она, не сумев сдержаться. — Просто заткнитесь, оба! Никто вас не спрашивал! И вы будете впредь проявлять уважение к профессорам этой школы! Особенно к профессору Снейпу! Он — смелый, замечательный человек, и я не позволю, чтобы вы смеялись над ним ради своего развлечения!
Гермиона сбежала прежде, чем Гарри и Рон успели засыпать ее вопросами.
В своей комнате она нырнула под одеяло и накрылась с головой. Слезы неудержимо полились, как только она оказалась в темноте.
— Я должна была тебя предупредить, — мягким, печальным голосом прошептал рядом.
Стерев влажные дорожки со своих щек, Гермиона потянула вниз одеяло.
Серафина смотрела на нее грустными глазами. Уголки ее губ опустились.
— Он на самом деле так не думает, — продолжила она.
— Тогда зачем ему такое говорить? — спросила Гермиона, вопрос прозвучал резче, чем ей хотелось.
Серафина опустила взгляд.
— Я не могу тебе рассказать. Мне нельзя вмешиваться в ваши отношения, если хочу родиться. Все должно идти так, как должно. Мне очень жаль.
Гермиона откинулась на подушки, уставившись на полог над головой.
— Наверное, мы оказались вместе из-за какого-то недоразумения. Может быть, мы были пьяны, одержимы или нас просто заставили. Я правда не понимаю, как он мог захотеть меня, когда пятнадцать минут назад прекрасно дал понять, что обо мне думает.
— Как бы я хотела все тебе рассказать, — грустно прошептала Серафина. — Хотя не уверена, что ты бы поверила, расскажи я правду.
Гермиона фыркнула, губы скривились в насмешливую ухмылку.
— Только не говори мне, что великолепный профессор зелий на самом деле безумно влюбился в упрямую маленькую всезнайку.
Прохладная рука Серафины нежно коснулась ее.
— Не сдавайся, пожалуйста. От этого зависит моя жизнь.

Глава 5
Тишину подземелий нарушало лишь булькающее в котле зелье сна без сновидений. Мрачный Снейп не произнес ни слова и ни разу не взглянул в ее сторону за все время работы над зельем, необходимым Серафине для спокойного сна. Мадам Помфри любезно попросила Гермиону саму заняться приготовлением, и, поскольку Гермиона собиралась стать мастером, то мадам также сообщила, что была бы ей очень признательна, если бы та сварила зелья еще и про запас для больничного крыла.
Гермионе пришлось призвать на помощь всю свою смелость и самоконтроль, чтобы спуститься в подземелья. И вот она оказалась наедине с человеком, которой ее ненавидел.
Она могла поклясться, что, как только вошла, воздух в помещение стал еще холоднее, будто кто-то распахнул настежь все окна в замке посреди декабрьских морозов.
Северус никак не отреагировал на ее присутствие, но Гермиона знала: ему известно, что она здесь. Царапанье по пергаменту, который он проверял, усилилось, как будто таким способом он пытался выразить свое недовольство.
Чтобы не доставлять им обоим еще больше мучений от совместного времяпровождения, Гермиона старалась работать быстрее, насколько это возможно, ведь зелье должно быть выполнено без ошибок, чтобы, не дай Мерлин, не пришлось все начинать сначала.
Но, несмотря на то что зелье выглядело безупречно, счастливой она себя не чувствовала.
— Запах будет намного приятнее, если добавить мяту.
Гермиона подскочила от неожиданности, прервав свои невеселые размышления. Она даже огляделась в поисках нарушителя спокойствия, но в кабинете не было ни одной живой души, кроме них двоих, а Северус по-прежнему не поднимал головы от бумаг, как если бы ничего не говорил и не слышал.
Но мята и правда улучшила бы запах зелья.
Гермиона нацарапала полезный совет на краешке своих записей и направилась в кладовку за мятой.
Она нашла ее довольно быстро и уже было собралась вернуться, как вдруг услышала голоса, и по тону одного из них поняла, что неизвестный гость крайне недоволен. Она думала напомнить о своем присутствии и вернуться к работе, но потом решила подождать.
— Я требую объяснений! — голос вроде как принадлежал Драко Малфою, Гермиона не была уверена.
— Вы забываетесь. Я не намерен вам что-либо объяснять, мистер Малфой. — Так и есть, Драко.
— Вы не имели права отсылать мне это письмо! Я не ребенок!
— Тогда советую вам прекратить вести себя как мальчишка.
— Я поговорю с ней, если захочу!
— Нет, это не обсуждается.
— Вы не сможете меня остановить!
— Напротив, — Северус, похоже, поднялся со стула: воздух наполнил скрежет металла о каменный пол. — Я имею право держать вас подальше от нее так долго, как сочту нужным!
— На хрена, мать вашу? — зарычал Драко.
— Следите за языком.
— Так оторви мне его, Снейп! Ты не сможешь оградить ее от меня!
— Смогу и именно так и сделаю! Ты слишком взрослый для нее!
Раздался грохот, и Гермиона предположила, что один из них ударил кулаком по столу.
— Я всего лишь на год старше ее! На один год! В отличие от тебя и твоей грязно…
— Следите за тем, что собираетесь сказать, мистер Малфой, или я, не колеблясь, покажу вам, насколько серьезно отношусь к данному вопросу!
— Чушь собачья! — прорычал Драко, разозлившись еще больше. — Ты не можешь решать за нее. Ты не…
— Я ее отец! И мне решать, что для нее лучше! И это явно не ты!
— Ты отец всего лишь один чертов день! Какое ты имеешь право принимать такие решения?
Серафина. Гермиона поняла, что говорят о ней.
— Один час, один день, один месяц, одну чертову жизнь — я ее отец, и решение лежит на мне и ни на ком другом. Ты будешь держаться от нее подальше!
— Почему? — прогремел Драко. — Скажи мне, почему?
— Какую причину мне назвать первой, мистер Малфой? Как насчет того, что она слишком молода для тебя? Или того факта, что ты презираешь ее мать? Наконец, мой любимый аргумент: ты на волосок от вступления в ряды Пожирателей смерти, и я не собираюсь рисковать ее жизнью. Мне продолжить?
— А ты лицемер! Между тобой и Грейнджер точно такая же разница в возрасте, и ты уже Пожиратель смерти!
— Разговор закончен. Я настоятельно рекомендую тебе оставить это, прежде чем я заставлю тебя весь учебный год чистить котлы!
— Не закончен, — звук шагов наполнил кабинет. — Я не сдамся. Я увижу ее снова, с твоего разрешения или без него.
Оглушительный удар, и воцарилось молчание. Гермиона поняла, что Малфой ушел.
— Можете выходить, мисс Грейнджер.
Смущенная, что ее поймали за подслушиванием, Гермиона выскользнула из кладовки и замерла напротив стоящего по другую сторону стола Снейпа. Руки его были сложены за спиной, а выражение лица казалось совершенно бесстрастным.
— Что вы слышали? — спросил он.
— Все, сэр, — честно пробормотала она.
— Нет возражений?
Гермиона пожала плечами:
— Я согласна с вами.
Снейп еле заметно кивнул. Его взгляд был направлен поверх головы Гермионы на что-то за ее спиной.
— То есть вы считаете, что я поступил правильно?
— Да, сэр. Малфой только навредит ей, она и так слишком много всего пережила.
Северус кивнул.
— Я тоже так считаю. Он мой крестник, и я сделаю все возможное, чтобы защитить его, но…
— Она ваша дочь, — пробормотала Гермиона, чувствуя, как грудь наполняет нежность. — Ее защита стоит на первом месте. Но я не думаю, что Серафина разделит ваши чувства. Она, кажется… любит Малфоя.
— Она еще ребенок, — решительно ответил он, — и вообще не имеет понятия, что правильно, а что нет. Несмотря на все свои достоинства, от Драко несомненно будет больше проблем, чем пользы.
— Ей семнадцать, — напомнила Гермиона, — в магическом мире она уже совершеннолетняя и имеет право на собственный выбор.
Похоже, об этом Снейп не подумал. Он тут же помрачнел, видимо, потеряв козырь.
— Я поговорю с ней. Она кажется довольно незаурядной личностью, и, несомненно, ей будет нетрудно принять мои доводы.
Гермиона не знала, что ее вынудило это сделать, но она хихикнула. Очень тихо и закрывшись ладошкой, но Северус все равно услышал и еще больше нахмурился.
— Хотите чем-то поделиться, мисс Грейнджер?
Гермиона быстро покачала головой.
— Прошу прощения, профессор, но я просто не понимаю, как вы собираетесь изменить ее решение, если она действительно любит Малфоя. Это невозможно выключить одним щелчком, особенно в ее возрасте.
Снейп, казалось, выглядел еще сердитей после ее слов.
— И что вы предлагаете, мисс Грейнджер?
— Девушки, как правило, больше прислушиваются к сердцу, чем к доводам логики. Мы с вами думаем, что Малфой ей не подходит. А для нее он все, о чем она мечтает, и вряд ли что-то еще имеет значение, — пояснила она.
— Но я ее отец, она послушает меня.
— Не думаю, что это сработает.
Северус нахмурился.
— Почему нет? Я работаю с непослушными детьми почти всю свою жизнь и выработал определенную систему, чтобы меня слушались.
— Вы кое-что забываете: девушки предпочитают говорить о сердечных делах со своими мамами, а не отцами, особенно когда речь заходит о парнях и первом опыте.
Снейп некоторое время обдумывал ее слова, прежде чем снова заговорить.
— Отлично, значит вы и обсудите с ней данный вопрос и убедитесь, что она осознает все последствия. А я тем временем еще раз поговорю с мистером Малфоем. Скажу, чтобы он держал свои штаны застегнутыми и подальше от моей… от Серафины.
Гермиона заметила, что он оговорился, хотя и умело попытался это скрыть.
Пусть Северус даже подумать не мог о том, чтобы быть с ней, он, безусловно, вполне серьезно относился к своим отцовским обязанностям. Это было мило. Гермионе нравилось, что он готов отругать Малфоя — до этого никогда не доходило независимо от обстоятельств,— чтобы уберечь Серафину. Кто бы мог подумать, что их мрачный, ненавидящий школьников профессор на самом деле хотел иметь собственных детей?
— Я поговорю с ней, — прошептала Гермиона.
— Замечательно, — его темный взгляд встретился с ее. Он не позволил ей отвести глаза, держа в плену несколько долгих секунд, прежде чем снова заговорил: — Ваше зелье готово.
Гермиона совершенно забыла про зелье сна без сновидений, и, опустив взгляд, заметила, что прижимает к груди баночку с листиками мяты, и не сразу вспомнила, зачем та ей понадобилась.
Приведя в порядок свои мысли, она быстро развернулась и поспешила добавить в кипящее зелье измельченные листья, прежде чем разлить его по бутылочкам.

***
— Где ты пропадала весь день? — спросил Рон позже вечером, когда они сидели за гриффиндорским столом в Большом зале.
Оба парня вели себя очень осторожно с ней, так как еще не забыли недавний срыв. Они сделали все возможное, чтобы лишний раз не попадаться Гермионе на глаза. Такая разлука и возможность все еще раз обдумать пошли только на пользу, и она все же была готова простить друзей.
— Я варила зелье для мадам Помфри, — ответила Гермиона, ковыряя вилкой зеленые бобы.
Гарри и Рон кивнули, как будто это было самым важным занятием в мире.
— В эти выходные Хогсмид.
Гермиона не возражала, что Рон так тонко сменил тему разговора, и даже слегка улыбнулась.
Может быть, они все-таки усвоили урок, и впредь не будут вмешиваться в ее личную жизнь.
Ну или отсутствие таковой.
— Мне как раз нужно пополнить запас чернил, — размышляла она вслух. — И я уверена, Серафине необходима своя одежда и школьные принадлежности.
— Так Дамблдор все же решил, что она будет посещать занятия? — уточнил Гарри.
Гермиона покачала головой.
— Нет, он по-прежнему хочет, чтобы она оставалась незамеченной, дабы избежать подозрений. Но Серафина должна закончить образование, пусть оно несколько и отличается от ее привычного. Я поговорю с директором.
Рон ухмыльнулся.
— Ты, правда, так серьезно относишься к своим родительским обязанностям?
Розовый румянец вспыхнул на ее щеках, и Гермиона, нахмурившись, посмотрела на Рона.
— Школьное образование очень важно! Я не считаю, что кто-то должен откладывать его только потому, что отправился в прошлое!
Гарри и Рон закатили глаза.
— Можно было догадаться, — застонали они в унисон.
— Эй, ты куда? — крикнул Рон, когда Гермиона вдруг вскочила на ноги и устремилась к выходу.
— Хочу поговорить с директором, — бросила она через плечо, не замедляя быстрого шага. — Увидимся позже, ребята!
Может быть, она и вправду слишком серьезно восприняла свои родительские обязанности, но кто мог ее в этом обвинить после рассказа Серафины? Слишком несправедливо и жестоко для девушки было бы потерять обоих родителей не только в будущем, но и в прошлом.
Гермиона никогда раньше не задумывалась насчет детей. Она знала, что хочет одного или двух в будущем, но даже если Серафина и не родится в течение двух лет, это вовсе не значит, что Гермиона не несет ответственности за ее безопасность и благополучие. Она — ее мать, в конце концов. Сейчас или в будущем — какая разница? Гермиона была рада, что Северус оказался с ней в одной лодке. Он безусловно доказал, что готов стать отцом, пусть даже и ненадолго. Это все немного упрощало. Гермиона не была уверена, что справилась бы с ситуаций в одиночку. Это все лишь еще раз доказывало, что она не ошиблась в своем отношении к нему. Он был ответственным и надежным человеком, и этим привлекал ее еще больше.
Каменная горгулья, охраняющая кабинет директора, отпрыгнула в сторону, после того как Гермиона пробормотала пароль. Девушка поднялась по винтовой лестнице наверх и постучалась.
Дверь тут же распахнулась, и Гермиона шагнула внутрь.
Дамблдор улыбнулся ей.
— Ах, мисс Грейнджер, я так и думал, что скоро вас увижу.
Стоящий напротив него Снейп нахмурился.
— Извините, я, наверно, не вовремя. — Гермиона осторожно шагнула назад, показывая, что готова подождать снаружи, пока они не закончат.
— Совсем нет, моя дорогая, — Дамблдор жестом пригласил ее подойти. — На самом деле, я догадываюсь, что вы двое пришли сюда по одной и той же причине.
Гермиона мельком взглянула на Северуса, но его лицо было совершенно непроницаемо, так что она повернулась обратно к директору.
— И что же это за причина, сэр?
Дамблдор улыбнулся.
— Серафина и ее дальнейшее обучение.
Гермиона открыла от удивления рот. Затем закрыла, и открыла было снова, но ни слова не произнесла.
Дамблдор усмехнулся.
— Судя по выражениям ваших лиц, я прав.
Северус по-прежнему хмурился.
Гермиона быстро пришла в себя.
— Я считаю, что для нее очень важно будет продолжить свое образование, пусть оно и отличается от того, что было в прошлом… м-м-м… в будущем. На ее обучение не должно повлиять то, что…
— Я совершенно с вами согласен, мисс Грейнджер.
Гермиона снова потеряла дар речи.
Дамблдору это, видимо, показалось довольно забавным. Он, усмехнувшись, проследовал к своему столу и опустился в кресло.
— Я много размышлял по этому поводу. Было бы пустой тратой ее времени и способностей лишать ее образования, — директор откинулся на спинку и скрестил пальцы под подбородком. — Когда я обсуждал этот вопрос с ней, она поведала мне много чего интересного.
Северус и Гермиона переглянулись, озадаченные расплывчатым заявлением директора.
— О чем вы, Альбус? — потребовал Снейп, заговорив впервые после прихода Гермионы.
— Ну, видите ли, в ее время Хогвартса не существовало. По крайней мере, как школы для полукровок и маглорожденных.
Гермиона ахнула, прикрыв руками рот.
— Нет школы… Как?
— Волдеморт захватит Хогвартс после моего падения. Он превратит замок в личную… штаб-квартиру. Обучаться будут только чистокровные.
— Но… но….
— Я думаю, мисс Грейнджер пытается спросить, где будут учиться остальные дети? — вставил Северус.
— Все просто, они не будут учиться. — Гермиона покачнулась и плюхнулась на наколдованный Северусом пуфик. — Когда Волдеморт получит контроль над Министерством, его уже будет не остановить. Его первые шаги будут направлены на избавление мира от полукровок и маглорожденных. Семьи, которым удастся спастись, сдадутся и будут жить как обыкновенные маглы.
Губы Северуса скривились от ярости.
— Так у девушки вообще нет магического образования?
— Напротив, Северус, — Дамблдор усмехнулся. — Она обладает великолепными способностями, такого я давно не встречал. Видите ли, в отличие от других детей, у Серафины в распоряжении были два великолепных учителя, закончивших когда-то Хогвартс. Я уверен, с ее потенциалом в дальнейшем она будет способна творить чудеснейшие вещи. Ее интеллект просто поражает, но меньшего я и не ожидал — от таких-то родителей.
Услышав это, Гермиона почувствовала прилив гордости. Видимо, это было заметно, так как Дамблдор усмехнулся.
— Да, мисс Грейнджер, вы воспитали замечательного, очень талантливого ребенка.
Яркий румянец залил ее лицо, и она быстро опустила голову.
— Так что с ее сегодняшним положением? Хогвартс для нее доступен, и я настаиваю, чтобы она этим воспользовалась! — сказал Снейп, давая понять, что не примет возражений.
Дамблдор кивнул.
— Я согласен, Северус. Непозволительно, чтобы такая возможность пропала впустую. Я обсудил этот вопрос с Серафиной, и она желает приступить к занятиям уже в понедельник. Однако это довольно проблематично, учитывая, что она невероятно похожа на вас обоих.
— Может быть, косметические чары? — предложила Гермиона. — Мы могли бы просто немного изменить некоторые черты.
— Разумное предложение, мисс Грейнджер, но, к сожалению, совсем неэффективное. Косметические чары пропадают по истечении трех часов. Я, конечно, не сомневаюсь, что она без труда сможет их восстановить, но все это будет несколько утомительно. Существует также вероятность, что ее соседи по комнате что-то заметят, и тогда ситуация станет довольно неловкой.
— Или мы можем оставить девушку такой, какая она есть, — заговорил Северус. — Кому придет в голову, что у меня и мисс Грейнджер есть дочь? Я сам-то удивляюсь.
Дамблдор вздохнул.
— Похоже, это единственный выход, я лишь надеюсь, что никто не догадается.
— Что-то еще, профессор? — вмешалась Гермиона. — Я просто хотела бы завтра взять Серафину в Хогсмид за новой одеждой и школьными вещами.
— Я думаю, учитывая обстоятельства, вы оба должны дать согласие на посещение деревни. Если так, то не вижу причин отказать.
Разговор подошел к концу. Гермиона и Северус подписали разрешение для Серафины и вместе покинули кабинет. У подножия винтовой лестницы Северус повернулся к ней с серьезным выражением на лице, заложив руки за спину.
— Вы оплатите вещи девушки с моего счета в Гринготтсе.
Глаза Гермионы расширились от удивления.
— Это совсем не…
— Я настаиваю, — резко возразил он.
— Но я, правда, не против…
— Я против! На мне лежит не меньшая ответственность, чем на вас, так что определенная сумма для… Просто сделайте, как я сказал!
Гермиона вздрогнула, ее передернуло от его тона.
— Хорошо! Могли бы и не кричать, — огрызнулась она, через мгновение придя в ужас от того, что сказала. — Я прошу прощения.
Северус скривился, взглянув на нее сверху вниз, и ответил:
— Я рассчитываю, что вы не будете волноваться о ценах, это понятно? Вы купите ей все, что необходимо.
Гермиона не посмела возразить.
— Конечно. Спасибо.
Хмыкнув, он быстро кивнул и, развернувшись, уверенно зашагал прочь, оставляя ее растерянно смотреть ему в след.

Глава 6
— Каким он был? — спросила Гермиона Серафину на следующий день, когда они шли по мощеной дорожке в Хогсмид.
Мальчики решили пойти отдельно, после того как Гермиона сообщила, что собирается приобрести Серафине одежду. Это гениальная уловка сработала, и Гарри с Роном быстро куда-то испарились, предоставив ей возможность задать интересующие вопросы.
Серафина взглянула на нее своими карими глазами.
— Ты о папе?
Гермиона хихикнула, немного смутившись. У нее было ощущение, что она спрашивает сестру парня, который ей нравится, о том, что тот о ней думает.
— Не думала, что ему по душе такое обращение, — сказала она вместо ответа.
Серафина усмехнулась.
— Я называла его так, только когда мы были наедине или с тобой.
В этом был смысл.
— Наверно, он был очень строгим?
Серафина пожала плечами.
— Иногда. В основном, если речь шла об учебе или мальчиках.
Гермиона засмеялась.
— Да, некоторые вещи, видимо, не меняются.
Серафина покачала головой, улыбаясь.
— Ему была ненавистна сама мысль о том, что мы с Драко вместе. Я подозреваю, что и сейчас тоже. Но я ведь действительно любила его. Он был единственной моей радостью, не считая тебя и папы, конечно.
Гермиона кивнула, смотря под ноги.
— Профессор Сн… твой отец просто пытается защитить тебя.
— Я знаю, но причем здесь Драко? Он никогда не сделает мне больно… по крайней мере, раньше никогда не сделал бы.
Гермиона посмотрела на нее, нахмурив брови.
— Ты не должна расстраиваться из-за слов Малфоя. У него просто сработал идиотский рефлекс.
Плечи девушки опустились, и, казалось, счастливое выражение на лице несколько померкло.
— Он никогда раньше не говорил ничего подобного. Его не волновала чистота моей крови. Я просто… А что если… он на самом деле всегда так думал?
— Не знаю, речь ведь идет о Малфое, — Гермиона замолчала, размышляя, стоит ли Серафине знать о вчерашней ссоре между Драко и Северусом, но потом передумала. — Директор рассказал, что ты обучалась на дому?
Серафина кивнула.
— И как?
— Ужасно тяжело! — воскликнула она и закатила глаза, заставив Гермиону рассмеяться. — Вы с папой были неумолимы! Каждый день по двенадцать часов труднейших занятий с пятиминутными перерывами…
Гермиона ахнула.
— Не может быть!
Серафина застенчиво улыбнулась.
— Ну хорошо, может быть, все было не так уж плохо, но когда я была маленькой, то явно так не считала. Со временем стало легче, я начала понимать, чему вы меня учили, да и с вами это было довольно весело. Я не боялась что-нибудь взорвать или сделать неправильно. Папа в таких случаях просто смотрел на меня, качая головой. Ты же начинала смеяться, и папа временами и на тебя сердито поглядывал. Или просто поднимал руки в знак поражения и уходил, возмущаясь себе под нос.
Гермиона снова засмеялась.
— Он и тогда ворчал?
Серафина усмехнулась.
— Это он всегда любил. Не так, как тебя, конечно.
От неожиданности Гермиона споткнулась и упала бы лицом вперед, если бы Серафина вовремя не подхватила бы ее под руку.
— Только не говори, что удивлена, — хмыкнула Серафина, замедлив шаг, давая Гермионе возможность прийти в себя.
— Ну, есть… немного, — пробормотала Гермиона, разглядывая камни под ногами.
— Он живьем бы сгорел ради тебя.
Гермиона не знала, почему так удивилась. Просто это было не похоже на Северуса — заботиться о ком-то. Он вечно был мрачен и всем недоволен.
— Мы… — Гермиона колебалась, боясь, что вопрос прозвучит глупо, если она произнесет его вслух.
— Что? — спросила Серафина, глядя на нее.
Гермиона пожала плечами, опустив взгляд.
— Мы были счастливы?
Небольшая складка залегла у Серафины между бровей. Она тщательно обдумала свой ответ, прежде чем сказать:
— В нашей жизни было мало хорошего. Война тяжело отразилась на каждом, мы так много всего потеряли, но если бы я могла что-то изменить, то отменила бы только войну. Я бы ничего не стала менять дома. Ты и папа делали все возможное, чтобы обеспечить меня всем необходимым, вы подарили мне столько тепла и любви. Так что — да, мы были счастливы.
Они молча дошли до магазина одежды Гладрагс. Гермиона остановилась у дверей и повернулась к Серафине.
— Мне нравится профессор… твой отец.
Она не знала, что заставило признаться, для нее самой это было неожиданностью. Но слов не вернуть, и Серафина в эту секунду посмотрела на нее, как на сумасшедшую.
— Я знаю.
Разумеется, она знала. Но, по крайней мере, не стала смеяться или кривиться. Вместо этого Серафина распахнула двери магазина и вошла внутрь в золотое, излучающее тепло помещение.
Высокая худощавая женщина с серебристыми волосами и голубыми глазами поздоровалась с ними, приподняв брови и изящно сложив длинные руки перед собой.
— Могу я чем-то помочь, леди?
— Нам нужна школьная мантия, парадная, рубашки, брюки и обувь, — распорядилась Гермиона, мысленно перебрав все вещи, которые потребуются Серафине во время учебы.
— Конечно, и как вы планируете расплачиваться?
Гермиона нахмурилась, услышав, каким тоном женщина это произнесла. Будто сомневалась, что студентки смогут заплатить за все перечисленные вещи.
— Запишите все на счет профессора Северуса Снейпа, пожалуйста, — сухо ответила она.
— Профессора Снейпа, говорите? — недоверчиво проворковала женщина. — А с чего бы это профессору Снейпу обеспечивать двух студенток, к тому же из Гриффиндора? Насколько я знаю, он является главой Слизерина и на дух не переносит остальные факультеты.
— Вы здесь продаете мантии или допрашиваете покупателей? — поинтересовалась Серафина, с ледяным презрением рассматривая женщину. — Кажется, теперь я понимаю, почему никто не хочет сюда заходить. Я, наверно, лучше тогда наведаюсь в Косой переулок и зайду в Мантии мадам Малкин на все случаи жизни! — она повернулась к двери. — Пойдем, ма… Миона.
— Мантии мадам Малкин на все случаи жизни?! — прошипела женщина сквозь зубы. — Эта бестолковая старая ведьма не в состоянии даже карман к мантии пришить, не говоря уже о том, чтобы придумать что-то, хоть немного напоминающее стильную вещь!
Серафина пожала плечами.
— Может быть и так, но она никогда не грубит клиентам, особенно готовым потратить кучу галлеонов в ее магазине. Надеюсь, вам больше повезет со следующей партией идиотов, которым вздумается зайти в этот… хм… салон, и уж конечно, это будем не мы и точно не другие студенты Хогвартса, стоит нам хоть слово сказать.
Женщина смертельно побледнела. Единственным цветным пятном на ее осунувшимся от ужаса лице были выпученные голубые глаза.
— По… п… подождите! Стойте!
Серафина уже схватилась за ручку на дверях, но не повернула ее.
— Леди, вы же не хотите уйти прямо сейчас! — воскликнула женщина, от волнения повысив голос. — У нас сегодня как раз поступление новой коллекции!
Серафина вздохнула и обратилась к Гермионе.
— Я даже не знаю… что ты думаешь?
Гермиону просто распирало от гордости, так что она смогла только кивнуть.
Тяжело вздохнув, Серафина обернулась к женщине.
— Хорошо. Надеюсь, вы сможете нас заинтересовать.
Можно было объявить, что Рождество в этом году наступило раньше, так как лицо женщины засияло, словно рождественская елка.
— Конечно! Конечно! — она махнула в сторону вешалок за их спинами. — Могу я предложить вам что-нибудь из напитков?
— Нет, мы просто хотим взглянуть на ваши мантии!
Почтительно кивнув, женщина оставила их в примерочной, а сама поспешила прочь.
Гермиона подождала, пока она уйдет, и бросилась обнимать Серафину.
— Ты была невероятна!
Серафина хмыкнула, погладив ее по спине.
— Ты себя вела точно также, когда мы несколько лет назад выбирали здесь же новые мантии. Кажется, в тот раз она не поверила, что ты жена профессора Снейпа.
Гермиона отступила назад и застыла.
— Его жена?
— Конечно, — усмехнулась Серафина. — Ты же не думала, что вы жили в грехе?
— Мы были женаты? — пробормотала Гермиона, пошатнувшись.
— Разве не это имеется в виду под словом жена? — подразнила Серафина. — Ой, ты ведь вообще все неправильно поняла. Я родилась через два года после вашей свадьбы.
Да, настолько неправильно, что Гермиона все это время считала, что они с Северусом один раз переспали по недоразумению и остались вместе только потому, что она забеременела.
К сожалению, возможности расспросить поподробнее ее лишила женщина, которая вернулась, толкая перед собой корзину, доверху забитую новой дизайнерской одеждой.
— Знаешь, я не думаю, что твой отец захотел бы потратить столько денег всего лишь на одежду, — прошептала Гермиона, после того как мельком взглянула на один из ценников.
— Не волнуйся, — прошептала Серафина в ответ. — Я училась у профессионала.
Гермиона не знала, что она имела в виду, и как это понимать, так что решила просто подождать. Она молча наблюдала, как Серафина примеряет одну мантию за другой, каждый раз недовольно скривившись.
В конце концов, Серафина выбрала три парадные мантии, две повседневные, четыре пары брюк, шесть рубашек — три с коротким рукавом и три с длинным — четыре набора школьной формы и пару удобных черных туфель.
— Это придется купить, хотя я знаю, что, скорее всего, у мадам Малкин заплатила бы в два раза меньше, — вздохнула Серафина, небрежно показав на кучу вещей.
Хозяйка салона выглядела рассерженной. Ее губы скривились, будто она съела что-то кислое. Гермиона удивилась, почему она так агрессивно настроена по отношению к другим портным.
— О, вы что-то говорили о скидках? У мадам Малкин никогда не было скидок.
Это, казалось, разозлило женщину еще больше. Видно было по глазам, как в ней борются желание быть лучше других и нежелание снижать цену на одни из самых дорогих вещей. Она сердито наблюдала за Серафиной, как за чем-то отвратительным и раздражающим.
— Конечно! — прошипела она сквозь зубы. — Я… сейчас заверну все для вас.
Насколько можно чопорнее она покинула примерочную.
— Так где ты научилась подобным фокусам? — потребовала Гермиона, неуверенная, что должна в этот миг гордиться дочерью.
Серафина глянула на нее через плечо и усмехнулась, натягивая свой свитер.
— У тебя.
Гермиона ахнула.
— У меня? Я бы никогда не…
— Послушай, здесь нечего стыдиться. Я не преувеличивала, когда говорила о трудных временах. Мы делали то, что должны, чтобы выжить.
— А твой отец знал?
Серафина покачала головой.
— Ты же знаешь папу. Он иногда чересчур надменен. После того как нам пришлось спрятаться, папа вынужден был уйти с работы, и тогда стало совсем нелегко. Мы не жили в какой-то конуре или чем-то подобном, но и в золоте не купались. Он винил себя в том, что не мог обеспечить нас надлежащим образом. Так что мы не рассказывали ему, как хитрили и творили то, что он явно бы не одобрил.
Гермиона вздохнула, проведя рукой по волосам.
— Все было настолько плохо?
Серафина кивнула, тяжело вздохнув.
— Но мы всегда могли положиться друг на друга и верили, что все когда-нибудь наладится.
— Хорошо, а чем мы тогда занимались, раз не работали? Что служило источником дохода?
— Нам помогали Люциус и Драко. Папа стал теневым партнером в нескольких проектах Люциуса. Он помогал варить зелья и лекарства, а Люциус их продавал. В то время некоторые зелья пользовались высоким спросом. Пожиратели смерти постоянно кого-то ранили и проклинали, так что Люциус выгодно инвестировал, тем более, что папа один из самых лучших зельеваров в мире. Вот так мы с Драко и сблизились. Папа брал меня с собой, когда ездил в поместье Малфоев, чтобы обменять новую партию зелий на деньги. Так было, пока Волдеморт не решил обустроить там свою первую штаб-квартиру. Тогда папа стал пользоваться подвалом нашего дома, и Драко приходил к нам за зельями, в то время как Люциус был вынужден исполнять приказы Волдеморта.
— А что делала я?
— Ты была моей мамой, — просто ответила она. — Ты оставалась дома со мной и помогала папе в лаборатории. Иногда ты работала в саду. У нас был огромный сад, полный овощей и различных трав. Порой я даже думала, что ты любишь его больше чем меня.
— Не думаю, что это возможно, — пробормотала Гермиона, желая подойти и успокаивающе прикоснуться к Серафине, но сомневалась, что ее жест будет принят.
— Когда я об этом заикнулась, ты сказала: Как я могу любить овощи больше чем тебя! Они же не могут убираться по дому!, — усмехнулась Серафина, покачав головой. — Так вот ты дразнила меня за подобные мысли.
— Мы были близки?
Тоскливый вздох вырвался у девушки, она уставилась на дырку в рукаве свитера.
— Да, были.
— Мне очень жаль, что все так вышло…
Гермиону прервало появление хозяйки с завернутыми в коричневую бумагу покупками. Женщина бесцеремонно бросила их на ближайшую скамейку и хмуро посмотрела на девушек.
— Пожалуйста, леди. Благодарю вас за покупки в Гладрагс. Я надеюсь, вы остались довольны.
Вытащив палочку из рукава, Серафина уменьшила свертки и засунула их в карман. Затем одарила рассерженную женщину широкой улыбкой.
— Спасибо, все замечательно.
Взяв Гермиону за руку, она вышла из магазина. Когда они прошли пару кварталов, Серафина засунула руку в карман, достала чек и ухмыльнулась, посмотрев на нацарапанную цену.
— Вот так вот, — она передала чек Гермионе. — Думаешь, папа одобрит?
Глаза Гермионы чуть не выпали из орбит. Она разглядывала клочок пергамента с полным недоумением. Общая цифра была, по меньшей мере, на три нуля короче, чем должна была быть с изначальной ценой, и вообще так дешево они бы не приоделись ни в каком другом магазине на всей планете, учитывая, сколько вещей набрали.
— Это невероятно… аморально, но невероятно! — воскликнула она, поднимая глаза на ухмыляющуюся Серафину.
— Спасибо! — просияла она и повернулась в сторону Трех метел. — Я думаю, мы заслужили небольшой перерыв.
Вместе они пошли в паб, где Гермиона нашла свободные места. Каждая заказала по сливочному пиву. Серафина залпом выпила один бокал и заказала еще. Только когда второй опустел наполовину, она поставила его на стол с удовлетворенным довольным стоном.
— Сто лет не пила сливочное пиво! — вздохнула она, откидываясь на спинку стула. — Драко всегда угощал меня, когда мы были в поместье, пока папа не поймал его и не настучал по шее.
— Он не пытался… ничего сделать, когда ты была младше?
У Серафины округлились глаза.
— Кто? Драко? Что ты имеешь в виду?
Гермиона пожала плечами, чувствуя, как начинают гореть щеки.
— Я просто интересуюсь. Он намного старше тебя, и вы столько времени проводили вместе… наедине. Я просто хочу убедиться, что он этим не воспользовался.
Озадаченное выражение Серафины превратилось в хмурое. Она закатила глаза и отвернулась.
— Я знаю, тебе он не нравится. Хотела бы я сказать, что в будущем ты перестанешь его презирать. Но на самом деле ты не стала относиться к нему лучше, даже после всего, что он сделал, чтобы помочь нам.
— И ответ на твой вопрос: нет, он никогда не пользовался своим положением. Он был моим лучшим другом на протяжении почти всей моей жизни, пока мне не исполнилось шестнадцать, и даже тогда, единственное, что между нами было, — это один поцелуй на Рождество под омелой. И то по моей вине. Я первая в него влюбилась. Я подстроила так, что мы в конце концов оказались под той омелой. Я его поцеловала. Он даже не ответил. И только на мой семнадцатый день рождения он поцеловал меня сам, а потом… нам было не до этого.
Гермионе стало стыдно, но она не смогла переубедить себя — Драко для нее был злом, так что вместо извинений она сказала:
— Ты так говоришь, будто и вправду им очень дорожишь.
Свет, озаривший глаза Серафины, был поистине волшебным. Так чисто и ярко светится от предвкушения ребенок рождественским утром. Гермиона увидела любовь за мечтательной улыбкой Серафины.
— Я люблю его. Люблю так сильно, что иногда это причиняет боль. Он все для меня. Каждый раз, когда что-то в моей жизни шло не так, каждый раз, когда мне было грустно и одиноко, он всегда оказывался рядом… как луч света во время шторма. Он всегда мог меня рассмешить, независимо оттого, насколько мне было плохо. Когда он смотрел на меня, я чувствовала себя самым прекрасным созданием на свете. Папа этого не понимает. Он думает, что Драко собирается просто воспользоваться мной, но он никогда так не поступит. Он любит меня так же сильно.
— Как ты можешь быть в этом уверена? — прошептала Гермиона чуть слышно.
Серафина пару секунд просто смотрела на нее, ее щеки все еще были розовыми от счастливых воспоминаний. Когда она заговорила, ее голос тоже был тихим.
— На мой вопрос о том, как ты узнала, что папа тебя любит, ты однажды ответила: Я знала, потому что твой отец смотрел на меня и безмолвно дарил самый лучший подарок на свете… себя. Вот так и я узнала о чувствах Драко.

Глава 7
В понедельник всю первую пару Гермиона сидела как на иголках. И неважно, сколько раз она говорила себе, что с Серафиной все будет в порядке, что она справится со всем самостоятельно, Гермиона все равно не могла не паниковать при мысли, что оставила ее одну.
Что если другие студенты с ней плохо обращаются? Гермиона знала на собственном опыте, как бывают жестоки ученики, а ведь она никогда не была на месте новенькой. Что если она и Северус неправильно обучали Серафину, и она не знает ответов на вопросы школьной программы? Что если ей страшно? В конце концов, это ее первый учебный день, он вполне может оказаться невероятно тяжелым.
— С ней все будет хорошо, — прошептал Гарри ей на ухо. — Можешь отпустить мою руку!
Моргнув, Гермиона очнулась и глянула вниз на капельки крови, выступившие из маленьких ран-полумесяцев, оставленных ее ногтями на коже друга.
— О, Гарри! Прости! — она достала волшебную палочку и с помощью быстрого заклинания залечила его руку. — Просто я немного волнуюсь.
— Немного? Я никогда еще не видел тебя такой нервной. Ты даже упустила возможность ответить на вопрос Флитвика! — заметил Рон с другой стороны.
— Но… что если ей плохо? Или она боится?
— Ей семнадцать лет! — ответил Рон, закатив глаза. — Она не маленькая девочка, которую нужно держать за руку! Кроме того, с ней рядом Джинни.
— Да, но…
— С ней все будет хорошо, Гермиона, — настаивал на своем Гарри. — Уже почти время обеда. Мы наверняка увидим ее в Большом зале.
Конечно же, они встретились в Большом зале. Серафина сидела в самом конце длинного стола в компании поклонников. Ребята со всех курсов и факультетов окружили ее, будто в ней текла кровь вейлы, и они не могли побороть притяжение.
Серафина с виду наслаждалась вниманием, хоть ей и было непривычно и неловко. Гермиона осознала, что та, вероятно, никогда не имела возможности общаться с обычными мальчишками, флиртовать и элементарно привыкнуть к противоположному полу. Если вспомнить все, что Серафина рассказала Гермионе о своем будущем, то единственными людьми, с которыми та общалась, были члены Ордена и Малфои. Вероятно, Серафина не могла похвастаться большим выбором, не считая Драко, так что, возможно, подобное развитие событий могло расширить ее кругозор и помочь не зацикливаться на Малфое.
Северус своим фирменным взглядом сверлил компанию из-за преподавательского стола. Если бы кто-нибудь из ребят заметил это, то, скорее всего, поспешил бы убраться подальше, но парни были слишком заняты, пытаясь завладеть вниманием Серафины, и им не было никакого дела до мастера зелий.
Гермиона была не столь невнимательна. Она почти чувствовала, как понижается температура в Зале, и ждала, что тыквенный сок в ее стакане вот-вот превратится в лед.
Странно, но Северус оказался не единственным наблюдателем за происходящим, стиснувшим зубы и сжав кулаки.
На другой стороне зала Драко Малфой чуть ли не дымился от ярости, стоило кому-то слишком близко придвинуться к Серафине. Трудно было не заметить его обжигающую ревность: он не отрывал взгляда от собравшейся кучки учеников с тех пор, как вошел в Большой зал. Гермионе казалось, что стол, в который он намертво вцепился, вот-вот обратится в пыль.
По обе стороны от него Крэбб и Гойл пытались узнать, в чем дело, но Малфой лишь сквозь зубы шипел, чтобы они заткнулись к чертовой матери.
Все это было довольно забавно, пока Кормак МакЛагген не решил испытать свою удачу: перегнувшись через стол он прикоснулся к щеке Серафины, отбросив в сторону ее темный локон.
Большой зал утонул в шуме. И Северус, и Малфой в ту же секунду вскочили, угрожающе направив палочки в сторону Кормака. Гарри и Рон тоже не заставили себя ждать, тут же поднявшись со своих мест.
Гермиона бросила взгляд на напуганную и смущенную Серафину и тоже встала из-за стола. Но трудно было решить, кого нужно остановить в первую очередь: Драко, мчавшегося к девушке от стола Слизерина, Северуса, размашисто шагающего от своего преподавательского места, или Гарри и Рона, уже перебравшихся через скамью.
— Гарри, Рон, сядьте! — зашипела Гермиона. — Опять хотите вляпаться в неприятности из-за очередной глупости!
На ее счастье, они вернулись на свои места, ворча под нос об упущенной возможности навешать Кормаку.
Затем она переключила свое внимание на Северуса, нагло преградив ему дорогу, не давая обойти себя.
— Мисс Грейнджер, вы выбрали довольно неподходящее время! — прогремел он, опасно сверкая темными глазами.
— Я знаю, профессор, но мне нужно обсудить… э… одно зелье!
— Это может подождать! — Снейп шагнул в сторону, чтобы обойти Гермиону, но она снова загородила дорогу.
— Пожалуйста, профессор, это срочно.
Его губы скривились, обнажив зубы.
— Нет, мисс Грейнджер, не сейчас, а может быть, и вообще никогда, если вы немедленно не уберетесь с моего пути!
— Профессор, пожалуйста, — прошептала она, понизив голос и умоляюще посмотрев на Снейпа.
Он, было, открыл рот, чтобы возразить, но был остановлен громким треском и женским вскриком.
Северус и Гермиона одновременно повернулись, зажав в руках волшебные палочки, готовые проклясть наглеца, посмевшего обидеть Серафину. Но увидели, что распростертая на столе окровавленная фигура, прижатая сверху другим парнем, не имеет ничего общего с девушкой. Это оказался МакЛагген, над которым занес кулак Малфой.
— Только тронь ее еще раз, ублюдок гриффиндорский! — рычал Драко между ударами. — И я переломаю тебе все пальцы!
— Мистер Малфой, достаточно! — протянул Северус, однако, не предприняв ничего, чтобы остановить крестника.
— Профессор! — закричала Гемиона, осознав, что он не собирается вмешаться.
— Да, мисс Грейнджер? Вы, кажется, хотели о чем-то со мной поговорить?
Она ахнула, услышав глухой вскрик Кормака после очередного удара в лицо.
— Профессор, пожалуйста! Вы должны что-нибудь сделать!
Северус окинул взглядом двух сцепившихся парней, подбадриваемых криками студентов, и пожал плечами.
— У мистера Малфоя, кажется, все под контролем.
— Он же изобьет Кормака до смерти! — закричала Гермиона.
Северус тяжело вздохнул.
— К сожалению, нам такое счастье не светит. Ну хорошо, так уж и быть.
И он неторопливо направился к дерущейся парочке. Его нарочито медленный шаг совершенно не успокоил Гермиону, но тут шум перекрыл другой голос. Это МакГонагалл и Флитвик пытались пробраться через толпу студентов, чтобы остановить драку, но пока безуспешно.
— Драко, перестань! — Серафина схватила Малфоя за свитер и, казалось, без каких-либо видимых усилий оттащила в сторону.
Большой зал тут же окутала тишина, все, не отрывая глаз, следили, как Драко обернулся, чтобы ответить тому, кто посмел его отвлечь.
Серафина вернула ему полный ярости взгляд, даже не моргнув.
— Почему ты меня остановила? — зарычал Драко, выглядев при этом таким же взбешенным, как перед дракой.
— Потому что у тебя нет оснований так себя вести! — крикнула Серафина.
— Нет оснований? Он тебя лапал!
— Он не лапал меня! И даже если и лапал, тебе-то что?
Вопрос был встречен яростным рычанием, злость исказила точеные черты лица Малфоя.
— Мне-то что? Только не говори, что хотела, чтобы этот ублюдок к тебе прикоснулся!
Серафина небрежно пожала плечами. Гермионе было чему поучиться у девушки. Если бы на нее так посмотрел Северус, она бы испугалась до смерти.
— А что если и так? Это совершенно тебя не касается! Разве тебе не все равно? Я же всего лишь грязная полукровка с Гриффиндора с маглорожденной матерью, не забыл?
Вздохи удивления пронеслись по Большому залу, заглушив стук каблучков Серафины, бросившейся сквозь толпу к выходу.
Драко застыл на месте с расширившимися глазами и мертвенно-бледным лицом. Он несколько секунд ошарашено смотрел вслед Серафине, прежде чем кинуться за ней.
— Не так быстро, мистер Малфой, — прорычал Северус и оттянул его за свитер обратно.
Гермиона закатила глаза. Конечно, сейчас он решил вмешаться, только чтобы не дать Драко догнать Серафину.
Превосходная тактика, папочка, — подумала она, покачав головой.

***
— Ненавижу себя, но, кажется, я начинаю уважать Малфоя, — проворчал Рон, изобразив будто его тошнит. — Чувствую себя каким-то грязным и беспомощным.
Гарри усмехнулся.
— Вряд ли ему сейчас позавидуешь. Не хотел бы я под руководством Филча без магии драить мужской туалет.
Рон поморщился.
— Ты прав, приятель.
— Вы оба можете помолчать! — обиженно простонала Гермиона, разглядывая лежащий на коленях пергамент. — Лучше помогите мне найти Серафину!
Карта Мародеров тут же была выдернута из ее рук и расстелена на журнальном столике. Гарри опустился на колени и наклонился, его зеленые глаза быстро пробежались по подписанным точкам.
— Вот! — он ткнул пальцем в маленькую точку, движущуюся по направлению к…
— Куда она собралась? — спросил Рон, наклоняясь над плечом Гарри, чтобы получше рассмотреть.
— Похоже, она направляется в…
— Подземелья?
И правда, точка замерла у класса зелий. Затем, немного помедлив, переместилась за границу коридора.
— Она решила поговорить с профессором Снейпом, — заметила Гермиона, наблюдая, как к первой точке приближается вторая с надписью Северус Снейп. — Ну, пока она с ним, все в порядке.
Ребята сложили карту, и Гарри убрал ее в карман. В гостиной было тихо. Только небольшая группа девочек с первого курса делала в углу домашнее задание, но с их стороны не было слышно ни единого звука.
— Вы думаете, она говорила правду? — спросил Гарри, нарушив тишину.
— Кто, Гарри? — уточнил Рон.
— Серафина. Когда сказала, что мы все умрем?
Гермиона нахмурилась, возмущенная тем, что друг сомневается в правдивости рассказа Серафины.
— Разумеется, она говорила правду! Ты видел, в каком она была состоянии?! У нее не было причин выдумывать такое!
Гарри накрыл ее руку своей.
— Успокойся, Гермиона, я ничего такого не имел в виду. Я просто… мы так готовились. Как мог настолько продуманный план подвести? Как Дамблдор мог умереть? Не вижу никакого смысла!
Чувствуя стыд за свою несдержанность, Гермиона ответила, покачав головой:
— Я не знаю, но мы должны сделать все возможное! Я не могу позволить Серафине еще раз пройти через весь этот кошмар.
— А почему она не может просто остаться здесь? — предложил Рон.
— А какой смысл, Рон? — нетерпеливо выдохнула Гермиона. — Она что, должна переживать все снова и снова? Кроме того, ей здесь не место. Ей лучше быть в своем времени со своей семьей.
— Ты ее семья, — заметил Гарри.
— Да, но как я объясню ей, когда она родится, почему рядом она же, только взрослая? Как-то неправильно. Мы должны изменить будущее, сделать его лучше, чтобы Серафина была там счастлива.
— И как мы это сделаем? — поинтересовался Рон.
Гермиона посмотрела на лица друзей и отвела взгляд. Ее голос прозвенел с мрачной торжественностью:
— Мы уничтожим Волдеморта.

***
Гермиона проснулась оттого, что кто-то сел на кровать и осторожно дотронулся до ее плеча. Она недовольно застонала и, приоткрыв глаза, вгляделась в темный силуэт.
— Что? — проворчала она, больше всего на свете желая перевернуться и с головой накрыться одеялом.
Серафина наклонилась, почти коснувшись губами уха Гермионы.
— Ты должна встать, — прошептала она, в голосе ясно послышались панические нотки. — Ты нужна папе.
Гермиона тут же окончательно проснулась и приняла вертикальное положение.
— Что случилось?
— Прошу, ты должна помочь ему.
Гермиона скинула одеяло и вскочила с постели. Затем отыскала мантию на спинке стула и, накинув ее поверх сорочки, проверила наличие в кармане волшебной палочки.
— Что случилось? — прошептала она снова, понизив голос, чтобы не разбудить Парвати.
— Его вызвали, — прошептала Серафина, ее голос дрожал. — Волдеморт ранил его, сильно. Он умрет, если ты не успеешь!
Казалось, кровь в жилах заменили ледяной водой. Гермиона бросилась прочь из комнаты и побежала в гостиную. Она даже не подумала, что забыла спросить у Серафины, где сейчас Северус. Она просто помчалась так быстро, как только могла, вниз в подземелья. Холодный каменный пол обжигал босые ноги, бок заболел от бега, но Гермиона не обращала внимания. Преодолев последнюю лестницу, Гермиона оказалась на нижнем этаже замка.
Длинный темный коридор казался незнакомым . Факелы освещали путь, отбрасывая причудливые тени на каменные стены. Но Гермиона постаралась пересилить свой страх, и, дрожа, поспешила дальше в сторону класса зелий.
— Профессор? — позвала она, просунув голову в приоткрытую дверь. — Профессор? Сэр?
Ответа не последовало. Кабинет, видимо, был пуст.
Гермиона толкнула дверь и вошла внутрь. От холодного воздуха по телу пробежали мурашки. Она инстинктивно обхватила себя руками, чтобы хоть как-то согреться.
Молясь, чтобы все было хорошо, она двинулась дальше, пока не наткнулась на свою парту.
Зубы стучали от холода, пока Гермиона, переминаясь с ноги на ногу, оглядывалась, проверяя, не упустила ли чего. Она пробежалась взглядом по стульям, партам и котлам, пока не заметила приоткрытую дверь в самом углу класса.
Гермиона прислушалась. Затем, решив не терять зря времени, поспешила вперед и просунула пальцы в небольшую дверную щель. Тяжелая каменная дверь поддалась, но совсем немного.
Гермиона еле протиснулась внутрь и очутилась в небольшой спальне, залитой мягким золотым светом от единственной свечи, стоявшей на груде книг и пергаментов. Девушка не стала их разглядывать и, обогнув маленький круглый стол, взмахом палочки зажгла камин, чтобы осветить всю комнату.
Сосредоточившись на камине, она не заметила лампу под ногами и, споткнувшись, упала на каменный пол. Задохнувшись от неожиданности, Гермиона перевернулась, чтобы посмотреть, что послужило причиной ее падения.
Рядом обнаружились торчащие из-под стола длинные ноги, обутые в странные кожаные сапоги с изображение дракона. От одного вида знакомой черной мантии Гермиону затопила волна паники. Она на четвереньках заползла под стол и за плечи развернула лежащего лицом вниз мужчину…
— Северус? — выдохнула она, широко распахнув от ужаса глаза. Окончательно перевернув Снейпа на спину, она со слезами всмотрелась в родное лицо.

Глава 8
Крик ужаса вырвался из пересохшего горла Гермионы: черты лица мастера зелий, по-своему привлекательные раньше, теперь были изуродованы пугающим узором из царапин и ссадин. Слезы застилали глаза, неимоверно тяжело было приподнять тело и дотащить до кровати.
От страха Гермиона напрочь забыла о возможности использовать магию. Она вообще мало что соображала, когда, кое-как сняв с профессора грязную мантию, попыталась на ощупь обследовать тело, чувствуя, как при каждом прикосновении течет сквозь пальцы горячая кровь.
От ужаса сердце билось так сильно, будто стремилось сломать ребра. Гермионе, наконец, удалось затащить Северуса на кровать и осторожно уложить. И только тогда она вспомнила про волшебную палочку.
С ее помощью Гермиона одним движением избавила зельевара от окровавленной одежды, оставив на нем лишь черные шелковые трусы.
Гермиона не обращала внимания на бледную, цвета слоновой кости кожу, мускулистые руки и длинные ноги, она не задумалась ни на секунду, красивым ли было тело Северуса. Ей бросилась в глаза лишь глубокая рана на груди в виде зигзага. Как будто кто-то ножом разрезал плоть до самых костей. Вся простынь уже была залита кровью. Гермионе нужно было спешить.
Зажав в руке палочку, она начала шептать заклинание исцеления, которое прочитала в одной книге пару дней назад. Это заклинание, как правило, использовалось при незначительных порезах, но она должна была хотя бы попробовать. Когда оно не помогло, Гермиона даже не удивилась .
— Боже мой, — в отчаяние зарыдала она, пытаясь зажать рану попавшейся под руку тряпкой.
Северус бледнел все сильнее с каждой секундой, его дыхание совсем сбилось.
— Профессор? — Гермиона коснулась его лица кончиками пальцев, оставив кровавые следы на пепельной щеке. — Профессор, пожалуйста, прошу вас, очнитесь, скажите, что мне делать!
Почему она не могла ничего придумать? Мозги совершенно не хотели включаться. Все, что Гермиона чувствовала, — это страх. Он пробирал ее насквозь, как мороз посреди зимней ночи. Тело словно онемело. Если бы только она была целительницей или медсестрой, то…
Мадам Помфри!
Трясясь от отчаяния, Гермиона бросилась к камину и принялась искать летучий порох.
Где? Где он? Ну, где же он?
Гермиона раскидала все книги, разбросала документы, что-то свалилось на пол и разбилось, она уронила фотографии, опрокинула полную чашку чая, но так и не смогла найти летучий порох, а больничное крыло находилось слишком далеко от подземелий, чтобы бежать за помощью. Она просто не могла оставить Северуса одного.
— Профессор! Где у вас летучий порох? — от бессилия закричала она, ногами отпихивая валявшиеся книги и смотря под ними. — Северус! Очнитесь! Мне нужно связаться с мадам Помфри!
— Нет, — прохрипел он слабым голосом.
Тут же оставив поиски, Гермиона наклонилась над Снейпом, приподняв его голову и заглянув в лицо.
— Профессор! Вы меня слышите?
— Нет, — застонал он, не открывая глаз.
Гермиона нахмурилась от издевательского ответа.
— Где летучий порох? Мне нужно вызвать мадам Пом…
Его глаза приоткрылись.
— Нет. Не говорите… никому.
— Что? Не глупите! Вы тяжело ранены! Вам нужно…
— Мешок… на столе… пить…
— Профессор? — Гермиона потрясла его, но Северус, кажется, снова потерял сознание и не ответил.
Она опустила голову ему на грудь и, затаив дыхание, прислушалась к сердцебиению.
Услышав слабый стук, Гермиона облегченно вздохнула.
Соскочив с кровати, она поспешила к столу и, перерыв на нем все, наконец нашла маленький кожаный мешочек. Дрожащими пальцами она еле развязала его, вытащив затем содержимое.
Измельченная трава липла к мокрым от крови пальцам. Гермиона схватила небольшую щепотку и кинула в наколдованный бокал. Между делом она взмахнула палочкой в сторону камина и наколдовала чайник над вспыхнувшим еще сильнее огнем. Пока закипала вода, Гермиона вернулась к Северусу, чтобы проверить раны.
Кровотечение усилилось, хотя казалось хуже некуда. Она не знала, сколько крови он может еще потерять, если не поторопиться.
Как только чайник вскипел, Гермиона заварила травяной чай и присела на кровать. Одну руку она просунула Снейпу под шею и приподняла голову, чтобы уложить к себе на колени. Другой рукой поднесла бокал к его губам.
— Ну, давайте же! Северус, выпейте! Выпейте ради меня, — шептала Гермиона, нежно гладя его по волосам, придерживая бокал.
Он послушался и очень медленно, маленькими глотками выпил все до последней капли.
Гермиона продолжала обнимать его, отложив в сторону уже ненужный бокал. Она ласково укачивала Северуса в своих руках, наблюдая сквозь пелену слез, как постепенно затягиваются раны на его теле. Гермиона откинулась на спинку кровати и на секунду прикрыла глаза. Ей просто необходимо было немного отдохнуть. Потом она вернется в свою комнату, примет душ и несколько часов поспит.
Только пару минут полежит здесь…

***
Он умер. Это было неизбежно. Не существовало никакого другого объяснения тому, что он не чувствовал боли — ни головной, ни какой-либо еще— только долгожданный покой. Но вот аромат корицы и яблок казался немного неуместным для загробного мира.
Может, он ударился головой об пол сильнее, чем думал?
Застонав, Северус перевернулся на левый бок, по крайней мере, попытался перевернуться, но замер, обнаружив рядом хрупкую фигуру.
Стараясь сильно не шевелиться, чтобы не разбудить соседку, Северус приподнял немного голову и уткнулся взглядом в копну спутанных золотисто-каштановых волос. Их обладательница лежала, прижавшись лицом к его груди, так что он мог видеть только длинные густые ресницы и белоснежную кожу ее плеч под сползшей набок мантией. Одну ногу девушка забросила на его колени. Еще чуть-чуть, и она бы задела внушительную утреннюю выпуклость под его трусами. Тонкие девичьи руки обнимали его за шею. Северус почувствовал, как одна из них зарылась ему в волосы.
Странные ощущения. Незнакомое чувство теплилось в груди. Северус размышлял, почему до сих пор не сбросил с себя девушку, не разбудил и не потребовал объяснений.
Потому, что ему не нужны были эти самые объяснения. Он вспомнил события прошедшей ночи, не все, конечно, но и этого было достаточно. Если бы не кошмарная боль и всепоглощающее желание умереть, Северус бы непременно ответил на нежные прикосновения и успокаивающие слова. Да, тут было над чем поразмыслить.
Никто и никогда не заботился о нем с подобной нежностью, даже родная мать. Северус не знал, как теперь действовать. Очевидно, что девушка, лежащая сейчас в его объятиях, не послушается предупреждений держаться подальше. У судьбы, как оказалось, на этот счет были свои планы. И неважно, как сильно Северус старался удержать Гермиону на расстоянии от себя, она все равно как-то умудрилась влезть в его жизнь и занять все его мысли.
Но он должен постараться. Он должен… он не может позволить будущему стать таким, как его описала Серафина. Он не позволит Темному лорду забрать жизнь Гермионы, жизни их детей.
Может быть, когда-нибудь, в один прекрасный день, когда Темный лорд будет уничтожен… может быть, тогда она согласится быть с ним. Но пока он должен будет держать девушку подальше от себя, быть рядом слишком опасно. Даже если Гермиона и возненавидит его, она, по крайней мере, будет жива, большего Северусу и не надо.
Когда она пошевелилась, видимо, проснувшись, он быстро опустил голову и закрыл глаза, притворившись спящим. Осторожно, чуть-чуть приподняв ресницы, он наблюдал, как Гермиона отодвинулась и привстала.
Золотисто-каштановые пряди упали ей на лоб и прикрыли сонные глаза. Северус почувствовал, как дернулась его рука в порыве коснуться ее волос, намотать локон на палец… но он тут же отбросил подобные мысли. Гермиона небрежно откинула спутанные пряди назад.
Ее взгляд прошелся по комнате, глаза расширились, когда она осознала, где находится. Ее рот от удивления приоткрылся. Северус чуть было не рассмеялся от представшей картины, но вовремя сдержался и закрыл глаза: Гермиона как раз повернулась, чтобы посмотреть на него.
Осторожно приоткрыв вновь глаза, Северус наблюдал, как выражение ее лица заметно изменилось, видимо, оттого, что его тело сейчас, скорее всего, походило на неудачное воплощение чьей-то идеи о человеке-мозаике.
Северус осознал, как, должно быть, ужасно выглядит, когда ее мягкая ладонь коснулась его щеки и ласково погладила. Он чуть повернул голову навстречу прикосновениям. Успокаивающее тепло от ее нежных пальцев растеклось вниз по позвоночнику.
Ее рука скользнула вниз по шее и замерла напротив сердца. Гермиона вглядывалась в его лицо, он чувствовал это и не мог открыть глаза и разгадать по ее лицу, о чем она думает.
Как ей это удается?, — спрашивал Северус себя, поражаясь способности Гермионы так легко его обезоруживать. Было жутко от осознания того, что она совершенно не нарочно так окрутила его. Гермиона ведь даже не догадывалась, что творил с ним один лишь взгляд ее медово-карих глаз.
Тихо вздохнув, она поднялась с кровати.
За одно мгновение Северус лишился ее тепла. И чуть было не вздрогнул от охватившего чувства одиночества. Он смотрел, как она нашла свою волшебную палочку на столике и применила к себе очищающие чары, чтобы убрать с ночной рубашки, мантии и голых ног пятна высохшей крови. Если бы он не был уверен, что эта кровь принадлежит ему, то несомненно бы запаниковал, увидев такие подтеки на ее коже, будто ее резали или напустили свору диких собак. Северус вновь вспомнил, как она заботилась о нем, наплевав на свой внешний вид. Ни одно зелье не могло бы его так успокоить, как ее обнимающие руки. Ему даже послышался звук его имени, слетевший с ее губ.
Кажется, он умудрился окончательно влюбиться в упрямую гриффиндорку за одну ночь.

Глава 9
— Восстание гоблинов в 1612 году… — монотонно бубнил профессор Бинс, а ученики за партами погружались в дремоту.
Как правило, единственным, кто не спал и что-то записывал, была Гермиона, но сейчас даже она не уделяла особого внимания лекции. Она прокручивала в уме события прошлой ночи, которую провела в объятиях своего профессора и которая, кстати, была одной из самых волнительных ночей в ее жизни.
Гермиона задрожала от нахлынувших воспоминаний. С мастером зелий было так тепло и уютно. Она могла бы лежать так вечно, положив голову ему на грудь, если бы не надо было беспокоиться, что он проснется и увидит то, что ему вряд ли понравится. Когда она открыла глаза, то обнаружила, что во сне закинула на него ногу и удобно устроилась головой на его груди.
Северус не обрадовался бы, обнаружив, что они спали, так тесно обнявшись. Гермиона вообще сомневалась, что он хотел бы предстать перед кем-либо в таком беспомощном состоянии. И уж тем более не перед ней, ведь для него она была всего лишь надоедливой всезнайкой. Вряд ли он желал, чтобы она лечила его раны, а потом еще и лежала рядом всю ночь.
Если Северус узнает, его хватит удар, и он умрет. Или же просто убьет ее.
Гермиона вздрогнула.
Может, не стоит ему говорить…
— Гермиона! Ты что, заснула? — Рон ткнул ее пальцем в бок так, что она подпрыгнула от неожиданности.
— Что?
— Пара закончилась. Пойдем. Лучше убраться поскорее, а то вдруг Бинс решит продолжить!
Собрав книги, она поспешила за друзьями к выходу, украдкой взглянув на часы.
— Но еще пятнадцать минут до конца! — строго упрекнула она мальчишек.
— Да, но он даже не заметит, что нас нет, — пробормотал Рон, закатывая глаза. — Всё равно все уже ушли.
— Рональд! — Гермиона резко остановилась. — Я не собираюсь прогуливать занятия просто потому, что так делают все!
— Ты уже это делаешь, так что можешь с удовольствием посидеть в библиотеке или где-нибудь еще.
Отлынивание от пар вдруг перестало казаться столь ужасным. Гермиона подумала, что могла бы поработать над своим сочинением по трансфигурации. Разумеется, оно было доделано еще несколько дней назад, но добавить еще один фут было бы неплохо, тогда получилось бы уже тринадцатифутовое эссе…
— Вот видишь, стоило лишь заикнуться о библиотеке, — засмеялся Рон, ткнув локтем Гарри.
— Не думай, что получится таскать меня с собой, напоминая о библиотеке, каждый раз, когда вас потянет на очередное приключение с нарушением правил! — проворчала Гермиона, мигом стерев с лица радостное выражение.
— Это не очередное приключение, — сказал Гарри. — Мы собираемся идти на поле, шпионить за тренировкой слизеринцев.
Рон кивнул.
— Ага, так что формально мы идем учиться!
Гермиона фыркнула.
— Это же нечестно! Я потрясена.
— О, ну, конечно, как будто ты никогда в своей жизни не жульничала!
— Никогда! — отрезала она, гордо вскинув подбородок. — Я верю, что усердный труд, самоотверженность и…
— Да, да… учеба. Мы знаем, поэтому и не зовем тебя с нами. Ты разрушишь нам все планы.
— Планы.
Ее саркастичный тон был проигнорирован.
— Увидимся позже.
Подразнив ее, Гарри и Рон ушли, а Гермионе осталось лишь неодобрительно покоситься им вслед.
Мальчишки… ей никогда их не понять.
Но не стоило сейчас об этом думать. Ей нужно еще поработать над эссе.
Гермиона уже была на полпути к библиотеке, когда в голову пришла одна мысль. Она пропустила нужный поворот и пошла прямо по коридору к кабинету, где сейчас занимался шестой курс. Но, видимо, ее не единственную посетила подобная идея.
— Профессор?
Северус Снейп отскочил от дверной щели, в которую до этого подсматривал и обернулся на голос.
— Мисс Грейнджер?
Гермиона посмотрела на дверь, а потом снова на него.
— Что вы здесь делаете?
Снейп нахмурил брови.
— Я не обязан перед вами отсчитываться. Наоборот, это я должен спросить, почему вы не на занятиях?
Гермиона покраснела и опустила глаза.
— Я…
— О, как вы красноречивы. Почему вы вообще шатаетесь в этой части замка? Думаю, для вас предпочтительнее было бы спрятаться в пыльном углу библиотеки.
— Я не шатаюсь! — возмущенно заявила Гермиона. — Я хотела проверить, как Серафина справляется с занятиями.
Снейп чуть выпрямился, убрав руки за спину. Он выглядел довольным, как будто Гермиона только что сделала ему комплимент.
— Она замечательно со всем справляется, — сказал он. — Я разговаривал сегодня утром с другими преподавателями, и они весьма впечатлены ее способностями. Она еще не была на зельях, но я уверен, все пройдет блестяще.
Так вот что это было. Северус не от самодовольства так выглядел. Все дело в Серафине. Он гордился ею.
Гермиона чуть улыбнулась. Если бы она могла, то с удовольствием обняла бы его сейчас, но сильно сомневалась, что ему это понравится.
— Значит, мы хорошо ее подготовили? — тихо прошептала она.
Тяжелый взгляд Снейпа пригвоздил ее к месту.
— Похоже, что так.
Гермиона, чувствуя, что начинает краснеть под его взглядом, поспешно отвела глаза и повернулась к двери.
— Чем она занимается?
Снейп отошел в сторону, освобождая ей место для наблюдения.
Серафина сидела впереди, склонив голову, рука так и летала над пергаментом. Нижняя губа прикушена, а брови сосредоточено нахмурены.
Когда профессор Флитвик задал вопрос, Гермиона чуть не подпрыгнула от неожиданности, так резко и быстро рука Серафины взметнулась вверх. Профессор Флитвик не выглядел удивленным и даже довольно усмехнулся.
— Кажется, она унаследовала вашу раздражающую привычку все знать, — протянул Северус за спиной Гермионы.
— А вы как будто никого не раздражаете своими колкими комментариями и острым умом. — Гермиона застыла в шоке от своей смелости. Так разговаривать с профессором… ей повезет, если удастся уйти живой. — Извините, профессор, — она повернулась к нему лицом, готовая извиниться еще раз, лишь бы избежать его гнева.
Она не ожидала, что Снейп окажется так близко. Они практически касались друг друга. Гермиона оказалась в ловушке между ним и дверью. У нее было только два варианта: либо стоять на месте, практически прижавшись к нему, либо шагнуть назад в кабинет, полный студентов.
— Острым умом, мисс Грейнджер?
Щеки вновь запылали, и Гермиона робко опустила глаза.
— Конечно, сэр… вы очень… умны.
— Похоже, из нашей с вами гениальности получилось подходящее дитя, — заметил он, когда голос Флитвика возвестил о двадцати баллах Гриффиндору за ответ Серафины.
Несмотря на оглушающий стук сердца, Гермиона хихикнула.
— Подходящее? Такое ощущение, что вы говорите про обувь.
Северус вроде немного расслабился, если это вообще возможно. Казалось, он даже вот-вот улыбнется.
— Я имел ввиду, что она не совсем безнадежна.
Гермиона против воли улыбнулась.
— Я знаю, вы на самом деле так никогда не думали.
Северус пожал плечами, глядя в сторону. Гермиона могла поклясться, уголки его губ дернулись, когда он ответил:
— Может быть. Хотя я не представляю, как смог жить с вами двумя целых семнадцать лет. Видимо, был не в своем уме.
Гермиона усмехнулась.
— Я не сомневаюсь, что вы тоже далеко не подарочек, профессор.
— Но каким-то образом мы справились… — он произнес это так тихо, будто разговаривал сам с собой.
— Из рассказа Серафины я поняла, что из нас получилась хорошая семья.
Северус медленно кивнул.
— Да, мне она тоже говорила что-то подобное вчера вечером.
Гермиона чуть наклонила голову.
— Вы не верите ей?
Он посмотрел на нее.
— Я верю… — он запнулся, и через мгновение между ними будто выросла стена, непринужденность исчезла. — Но не считаю, что это имеет значение. Такого будущего никогда не будет.
Гермиона почувствовала, как сердце сдавило от его грубого тона. Хотелось верить, что на самом деле Снейп не это хотел сказать, но злость в его глазах говорила об обратном.
— Как… как вы можете такое говорить? — прошептала она еле слышно. — Как вы можете сначала спокойно стоять здесь и гордиться нашей… нашей дочерью, а через мгновение сожалеть о ее рождении?
— Все очень просто, мисс Грейнджер, — холодно ответил он. — Сейчас она может быть нашей дочерью, но в будущем ее не будет.
Гермиона ахнула, в ужасе прижав руку к губам.
— Вы не посмеете!..
Когда Снейп ответил, в его глазах и голосе не было ни капли сожаления.
— Если у вас и родится дочь, то точно не от меня.
Дрожа от сдерживаемых слез и злости, Гермиона опустила руки и вскинула голову, стараясь передать всю ненависть и боль, бушующие внутри.
— Отлично, — прошипела она, мечтая как следует врезать ему. — Это легко устроить! Я никогда не просила вас… Мне не нужно…
Слезы все-таки покатились по щекам, Гермиона не могла больше сдерживаться и, развернувшись на каблуках, кинулась прочь. Вслед она услышала слова:
— Но у вас никогда не будет именно ее. Только я могу дать ее вам!
Гермиона резко остановилась и с яростью обернулась к Снейпу. Ее уже не волновало, что он заметит дорожки слез и боль в ее глазах.
— Тогда в следующий раз, когда вы посмотрите в глаза нашей дочери, можете сказать ей, почему ей не суждено появиться на свет! — прорычала она, найдя в себе силы шагнуть вперед и ткнуть его пальцем в грудь. — Вы можете сказать, как сожалеете о ее рождении, потому что ненавидите ее мать! — Гермиона отступила, боясь не сдержаться и все-таки ударить его. — И знаете что? Я даже рада, что это будете не вы. Я никогда не смогу полюбить настолько бессердечного человека!
После этих слов она сбежала, не дав Снейпу ответить, не желая видеть выражение его лица. Она бежала, пока не обессилела и не была вынуждена облокотиться о стену. Вся дрожа, Гермиона сползла на каменный пол.
Какое же он чудовище. Холодное бездушное чудовище, безразличное ко всем, кроме себя! Кто еще мог сознательно отказаться от шанса иметь любящую семью? Как можно просто взять и отвернуться от собственного ребенка?!
Как же она его ненавидела! Ненавидела всем сердцем и душой и с удовольствием никогда больше бы не видела!

***
Добравшись до гостиной Гриффиндора, Гермиона немного успокоилась. Было по-прежнему больно, но гнев поутих. Теперь всё, чего ей хотелось, — это поспать, пусть до занятий и оставался только час.
Но не успела она и порог перешагнуть, как к ней бросилась покрасневшая и запыхавшаяся Джинни.
— Тебе нужно спешить! — выдохнула она и потащила Гермиону за собой.
Первые мысли были о Гарри и Роне. Может, слизеринцы застукали их за шпионажем, и случилось нечто ужасное?
— Что-то с Роном и Гарри?
Джинни покачала головой, все еще пытаясь отдышаться.
— Серафина… она в больничном крыле!
Сонливость как рукой сняло. Гермиона никогда не славилась спортивными успехами, но сейчас побежала, как никогда раньше. По пути она сбросила с себя сумку, чтобы тяжелые учебники не отнимали сил.
— На паре все было в порядке, — она и не думала, что Джинни бежит рядом, пока та не заговорила. — А потом она начала… — Джинни замолчала, как будто не знала, как объяснить происшедшее.
Гермиона хотела потребовать, продолжения рассказа. Но они уже добежали до больничного крыла, и ждать она не могла.
Мадам Помфри подняла голову от кровати в конце палаты. Кажется, она удивилась, увидев Гермиону. Но та проигнорировала ее взгляд и поспешила в сторону Серафины.
Девушка спала, но выглядела бледной, смертельно бледной, почти прозрачной. Гермионе казалось, что она может видеть прямо сквозь нее.
— Что с ней? — спросила она, ни к кому конкретно не обращаясь. — Что произошло?
Мадам Помфри вздохнула и покачала головой.
– Если бы я знала.
Гермиона обернулась к Джинни, которая, прислонившись к дверному косяку, все еще пыталась отдышаться.
— Что случилось?
Джинни покачала головой.
— Я не знаю. Мы были на чарах и записывали задание, как вдруг она просто упала со стула…
Сердце Гермионы отчаянно заколотилось, руки задрожали, она потянулась и нежно коснулась пальцами щеки Серафины. Пепельно-белая кожа на ощупь была ледяной. Казалось, она прикоснулась к ледовой скульптуре.
— Мама? — простонала Серафина, ресницы дрогнули и медленно поднялись.
Гермиона ответила ей ободряющей улыбкой. По крайней мере, она на это надеялась.
— Эй, ты в порядке? Что произошло?
Серафина слабо покачала головой.
— Что-то не так… с будущим… оно меняется.
Гермиона нахмурилась.
— Что?
На глазах Серафины выступили слезы. Горло Гермионы свело от подступающего рыдания, когда та приподняла руку и показала обрубок на конце. Рука как будто побывала под ножом мясника, отрезавшего часть до запястья.
— Я исчезаю…

Глава 10
Двери в подземелья с грохотом распахнулись, ударившись о каменные стены. Сидящий за столом Снейп от неожиданности подскочил. В другой раз Гермиона посмеялась бы над испуганным выражением его лица, но не сейчас. Застать врасплох шпиона — задача не из легких. Но она пришла по более важному делу.
— Мисс Грейнджер, как изволите это понимать? — прорычал он, отбросив в сторону перо.
Гермиона мигом очутилась перед столом и со слезами заглянула в лицо разъяренного профессора.
— Она нужна мне! Пожалуйста… Я все сделаю!
Снейп непонимающе нахмурился.
— О чем вы?
— Серафина! — вскрикнула Гермиона срывающимся голосом. — Она умирает!
Она могла поклясться, что Снейп побледнел. Тень паники мелькнула в его глазах, но быстро исчезла, как только он поднялся со стула.
— Вы, должно быть, преувеличиваете.
Гермиона яростно закачала головой. От резкого движения ее волосы растрепались по сторонам золотисто-коричневым облаком.
— Она исчезает, Северус! В больничном крыле… Северус, пожалуйста! Пожалуйста, я прошу вас! Не дайте ей умереть! Я сделаю все, что скажете!
Снейп, кажется, целую вечность вглядывался в ее глаза, прежде чем вышел из-за стола и направился к дверям.
Гермиона кинулась за ним.
Он ворвался в палату с тем же эффектом, что она до этого в кабинет зелий. Дверь ударилась о стену, заглушив его шаги в сторону кровати Серафины.
Джинни ушла, мадам Помфри тоже не было видно. В палате было пусто, если не считать пациентки.
Серафина открыла глаза, как только Северус слегка коснулся ее лба костяшками пальцев.
— Папа?
Что-то отразилось на его лице, но пропало, стоило ему отодвинуть одеяло и увидеть изуродованную руку.
— Что случилось, Серафина? — спросил он, суровый тон явно не получился.
Свежие слезы потекли по щекам, когда она в ответ покачала головой.
— Я не знаю… я не... папа, я не хочу умирать!
— Ты не умрешь! — рыкнул Северус. — Вы со своей матерью слишком все драматизируете. Прекрати плакать, тебе нужно отдохнуть.
Он поправил одеяло, аккуратно подоткнув края — со стороны выглядело как настоящий заботливый отец, — и обернулся к Гермионе.
— Нам нужно поговорить… прямо сейчас.
Окинув прощальным взглядом Серафину, Гермиона поспешила за Северусом к выходу. Он плотно закрыл дверь и наложил заклинание тишины, прежде чем снова обернулся к ней.
Он молчал. Целых пять минут просто стоял, рассматривая ее лицо.
Гермиона не отводила взгляд. С высоко поднятой головой она терпеливо ждала, когда же Снейп заговорит.
— Вы выйдите за меня замуж.
Гермиона вздрогнула. Она настолько сосредоточилась на своих мыслях, что чуть не вскрикнула, когда он прорычал свое предложение.
— Что? — выдохнула она, уверенная, что ослышалась.
— Это единственный способ сохранить Серафине жизнь. — Гермиона по-прежнему таращилась на Снейпа, будто он только что станцевал Лебединое озеро, тогда он раздраженно вздохнул и сказал: — Вы, кажется, поклялись сделать все возможное. Передумали? — она покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. — Тогда вот вам решение. Соглашайтесь или оставьте меня в покое.
— Вы правда хотите… жениться на мне?
— Нет. — Снейп отвернулся, как будто счел более приятным разглядывать стену. — Лучше бы мне иголки под ногти засунули, но это единственный известный мне способ не дать Серафине навсегда исчезнуть.
— Значит, вы женитесь на мне только ради Серафины?
Он развернулся, раздраженно сверкнув глазами.
— Кажется, я только что это объяснил.
— Да, но… раньше вы говорили, что…
— Я отлично помню, что говорил, мисс Грейнджер. Ничего не изменилось — я вовсе не в восторге, что получу в пожизненное рабство невыносимую всезнайку, еще и таким приземленным способом, как брак.
Гермиона оскорблено выдохнула:
— Я не предлагала себя в вечное рабство, и если и стану вашей женой, то никак не из-за вас, я сделаю это только ради Серафины!
— Тогда лучше хорошенько обдумайте свое решение, — Снейп намеренно растягивал слова, говоря мягко и угрожающе. — Выйдя за меня замуж, вы станете моей навсегда без малейшего шанса развестись или возможности сбежать. Я рассчитываю, что мне не придется просвещать вас о том, как забеременеть. Есть только один способ зачать ребенка, мисс Грейнджер, и мы будем им заниматься… часто, — он усмехнулся и почти заботливо спросил: — Все еще уверены, что хотите выйти за меня?
Да, Гермиона понимала, что это пожизненная ловушка. Да, они должны будут заниматься сексом, чтобы зачать ребенка. Да, Северус ее ненавидит. Но Серафина будет жива и здорова, а это все, чего Гермиона хотела, пусть сама она и будет несчастна всю свою жизнь.
— Я согласна.

***
Он так ждал и так боялся услышать эти слова. Все внутри бушевало, чувства разрывали его на части.
Он хотел, чтобы Гермиона отказала ему, развернулась и убежала. Но услышать ее ответ — даже зная, что все только ради Серафины, — было счастьем, которого он не чувствовал уже очень давно. Но это не мешало Северусу ненавидеть себя за подобное предложение. Но что еще он мог сделать? Какое решение принять? Они должны быть вместе, чтобы Серафина жила. Он знал из ее рассказа, что они были женаты, поэтому имело смысл предложить Гермионе выйти за него. Он не заставил бы ее родить ребенка вне брака. Дочь должна носить его имя и знать своего отца. Можно было сколько угодно обманывать Гермиону, что ему безразлична Серафина, но себе лгать не так-то просто. Девочка была воплощением всего, что он хотел видеть в своем ребенке. Умная, воспитанная, сильная и целеустремленная, так похожая на свою мать.
— Мы поговорим с директором и решим все быстро и спокойно, — сказал он Гермионе, стараясь насколько можно выглядеть безразличным. — Вы же, пока еще учитесь, воздержитесь от рассказа о нашем союзе.
— Даже…
— Да, даже Поттеру и Уизли!
— Они мои лучшие друзья! Я не могу держать подобное в секрете от них! — возмутилась Гермиона.
Северус вздохнул, зная, что спорить бесполезно.
— Мы обсудим это после разговора с директором.
Дамблдор, скорее всего, убьет его. Связь со студенткой, пусть даже они и поженятся, — не очень-то хорошее событие для школы. Северусу повезет, если он уйдет невредимым.
— Когда вы хотите поговорить с ним? — спросила Гермиона, отвлекая его от мыслей.
Северус ухмыльнулся, небольшая часть его все еще надеялась, что Гермиона передумает.
— Так не терпится стать моей, мисс Грейнджер?
На ее щеках вспыхнул румянец. Выглядело бы это очень привлекательно, если бы не упрямо вскинутый подбородок.
— Не терпится покончить со всем этим, — твердо ответила она.
Северус попытался не нахмуриться от услышанного.
— Я скажу вам, когда придет время. А пока вы будете помнить мое предупреждение и молчите.
Она наклонила голову.
— Да, сэр.
Кивнув, он снял чары с двери и зашел в палату.
Серафина смотрела, как он приближается. Северус обратил внимание, что лицо дочери немного порозовело, и она явно была немного встревожена.
— Я обсудил кое-что с твоей мамой, — сказал он, остановившись рядом с кроватью. — Она согласилась выйти за меня, так что все будет хорошо.
— Вы женитесь, чтобы спасти меня?
Северус нахмурился, злясь на появившийся румянец
— А по какой же еще причине?
Серафина засмеялась. Он поразился, до чего же этот смех походил на смех Гермионы.
— Какие же вы оба упрямые! Не могу поверить, что вы — взрослые люди — так себя ведете!
Северус сжал губы.
— И это спасибо за то, что мы спасаем тебе жизнь, неблагодарная малявка!
Серафина мягко улыбнулась, закрывая глаза.
— Я скажу спасибо, когда вы наконец-то поймете, насколько сильно на самом деле любите друг друга.
Грусть, промелькнувшая на лице Северуса, осталась незамеченной — Серафина уснула.
Любовь? Гермиона не любит его. Конечно, с ее стороны был некий интерес, как у обычной студентки к преподавателю, но никак не любовь. Мерлин, она же еще совсем дитя!
Все это просто смешно! О чем он думал, предлагая Гермионе выйти за него? Что заставило его поверить, что она сможет полюбить его? Если и был шанс, то он давно потерял его из-за своего грубого отношения. Но тогда он и не намеревался жениться на Гермионе. Северус готов был сделать все, только чтобы держать ее подальше от себя. Но это было до того, как оказалось, что Серафине грозит опасность. Он знал, что она умрет, если он продолжит подобным образом относиться к Гермионе, но никогда и не предполагал, что это будет происходить практически у него на глазах. Видеть, как единственный ребенок умоляет его не дать ему умереть… видеть ее испуганный и беспомощный взгляд… Северус не мог этого допустить. Он прошел бы сквозь огонь, вызвал бы на дуэль Волдеморта, терпел бы круцио, только чтобы Серафина была в безопасности.
— Я все сделаю, чтобы вы были счастливы, — он услышал себя словно со стороны, нежно коснулся пальцами щеки Серафины. — Ты и твоя мама.

***
— Эй! Вот ты где! — Гарри и Рон заглянули в больничное крыло и обнаружили Гермиону, сидящей у постели Серафины.
Гермиона подняла взгляд от огромной старинной книги, лежавшей на ее коленях, и улыбнулась ребятам.
— Привет.
— Ты пропустила занятия, — сказал Гарри.
— И ужин! — Рон передвинулся поближе, выглядя обеспокоенным.
— Я не очень голодна, — объяснила Гермиона, закрыв книгу и положив ее на тумбочку рядом с кроватью. — Что вы здесь делаете?
— Мы пришли проведать тебя, — ответил Рон, встав с другой стороны от постели Серафины. — Как она?
Гермиона пожала плечами, поднимаясь на ноги.
— Почти все время спит.
— Малфой спрашивал о ней. Наделал шуму, хотел увидеть ее, — предупредил Гарри.
Гермиона кивнула.
— Спасибо.
Гарри наклонил голову, рассматривая Серафину.
— Он… м-м-м… он, кажется, правда беспокоится за нее.
— Он слишком взрослый для нее! — быстро отреагировала Гермиона. — Мне все равно, насколько она ему нравится. Это же Малфой! Он только причинит ей боль, а она очень ранима сейчас.
Гарри медленно кивнул.
— Я согласен, но, думаю, она слишком резка с ним.
— Я не позволю Малфою сделать ей больно. Ты же знаешь, для него это всего лишь очередная победа.
— Я согласен с Гермионой, приятель. Малфой тот еще мерзавец. Он не для нее.
— Я просто сказал, что он действительно, кажется, переживает. Помните, он чуть не убил Кормака, за то, что тот дотронулся до Серафины. И вообще, он ходит в последнее время какой-то потерянный. И он фактически поблагодарил меня, когда я сказал, что правда не знаю, где она.
— Это только доказывает, что он непостоянен и…
— Вовсе нет!
Гермиона, Гарри и Рон подскочили. Они не думали, что Серафина проснулась и слушает их разговор.
Она постаралась принять сидячее положение. Ее кожа все еще немного просвечивала, но к ней возвращался здоровый цвет, и рука уже была практически вся видима. Но Гермионе не нравились темные круги под глазами и заметная слабость.
— Тебе нужно отдыхать, — упрекнула она, нежно коснувшись руки Серафины.
— Все хорошо, мама, — выдохнула та, протерев лицо. — Я только… я не считаю, что справедливо так говорить о Драко. Он не сделал ничего плохого.
— Он Малфой! Ему и не надо ничего делать, — выступил Рон.
— Дядя Рон, пожалуйста! — попросила Серафина, глядя на него своими карими глазами. — Ты не понимаешь! Ты не знаешь Драко, как я. Он не такой, каким все его считают. Он очень заботливый и милый.
Рон взглянул на Гарри и Гермиону, вскинув рыжие брови.
— Мы об одном и том же Малфое говорим?
— Дядя!
Рон вздохнул и закатил глаза.
— Слушай, мы дольше его знаем, ясно? Мы знаем, на что он способен!
— Вы знаете его как мальчишку! Дети часто совершают глупости, и он сейчас переживает не лучшее время. Но в будущем…
— Леопарды не меняют своих пятен, Серафина, — перебил ее Рон. — Малфой ни о ком не заботится, кроме себя.
— Неправда! — закричала она, почти плача. — Он любит меня!
Гермиона нежно погладила ее руку, надеясь успокоить.
— Серафина…
— Не надо! — рявкнула та, не обращая на ласку внимания. — Вы лицемеры! Все вы! Говорите, что он слишком взрослый для меня, но папа был не младше, когда вы были вместе! Говорите, что он Пожиратель смерти и последователь Волдеморта — так же, как и папа! Если вы думаете, что папа изменился, то почему Драко не может?
Гермиона взглянула на друзей, ища поддержки, но Гарри и Рон выглядели не менее растерянными.
— Я хочу быть счастливой, — прошептала Серафина, опустив взгляд на свои колени. — Я хочу любить и быть любимой. Почему же тогда это неправильно? Почему вы с папой не можете понять, как много Драко значит для меня?
Гермиона не могла ответить. Она понятия не имела, что сказать. Вид дочери, такой несчастной и потерянной, разрывал ей сердце. Она все бы отдала ради ее счастья. Но как она может позволить Серафине причинить себе еще большую боль?

Глава 11
На следующий день Серафину выписали из больничного крыла, и она вернулась к учебе. Гермиона была категорически против и настаивала, чтобы она еще немного отдохнула, но мадам Помфри заверила, что прозрачность кожи в скором времени пройдет и все будет в порядке.
Так что Гермиона с тревогой наблюдала, как Серафина возвращается к обычному распорядку дня.
Серафина выглядела… абсолютно нормально, как любая другая девчонка в школе. Она не испытывала каких-либо явных трудностей и уже завела немало друзей. Если бы Гермионе не была известна правда о ее прошлом, ей бы и в голову не пришло, что единственными друзьями Серафины были Уизли и что большую часть жизни та провела взаперти. Она была очень открытая и дружелюбная. И все вокруг, казалось, искренне наслаждались ее обществом.
И все же что-то ее беспокоило. Гермиона видела это в ее глазах каждый раз, когда та думала, что никто не смотрит. Она замечала тень одиночества, омрачавшую ее лицо, Серафина часто замыкалась в себе, казалось, она жалела, что не может просто взять и исчезнуть.
А когда где-то поблизости оказывался Малфой, она еще больше мрачнела. С каждым разом, смотря на него, она становилась все угрюмее и несчастнее. Сначала Гермиона думала, что Малфой что-то сказал Серафине, что-то, что ее расстроило, но скоро поняла — дело не в этом. Видя, как страдает ее дочь, Гермиону раздирали противоречия между разумом и сердцем. Голова говорила, что она поступает правильно, держа Малфоя подальше от Серафины, а сердце болело, причем за обоих. Драко выглядел не лучше, он казался очень потерянным, когда взгляд серых глаз останавливался на Серафине.
Все дошло до того, что Гермиона уже не могла ни на чем больше сконцентрироваться. Все, что вертелось в ее голове, — это мольба Серафины о счастье. Кто она такая, чтобы отказывать ей в том, что Серафина заслужила как никто другой? Как могла Гермиона не подпускать ее к человеку, который поддерживал в темном будущем?
— Иди к нему, — как-то за завтраком прошептала Гермиона.
Глаза Серафины расширились от нахлынувшей надежды и волнения.
— Ты серьезно?
Гермиона успокаивающе улыбнулась.
— Иди к нему!
Радость стала такой яркой, что трудно было не заметить.
— Правда? Ты правда разрешаешь?
Гермиона кивнула и улыбнулась волнующейся дочери.
— Да, разрешаю. Иди же!
Прикусив нижнюю губу — Гермиона обычно так делала, когда очень нервничала, — Серафина вскочила с места, но вдруг замерла, выглядя уже не так уверенно.
— А как же папа?
Гермиона бросила взгляд в сторону преподавательского стола и сидящего за ним мрачного Северуса Снейпа.
— Я позабочусь об этом. Иди!
Со светящимся от радости лицом Серафина крепко обняла Гермиону.
— Я люблю тебя!
Гермиона со слезами на глазах ответила на объятие.
— И я люблю тебя!
Отстранившись, Серафина широко улыбнулась и поспешила к столу Слизерина.
Складывалось ощущение, что Северус обладал каким-то специальным радаром: как только какой-нибудь парень оказывался в непосредственной близости к Серафине, он тут же замечал это, особенно если этим парнем был Драко Малфой. И сейчас он уже пристально всматривался в зал, и вот его взгляд замер на Серафине, пробирающейся в сторону Малфоя, который сидел, обреченно опустив голову на руки.
Мгновение, и вот Северус уже вскочил со своего места. Он быстро обогнул преподавательский стол и направился в сторону парочки.
Гермиона схватила волшебную палочку и нацелилась на двух слизиринцев, сидящих в конце стола. Стоило ей произнести простенькое заклинание, и те вскочили со скамьи и тут же пустились в пляс прямо перед Снейпом, загородив тому дорогу и и не давая возможности себя обойти.
Большой зал разразился аплодисментами в сторону двух кривляк, исполняющих танго посреди прохода.
В это время Серафина подошла к Драко и легонько коснулась его плеча. Малфой вскинул голову, да так быстро, что наблюдавшая за ними Гермиона вздрогнула от неожиданности.
Его глаза расширились от удивления, когда он увидел, кто его потревожил. Драко нерешительно улыбнулся. Секунда, и вот он уже на ногах.
А в другом конце стола Северус, отпихнув в сторону двух танцоров, уже мчался вперед. Не желая рисковать снова и быть уличенной в использовании магии на студентах, Гермиона вскочила со скамьи и бросилась через Большой зал к кипящему от злости Снейпу.
По пути она чуть замедлилась, чтобы бросить Драко и Серафине: Сматывайтесь отсюда! — а затем поспешила к бледному как смерть Северусу.
— Профессор Снейп! — Гермиона загородила ему проход, не давая возможности обойти себя или отпихнуть в сторону.
— Мисс Грейнджер, едва ли сейчас подходящее время и место. Дайте пройти!
— Нет, — заявила она, упрямо вскинув подбородок, — мне нужно с вами кое-что обсудить.
На самом деле не нужно было. Но Гермиона понятия не имела, как еще задержать его, и готова была придумать что угодно.
— Это может подождать, — прошипел Снейп, темный взгляд замер на чем-то за ее спиной.
— Я все понимаю, сэр, но это… этот…
— Отойдите, мисс Грейнджер, — он аж зубами заскрипел от злости. — Сейчас же!
У Гермионы не оставалось выбора. Он использовал свой фирменный тон я не собираюсь выслушивать очередной бред. Она отступила в сторону и встревоженно наблюдала, как он метнулся к Драко и Серафине, уже почти добравшихся до дверей.
— Профессор, подождите!
Нужно попытаться еще. Она же обещала Серафине, что задержит ее отца, и она это сделает!
Гермиона догнала Северуса уже в холле. Он оглядывался по сторонам, дрожа от гнева. Малфоя и Серафины нигде не было видно.
— Вы в этом виноваты! — заявил он, обернувшись. — Вы намеренно задержали меня!
Гермиона моргнула.
— Задержать вас? Интересно зачем?!
— Даже не думайте, мисс Грейнджер, что вам удастся спасти их от моего гнева, — прошипел Снейп, выглядя очень пугающе с диким блеском в глазах.
— Вы смешны, профессор! Они не сделают ничего плохого.
— Ничего плохого? Разве мы уже не обсуждали это, и вы, кажется, согласились, что мистер Малфой…
—Я ошибалась.
Его глаза на мгновение расширились, но тут же снова угрожающе сузились.
— Что?
— Я ошибалась, — повторила Гермиона. — Он делает ее счастливой. Как вы можете требовать, чтобы она отказалась от того, чего больше всего хочет? Ведь ей через столько пришлось пройти. Позвольте ей быть счастливой, Северус. Пожалуйста.
— Она может радоваться новой мантии или книге! Почему обязательно нужен парень?
— Она уже не ребенок, Северус, — прошептала Гермиона, касаясь его руки. — Она выросла и… да, она любит. Я не в восторге, что это Малфой, но она хочет быть именно с ним.
— Я против.
Ну, по крайней мере, он не сбросил ее руку. Хоть что-то.
— Позвольте Серафине самой решать. Когда ей потребуется наша помощь — если потребуется вообще — мы будем рядом. А пока…
— И почему вы верите во весь этот романтический бред? — проворчал Северус.
Гермиона отдернула руку и возмущенно ответила:
— Романтика — не бред!
— Ну конечно! Именно бред, который заставляет женщину думать, что мужчина будет валяться у ее ног. И он, конечно же, будет. У ее ног, а затем уже в ее постели! Все это специально придумано, чтобы соблазнить женщину ложными чувствами. Я не позволю провернуть такое с моей дочерью!
— А может быть, девушке нравится, когда ее соблазняют! Конечно, если это делает тот, кто ей нужен! Каждая женщина имеет право почувствовать себя желанной, хотя бы раз!
Снейп внимательно рассматривал ее лицо, а потом вдруг спросил:
— А что насчет вас?
Гермиона моргнула.
— О чем вы?
— Я про почувствовать себя желанной.
Гермиона рассмеялась.
– Кому нужен книжный червь, лохматая всезнайка с пятнами от чернил на носу? Такие, как я, читают обо всем этом в книгах или узнают от друзей, которым посчастливилось испытать все на себе. Сомневаюсь, что когда-нибудь узнаю, как это — быть для кого-то центром вселенной.
Печально улыбнувшись, Гермиона развернулась и направилась обратно в Большой зал, чтобы забрать учебники и пойти на занятия.

***
Гермиона была уже на полпути в класс древних рун, как вдруг чьи-то тонкие руки обхватили ее сзади, чуть не задушив.
Ей некоторое время пришлось выслушивать радостный визг, прежде чем объятия ослабились достаточно, чтобы она смогла обернуться и увидеть, наконец, безобразницу.
Взору предстала сияющая от счастья Серафина. Казалось, она своим светом смогла бы затмить даже рождественскую елку.
— Я смотрю, все прошло хорошо? — подразнила Гермиона, наблюдая, как та чуть ли не порхает от радости.
— Да! Замечательно! Как же я скучала по нему!
Губы Серафины дрожали. Гермиона вспомнила, чего ей все это стоило.
— Мне жаль, что с папой все так вышло, — сказала Серафина спустя секунду. — Надеюсь, тебе не очень досталось…
Гермиона покачала головой.
— Он был не в восторге, но, кажется, сейчас все в порядке.
Серафина захихикала.
— Скорее всего, раз Драко все еще жив.
— И чем вы занимались?
Серафина радостно пискнула.
— Он пригласил меня в Хогсмид в эти выходные! Я никогда еще не гуляла в Хогсмиде с мальчиком! Я никогда не была на свидании! Я так волнуюсь!
Гермиона засмеялась.
— Великолепно!
Серафина взволнованно кивнула.
— А чем ты занимаешься в выходные?
Гермиона пожала плечами.
— Ну, у меня гора домашней работы…
— Попроси папу!
— Сделать за меня домашнее задание?
— Сходить в Хогсмид!
Гермиона фыркнула.
— Не думаю, что это возможно. Во-первых, твой отец, вероятно, убьет меня после такого предложения, во-вторых, не очень хорошо студентке гулять со своим преподавателем и, в-третьих, не пристало девушке приглашать мужчину, ведь она будет выглядеть жалко, получив отказ, а другого ответа от твоего папы не последует.
— Папа никогда тебе ни в чем не отказывал. Да он бы луну достал, если бы ты попросила…
— В твоем будущем — возможно, но сейчас он и так зол, ведь я позволила вам двоим ускользнуть у него из-под носа.
Серафина вздохнула.
— Да, наверное, ты права.
Гермиона знала, что права на все сто, хотя в мыслях несколько раз после их разговора мелькала картина совместной с Северусом прогулки по Хогсмиду. К счастью, здравый смысл не позволял ей воплотить идею в жизнь.
— Думаю, я лучше вернусь к школьным делам. Я уже написала эссе по трансфигурации, но тут на днях увидела одну книгу в библиотеке, будет здорово добавить еще пару мыслей.
Гермиона кивнула.
— Хорошо, увидимся позже.
Серафина убежала.
А Гермиона всю пару бессмысленно водила пером по пергаменту, размышляя о своем.
Хватит ли ей храбрости пригласить Северуса?
Да.
Сможет ли она вынести отказ?
Да, но потребуется время.
Пригласит ли она его на самом деле?
Гермиона вздохнула. Только после большого количества огневиски. И то, она скорее получит отбработку в подземельях, чем свидание.

Глава 12
— Серафина забегала недавно, хотела поговорить.
Гермиона подскочила — не ожидала, что склонившийся над соседним котлом Снейп так резко нарушит царившую в подземелье тишину.
—О-о-о, — единственное, что ей удалось выдавить в ответ.
Северус хмыкнул и добавил в зелье чешую дракона.
— Кажется, она была на… свидании. — Гермиона про себя улыбнулась тону, которым Северус подчеркнул последнее слово — будто что-то отвратительное. И кивнула.
— Да, она мне говорила.
— Я не одобряю подобного поведения, — проворчал он, схватил мешалку и резко опустил в пенящееся зеленоватое зелье, будто пытаясь на нем выместить недовольство.
— Я знаю, — вздохнула Гермиона.
— Она вроде выглядит счастливой, но… — продолжил Северус после небольшой паузы. — Я поговорил с мистером Малфоем сегодня.
Гермиона тут же обернулась, чтобы взглянуть на выражение его лица.
— О, профессор, вы же не…
— Я ему все прямо объяснил! Как отец, я обязан был предупредить молодого человека, претендующего на отношения с моей дочерью, о нескольких простых способах, коими я заставлю его исчезнуть, если его поведение выйдет за рамки джентльменского.
Это было заботливо и трогательно — с одной стороны, но…
— Вы же понимаете, что она вам все выскажет, особо не церемонясь?
— С чего бы это, — пробормотал он, упрямо вздернув подбородок. — Я всего лишь намекнул, что как декан имею право в любое время навестить мальчишку в его комнате. Не угрожал же я ему, в самом деле.
— Ага, вы только сообщили бедному парню, что он запросто может однажды не проснуться? — заволновалась Гермиона.
Северус нахмурился, поджав губы.
— Я только выразил свое недовольство. Мне вовсе не хочется, чтобы он, как вы выразились, не проснулся. Мы с Люциусом дружим со школы, и я не хотел бы ставить его перед необходимостью производить на свет нового наследника, да и Нарциссе будет нелегко, все же ей уже не двадцать лет.
Несмотря на охватившее ее беспокойство, Гермиона рассмеялась.
— О, сэр!
— Что? — нетерпеливо рявкнул он, сверкнув глазами.
Гермиона покачала головой и отвернулась, чтобы перемешать свое зелье.
— Вы иногда бываете просто невероятны.
Северус что-то проворчал себе под нос и тоже отвернулся, чтобы добавить в свой котел щепотку эльфийской пыли.
Несколько минут они просто работали под бульканье котлов и шорох мантий.
— Слишком много крыльев майского жука, — нарушил молчание Северус, когда Гермиона, сверившись со своими записями, отмерила очередной ингредиент.
— Но у меня записано...
— Большое количество крыльев жука нейтрализует змеиную чешую, и зелье станет совершенно бесполезным.
Гермиона быстро записала полученную информацию и уменьшила количество толченых крыльев.
— Столько нормально?
Северус заглянул через ее плечо, чтобы лучше рассмотреть, и мазнул волосами по ее лицу. По телу Гермионы пробежала дрожь: он оказался рядом так внезапно и сейчас практически прижимался грудью к ее спине.
— Чуть-чуть меньше, — заметил он, щекоча кожу своим дыханием. Северус почти обнял Гермиону, взяв ее руку в свою, чтобы показать, сколько порошка следует отделить, пока не осталась небольшая щепотка.
— Ох, — прошептала Гермиона, с трудом сглотнув, — спасибо.
Он кивнул, но не отстранился. Вместо этого замер, удерживая ее в ловушке между собой и партой, и повернулся к ней лицом, задев кончиком носа щеку.
— Профессор...?
— Я... — он вдруг зашипел от боли и прижал руку к левому предплечью.
— Северус? — Гермиона, не успев подумать, что делает, накрыла его руку своей. — Метка?
— Да, я должен идти.
Разумеется, было бы глупо спрашивать, куда. Гермиона тут же вспомнила последствия его недавнего вызова. Все внутри скрутило от страха, и она еще сильнее сжала его руку.
— Будьте осторожны... пожалуйста, — прошептала она, не поворачиваясь к нему лицом, боясь, что не сможет удержать себя в руках.
— Я скоро вернусь, — ответил он, задевая дыханием волосы на ее затылке. — Постарайтесь не взорвать лабораторию до моего возвращения.
Гермиона нашла силы хихикнуть в ответ, но предательские слезы уже застилали глаза.
— Ничего не могу обещать. Вам следует вернуться поскорей, мало ли что я могу натворить…
Гермиона могла поклясться, что почувствовала легкое прикосновение его губ к своей шее, но он так стремительно отстранился и вышел, что она засомневалась. Она выдохнула и коснулась рукой покалывающей кожи.

***
Гермиона понятия не имела, как смогла добраться до гостиной Гриффиндора. Она едва помнила дорогу из подземелий, и вот она уже прошла через отверстие за портретом и протиснулась к темным окнам в конце комнаты.
Где-то в ее затуманившемся сознании мелькнула мысль, что она все же не забыла разлить их с Северусом зелья по бутылочкам и убрать в шкафчик. Гермиона помнила, что прибрала рабочее место и затушила огонь, но она не представляла, как смогла сделать все в таком состоянии.
Наступила ночь, и Гермиона, все это время неотрывно смотревшая в окно, увидела на стекле свое отражение и пляшущие отблески камина. Она знала, что студенты за ее спиной, развалившись в креслах, беззаботно болтают или учатся. Никто не тревожил ее, и Гермиона опустилась на подоконник, рассматривая через окно территорию школы.
— Его вызвали, да?
Гермиона очнулась и увидела в отражении так похожие на ее собственные карие глаза. Она оглянулась к стоящей позади встревоженной Серафине.
Ее сердце, казалось, застряло где-то в горле.
— Что-то случится? С ним все будет хорошо?
Серафина кивнула, присев напротив Гермионы.
— Я думаю, да. То есть... ты ничего не писала в своем дневнике о сегодняшнем вечере.
Гермиона выдохнула, прислоняясь лбом к оконному стеклу.
— Ведь подобные этому вечера — не редкость, да?
Серафина пожала плечами.
— Да.
Гермиона взглянула на нее.
— Как ты узнала, что он ушел?
Серафина печально улыбнулась.
— Ты всегда сидела у окна, когда папа уходил... и у тебя всегда был такой вид... взволнованный и испуганный. Я просто догадалась, соединив два и два.
— Это когда-нибудь закончится?
— В каком-то роде... сложно объяснить, — ответила Серафина, поморщившись. — Когда вы с папой поженились, об этом никто не знал, кроме некоторых членов Ордена, но даже они были связаны Нерушимой клятвой и не могли раскрыть вас. На документах в Министерстве папа изменил твое имя, чтобы ты была в безопасности, и только когда умер дядя Джордж, и вы остались последними из Ордена, Волдеморт все-таки узнал. Он хотел, чтобы папа привел тебя к нему. Вместо этого папа собрал нас той же ночью, и мы сбежали. Это был последний раз, когда он откликнулся на призыв Волдеморта.
Гермиона тщательно обдумала услышанное, прежде чем спросить:
— Именно с тех пор мы стали скрываться?
Серафина кивнула.
— Это было четыре или пять лет назад.
— Ты все говоришь про дневник. Но я не веду его.
— Ты будешь. Не сейчас, но однажды ты начнешь все записывать.
— И я напишу обо всем? Даже о том, что уже произошло?
Серафина нахмурилась, обдумывая ответ.
— Это будет не дневник, описывающий каждый день. Ты просто писала о некоторых событиях. Ты описывала ночи, когда папа уходил, и ему грозила опасность, и особенные для вас моменты. Такие, как годовщина, первый поцелуй, день, когда родилась я, и тому подобное.
— Было много записей о таких днях, как сегодняшний или...?
— Много, вот почему так трудно их всех запомнить.
Что-то в этих словах встревожило Гермиону.
— Так ты не до конца уверена, что сегодня он вернется невредимым?
Серафина вздрогнула, опустив взгляд.
— Я уверена... но не до конца. Все может быть...

***
Какая же долгая ночь, думал Северус, возвращаясь в замок почти в пять утра. Он должен быть еще благодарен, что Темный Лорд находился в приподнятом настроении. Иначе пришлось бы возвращаться опять израненым, и он сомневался, что справился бы с очередным проклятьем как в последний раз, по крайней мере, точно уж не так быстро. Тело все еще ныло после прошлого наказания, но больше всего Северус не хотел, чтобы Гермиона снова увидела его в таком состоянии.
Он знал, что Гермиона переживает. Он понял по ее голосу, когда уходил вечером. Ему это было не по душе.
Северусу нравилась сама мысль, что кто-то заботится о нем и волнуется, но ему не нравилось беспокойство Гермионы. Он того не стоит. Он ненавидел слезы в ее голосе и страх. Потребовалась вся его сила воли, чтобы не прижать Гермиону к себе, не успокоить. Но он не смог бы уйти, если бы дотронулся до нее. Даже легкое прикосновение губами к нежной кожи ее шеи стало почти пределом его выдержки. Но он должен был почувствовать ее вкус, только один единственный раз. В конце концов, не факт вернулся бы он или нет.
— Ах, Северус, добро пожаловать домой, — Дамблдор шел навстречу с другого конца коридора.
Северус кивнул.
— Директор.
— Я надеюсь, сегодняшний риск оправдался?
Северус покачал головой.
— Ничего такого, о чем бы следовало сообщить, директор.
Дамблдор вздохнул.
— Ну, думаю, мы должны быть рады, что Волдеморт еще не узнал о Серафине. Все будет крайне плохо и для тебя, и для мисс Грейнджер, если он узнает, что у вас есть ребенок, который путешествует во времени, чтобы предупредить о будущем. Я уверен, Волдеморт попытается остановить ее любым способом, он даже может...
Директору не нужно было заканчивать предложение — Северус и так знал, что произойдет с Серафиной и Гермионой, если Темный Лорд узнает о них. Гермиона — еще и лучшая подруга Гарри Поттера, а Серафина из будущего. Информация, которую он мог бы от них получить, — бесценна.
— Этого не случится, — твердо произнес Северус.
Дамблдор слегка коснулся его руки.
— Я, правда, считаю, что ты защитишь их во что бы то не стало, но мы должны быть готовы к атаке Волдеморта, чтобы спасти волшебный мир и твою семью. Я должен просить тебя о разрешении встречаться с Серафиной несколько раз в неделю, чтобы выяснить все, что можно.
— Она эмоционально неустойчива сейчас, — парировал Северус, вздрогнув от одной мысли, что Серафине придется вновь окунуться в свои кошмары.
— Я понимаю твое беспокойство, Северус, и никогда бы не причинил девочке вреда, но, возможно, это наша единственная возможность узнать, что нужно изменить.
Как же Северус хотел отказать... Это ведь в любом случае причинит Серафине боль... но он не имел права — слишком многое поставлено на кон.
— Я поговорю об этом с мисс Грейнджер, — пробормотал Северус, направляясь было в подземелья.
— Учитывая обстоятельства, не лучше ли тебе называть свою будущую жену по имени? — удивленно заметил Дамблдор.
— И меня, и мисс Грейнджер вполне устраивают такие обращения.
— Разумеется.
Северус не стал отвечать, он хотел поскорее добраться до своих комнат и наконец-то отдохнуть. Но все оказалось не так то просто — когда он толкнул дверь в кабинет, то увидел склонившуюся над одним из столов Гермиону.
Не узнать волнистую золотисто-каштановую шевелюру было невозможно. Но что она делает одна в холодном кабинете, неужели… спит?!
— Кажется, не я один ждал твоего возвращения, — заметил Дамблдор, даже не потрудившись скрыть своего веселья.
Северус нахмурился.
— Вам что-нибудь еще от меня нужно, директор?
Дамблдор проигнорировал вопрос.
— Мне любопытно, Северус, какие у тебя намерения относительно мисс Грейнджер?
— Я попросил ее выйти за меня, — признался он, надеясь, что на этом допрос закончится.
Но, конечно, надеялся он зря. Это только подстегнуло Альбуса к новым вопросам.
— И мисс Грейнджер согласилась?
— Да.
— Дату уже назначили?
— В это воскресенье, — Северус повернулся к директору, приподняв бровь. — Никаких возражений?
— Разумеется, как директор школы, я не одобряю отношений между студенткой и преподавателем, но в сложившихся обстоятельствах необходимо, чтобы ваше будущее не изменилось.
Северус посмотрел на Дамблдора, раздражение грозило вот-вот прорваться наружу. Что-то в словах директора задело его, но что именно — он понять не мог.
— Объяснитесь, — прорычал он.
— Все довольно просто, Северус. Без твоего с мисс Грейнджер участия, Серафина не родится, и у нас не будет столь ценного оружия для победы над Волдемортом.
Это был предел. Впервые в жизни Северусу захотелось причинить боль стоящему перед ним человеку, заставить его страдать за подобные мысли.
— Моя дочь — не оружие! — угрожающе прошипел он, шагнув в сторону Дамблдора. — Я не позволю никому использовать ее, даже ради спасения мира!
Дамблдор успокаивающе поднял руки, демонстрируя, что не хочет ссориться.
— Разумеется, Северус, я никогда и не подумал бы использовать девочку в подобных целях, кроме получения информации. Ты правда думаешь, что я способен принести невинного ребенка в жертву благим целям?
На самом деле Северус не знал, на что был способен стоящий перед ним волшебник. Но он точно был уверен, что не позволит никому использовать Серафину, даже великому Альбусу Дамблдору, к которому он относился, как к своему отцу.
— Если это все, директор, я хотел бы отдохнуть. Один, — добавил он, когда Дамблдор вопросительно приподнял бровь.
Усмешка коснулась губ директора.
— Конечно. Спокойной ночи, Северус.
— Спокойной ночи, — выдавил тот, зайдя, наконец, в кабинет и захлопнув за собой дверь.
Он постоял немного у порога, вслушиваясь в шаги Дамблдора. Только когда они совсем затихли, Северус повернулся к спящей Гермионе.
Глупая девчонка! Чем она собиралась здесь заниматься, одна? Разве она не понимала всей опасности? А если кто-то из слизеринцев наткнулся бы на нее в таком уязвимом положении? Он обязательно все ей выскажет, но утром. Было уже слишком поздно, и он совсем обессилел.
— Мисс Грейнджер? — Северус подошел ближе, он надеялся таким образом разбудить ее.
Она не пошевелилась. Даже ресницы не дрогнули.
— Мисс Грейнджер!
Его надеждам не прикасаться к ней, видимо, не суждено было сбыться, когда она и после такого не проснулась. И эта девчонка хотела дождаться его? Северус, усмехнувшись, покачал головой. Он сомневался, что даже огнедышащий дракон смог бы сейчас разбудить Гермиону Грейнджер.
— Ладно, — вздохнул он, подвигаясь ближе. — Давай отнесем тебя в кровать, что ли.
Когда Северус наклонился и поднял ее на руки, Гермиона даже не пошевелилась. Он не ожидал, что она окажется такой легкой.
Вдруг, еле слышно вздохнув, она обняла его за шею и положила голову на плечо. Ее теплое дыхание щекотало шею. Гермиона, так и не проснувшись, прижалась ближе, задев его своим холодным носом. Она вздрогнула, видимо, совсем замерзла во сне.
— Глупая девчонка, приспичило же тебе спать в подземельях, еще и в одной ночнушке, — возмущенно пробормотал Северус. — Не слишком ли изысканно для здешних мест?
Дверь он открыл простым заклинанием, не было нужды доставать палочку. Он знал, что уже слишком поздно, и они никого не встретят в коридорах по пути к гриффиндорской гостиной.
Как профессор Хогвартса Северус знал пароли всех факультетов на случай чрезвычайной ситуации. Полная Дама на портрете удивленно приподняла брови, увидев его со спящей старостой на руках.
— Пропусти же меня, ты, бесполезная женщина! — прошипел Северус, когда дама, не реагируя на пароль, продолжала таращиться.
Задрожав от негодования, она отошла, открывая проход.
Северус прошел через гостиную к спальням девочек. Он пробормотал пароль для винтовой лестницы и двинулся дальше.
Только когда он положил Гермиону на кровать и накрыл ее прохладным одеялом, она заворочалась и разлепила ресницы.
— Ты дома, — облегченно прошептала она хриплым ото сна голосом и тут же, закрыв глаза, снова заснула.
Северус полюбовался на нее несколько секунд, позволив себе небольшую роскошь — поправил выбившийся локон у ее щеки. Ее кожа была подобна шелку под его огрубевшими пальцами.
— Дома, — пробормотал он сам себе.
Возможно, однажды он сможет... однажды они будут вместе. Но пока он не позволит себе даже думать об этом.
Северус поправил одеяло и подошел к другой кровати и, слегка отодвинув полог, коснулся волос дочери и вздохнул.
Северус понимал, что эти две девушки делали его слабым, уязвимым. Он не мог позволить себе отвлечься, только не когда их жизни находились в его руках. Он должен быть собранным и отстраненным, не расслабляться. Они ведь рассчитывали на него.
Последний раз тяжело вздохнув, он покинул гриффиндорскую спальню. Сон так и не пришел к нему той ночью. Но, по крайней мере, у него были эссе первокурсников, готовые принять на себя всю его ярость.

Глава 13
— В это воскресенье? — ужаснулась Гермиона. — Но это же через три дня!
Северус взглядом заставил ее замолчать.
— Сколько же времени вам нужно, мисс Грейнджер? Все, что от вас требуется, — это ваше присутствие.
Что за бесцеремонность! Этот день должен быть одним из самых важных — ведь она выходит замуж, первый и единственный раз в жизни, а Снейп хочет испортить и это!
— А как же приглашения, цветы и... мое платье? Это...
— Совершенно не нужно, учитывая, что там будете только вы, я и директор.
Гермиона почувствовала себя обиженным ребенком. Как любая другая девушка, она всегда мечтала о свадьбе в окружении друзей и семьи. Хотя, с другой стороны, она ведь представляла, что выйдет замуж за кого-то, кто любит ее всем сердцем. Да, это явно будет не та свадьба, о которой захочется рассказывать внукам. Черт, у нее даже не будет платья, которое она смогла бы передать Серафине, когда придет ее очередь выходить замуж. Жених, можно сказать, держал ее под прицелом ружья, хотя в данном случае уместнее сказать волшебной палочки.
Все ведь только для пергамента с их именами.
— Отлично, — отвернувшись, пробормотала Гермиона. — Делайте, что хотите. Мне все равно, только не забудьте прислать сову с назначенным временем и местом.
Какая теперь разница? На самом деле ведь не один из них не хотел соединять свою жизнь с другим. Ладно, может она и хотела... но в ее мечты не входило отдаваться мужчине, презиравшему ее.
Серафина. Если у них с Северусом и было что-то общее, то это желание, чтобы их дочь жила. Они оба были готовы пожертвовать своим счастьем и свободой только ради ее рождения.
На самом деле это было довольно глупо и безрассудно, учитывая, что они едва знали ее. Но они оба чувствовали появившуюся связь, связь между матерью и ее ребенком, между отцом и дочерью. Это невозможно было отрицать. И неважно, что она из будущего. Серафина — их дочь, и они пошли бы на все, чтобы она была в безопасности, живая и невредимая.
— Куда вы собрались, мисс Грейнджер?
Гермиона уже подошла к двери, собираясь покинуть кабинет, когда Снейп ее окликнул.
Она повернула голову и через плечо со всем негодованием взглянула на него.
— В класс. Или вы собираетесь сообщить мне еще что-то?
Если он и удивился горечи в ее голосе, то не подал виду.
— На сегодня вы освобождены от всех занятий. Вы будете сопровождать меня за пределами школы.
Гермиона моргнула. Она была уверена, что выглядит сейчас такой же сбитой с толку, как и чувствует.
— Я не могу пропустить занятия, что если...
— Я уверен, мир не рухнет за один день вашего отсутствия на парах. Уверяю вас, оно того стоит.
Разве у нее был выбор? Как-никак он ее преподаватель, и ему все равно, что она предпочла бы съесть огненных муравьев, чем сопровождать его куда-то, особенно в таком скверном настроении.
— Хорошо, — Гермиона развернулась к нему. — Я готова.
— Вам бы не помешала теплая мантия. Возможно, вечером пойдет снег.
Раздраженно вздохнув, Гермиона толкнула дверь и вышла из кабинета. По пути в гриффиндорскую башню она не столкнулась ни с одной живой душой. Ну почему именно она? Все остальные нормальные студенты сейчас в классе, где ей и место!
Но гостиная на удивление не пустовала.
— Серафина?
Та спрыгнула со стоящего у камина стула и кинулась к ней со счастливой улыбкой.
— Эй! Что ты здесь делаешь?
Гермиона нахмурилась.
— Я зашла за мантией. А почему ты не на занятиях?
— У меня окно.
Гермиона еще больше нахмурилась, пытаясь восстановить в памяти расписание шестого курса.
— Не припоминаю, чтобы у тебя сейчас было...
— Так для чего тебе нужна мантия?
— Ну... — Гермиона тут же забыла про расписание. — Твой отец попросил сопровождать его куда-то вне школы.
— Тогда ты не можешь пойти в таком виде!
По пути к лестнице Гермиона в замешательстве остановилась и оглянулась.
— В каком таком? О чем ты?
— Ты собралась на свидание, а твои волосы в совершеннейшем беспорядке, ты в школьной форме, и у тебя даже глаза не накрашены!
Гермиона моргнула один раз, другой и рассмеялась.
— Это не свидание! Он просто...
— Он пригласил тебя провести с ним день! Куда, как думаешь, он собирается тебя вести?
Гермиона застыла, сердце в груди сделало прыжок. Неужели это и правда свидание?
— Он мог бы хотя бы намекнуть! — возмутилась она, отчаянно вцепившись в свои волосы. — Но как... где... и что мне, по-твоему, делать?
Серафина хихикнула.
— Как насчет того, чтобы присесть, пока ты не свалилась в обморок?
— Но... я опоздаю!
— Мы же не маглы, мама! Всего несколько минут, и ты будешь готова. Теперь успокойся. Я не хочу снова раздуть тебе нос.
Гермиона пискнула, прикрывая свой нос рукой.
— Что значит снова?
Серафина махнула рукой, мол, не принимай всерьез.
— Только не волнуйся, у меня все под контролем. Я клянусь, что выучила прошлый урок и теперь превосходно владею косметическими чарами.
Гермиона не поверила, но была вынуждена под прицелом волшебной палочки опуститься на ближайший стул.
— Сера... пера... что же там дальше...
Неразборчиво пробормотав заклинание, Серафина взмахнула палочкой. И, как сильно Гермиона ни старалась вжаться в спинку стула, поток магии все же ударил ей в лицо, оставив на нем ощущение покалывающей кожу субстанции.
Гермиона проверила руками нос, затем губы, глаза и уши.
— Это все? — спросила она, жалея, что нет под рукой зеркала.
Серафина засмеялась.
— Я же говорила, что все под контролем. Макияж за секунду! Мне так нравится!
Гермиона выдохнула. По крайней мере, все части лица на месте.
— Теперь одежда. Если ты такая же, как в будущем, то у тебя наверняка найдется сто пар джинсов, маек, свитеров и ни одного платья.
Гермиона возмутилась, щеки вспыхнули румянцем.
— Не правда! У меня есть... у меня есть... моя школьная юбка!
Серафина фыркнула, закатывая глаза.
— Тоже мне! Хорошо, так как я не сильна в трансфигурации, нам потребуется... хм... — она замолчала, теребя пальцем нижнюю губу.
Как будто по заказу, дверь за портретом распахнулась, и появилась Макгонагалл, как всегда строгая и сдержанная.
— Мисс Грейнджер, мисс Снейп, что вы здесь делаете?
Гермионе не дали возможность заметить, что это гостиная Гриффиндора, и они имеют полное право находиться здесь. Серафина быстро взяла разговор на себя.
— Профессор, нам нужна ваша помощь. Мама идет на свидание с папой, и у нее нет платья.
Гермиона все еще не привыкла, как легко Серафина называла ее мамой, а Северуса — папой.
Макгонагалл явно не была готова к такому повороту событий.
— Понимаю, — она подошла поближе и взглянула на школьную форму Гермионы. — Так, наверно, потребуется теплое платье. В конце концов, пойдет снег, но вам, думаю, хочется что-то удобное и простое, — профессор достала свою палочку и направила ее на грудь Гермионы. — Что ж, попробуем...
Повинуясь быстрым движениям руки, форма Гермионы растаяла в воздухе, уступив место черному платью в пол и паре соответствующих туфель. Платье на ощупь оказалось мягким и шерстяным, его украшал скромный вырез и длинные рукава. Талию охватывал пояс, завязанный сзади и плавно спускающийся вниз.
— Ах! — воскликнула Серафина, захлопав от радости в ладоши. — Оно идеально, профессор!
Макгонагалл сдержанно улыбнулась.
— Думаю, мисс Грейнджер, вы желаете убрать волосы.
— Я могу с этим помочь, — Серафина поспешила встать позади Гермионы, и, прежде чем та успела возразить из боязни лишиться всех своих волос, эти самые волосы оказались аккуратно собраны и затянуты в блестящий узел, лишь несколько выбившихся локонов обрамляли лицо.
— Очень неплохо, мисс Снейп! — прокомментировала Макгонагалл и в знак одобрения кивнула головой.
— Как я выгляжу? — спросила Гермиона, поднявшись со стула и медленно покрутившись.
— Папа и представить не может, что его ждет! — ликующе ответила Серафина.
Гермиона благодарно улыбнулась им обеим.
— Спасибо, профессор, Серафина!
Макгонагалл кивнула.
— Если это все, леди, я вас оставлю.
Не сказав больше ни слова, она развернулась и покинула гостиную, величественно пройдя через отверстие в портрете и исчезнув из виду.
— Разве ей здесь ничего не было нужно? — удивилась Гермиона.
Серафина пожала плечами.
— Понятия не имею, но тебе уже надо идти.
Что-то в голосе Серафины было не так, но Гермиона не успела уточнить, так как та уже исчезла за портретом.
— Подожди! — позвала Гермиона, поспешив за ней.
До подземелий они шли не разговаривая.
Только когда впереди показалась дверь в кабинет зелий, Гермиона повернулась к Серафине и встревожено спросила:
— Что мне делать?
Серафина моргнула.
— Ты меня спрашиваешь? Откуда мне знать?
— Великолепно! — застонала Гермиона, замедлив шаг. — Я же буду вести себя перед ним как полнейшая идиотка!
— Я так не думаю, — уверенно сказала Серафина. — Вы с ним очень похожи, так что просто говори о том, что тебе нравится, и он последует твоему примеру.
Гермиона кивнула, тщательно все обдумывая.
— Звучит как план...
— Но, несмотря ни на что, не говори о дяде Роне. Этого отец не выдержит.
Гермиона нервно хихикнула.
— Значит, что-то останется неизменным.
Серафина покачала головой.
— Нет, все на самом деле очень изменилось, пока однажды на Рождество за несколько лет до своей смерти дядя Рон не напился и не попытался поцеловать тебя под веткой омелы, которую сам же и поднял над вашими головами. Папа был в ярости. Дядя Рон после этого долго приходил в себя.
Гермиона подавилась воздухом.
— Боже мой!
Серафина кивнула, прищелкнув языком.
— Потом к тебе все боялись подойти. Ты так сильно рассердилась на него.
— Он это заслужил! Покалечить Рона, это ведь очень серьезно! А если бы он убил...
Серафина засмеялась.
— Ты не на папу разозлилась!
— На Рона?
Серафина кивнула.
— На самом деле ты первая врезала ему кулаком в нос, прежде чем им занялся папа.
— О... ну, я уверена, он заслужил подобное! Не то чтобы я приветствую рукоприкладство. Это все равно ужасный метод...
Серафина хихикнула.
— Не волнуйся. Я знаю, что ты не избиваешь людей, хотя Драко рассказывал мне о пощечине.
Гермиона вздрогнула.
— И он заслужил...
— Да, он так и сказал.
Гермиона не смогла скрыть удивление.
— Неужели?
— Ага, он сказал, что был тогда еще тем придурком.
— Малфой такое сказал?!
Серафина вздохнула, закатывая глаза.
— Мама, Драко не так плох, как ты думаешь. Я клянусь, он совсем не такой.
Гермиона не знала, что думать или сказать, и была рада, когда они, наконец, дошли до дверей в кабинет.
— Увидимся, — попрощалась она с Серафиной и несмело постучалась в дверь. — Спасибо за все!
— Удачи!
— Войдите, — проворчал Северус с другой стороны.
Напоследок нервно улыбнувшись Серафине, Гермиона открыла дверь и проскользнула внутрь.
Северус поднял взгляд от стола, где перебирал какие-то документы. При виде Гермионы хмурое выражение как по волшебству сошло с его лица. Она, заметив, как заблестели его глаза, внезапно смутилась и от этого занервничала еще больше.
— Я забыла свою мантию, — пробормотала Гермиона, злясь на себя. Во-первых, оттого, что показала свое волнение, во-вторых, из-за такой глупой оплошности.
Северус встал и, обойдя стол, подошел к ней вплотную. Он расстегнул застежку укрывавшей его мантии и затем накинул на плечи Гермионы.
Она ощутила тепло и аромат трав, исходивших от мягкой ткани.
Руки Северуса задержались на ее плечах, мягко скользнув напоследок вниз по ее рукам. От нежности прикосновения даже под толстым теплым материалом кожа покрылась мурашками. Гермиона не в силах была отвести взгляда от его горящих непонятным ей огнем глаз.
Северус тоже не разрывал контакт, всматриваясь в ее лицо так непривычно внимательно. Его близость пугала Гермиону. Не тем, что он мог что-то сделать. Просто она чувствовала, что теряет себя, когда он смотрит на нее с такой... страстью.
Гермиона кивнула головой, выражая благодарность. Сейчас она не доверяла своему голосу.
Северус отстранился и исчез в тайном проходе, ведущем в спальню.
Она ждала, спрашивая себя, помнил ли он ту ночь, которую она провела рядом с ним?
Вряд ли. Он наверняка не промолчал бы, если б помнил, воспользовался бы еще одной возможностью посмеяться над ней.
Мгновение спустя он вернулся уже в другой мантии.
— Куда мы пойдем, профессор? — вновь обретя дар речи, спросила Гермиона, поразившись, что голос даже не дрогнул.
— Скоро увидите, — ответил он, предлагая ей руку.
Чувствуя, как начинают гореть щеки, она протянула руку и позволила подвести себя к камину. Северус захватил горсть летучего пороха из чаши на каминной полке и бросил в огонь.
— Порталы для путешествий Джигсона! — четко произнес он и резко притянул ее к себе, прежде чем вспыхнувшее зеленым пламя охватило их.
Гермиона никогда раньше не слышала о месте, в которое они переместились. Это оказалось большое овальное помещение с десятками зажженных каминов. В центре стоял невысокий, постоянно крутящийся из стороны в сторону мужчина, у которого волос в носу и ушах, казалось, было больше, чем на голове.
Он низко поклонился Гермионе, кивнул Северусу и жестом указал на камин на другой стороне комнаты.
Северусу была предложена серебряная чаша с летучим порохом. Он зачерпнул немного и бросил в пламя. Вновь прижав к себе Гермиону, он вступил в камин, на этот раз не произнеся названия пункта назначения.
— О, профессор! Как красиво! — выдохнула Гермиона, с восхищением разглядывая комнату цвета слоновой кости с золотой отделкой.
В изысканно обставленном помещении стояла лишь пара двухместных диванчиков, два кресла и камин, из которого они сейчас вышли, остальное место занимала приблизительно дюжина комнатных деревьев и цветов. Сверху свисала захватывающая дух люстра, ярко переливающаяся хрустальными гранями.
— Да, неплохо — пробормотал Северус, не сводя взгляд с больших позолоченных дверей по ту сторону комнаты.
Как по команде, двери распахнулись, и в проеме появился невероятно высокий худощавый мужчина с сединой в темных волосах, так противоречащей блещущему молодостью лицу. Он посмотрел на посетителей проницательными серыми глазами и широко улыбнулся.
— Монсеньер Снейп, — он говорил с большим акцентом, растягивая слова. — Какая радость!
Прислушавшись, Гермиона заметила, что акцент был явно французским.
— Уи, мы готовы принять вас и вашу очаровательную мадемуазель! — он взял Гермиону за свободную руку и поцеловал. — Какое восхитительное удовольствие, мадемуазель! Теперь я вижу, должно быть, монсеньер был просто пленен вашей красотой! Вы обворожительны!
Гермиона покраснела и опустила глаза.
— Благодарю.
Мужчина поклонился, отпустил ее руку и выпрямился, грациозно убрав руки за спину.
— Мое имя Жак, и я весь в вашем распоряжении в этот прекрасный вечер! Теперь, будьте добры, следуйте за мной.
Он повел их через двери, вниз по длинному коридору, окрашенному в бордовых тонах. Стены покрывали тяжелые бархатные гардины.
— Где мы, профессор? — спросила Гермиона, с нескрываемым удивлением рассматривая обстановку.
Жак развернулся на своих блестящих каблуках, чтобы быть лицом к ним, продолжая идти безупречно ровно спиной назад.
— Мадемуазель, вы в городе любви!
Он ухватил за край одну из гардин, открывая вид на высокую светящуюся огнями башню и речную набережную.
— Добро пожаловать в Париж!
____________
Иллюстрация на сладкое:


Глава 14
Гермиона глубоко вдохнула и зажала рот рукой, пытаясь сдержаться и не завизжать от восторга.
— Париж? Мы правда в Париже? — она вздохнула, все еще не веря своим глазам. — Мы в Париже! — воскликнула она чуть громче и обернулась к удивленно наблюдавшему за ней Северусу.
— Определенно, — ответил тот, его губы слегка дрогнули.
— Я так мечтала увидеть Париж! — воскликнула Гермиона, с трудом сдерживая готовый вырваться наружу радостный крик. — О, профессор! Спасибо!
Ее радость застала его врасплох, и он не успел вовремя ответить на ее крепкие объятия, как она уже отстранилась, заливаясь румянцем.
— Извините…
Северус смог только покачать головой, он весь пылал от мимолетного прикосновения к горячему девичьему телу. Несмотря на разделяющее их расстояние, он все еще чувствовал легкий аромат яблок и корицы, от которого кружилась голова.
— Продолжим? — Жак нарушил возникшую неловкую тишину.
Северус ответил легким кивком и жестом указал Гермионе следовать вперед, сам же пошел чуть позади.
Гермиона восхищенно рассматривала все на своем пути. Она чувствовала себя ребенком, попавшим в магазин сладостей. Вокруг было слишком много нового, она не успевала наглядеться, крутила головой из стороны в сторону. Она была уверена, что ее волнение очевидно, но не могла сдержаться, ведь это Париж... Париж! При мысли об этом каждый раз хотелось кричать, она даже чуть пританцовывала.
— Сюда, пожалуйста, — произнес Жак, растягивая слова. Он провел их через широкие открытые двери в великолепный холл.
Казалось, золотая отделка и мрамор цвета слоновой кости покрывали все вокруг. Происходящее походило на визит в роскошный дворец. Яркие глянцевые поверхности искрились и сияли. Пол напоминал зеркало, высокий сводчатый потолок украшали мерцающие хрустальные люстры. От представшей картины захватывало дух. Гермиона и не мечтала, что когда-нибудь увидит подобное! Посетители были одеты в роскошные меха, бархат и шелк. Они все выглядели невероятно стильно и ухоженно, просто совершенно. Гермиона словно очутилась в прекрасном, тщательно продуманном сне, и ей совсем не хотелось просыпаться.
— Следуйте сюда, пожалуйста, — Жак сопроводил их в зеркальный лифт, подождал, пока закроются двери, и развернулся к ним лицом. — В нашем отеле проживают как волшебники, так и маглы. Поэтому ми просим гостей-магов воздержаться от использования магии вне своих комнат. Если все же произошел несчастный случай, мы просим вас немедленно сообщить персоналу.
Гермиона удивленно моргнула:
— Отель?
Двери лифта открылись, и она уже не нуждалась в ответе.
— Сюда, прошу вас.
Несомненно, они находились в отеле. Они прошли по коридору мимо одинаковых закрытых дверей и остановились у самой последней. Жак достал палочку, чтобы сделать видимой дверную ручку.
— Комнаты зачарованы — их можно открыть, только зная пароль. Для обеспечения вашей безопасности все пароли меняются после каждого гостя.
Дверь приоткрылась, и Жак кивком пригласил их войти.
Гермиона переступила порог, чувствуя, как колотится сердце, и очутилась в роскошно обставленных апартаментах. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, но не от страха, что она находится в номере отеля со своим преподавателем, и не оттого, что Северус, возможно, ждет от нее. Она не была уверена, что сможет отблагодарить его тем способом, который придется ему по душе, и от этого ее ладони вспотели, а связные мысли от паники разлетелись.
Позади Жак продолжал рассказывать о нормах проживания и правилах отеля, но Гермиона не могла заставить себя слушать. Ее голова лихорадочно работала, и девушка боялась сболтнуть что-то, от чего потом будет стыдно.
— Мадемуазель, ваши комнаты за теми дверями. Чтобы пройти, пожалуйста, придумайте свой пароль, какой пожелаете. Каждый гость должен…
Гермиона напряглась и обернулась к двум стоящим позади мужчинам:
— Мои комнаты?
Ну вот, столько стараний не сболтнуть лишнего, и на тебе. Ей сейчас очень хотелось стукнуть саму себя.
— Уи, мадемуазель, — ответил Жак, — прямо там.
Он указал на двери рядом с большим глянцевым шкафом.
Северус наблюдал за ней с непроницаемым выражением лица, но по его глазам было понятно — он догадывался, о чем она сначала подумала.
От этого Гермионе еще сильнее захотелось испариться.
— Вот, кажется, и все, — сказал Жак, показывая, как работает телевизор. Затем он положил пульт на кровать.
— Теперь, монсеньер, наслаждайтесь вечером, — он поспешил к выходу и после паузы быстро проговорил: — Ваш заказ на семь.
Дверь мягко захлопнулась за французом, и в комнате повисла тишина.
Гермиона от волнения сжала пальцами край своей… Северуса мантии. Она рассматривала все, лишь бы не смотреть на него, раздумывая, как избежать неловкой ситуации, виновницей которой явилась, и не опозориться при этом еще больше.
— Вы, наверное, желаете осмотреть свои комнаты, — предложил Северус после затянувшейся паузы.
— Да, сэр, — кивнув, Гермиона поспешила к двери в соседнее помещение, желая побыстрее сбежать.
— Мисс Грейнджер? — она оглянулась, уже держась за дверную ручку. — Я буду ждать вас к шести сорока пяти.
— Да, сэр, — пробормотала она, проскальзывая внутрь и закрыв за собой дверь.
Ее комната была точной копией комнаты Северуса — украшенная золотом и драпированная бордовым. Мебель была сделана из красного дерева, а стены обклеены светлыми обоями. Это явно не походило на место, чтобы просто переночевать. Каждая ночь, наверняка, стоила целое состояние, учитывая, что, стоя на балконе, казалось, можно было рукой достать до Эйфелевой башни. Гермиона никак не могла представить себе причины, побудившие Северуса привести ее в такое роскошное, захватывающее дух место, если только он не хотел чего-то взамен. Но они должны были пожениться уже через два дня, неужели он не мог подождать?
Может быть, мастер зелий хотел убедиться, хороша ли она. Никто не захочет брать лошадь без пробной скачки. Брак от покупки, по сути, ни чем не отличался. Никто не захочет связывать себя вечными узами с человеком, неподходящим в сексуальном плане.
Гермиона чувствовала, как все внутри нее будто скручивается в тугой узел от нахлынувшего ужаса. Она ведь совершенно ничего не знает о сексе. Разумеется, она читала книги о человеческой репродуктивной системе и о том, как делаются дети, но вот как все происходит на самом деле, она и понятия не имела...
В теории процесс казался довольно простым, но она достаточно наслушалась от других гриффиндорок и знала, что на практике все оказывается гораздо сложнее. И это говорили девушки, уверенные в своей привлекательности. Лаванда в подробностях рассказывала, что и как нравится парням во время секса, но Гермиона не слушала! Она и представить не могла, что скоро ей самой потребуются эти знания. Что будет, если Северусу не понравится заниматься с ней любовью? Что если он передумает жениться?
Гермиона от волнения прикусила нижнюю губу. Ее голова лихорадочно работала.
Ну, ведь они все-таки поженились в будущем... Гермиона пыталась мыслить рационально. Иначе бы не существовало Серафины. Но что если что-то пошло не так, и они каким-то образом повлияли на будущее? Что если в тот раз все шло по-другому?
Но Серафина жива — это значит, что им все еще предстоит зачать ее, они займутся сексом и, возможно, даже поженятся. Если Гермиона бы забеременела этим вечером... тогда Серафина была бы старше... Как бы это повлияло на будущее? Стало лучше? Или хуже?
Гермиона со стоном опустилась на прикроватную скамью. Кто бы мог подумать, что заняться сексом будет настолько сложно? Столько необходимо учесть, столько всего могло пойти неправильно и привести к катастрофе.
Может, еще не совсем поздно послать сову Лаванде и попросить пару советов? Но ведь тогда нужно будет объяснить, зачем ей это. Не говоря уже о том, что тогда весь волшебный мир узнает, что она — Гермиона Грейнджер — собирается лишиться девственности.
Негромкий стук вырвал ее из грозящих привести к панике размышлений. Она быстро встала, поправила сползшую с плеч мантию и поспешила открыть дверь.
С порога ей улыбался Жак.
— Простите за мое вторжение, мадемуазель. Для вас прибыла почта.
Гермиона только тогда заметила серебряный поднос, который француз аккуратно держал в руке, одетой в перчатку. На белоснежной салфетке лежал конверт с ее именем.
— О, — пробормотала Гермиона, забирая письмо, — спасибо.
Слегка поклонившись, Жак ушел, предоставив ей возможность закрыть дверь и вскрыть письмо.
Дорогая мамочка,
Прекрати паниковать, все будет просто замечательно.
Твоя любящая дочь,
Серафина.
Гермиона перечитала записку. Ее поражала и сбивала с толку способность девочки знать все. Она, конечно, понимала, что Серафина читала ее дневник, но все равно такая осведомленность пугала.
Хорошо, если все будет просто замечательно, то она зря переживает? Но ведь в записке не уточнялось, что замечательным будет именно секс...
Может быть, Северуса не заботило, насколько хороша она в постели, лишь бы они сделали это? Возможно, он готов пожертвовать своим удовольствием ради существования Серафины? Какая бы ни была причина, Гермиона все же немного успокоилась.
Расслабившись, она направилась в ванную. Там она наконец-то смогла взглянуть на себя в зеркало и была очень удивлена представшей картиной.
Вместо непослушных прядей из прически выбивались блестящие гладкие локоны, казавшиеся такими мягкими, что к ним так и хотелось прикоснуться. Макияж преобразил лицо, глаза теперь выгодно выделялись на фоне бледной кожи. Они сияли, будто наполненные медом, в окружении длинных густых ресниц. Гермиона почти не узнавала себя. Она выглядела такой красивой... и сексуальной. Даже лучше, чем тогда, на Рождественском балу с Виктором Крамом, ведь она повзрослела.
Гермиона хотела знать, думает ли так Северус. Заметил ли он ее преображение? Или все еще видит в ней лишь своевольную всезнайку, которую так ненавидит?
Скорее всего, последнее.
Гермионе вдруг стало грустно. Это ее удивило — она не представляла, что когда-нибудь еще будет волноваться, что о ней думает Северус Снейп. После того, как он повел себя в больничном крыле, затем у кабинета чар и, наконец, после отвратительного предложения руки и сердца было понятно, что он не рассматривал ее иначе, как надоедливую заучку, поэтому мысли Гермионы путались. Почему ее все еще волновало его отношение? Почему она все еще мечтала о нем? Разумеется, Гермиона была потрясена собственными чувствами к человеку, который столько раз четко давал понять, что без нее будет гораздо счастливее.
Вот только она все равно хотела быть с ним. Волновалась за него, и, если бы представился шанс, с удовольствием открыла бы свои чувства. Но Гермиона была уверена, что ему это совсем не нужно. Она не думала, что смогла бы выдержать его отказ.
Может быть, их привязанность друг к другу возникнет после девятнадцати лет брака? Неужели она смогла бы прожить в браке так долго и родить дочь без любви с его стороны?

***
Гермиона наблюдала за жизнью Парижа со своего балкончика, когда раздался стук в дверь, разделявшую ее и Северуса комнаты.
Она обернулась, чтобы ее голос был слышен на другом конце комнаты.
— Войдите!
Дверь медленно открылась, и вошел Северус, одетый в черные брюки, белую рубашку и пиджак. Взгляд его черных глаз пробежался по комнате и остановился на ней.
Гермиона слегка улыбнулась ему и отвернулась, чтобы снова полюбоваться огнями вечернего города.
— Я могла только представить себе подобную красоту, — проговорила она, кивнув головой в сторону прекрасного вида, когда Северус подошел ближе и мог ее слышать. — Я видела фотографии... но это... это не сравнится с ними.
— Да, неплохо, — ответил он, встав рядом, позади ее плеча, и застыв как статуя.
Гермиона хихикнула, обернувшись к нему.
— Просто неплохо? Вы хоть взглянули, профессор?
Наверное, атмосфера вечернего города или сладкий запах последних дней осени расслабили ее, и Гермиона взяла Северуса за руку. Она подавила в себе дрожь от прикосновения и потянула его вперед.
— Просто... посмотрите, — прошептала она, снова любуясь открывшимся пейзажем. — Кажется, будто весь город купается в золоте, а башня... Вы когда-нибудь видели что-нибудь прекраснее?
— Да. Это все меркнет в сравнении с кое-чем другим.
Его признание сбило ее с толку. Гермиона не могла себе представить, что он такое видел, что показалось ему прекраснее вечернего Парижа. Быть такого не могло.
— Невозможно... — слова застряли где-то в горле, когда она повернулась к Северусу и увидела, как он смотрит на нее. Выражение его лица невозможно было описать.
От такого его взгляда у Гермионы, казалось, поднялась температура, кровь прилила к щекам, а сердце сильнее забилось в груди. Так на нее никто никогда не смотрел. Она не знала, как себя вести, поэтому просто отвела глаза и покраснела еще больше. И невидяще уставилась в сторону Эйфелевой башни, пытаясь разгадать смысл его слов, его внимательного взгляда и, наконец, нежного прикосновения пальцев, когда он убрал с ее щеки выбившийся завиток и заправил за ухо.
Казалось, разряды тока прошли вниз по ее позвоночнику, кончики пальцев покалывало, мышцы живота напряглись. Кожа, где Северус коснулся ее, горела.
— Не невозможно, — хрипло прошептал он.
Его теплое дыхание ласкало покрасневшее лицо Гермионы. Северус как будто пытался проникнуть взглядом сквозь ее ресницы, заглянуть ей в глаза. Сложно было не обращать на это внимания — слишком близко он стоял.
Она взволнованно выдохнула и, собрав всю свою смелость, взглянула на него.
Губы Северуса дернулись, будто от мимолетной улыбки, переключая внимание Гермионы и отвлекая от горящего блеска в его глазах.
Что дальше? Что если он хочет сделать это сейчас? Поцелует ли он ее?.. Или, может, она сама должна сделать первый шаг?.. Наверное, им стоит зайти в комнату… на балконе было тепло, но Гермиона не хотела привлекать внимание прохожих.
Она решила, что начать все же лучше Северусу. Она была слишком взволнована и боялась испортить мгновение, что было бы совсем не романтично.
— Я почти вижу, как работает ваша голова, — заметил Северус, выдернув ее из раздумий. — О чем вы думаете?
Гермиона вспыхнула, опуская взгляд.
— Я не совсем понимаю, зачем мы здесь, сэр.
— Мы одни, вы можете обращаться ко мне просто Северус, если, конечно, не возражаете.
Щеки Гермионы еще больше разрумянились, когда она, взволнованно улыбнувшись, произнесла:
— Не возражаю, сэр… то есть, Северус.
Его губы изогнулись сильнее, хотя назвать это полноценной улыбкой было нельзя, скорее ухмылкой. Тем не менее раньше на его лице подобных эмоций она не наблюдала.
— Вы правы. Нам очень многое предстоит обсудить. Может быть, за ужином, если вы согласитесь составить мне компанию?
Все же это было свидание! Про себя Гермиона восторженно взвизгнула — ей хотелось танцевать от радости. Внешне же ее чувства выразились робкой улыбкой и кивком.
— С удовольствием.

Глава 15
Ресторан оказался столь же роскошным, как и все в этом отеле. Помещение было так же украшено золотом и драпировано бордовым бархатом, сервировка поражала элегантностью.
Молодой человек, который отодвинул для Гермионы стул, настолько прямо держал спину, что даже не согнул ее во время приветственного поклона, чем очень удивил ее.
Северус заказал красное вино и попросил официанта не беспокоить их.
Официант вежливо кивнул и отошел, все еще держась как оловянный солдатик.
Их стол находился в некотором отдалении от остальных. В этой части ресторана было бы совсем темно, если бы не мерцание высоких красных свечей в центре круглого стола. Огонь отражался в темных глазах Северуса, от чего тот выглядел еще непостижимее. Это придавало его виду таинственность и какую-то зловещую красоту. Не хватало только дымящейся сигары для полноты картины.
— Надеюсь, вы не будете против, что я взял на себя смелость заранее сделать заказ? — проговорил он, нарушив тишину.
Гермиона помотала головой.
— Нет. Думаю, что могу положиться на ваш вкус.
Он кивнул.
— Я должен сказать, что удивлен, ведь вы так долго держитесь и не заваливаете меня вопросами.
Она была слишком взволнована, чтобы обидеться.
— Я не уверена, что мне понравятся ответы, — честно призналась она. — Мне кажется, я знаю, зачем мы здесь. Но вот только никак не могу понять, почему вы делаете над собой усилие. Не торопитесь поскорее покончить со всем этим, тратите галлеоны на такое красивое место в таком прекрасном городе, когда мы могли бы сделать все и в Лондоне.
Выражение его лица было совершенно непроницаемым, когда он спросил:
— И что же, по вашему мнению, мы должны сделать, мисс Грейнджер?
— Гермиона, — проговорила она. — Пожалуйста… называйте меня Гермиона.
Он чуть наклонился.
— Хорошо, Гермиона. Так почему, как вы думаете, мы здесь?
Она слегка покраснела от звучания своего имени, слетевшего с его губ, и еще сильнее от того, что собиралась сказать.
— Чтобы… — она замолчала, взмахнув рукой, как будто этот жест должен был объяснить, что она имела в виду.
— Я понял, — произнес Северус, растягивая слова. Такой ее ответ, казалось, очень удивил его. — Интересно, что вы пришли к подобному заключению. Хотя в данных обстоятельствах это, скорее, моя ошибка. Мое поведение в школе и такая смена обстановки запутали вас. Не тревожьтесь, Гермиона, сегодня вечером я не буду ничего от вас требовать.
— Тогда завтра? — она не хотела спрашивать вслух и снова покраснела, когда он в ответ почти что засмеялся.
— Насчет завтра ничего обещать не могу, моя дорогая.
Дорогая? Он назвал ее моя дорогая… Гермиона молчала, затаив дыхание.
— Мои намерения чисты, уверяю вас, — продолжил он. Она в ответ лишь уставилась на него. — Я бы предпочел как можно дольше просто ухаживать за вами, но свадьба уже через два дня, и я уверен…
— Ухаживать? — еле слышным шепотом перебила она.
Северус нахмурился.
— Полагаю, это так называется, или сегодняшняя молодежь использует другое выражение?
Гермиона чуть улыбнулась, не отводя пристального взгляда от его лица.
— Нет, я знаю, что это значит, только… не понимаю, почему?
Северус откинулся на спинку стула, опустив руки на подлокотники и скрестив пальцы.
— По нескольким причинам. Во-первых, раз мы собираемся пожениться, несмотря на обстоятельства, я все же предпочел бы получше узнать женщину, с которой разделю свою жизнь. Я понимаю, то, что я скажу, скорее всего, удивит вас, однако я очень хочу, чтобы наш брак был настоящим, и насколько это возможно в нашей с вами ситуации…
— Счастливым?.. — прошептала Гермиона, когда он вдруг замолчал.
Северус встретил ее внимательный взгляд, его глаза странно загорелись.
— Вполне объяснимое желание, не так ли?
Гермиона кивнула.
— Да, сэр.
Он тоже кивнул.
— Вы, разумеется, окончите школу, и, как и планировали, продолжите обучение зельеварению. Будет лучше, если вы останетесь жить в башне Гриффиндора, хотя бы для вида. Чем меньше людей будут знать о нас, тем безопаснее для вас и для Серафины…
Гермиона нахмурилась.
Северус наклонился вперед и, понизив голос, проговорил:
— Это еще один вопрос, который я хотел бы обсудить с вами. Что бы ни случилось, вы не будете спускаться в подземелья поздно вечером, это понятно? — он не стал ждать ответа и продолжил. — Несмотря на заверения Дамблдора, Хогвартс уже не оплот безопасности, Гермиона. На моем факультете учатся дети Пожирателей Смерти. Любой из них с удовольствием отдаст вас Темному Лорду, заслужив тем самым его расположение и награду для своей семьи. Вы должны пообещать мне.
Гермиона не знала, что ответить. Она задумывалась об опасности, когда раньше спускалась в его кабинет, но не представляла, насколько все может быть серьезно. Когда же она услышала такое, холодная дрожь пробежала вниз по ее спине.
— Но я же должна… — прошептала Гермиона, чувствуя себя совершенно раздавленной. — Когда вы уходите… — она опустила взгляд и уставилась на свои колени, от волнения кусая губы. — Я не могу спать… мне нужно…
Она и не заметила, как Северус поднялся на ноги, пока не почувствовала вдруг, как он погладил ее по щеке тыльной стороной ладони.
Он заставил Гермиону взглянуть на него, приподняв ее лицо за подбородок, и она утонула в глубине его глаз.
— Твоя безопасность — это все, что имеет значение, — проговорил он и опустился на одно колено рядом с ее стулом, все еще держа ее за подбородок. — Я всегда буду возвращаться.
— Откуда вы знаете? — прошептала Гермиона, чувствуя, как подступают слезы. — Как вы можете быть в этом уверены?
Он наклонился, теперь их губы разделяли считанные миллиметры.
— Теперь у меня есть причина, чтобы возвращаться.
Слеза все же прочертила дорожку вниз по ее щеке. Но Гермиона не вытерла ее, она вообще ничего не замечала, кроме мужчины перед собой.
Неосознанно ее рука взметнулась вверх и коснулась его щеки. Гермиона опустила свой взгляд с его глаз на губы и наклонилась, прежде чем смогла подумать и остановить себя.
— Вы… — прошептала она, ее губы уже почти коснулись его, когда подошел официант с напитками.
Мгновение было упущено. Северус поднялся и вернулся на свое место, а официант тем временем разлил по бокалам вино и, поставив рядом бутылку, молча оставил их.
Гермиона осторожно быстрым движением стерла с лица следы слез и потянулась было к бокалу, когда Северус остановил ее.
— У меня кое-что есть для тебя.
Бокал был тут же позабыт, и Гермиона с любопытством посмотрела на него.
— Вы не должны мне ничего.
Северус кивнул, опустив руку в карман пиджака, что висел на спинке стула.
— Да, но мне хотелось бы, чтобы эта вещь принадлежала тебе.
Заинтригованная, Гермиона наблюдала, как он достал небольшую плоскую шкатулку размером чуть больше своей руки.
Он протянул ее поближе и открыл крышку.
— О, Северус, оно прекрасно! — Гермиона задохнулась от восторга, уставившись на цепочку из белого золота с подвеской в виде черного сердца.
Украшение покоилось на подушечке из синего бархата и, казалось, светилось изнутри.
— Это близнец моего кольца, — сказал Северус, захватив цепочку пальцами и снимая с мягкой ткани. — На них лежат особые чары. Если тебе нужно будет знать о моем местонахождении или состоянии, или же просто захочешь увидеться, коснись бриллианта волшебной палочкой и произнеси мое имя. Мое кольцо тут же даст мне знать.
Гермиона дотронулась до украшения, скользнув пальцами по гладкому камню и цепочке. Северус отпустил его ей в ладонь и наблюдал, как она нежно погладила черное сердце.
— Это лучший подарок, что я когда-либо получала, — прошептала она, расстегивая замочек и собираясь надеть подвеску себе на шею.
— Позволь мне, — Северус встал и обошел ее со спины.
Он забрал цепочку из ее рук и аккуратно застегнул на шее. Его пальцы задержались на ее коже, послав волну мурашек, и Гермиона задрожала.
— Теперь, — произнес он, возвращаясь на свое место, — я всегда буду рядом, и тебе не придется тревожиться из-за меня. Камень также известит тебя, если я буду ранен, но не покажет, где я.
Гермиона удивленно вскинула голову.
— Но почему? Как же я узнаю?..
— Ты и не узнаешь. Я должен быть уверен, что ты не совершишь какую-нибудь глупость и не помчишься спасать меня, — он жестом остановил ее, когда она открыла было рот, чтобы возразить. — Ты ни в коем случае не должна будешь пытаться найти меня, когда я на задании. Ты будешь сидеть дома и ждать, когда я вернусь.
Она затрясла головой.
— Нет! Я так не смогу! Неужели вы думаете, что я просто буду сидеть и ждать, зная, что вы ранены и возможно вообще… умираете?!
— У тебя все равно нет выбора. Кулон сообщит, если со мной что-то случится, но он покажет, где я, только если я буду цел и невредим. В ту же минуту, как бриллиант покраснеет, мое кольцо оборвет с ним связь и восстановит, только когда со мной все будет в порядке.
Гермиона снова замотала головой, от волнения у нее разболелся живот.
— Но как я найду вас? Как?.. Я не смогу…
— Я вернусь, — мягко ответил Северус. — Мое кольцо найдет тебя, где бы ты ни была.
Гермиона накрыла кулон рукой, зажимая его в своей влажной от переживаний ладони, не отрывая умоляющего взгляда от его лица.
— Северус, прошу вас! Вы не понимаете. Я умру, если буду знать, что вы в опасности, а сделать ничего не смогу! А вдруг я буду вам нужна?
Вспыхнувший в его глазах огонь поглотил все ее внимание, и Северус ответил:
— Ты всегда будешь мне нужна, ты и твоя любовь… но только дома и в безопасности, — Северус взял ее руку в свою и сжал. — Ты нужна Серафине. Что бы ни случилось, ты должна быть сильной ради нее.
Гермиона кивнула, закусив губу до боли, чтобы отвлечь себя и не дать воли слезам. Вместо ответа она просто сжала его пальцы.

***
Принесли их блюда, Гермиона и Северус ели в тишине. Когда на Париж опустилась ночь, они все еще сидели и не спеша пили вино.
Только когда ресторан окутало звучание скрипки, Северус нарушил невеселое молчание и предложил:
— Потанцуй со мной.
Гермиона замялась. Она не ожидала такого предложения, но все же улыбнулась и взяла его протянутую руку.
Северус притянул ее поближе к себе, и они закружились под спокойную музыку скрипки. Чтобы заглянуть в его лицо, ей пришлось чуть откинуть голову назад.
Поразительно, как комфортно и надежно она чувствовала себя рядом с ним. Его теплая рука на ее талии казалась такой родной. Гермиона и забыла, что они преподаватель и студентка. Ей хотелось остаться в его объятиях, в теплоте и безопасности его рук и не думать ни о чем.
Но между ними все еще остались неразрешенные вопросы. Она не могла поддаться искушению и полностью забыться, пока не знала наверняка, что же между ними происходит.
— Зачем вам все это? — прошептала Гермиона, всматриваясь в его глаза.
— Что именно?
Она опустила взгляд на верхнюю пуговицу его рубашки.
— Вы ведь не раз давали понять свое отношение ко мне, почему вы… что все это значит?
Северус тяжело вздохнул.
— Я не был полностью откровенен с тобой, Гермиона. Признаю, мое поведение на протяжении прошедших недель было отвратительным, но на то есть серьезные основания.
— Какие же?
Он сделал небольшую паузу, прежде чем ответить:
— Будущее пугает меня. Серафина открыла нам страшную картину… — он уставился в сторону, качая головой. — Я не хотел такого будущего. Мысли о том, что случится с тобой, с нашими детьми… я… мой здравый смысл убеждал меня держаться от тебя как можно дальше. Пусть в итоге ты бы окончательно возненавидела меня, я всего лишь хотел, чтобы ты была в безопасности.
Гермиона заставила его посмотреть на себя и произнесла:
— Но вы хотите быть со мной, хотите, чтобы у нас были дети, — сказанное было не вопросом, а утверждением.
Северус встретил ее внимательный взгляд и просто сказал:
— Да, очень.
Гермиона поверила ему. От этого ответа она разволновалась и, не задумываясь, обвила руками его шею и положила голову на плечо.
— Глупый, — прошептала она, вдыхая его неповторимый запах. — Ты правда думал, что сможешь заставить нас отступить?
— Надеялся, — честно признался он. — Ты была бы намного счастливее с кем-нибудь другим. С тем, над кем не висели бы грехи прошлого.
Гермиона немного повернула голову, чтобы снова видеть его лицо, и чуть улыбнулась.
— А ты бы просто смотрел со стороны, как я выхожу замуж за другого мужчину и ношу его ребенка?
Северус до боли сжал ее в своих объятиях, его горячее дыхание обожгло ей щеку.
— Ну уж нет, — прорычал он в ответ.
Довольная, она закрыла глаза и сильнее прижалась к нему.
— Надеюсь, теперь все эти бессмысленные затеи покинули твою золотую голову.
— Не сомневайся.
Гермиона улыбнулась.
— Отлично, теперь уже тебе от меня не отделаться, Северус Снейп.
Он чуть отступил, чтобы увидеть ее лицо, в его глазах что-то мелькнуло.
— Ты, разумеется, не думаешь, что я вдруг начну сочинять стихи и стану нормально общаться с твоими друзьями?
Гермиона ласково улыбнулась ему.
— Северус, если бы я хотела что-то изменить в тебе, ты бы не понравился мне таким, какой ты есть. Я только не хочу, чтобы ты и дальше отгораживался от меня и думал, что мы вместе — это что-то неправильное.
Он медленно кивнул.
— Скорее, это что-то… приятное.
— Ты, кажется, удивлен, — подразнила она.
Северус серьезно взглянул на нее.
— Только тем, что ты чувствуешь то же.
— И уже давно.
Его брови приподнялись.
— Неужели?
Гермиона кивнула, покраснела и опустила взгляд.
— А точнее, уже четыре года.
Его глаза расширились.
— А поподробнее?
— После того, как ты спас нас от профессора Люпина в полнолуние. Ты был таким храбрым и решительным… я просто ничего не могла с собой поделать.
Северус еле слышно пробормотал:
— Все ясно.
— Ужасно, да?..
Он помотал головой.
— Прекрасно.

Глава 16
Проснувшись следующим утром, Гермиона улыбнулась, осознав, что все еще в Париже. Через окно веранды в комнату пробивались золотистые лучики солнца, а в воздухе парил сладкий аромат фруктов, как оказалось, исходивший от подноса с завтраком. Раздался стук в дверь, и Гермиона, с сожалением отвлекшись от вкусного завтрака, покинула теплую кровать, чтобы открыть. Увидев, кто стоит на пороге, она на несколько секунд потеряла дар речи от удивления.
— Мама?!
Лаура Грейнджер улыбнулась в ответ на такое приветствие.
— Доброе утро, милая.
Может, она все еще спит? Иначе как объяснить появление ее мамы в Париже?
— Что ты здесь делаешь? — спросила Гермиона.
Лаура окинула взглядом комнату.
— Могу я войти для начала?
Оправившись от изумления, Гермиона поспешно отступила, чтобы впустить ее.
— Конечно, проходи. И извини, я просто совсем не ожидала тебя здесь увидеть.
— Я так и поняла, — ответила Лаура, окинув взглядом комнату, будто в поисках чего-то.
— Я знаю, это кажется очень странным, что я не в школе, а в номере отеля, но, как видишь, я здесь одна, — заверила свою мать Гермиона — Лаура уже вытянула шею, чтобы заглянуть в приоткрытую дверь ванной. — Я могу все объяснить.
— Мне уже объяснили, — медленно проговорила та, — я виделась с твоим... женихом.
— С Северусом? — выдохнула Гермиона, широко распахнув глаза.
Лаура приподняла брови.
— А у тебя есть еще жених, о котором ты забыла рассказать?
Гермиона покачала головой, пристыжено опустив взгляд.
— Нет.
Ее мать в ответ хмыкнула и скрестила руки на груди.
— Как ты могла не сообщить нам, что собираешься замуж, да еще притом и за своего профессора? Теперь я даже не знаю, о чем ты еще умолчала!
Гермиона вздрогнула.
— Прости, я хотела вам все рассказать, но... сейчас такое неспокойное время.
— Да уж, — вздохнула Лаура, — мистер Снейп поведал мне и твоему отцу о... недавних событиях.
— Когда он успел? Да, конечно, — добавила девушка, когда ее мать кивнула в сторону кресел у камина.
— Когда пришел просить твоей руки. Старомодно, конечно, но мило, — начала рассказывать Лаура, присев и оправив складки на своей бежевой юбке. — Твой отец отреагировал на это, как и подобает любому отцу, — чуть не схлопотал инфаркт. Но это, конечно, было после маханий кочергой и угроз раздробить Северусу голову. Твой жених в ответ предложил ему приступить от слов к делу. Сцена была довольно забавной, и я бы с удовольствием посмеялась, если бы не была так потрясена. Ты ведь ни в одном письме ни словом не обмолвилась о своих отношениях! Мы и не думали, что ты с кем-то встречаешься, а тут вдруг узнаем, что у тебя связь с преподавателем! Гермиона, неужели мы так плохо тебя воспитали?
Гермиона пыталась сосредоточиться на словах матери, но голова совершенно отказывалась работать.
— Папа серьезно собирался избить Северуса кочергой?
— Соберись, Гермиона!
Девушка затрясла головой, будто это могло помочь навести порядок в мыслях.
— Да нет у меня никакой связи — ни с профессором Снейпом, ни с кем бы то ни было еще! Но есть одно очень важное обстоятельство, из-за которого мы должны как можно быстрее пожениться.
— Ты что — беременна?
Гермиона в отчаянии застонала.
— Мама, я же только что сказала, что ни с кем не спала!
— Отлично, тогда что же это за обстоятельство такое важное?
Гермиона нахмурилась.
— Разве Северус не объяснил вам?
Лаура кивнула.
— Разумеется, объяснил. Но мне хочется услышать твою версию.
Гермиона еле сдержалась, чтобы не закатить глаза.
— В волшебном мире идет война, — начала она, тщательно обдумывая каждое слово. — И мы проиграем ее, если я не выйду замуж за Северуса.
Лаура возмущенно поджала губы.
— Это твой жених тебе так сказал?
На этот раз Гермиона не выдержала и с глубоким вздохом все-таки закатила глаза.
— Нет, мама! Это правда!
— Правда? И где доказательства?
— Есть одно очень убедительное доказательство, но я не могу продемонстрировать его здесь, в Париже! — Гермиона на несколько секунд закрыла глаза, чтобы успокоиться. Это помогло, и она продолжила: — У нас есть дочь, точнее, будет. Она перенеслась из будущего в наше время и предупредила о грядущих событиях. Если мы с Северусом не будем вместе, она не родится, не сможет нас предупредить, и мы все умрем.
Лаура внимательно наблюдала за дочерью, не произнося ни слова, пока та не закончила.
— И теперь ты вынуждена провести жизнь с мужчиной, к которому не испытываешь никаких чувств, чтобы спасти мир? Так ведь получается?
Гермиона покраснела, опустив взгляд.
Как-то она сказала Северусу, что дочерям нравится обсуждать любовные вопросы с мамами, но, к сожалению, она со своей не была настолько близка. Они всегда чувствовали себя неловко, обсуждая отношения между мужчиной и женщиной, так что обе старались избегать подобных разговоров, насколько было возможно. И эта беседа не была исключением.
— Если честно, то я очень волнуюсь за него, — призналась Гермиона. — Он замечательный, храбрый человек, умный и с большим сердцем, хоть и пытается это скрыть...
— Он невоспитанный, властный и циничный, — перебила ее Лаура, возмущенно вздернув подбородок. — Просто кошмар какой-то.
Гермиона задохнулась от таких слов. Вот, значит, что ее мама думает о Северусе.
— Как ты можешь говорить подобное о человеке, за которого я меньше чем через двадцать четыре часа выйду замуж! О человеке, который станет твоим зятем и отцом твоих внуков! Да, он бывает властным и циничным относительно некоторых вещей и имеет на это полное право! Я не жду, что ты поймешь, какие жертвы ему приходится приносить ради всех нас. В любом случае, он будет моим мужем, и мы будем счастливы вместе! И если для тебя это кошмар, как ты выразилась, что ж, очень жаль!
На лице Лауры не отразилось ни капли возмущения в ответ на гневную речь дочери. Ее реакция несказанно удивила Гермиону.
Лаура Грейнджер улыбнулась — по-настоящему искренне улыбнулась, первый раз с тех пор, как переступила порог гостиничного номера.
— Я рада слышать такое.
Гермиона моргнула. Наверное, ей просто послышалось...
— Прости, что?
Лаура засмеялась. Поднявшись с кресла, немного прошлась по комнате и остановилась спиной к камину. Она скрестила свои тонкие пальцы, как бы извиняясь, и снова наградила дочь мягкой улыбкой.
— Ну, должна же я была как-то проверить, что твои чувства к нему не отличаются от его. Хотя, стоит заметить, ты выразила их гораздо спокойнее и без угроз, в отличие от своего жениха.
— Он угрожал вам?
Лаура пожала плечами.
— Не очень многословно. Но он точно упомянул, что выпустит наружу наши внутренности, если мы когда-нибудь посмеем плохо подумать о тебе или обидеть.
Сердце Гермионы радостно затрепетало в груди, и она застенчиво пробормотала:
— Такой уж у него характер...
Лаура засмеялась.
— И он, бедный, целый час держал язык за зубами, прежде чем выплеснуть все это.
Гермиона застонала:
— О нет! Что же вы ему наговорили?
Ее мать в ответ пожала плечами.
— Он пришел к нам с букетом красных тюльпанов для меня и превосходной трубкой ручной работы для твоего отца. Мы пригласили его войти, предложили бренди, от которого он, кстати, очень вежливо отказался, и прямо приступил к делу. Очень прямо, я бы сказала. Он решительно взглянул на твоего отца и сказал, что хочет жениться на тебе, — Лаура улыбнулась, покачав головой. — Лицо твоего папеньки приобрело по очереди, наверно, все цвета радуги. Он вскочил на ноги и потребовал объяснений. Мистер Снейп не дрогнул, хотя ты знаешь, как страшен бывает твой отец в гневе. Я была впечатлена — после того как очнулась от первоначального шока.
— И папа согласился? — неуверенно спросила Гермиона.
Лаура фыркнула.
— О святые небеса, нет конечно! Он потребовал, чтобы мистер Снейп немедленно убрался, и пригрозил, что, если заметит его рядом с тобой, то... дальше не буду продолжать, скажу только, что ответ был не очень вежливым.
Гермионе на миг показалось, что ее сердце перестало биться.
— Но если папа сказал нет, почему ты здесь?
Лаура удивленно моргнула, как будто Гермиона только что попросила назвать ей квадратный корень из пи.
— Как зачем? Неужели ты думаешь, я бы пропустила свадьбу своей единственной дочери?
Теперь Гермиона окончательно запуталась.
— Я не понимаю...
— Мистер Снейп предельно ясно дал понять, что женится на тебе, во что бы то ни стало, одобряем мы это или нет. После этого он любезно поблагодарил меня за пирог с земляникой и чай, и собрался было уйти, но остановился у двери и — опять же довольно прямо — сказал, что если мы не придем на свадьбу, то будем жалеть всю оставшуюся жизнь и никогда не увидим наших внуков. Твой отец тогда совсем рассвирепел, ну а я... — Лаура с улыбкой пожала плечами, — я была заинтригована. После этого он достал из кармана... не помню, как называется у вас, волшебников, этот длинный балахон... Впрочем, неважно. Так вот, он достал два билета на самолет до Парижа и сказал, что наш приезд будет очень много значить для вас обоих. Вот мы и здесь.
Гермиона оживилась:
— Мы?
Лаура радостно ответила:
— Конечно, я бы ни за что не приехала в самый романтичный город мира одна!
Гермиона вскочила на ноги.
— Так папа здесь?
Лаура кивнула:
— Он сейчас внизу, завтракает с твоим женихом.
— Мерлин! Это не к добру! — воскликнула Гермиона и бросилась переодеваться. — Как ты могла оставить их вдвоем?
— Я хотела поговорить со своей дочерью наедине хотя бы несколько минут. Неужели непонятно? — раздраженно заметила Лаура, быстрым шагом догоняя дочь.
Гермиона не обратила внимания на замечание и, открыв дверь, поспешила вниз. Лаура решила не отставать.
Гермиона боялась представить, какой хаос творится сейчас в ресторане. Она лишь надеялась, что Северус, как бы кошмарно ее отец себя не вел, все же сможет сдержаться. Она очень хотела, чтобы отец присутствовал на свадьбе, чтобы именно он повел ее под руку к алтарю... Северус на многое был способен в гневе, и Гермиона не представляла, как в случае чего будет объяснять своей маме, почему ее муж вдруг уменьшился до размеров спичечного коробка или еще что-нибудь в этом духе.
На деле же все оказалось иначе — Северус выглядел довольно расслабленным, а ее отец — вполне невредимым. Обошлось даже без опрокинутых стульев. В ресторане царило относительное спокойствие, если не считать громко разговаривающих людей, которых здесь вообще не должно было быть.
— Серафина? Джинни? Профессора?
Дамблдор и Макгонагалл приветственно кивнули удивленной Гермионе. Они сидели за одним столом с Полом Грейнджером, Северусом Снейпом и двумя сияющими от счастья девушками.
— Что вы здесь делаете?
— Я хотела познакомиться с бабушкой и дедушкой, — заявила Серафина, многозначительно взглянув на Пола.
— Гермиона, у тебя очаровательная дочь! — произнесла Лаура и уже шепотом добавила: — Думаю, если бы не она, твой отец давно уже лопнул от злости.
— Но почему вы все здесь?
— Разве ты не рада? — надулась Джинни.
— Рада, конечно, но...
— Мы подумали, что было бы чудесно устроить небольшой девичник, — объяснила Лаура, нежно приобняв Гермиону за плечи. — Перед таким знаменательным днем.
— И пройтись по магазинам! — Джинни радостно заулыбалась, предвкушая веселье.
— Но у нас же так мало... — начала было Гермиона, но профессор Макгонагалл перебила ее, изящно взмахнув рукой.
— Вам пойдет на пользу немного развеяться в компании подруг, мисс Грейнджер. Особенно сейчас, учитывая обстоятельства.
— А как же твое свидание? — посмотрев на Серафину, вспомнила Гермиона.
Та в ответ пожала плечами:
— Будут и другие выходные. Хогсмид никуда не денется. Не думаю, что из-за одного свидания стоит пропускать свадьбу своих родителей.
Гермиона так ничего и не поняла, но решила воздержаться от глупых вопросов.
— Может быть, вы хотите позавтракать для начала? — спросил Дамблдор, кивая в сторону стола с аппетитными пирожными и чаем.
Гермиона покачала головой.
— Спасибо, сэр, но я уже позавтракала, — она вспомнила поднос с фруктами и подумала: все же как странно, ведь она ничего не заказывала. Кто-то другой попросил обслуживание номеров позаботиться об этом, как только она проснется.
Гермиона внимательно взглянула на Северуса и совсем не удивилась, встретив ответный взгляд.
Он заранее все продумал: начиная с мгновения, когда они покинули Хогвартс, до билетов на самолет. Гермиона только никак не могла понять зачем.
— В таком случае пора приступать к делам. День обещает быть долгим, — прервала Макгонагалл размышления Гермионы.
Лаура тотчас же согласилась с профессором трансфигурации:
— Да, да. Так много всего предстоит сделать.
— На самом деле не так уж и много, — напомнила Гермиона. — Свадьба же не будет большой.
Лаура пожала плечами.
— Какая разница, это не должно помешать нам чудесно провести время. Пойдем, дорогая, — она мягко взяла ее за руку. — Не так часто моя единственная дочь выходит замуж. К тому же можно насладиться мгновением и притвориться, что свадьба будет большой и роскошной.
Притворяться Гермионе совершенно не хотелось. Совсем не весело представлять себе, что бы она чувствовала, будь это свадьба ее мечты. Игнорировать все эти цветы, платье и торт намного лучше, чем смотреть на них и понимать, что такого праздника у нее никогда не будет.
Но как она могла отказать, видя обнадеживающий блеск маминых глаз и сияющую от предвкушения Серафину?
Ради них Гермиона заставила себя улыбнуться и кивнула.
— Хорошо.
Джинни и Серафина одобрительно захлопали. Лаура лишь сильнее сжала ее руку. Макгонагалл, возможно, улыбнулась. Во всяком случае, уголок ее губ дернулся.
— Превосходно, — профессор трансфигурации поднялась. — Тогда начнем.
Джинни и Серафина тоже встали, чтобы присоединиться к Гермионе, Лауре и Минерве.
Гермиона ненадолго отошла от собравшейся компании, чтобы подойти к отцу. Она наклонилась и ласково поцеловала его в щеку.
— Так здорово тебя здесь видеть, — проговорила она, отстраняясь.
Пол Грейнджер тяжело и как-то нерешительно посмотрел на свою дочь. Вид у него был потерянный и далеко не радостный.
— Вам не следует жениться. Еще есть время…
Гермиона покачала головой и нежно коснулась его плеча.
— Я хочу этого.
Пол тяжело вздохнул, кивнул и опустил голову.
— А я ведь на самом деле и возразить толком не могу, ведь, как и вы, хочу, чтобы Серафина жила.
Гермиона посмеялась бы над тем, как легко ее дочери удавалось вызывать у всех теплые чувства, если бы она не была так расстроена несчастным видом отца.
Она чуть наклонилась и крепко обняла его.
— Он мне действительно не безразличен. Он… необыкновенный. Только дай ему шанс показать это.
Пол еще раз вздохнул и чуть отстранился.
— Думаю, что выбора у меня нет.
Гермиона улыбнулась.
— Я люблю тебя, папа.
Тот что-то пробурчал в ответ, отвернувшись, чтобы скрыть проступивший румянец.
Хихикнув, Гермиона повернулась к другим присутствующим за столом мужчинам.
— Спасибо, профессор, за то, что вы здесь, — сказала она Дамблдору.
Директор кивнул седой головой.
— Мне только в радость, мисс Грейнджер.
Гермиона в ответ улыбнулась и взглянула на будущего мужа. Щеки мгновенно окрасил легкий румянец, и она в нерешительности замерла, не зная, что сказать, чтобы выразить всю благодарность.
Северус чуть кивнул, подзывая ее к себе, затем встал и протянул руку.
Чувствуя, что краснеет еще больше, Гермиона взяла его за руку, глядя, как его длинные пальцы обхватывают ее ладонь.
— Увидимся вечером, — проговорил он и коснулся губами ее руки.
Гермиона вздрогнула от нежного прикосновения и почувствовала, как тепло распространяется волнами по всему телу. Она смогла только кивнуть в ответ, немного удивленно всматриваясь в его глаза.
Дыхание замерло, когда он вдруг наклонился к ее лицу. Но его губы так и не коснулись приоткрывшихся от предвкушения губ. Вместо этого они легонько задержались на щеке, а затем он прошептал ей на ушко:
— Развлекайся, моя дорогая.
Резко отстранившись, Северус кивнул Гермионе в сторону ее матери, ждущей ее и смотрящей на них со смешанным выражением — то ли мечтательным, то ли любопытствующим.
Гермиона напоследок окинула его долгим взглядом, а затем просто сбежала, как последняя трусиха.

Глава 17
Гермиона не ожидала, что утро, проведенное с мамой, Джинни и Серафиной, окажется настолько насыщенным.
Сначала они просто гуляли и изучали улочки в старой части Парижа, любовались вывесками. Постепенно рассматривание витрин переросло в: А как вам это?, и вот они уже перебирали вешалки с одеждой, которую, по мнению Гермионы, ни разу в жизни бы не надели, так что она понятия не имела, зачем весь переполох.
Все платья, туфли и сумочки годились только для вечерних выходов в свет в высшем обществе и, как назло, походили на свадебные. Но все уверяли Гермиону, что это просто случайное совпадение.
Наконец,? Джинни, видимо, устала и на радость Гермионе заявила:
— Зачем нам вообще все эти вечерние платья?
Только Гермиона было успокоилась, как ее потащили в кондитерскую.
— Ну мы же просто развлекаемся, Гермиона! Расслабься, — улыбаясь, сказала ей мама и подтолкнула в сторону дегустационного стола, на котором для них уже разложили кусочки тортов на фарфоровых блюдцах.
Когда со сладким было покончено, Гермиона попыталась сбежать, но была схвачена и отправлена в салон красоты, где ее усадили во вращающееся кресло.
Лаура продолжала утверждать, что все это только ради забавы, в то время как неестественно худая женщина с заостренным лицом и каре стригла и укладывала Гермионе волосы.
Рядом на таких же стульях сидели ее подруги и наслаждались процессом. И Гермиона позволила себе расслабиться, ведь все было и правда прекрасно.
Следующим на очереди был небольшой цветочный магазин, в котором Гермионе пришлось рассматривать букет за букетом.
— Я вообще не вижу смысла в том, что мы делаем…
— Считай, что это последнее желание старой женщины! — заявила Лаура в ответ на возмущение дочери.
— Ты не старая, и это не твое последнее желание.
— А вот и нет. Сама поймешь, когда Серафина будет выходить замуж. Любая мать ждет того дня, когда сможет помочь своей дочери подготовиться к свадьбе.
— Но я же сказала…
Лаура не слушала, а Гермионе обнаружила перед своим лицом очередной букет цветов.
В отель они вернулись совершенно вымотанные. Гермиона не купила ни одной вещи, несмотря на то, что кое-что ей действительно понравилось.
Никто не возражал, когда она открыла дверь в свой номер и предложила отдохнуть. Сумки были брошены на кровать, а девушки, наконец, смогли присесть отдохнуть.
— Какой замечательный день! — выдохнула Лаура, удобно устроившись на кресле рядом с камином и обмахивая покрасневшее лицо рукой.
Гермиона была того же мнения. Ей пришлось сесть на туалетный столик, так как Джинни и Серафина развалились на всю кровать, а профессор Макгонагалл заняла второе кресло у огня.
— Гермиона, я чуть не забыла! У меня для тебя кое-что есть, — взволнованно воскликнула Лаура.
Повернувшись, Гермиона увидела, как Магконагалл достала из кармана своего темного платья маленькую коробочку. Затем профессор левитировала ее на журнальный столик и взмахом палочки увеличила. В натуральном виде коробка заняла почти всю столешницу.
Поддавшись любопытству, Гермиона встала, чтобы подойти ближе.
— Что это? — спросила она, уставившись на большую белую коробку.
— Открой и увидишь, — ее мать только что не хлопала в ладоши от радостного предвкушения.
Наклонившись, Гермиона подняла крышку и восхищенно выдохнула:
— А-ах!
Лаура счастливо засмеялась и целиком вытащила длинное белое платье из коробки, чтобы продемонстрировать во всей красе.
— Ну, как тебе?
Гермиона не могла найти слов, чтобы описать все великолепие старинного платья, обшитого бисером. Мягкая ткань, как вода, струилась вниз по корсету до самого подола. Бусинки на фоне белого шелка словно светились изнутри под неярким светом вечернего солнца, проникающего через окно террасы.
— Ах, мама, оно прекрасно!..
Лаура засияла от радости и с нетерпением приложила платье к фигуре дочери.
— Как я рада, что тебе нравится! В этом платье я выходила замуж за твоего отца.
Гермиона нахмурилась:
— Но на фотографиях на тебе было не оно.
Лаура чуть покраснела.
— На нашей первой свадьбе были только я и твой отец. Мы взяли платье и смокинг напрокат, когда отдыхали в Лас-Вегасе, вот в этом платье я и вышла замуж. Разумеется, когда мы вернулись, то никому не сказали, что поженились. Просто решили устроить небольшую церемонию дома, специально для близких друзей и семьи. А потом я вернулась в Вегас, чтобы уже купить платье… для тебя.
Когда Гермиона взяла его в свои руки и прикоснулась к нежному шелку, ее глаза наполнились слезами.
— Я никогда не видела платья прекраснее.
Лаура улыбнулась и ласково проговорила:
— Может, когда-нибудь ты передашь его своей дочери, когда придет ее время.
Гермиона обернулась к Серафине. Девушка полулежала на кровати и в ответ на ее взгляд улыбнулась.
— Буду очень рада.
— Примерь его, — предложила Лаура.
Гермиона вздрогнула.
— Что?
— Я хочу посмотреть, как оно на тебе сидит, — объяснила Лаура, пожимая плечами.
— Мы все хотим, — вмешалась Макгонагалл.
— Хорошо, в этом же нет ничего плохого, — прошептала Гермиона и прошла в ванную, закрыв за собой дверь.
Застежки оказались непростые, но с помощью волшебной палочки Гермионе все-таки удалось застегнуть платье. Оно село по фигуре, как будто было сшито специально для нее. Шелк, мерцая, струился до самого пола и облегал тело, словно перчатка. Недавно уложенные волосы блестящим водопадом локонов спускались по спине. Гермиона почувствовала себя настоящей невестой.
Она любила и ненавидела свое отражение. Это мгновение ей хотелось запомнить навсегда, но, к сожалению, такой красивой она могла быть лишь в пределах своих комнат. Именно так Гермиона и хотела выглядеть, когда представляла в мечтах свою свадьбу: великолепное платье и нежный розовый румянец на щеках. Что, интересно, ей придется завтра надеть? Определенно не свадебное платье, скорее всего, футболку и джинсы. Северус правда был ей не безразличен, возможно, Гермиона любила его, но в данную секунду она чувствовала только злость, ведь именно он лишал ее настоящей свадьбы.
— Миона? — Лаура негромко постучалась в дверь. Гермиона взглянула в зеркало и увидела в отражении девушку с полными слез глазами.
— Да, да, — поспешила она ответить матери, — я скоро!
— Все в порядке?
Сморгнув слезинки с ресниц, Гермиона глубоко вдохнула, открыла дверь и, через силу улыбнувшись Лауре, ответила:
— Конечно! Я просто залюбовалась платьем.
Лаура захлюпала носом, оглядывая Гермиону с ног для головы.
— Девочка моя, ты потрясающе выглядишь!
— Ничего себе! — в один голос воскликнули Джинни и Серафина, которые, очевидно, окончательно взбодрились и сели.
Профессор Макгонагалл поднялась с кресла и одобрительно кивнула.
— Прекрасно, мисс Грейнджер, но кое-чего не хватает.
Пока Гермиона думала, чего же именно, Минерва материализовала пару изящных туфель на каблуке, застегивающихся вокруг лодыжки и покрытых сверху маленькими блестящими камушками.
— Вот теперь все идеально, — сказала Магконагалл, любуясь своей работой.
Гермиона опустила глаза, смущаясь от всеобщего внимания. Руками она нервно поглаживала мягкую ткань платья.
— Спасибо.
— У нас есть еще один сюрприз для тебя, — как бы невзначай проговорила Лаура.
Гермиона нахмурила брови.
— Вы не должны…
— А это и не мы! Этот сюрприз от мистера Снейпа.
Джинни и Серафина тут же, как по сигналу, спрыгнули с кровати и подбежали к стоящей у двери Макгонагалл.
— Только понадобится ослепляющее заклинание, — сказала Минерва и взяла Гермиону за руку, — уверяю вас, это безопасно.
— Ослепляющее заклинание? Но зачем…
— Это же сюрприз! — воскликнула Серафина, закатывая глаза.
У Гермионы не оставалось выбора, кроме как позволить Макгонагалл наложить заклинание и вести непонятно куда. Она поняла только, что они покинули номер, а может и отель, и вышли на свежий воздух. Она предполагала, что находится во внутреннем дворике или на террасе, хотя и не была уверена.
Затем Гермиона почувствовала, как кто-то коснулся ее руки, и тут же возникло неприятное ощущение, будто ее засасывает в узкую трубу.
Она всего несколько раз сталкивалась с аппарационными чарами, но последствия в виде противного головокружения и тошноты невозможно было с чем-либо спутать.
— Все хорошо, милая, стой пока здесь, — послышался слева немного напряженный голос Лауры.
Наверняка Макгонагалл перенесла их вместе, бедная мама.
Но чувство жалости к матери быстро отступило, когда Гермиона почувствовала, как в руки ей что-то пихают, и одновременно что-то прикрепляют к волосам. Она понятия не имела, что происходит, но слышала со всех сторон взволнованный шепот и хихиканье.
Кто-то мягко коснулся ее плеча и подтолкнул вперед, затем снова заставив ее остановиться.
— Глубоко вдохни, милая, — прошептала Лаура, и в следующий миг ослепляющее заклинание спало.
Гермиона несколько раз моргнула, пытаясь привыкнуть к яркому свету. Увиденное заставило ее задохнуться от удивления и смущения, когда она поняла, что находится высоко над Парижем, а рядом с ней на террасе, в окружении великолепных цветов, которые ей так понравились утром в цветочном магазине, стояли, казалось, все ее близкие и друзья. Собравшиеся образовали небольшой проход, в конце которого стоял Дамблдор, а рядом Северус с Гарри и Роном по левую руку и Джинни с Серафиной в праздничных платьях по правую. А прямо позади них заходящее солнце заливало весь город и террасу золотым светом.
Гермионе трудно было дышать. Она смотрела на лица любимых людей и чувствовала ком в горле размером со снитч.
Члены Ордена, молодые и совсем уже взрослые, отвечали ей взглядами со всей теплотой, любовью и настолько яркими искренними улыбками, что это почти ослепляло. Все Уизли, даже Перси и Чарли были здесь. Хагрид, Ремус и Грозный Глаз Грюм… все они стояли и ждали, когда она преодолеет последние шаги по направлению к ждущему ее в начале прохода отцу.
Стараясь не расплакаться, Гермиона кивнула ему и взяла под руку. Другой рукой он накрыл сверху ее ладонь.
— Выглядишь великолепно, Гермиона, — прошептал он, а воздух вокруг вдруг наполнился звуками скрипок и арф, перерастая в настоящий свадебный марш.
Она понятия не имела, откуда исходила мелодия, и ей было совершенно все равно. Гермиона лишь смотрела на лицо отца и улыбалась, еле сдерживая слезы.
— Спасибо тебе за все, — нежно прошептала она.
— Не могу сказать, что я рад тому, как быстро ты повзрослела, но… — Пол сжал зубы, казалось, он с удовольствием проглотил бы битое стекло, лишь бы не продолжать. — Он… не так уж плох для роли мужа, хоть немного староват и сварлив.
Несмотря на переполняющее ее волнение, Гермиона хихикнула и взглянула на высокого статного мужчину, который ждал ее впереди. Он стоял с гордой уверенной осанкой, а парадная черная мантия выгодно сочеталась с темными волосами, зачесанными назад. Заходящее солнце освещало его лицо и отражалось в черных, как оникс, глазах.
— Он хороший человек, — прошептала она отцу. — Я рада, что это именно он.
Пол фыркнул и проворчал:
— Как скажешь, мне он все еще не нравится.
Гермиона решила остановиться, не доходя до конца. Она встала на цыпочки и ласково поцеловала отца в щеку.
— Ты все равно останешься одним из самых важных мужчин в моей жизни.
От услышанного Пол окончательно разволновался и быстро отвернулся, но Гермиона успела заметить, как на фоне солнечного света блеснули от подступивших слез его глаза.
Оставшуюся часть пути они преодолели молча. Пол поцеловал ее в щеку и уступил место Северусу, а сам присоединился к жене.
Северус смотрел на Гермиону и боялся отвести взгляд, как будто она могла исчезнуть. Солнечные лучи обрамили ее хрупкую фигуру в золотой ореол. Свет, казалось, запутался в каштановых локонах и от этого они словно сияли изнутри. Она была похожа на ангела, ни один мужчина не был по-настоящему достоин ее, но Северус не мог и не хотел упускать свое счастье.
Протянув руку, он зацепил пальцами невесомую вуаль, скрывающую ее лицо, и отбросил мешающую фату назад.
Гермиона робко улыбнулась, и его сердце сжалось. Он чувствовал, как закипающая кровь пульсирует в венах. Каждая частичка тела сгорала от желания схватить ее и аппарировать прочь. Он хотел, чтобы она принадлежала только ему, и убил бы любого мерзавца, посмевшего допустить глупую мысль о том, чтобы отнять ее. И тогда, утопая в глубоких медовых глазах, он осознал, что окончательно и бесповоротно влюбился. И дело было не столько в ее особенной красоте, сколько в ясном уме и добром сердце. Он влюбился в ее улыбку, блеск глаз, когда она смеялась, изгиб губ и нежные, ни на что не похожие прикосновения. Все произошло неожиданно, он и не думал, что сможет испытывать такие чувства, и считал, что его холодное непроницаемое сердце неспособно на это. Но один взгляд на нее наполнял все внутри жизнью и опьянял похлеще любого огневиски.
Эта девочка… нет, эта женщина возникла в его жизни без всякого предупреждения, и теперь он не смог бы отпустить ее, даже если бы захотел. Он искренне не мог представить, как жил бы дальше, не будь ее рядом.
— Северус? — Дамблдор легонько коснулся его руки, отвлекая внимание от розового румянца на ее щеках и влажного блеска глаз.
— Да? — спросил он, но не отвел взгляда от сияющей красотой невесты.
— Клятвы, сынок. Согласен ли ты взять Гермиону в жены, согласен ли стать ее верным спутником на протяжении всей своей жизни?
Конечно, он согласен и даже на большее, намного большее!
Но он предпочел просто кивнуть и прошептать:
— Да, согласен.
Гермиона снова улыбнулась, лишая его остатков самообладания. Если старик не поторопится с церемонией, он за себя не отвечает, ведь единственное, о чем Северус мог думать, — о поцелуе. Розовые губы так и манили, такие соблазнительные… Мерлин, какие восхитительные вещи обещал один только вид ее губ! Он мечтал не просто о поцелуе, а о том, как эти губы будут ласкать его горячую пульсирующую плоть, двигаясь то вверх, то вниз. Но захочет ли этого она? Готова ли она заняться любовью со всей страстью? Если она пожелает, он готов забыть все свои темные желания, но идея связать ее и заставить мучиться от удовольствия…
— Я согласна.
От нежного шепота Северус мысленно застонал.
Он был уверен, что Гермиона не согласится на его фантазии. Ну и пусть. Произнеся эти два коротких слова, она стала его навсегда.
— Ладони, пожалуйста, — попросил Дамблдор, протягивая свою руку.
Гермиона отдала свой маленький букет Серафине и вернулась обратно. Вместе с Северусом они протянули Дамблдору правые руки. Директор трансфигурировал свою палочку в церемониальный клинок с острым лезвием и двумя быстрыми, точными взмахами оставил на ладонях довольно глубокие порезы, из которых тотчас засочилась кровь.
— С этой минуты вы более не принадлежите полностью себе — теперь вы едины, связаны узами крови, уважения и любви, — произнес Дамблдор торжественным тоном и соединил их ладони. — Отныне и навсегда ваши сердца, души, умы объединены силой, столь могущественной, что ни один человек, кроме вас самих, Бог или какое-либо существо не смогут разрушить эту связь.
Светящееся голубое кольцо окружило их соединенные ладони и ярко засверкало.
— Желаете ли вы провести связующий ритуал?
Ритуал Связи не являлся обязательной частью церемонии. Брак уже считался законным после обмена кровью. Связующий ритуал, в отличие от традиционного бракосочетания, был необратим, после его проведения супруги навечно связывали свои души друг с другом, счастливыми были их отношения или нет — развод становился невозможным.
Северус уже знал, как поступит. Ответ готов был слететь с его губ, но он медлил, вглядываясь в лицо Гермионы, пытаясь оценить ее поведение и не пропустить даже малейшую тень сомнения.
Гермиона смотрела на него, ее глубокие карие глаза загадочно сияли. Северус не мог решиться без ее согласия, и тогда она просто застенчиво улыбнулась. Именно этого он и ждал.
— Да.
Ее улыбка уже не была такой робкой, теперь она осветила лицо уверенностью. И это небольшое изменение отогнало прочь все его сомнения.
— Да, профессор, — прошептала Гермиона директору, не отрывая взгляда от Северуса.
Дамблдор трансфигурировал ритуальный клинок обратно в свою палочку и достал из кармана мантии ярко-красную ленту. Он обернул ее вокруг сплетенных рук молодоженов несколько раз. Северус слышал, как Дамблдор с каждой петлей шептал слова древнего, как мир, заклинания, навсегда связывающего их. Шелк на их руках теплел с каждым словом, слетающим с уст директора, пока не стал почти обжигающе горячим. Но супруги даже не вздрогнули, не попытались сбросить с рук горячую ткань. И когда боль стала ощутимой, красная лента обожгла их руки, а на коже между большим и указательным пальцами появились крохотные татуировки, символизирующие, видимо, нерушимую связь.
Появившийся символ напоминал древнюю руну, но Северус не знал, что она значит. А вот Гермиона моргнула от удивления.
Северус решил, что спросит ее позже.
— С помощью меток крови я связываю ваши души навечно властью, намного превосходящей мою собственную, — Дамблдор на мгновение замолчал, внимательно оглядывая супругов. — Действительно ли вы оба абсолютно уверены, что хотите этого? Еще не поздно остановиться.
Северус обменялся взглядами с Гермионой. Его сердце пропустило удар, когда он понял, что ее глаза полны страха. Но это не был страх перед вершившимся, она лишь испугалась, что он передумал. Северус чувствовал это, как будто ее эмоции вдруг стали его. Он почти слышал ее мольбы не останавливаться.
Северус успокаивающе сжал ладонь Гермионы.
— Я хочу этого, — произнес он, глядя ей в глаза и чувствуя, как еле ощутимый вздох облегчения уносит прочь ее напряженность.
— Как и я.
— Чудесно! — Дамблдор склонил голову и, подняв палочку над их связанными руками, произнес: — Uniti, per sempre, come uno solo!
Северус почувствовал, будто что-то острое вонзилось в сердце, на мгновение окружавший их голубой свет превратился в ослепительно белый, и боль ушла. Ритуал завершился.
Его!

Глава 18
— Я думала, наша свадьба будет завтра, — прошептала Гермиона, удобно устроившись в объятиях мужа. Они с Северусом медленно покачивались в такт мелодии, лившейся, казалось, отовсюду. Танцевальная площадка находилась на роскошной веранде с огромными окнами, так что можно было любоваться каждым уголком города.
Северус пожал плечами и притянул ее еще ближе к себе.
— Я решил, что тебе не захочется провести медовый месяц в школе, — он улыбнулся и ласково коснулся костяшками пальцев ее лица. — Не такой уж я бессердечный, как ты думала, да, дорогая?
Гермиона покачала головой.
— Я никогда так не думала. Но ты вовсе не обязан был делать все это. Не то чтобы я не благодарна! Это очень много для меня значит.
— Я не всегда смогу делать тебя счастливой, Гермиона, — пробормотал Северус, раздражаясь оттого, что приходится все это говорить. — В будущем ты еще не раз пожалеешь о том дне, когда впервые заинтересовалась мной. Позволь мне закончить, — нахмурился он, приложив палец к ее губам, когда она хотела было перебить его. — Но я хочу, чтобы, оглядываясь назад, ты помнила этот вечер и знала, что я сделаю для тебя все, что угодно. Я буду сражаться ради твоего счастья, защищать тебя. Ты даже не представляешь, как много значишь для меня.
После таких слов Гермиона почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.
— Но это не значит, что я буду мягче с твоими друзьями, — закончил Северус, хмуро посмотрев в сторону Гарри и Рона, танцевавших с Джинни и Луной.
Гермиона хихикнула.
— Они еще поднимутся в твоих глазах.
Он фыркнул.
— Не сомневаюсь — как поганки после дождя.
Гермиона театрально нахмурилась и отвела глаза. Ее взгляд зацепился за танцующую неподалеку парочку. Сердце вдруг наполнилось теплой грустью при виде Серафины в объятиях Драко Малфоя. Эти двое выглядели настолько счастливыми и довольными, как будто любили друг друга всю жизнь и все еще не могли насытиться. Было немного больно осознавать, что ее дочь, только пришедшая в ее жизнь, уже начинает отдаляться.
— Кто-то должен напомнить мальчишке, где ему следует держать руки, — послышалось ворчание Северуса. — Они танцуют неприлично близко друг к другу.
Гермиона вновь оглянулась на них, чтобы оценить пространство между ними и положение рук Драко, который обнимал Серафину за талию.
— Все с его руками в порядке, Северус, — констатировала она. — Твои руки, между прочим, находятся в таком же положении.
— Мы женаты!
Гермиона закатила глаза на это высказывание.
— И где же его рукам следует быть?
— Очень далеко, — ответил Северус, для пущей убежденности покачав головой.
Она засмеялась.
— Оставь их, — и, взяв его за подбородок, заставила посмотреть на нее. — Сейчас все твое внимание должно быть сосредоточено на мне.
Его взгляд тут же потемнел, и Гермионе стало жарко. Она почувствовала, что тает.
— Ты все, о чем я думаю последние часы, — Северус растягивал слова, его голос был похож на мед, сладкий и тягучий. — Я докажу это, как только мы останемся одни в нашем номере.
Ее щеки запылали — она прекрасно поняла, что он имел в виду.
Северус улыбнулся как-то зловеще, удовлетворенно заметив, как порозовело ее лицо и заблестели глаза.
— Ты ведь не думала, что я позволю медовому месяцу пройти впустую? — он коснулся ее щеки горячими губами. — О нет, я планирую сегодня вечером окончательно сделать тебя своей.
Дрожь охватила все ее тело, кожу покалывало от желания почувствовать его прикосновения. Гермиона вновь ощутила знакомую влажность между бедер, она представила его там, внутри, наполняющего ее.
Северус хрипло засмеялся, когда она нервно выдохнула. Ее шумный вдох перерос в тихий стон, когда его пальцы скользнули по позвоночнику и коснулись оголенной кожи на спине. Гермиона задрожала от ощущения грубых мозолистых пальцев на чувствительном теле.
Он глухо застонал. Лицо его выглядело чуть ли не угрожающе.
— Какая же ты отзывчивая, моя юная ведьма, — прошептал он, почти касаясь губами ее щеки. Гермиона была совершенно одурманена жаром его дыхания, волнами опалявшего кожу, ей казалось, еще чуть-чуть — и она загорится.
— Северус, пожалуйста, — умоляюще прошептала она, не понимая, о чем именно просит и чего хочет, лишь осознавая, что только он может остановить эту агонию.
— Совсем скоро, девочка моя, — выдохнул он, резко притянув ее к себе и дав почувствовать внушительною выпуклость под тканью брюк. — Обещаю.
— Мы не помешаем?
Вспыхнувшее желание нисколько не утихло от внезапного вмешательства, но молодожены все же чуть отодвинулись друг от друга и недовольно уставились на незваных гостей.
Не сказать, что они были рады в такой миг увидеть перед собой сияющих Драко и Серафину.
— Потанцуешь со мной, папа? — попросила девушка.
Северус еще чуть отодвинулся от Гермионы, но не выпустил из объятий, загораживаясь тем самым от них. Недовольное выражение так и не сошло с его лица.
— Думаю, сейчас не самое подходящее время.
Гермионе пришлось укусить себя за щеку, чтобы не рассмеяться, — трудно было сохранять серьезность, чувствуя упирающейся в нее член мужа.
— А как насчет вас, миссис Снейп? — поинтересовался Драко, взглядом давая понять, что правильно оценил ситуацию. — Могу я рассчитывать на танец с женой своего крестного?
— Ммм… почему бы и нет? — заявила Гермиона, в душе смеясь над тем, как Северус сжал ее плечи, как бы предупреждая не двигаться с места и не показывать окружающим причину его дискомфорта. — С удовольствием.
— Ведьма, — прорычал Северус ей на ухо, прежде чем отпустить на танец с крестником.
— Вы двое кажетесь счастливыми, — без предисловий заявил Драко.
— Так и есть.
— Я хочу попросить тебя об одном одолжении.
Гермиона от удивления пропустила шаг и запнулась. К счастью, Драко успел поймать ее и помочь восстановить ритм.
— Ты? Попросить меня? — медленно переспросила она, думая, что просто ослышалась.
— Я что, невнятно говорю, Грейнджер? — рявкнул он в ответ, краснея от злости. — Хотя знаешь, забудь.
Гермиона ловко схватила его за руку, когда он было собрался уйти, и заставила продолжить танцевать.
— Перестань вести себя как ребенок, Малфой! Неужели тебя удивила моя реакция? Ты ненавидишь меня, я ненавижу тебя, какие тут могут быть просьбы и одолжения?
Драко нахмурился.
— Забудь.
— Нет, — заявила Гермиона. — Давай говори.
Малфой молчал, казалось, целую вечность. Песня почти уже заканчивалась, а он так и не проронил ни слова.
— Ну же, — поторопила Гермиона.
Он сжал челюсть и зло выдавил:
— Мне нужна Серафина!
Гермиона отпрянула назад как от удара.
— Что?
— Ты слышала, Грейнджер, — сказал Драко уже мягче. — Я хочу Серафину и знаю, что у тебя получится уговорить Северуса.
— С какой стати я должна помогать тебе уложить в постель мою дочь, свинья ты чистокровная!
— Я ни слова не сказал о постели, я хочу жениться на ней.
— Ни за что!
Драко непонимающе моргнул, услышав такой категоричный ответ.
— Как это понимать?
— Не говори мне только, будто не понимаешь, что значит нет, Малфой. Это антоним слову да!
Он сердито посмотрел на нее.
— Я хочу знать, почему?
— Тебе все перечислить? — разозлилась Гермиона. — Ты эгоцентричный, самодовольный, ненавидящий маглорожденных, ты…
— Я изменился! — он проигнорировал ее фырканье и продолжил: — Правда! Я нашел новый смысл жизни с тех пор, как встретил ее. Я чувствую себя по-другому, я хочу мира.
Гермиона с трудом заставила себя не поддаться на его слова, но брешь в ее броне была пробита.
— Ты ждешь, что я поверю в твое чудесное перевоплощение за пару недель, Малфой?
— Да я вообще не жду, что ты мне хоть в чем-то поверишь. Но ты же видишь, насколько счастливой я ее делаю. И она меня тоже, даже больше. Я люблю ее. Люблю так сильно, что сейчас унижаюсь перед тобой, прося о помощи. А Малфои никогда не просят, только не грязн… маглорожденных.
Гермиона внимательно всматривалась в серьезные серые глаза, ненавидя их за то, что видела там всю искренность его слов.
— Даже если я соглашусь, почему ты так уверен, что Северус меня послушает?
— Он без ума от тебя.
Острое волнительное ощущение появилось в груди, но Гермиона не подала виду.
— Я думаю, он захочет, чтобы ты кое-что уяснил, Малфой. Если ты сделаешь ей больно…
— Я скорее умру, чем наврежу ей.
Гермиона покачала головой.
— Я не уверена. Я все же поговорю с Северусом, но ничего не обещаю.
Драко кивнул.
— Это все, о чем я прошу. Я хочу получить шанс быть рядом с ней. Я уверен, она никогда об этом не пожалеет, как и вы. Я дам ей все, чего она заслуживает, клянусь.
Песня закончилась, и они отстранились друг от друга, но не спешили расходиться.
— Я поговорю с ним, но никаких разговоров о свадьбе, пока она не закончит школу.
Драко кивнул.
— Договорились.
— Хорошо.
Закончив на этом нелегкий разговор, Гермиона и Драко поспешили вернуться к Серафине и Северусу. Те сидели за столом и с совершенно разными выражениями лиц наблюдали за их приближением.
Серафина явно радовалась, что вновь может наслаждаться обществом Малфоя.
А вот Северус казался настороженным, как будто знал наверняка, о чем его крестник беседовал с Гермионой. Хотя, возможно, так и было. В конце концов, благодаря шпионским будням он обладал хорошим слухом и, кто знает, может, даже умел читать по губам.
Серафина вскочила со своего места и с надеждой взглянула на Драко. Тот взял ее за руку и в ответ лишь пожал плечами.
— Наша дочь решила побеседовать со мной на одну очень интересную тему, — произнес Северус, когда молодая парочка покинула их для очередного танца.
— Кажется, я даже знаю на какую, — вздохнула Гермиона и собралась было присесть на соседний стул, но Северус перехватил ее руку и потянул к себе на колени.
— Северус! — мгновенно покраснела она.
Тот в ответ лишь усмехнулся.
— Думаю, что сегодня нам простят подобную… вольность.
— Да, но…
Вспыхнувшее в его глазах пламя заставило Гермиону замолчать.
— Знаешь, — прошептал Северус, — я так отчаянно хочу попробовать тебя на вкус, — кончиком пальца он погладил ее нижнюю губу, — но боюсь, что, начав, уже не смогу остановиться.
— Северус…
— Потерпи немного, дорогая, — заявил этот невозможный мужчина. — Так что там говорил Драко?
Драко? Гермиона чуть медлила с ответом, пытаясь снова собраться с мыслями.
— Сказал, что хочет жениться на Серафине.
Северус вздохнул и откинулся на спинку стула.
— У меня создалось впечатление, что Серафина не против, хотя она и не говорила напрямую.
— А что думаешь ты?
Его темные глаза встретились с ее.
— Мне тут сказали, что любовные вопросы дочери обычно обсуждают с матерями. Поэтому это я должен спросить, что ты думаешь.
— Не знаю, — призналась Гермиона. — Она счастлива с ним, но мне плохо от одной только мысли, что кто-то может причинить ей боль — она и так настрадалась.
Северус кивнул, будто что-то для себя решив.
— Я оставляю решение за тобой.
— За мной? Это еще почему? — испуганно потребовала объяснений Гермиона.
— Потому что ты, моя дорогая, в отличие от меня можешь отнестись к данной проблеме с терпением и пониманием. Если бы решал я, то просто бы запер ее в башне, а его — в подземельях.
— Ужасное решение!
Он пожал плечами.
— Такой уж я.
— Мы совершенно точно не можем заставить их расстаться. Я не хочу, чтобы она нас возненавидела, — разволновалась Гермиона.
— Поэтому я и предлагаю тебе самой разобраться.
Гермиона всерьез задумалась и неосознанно начала поглаживать камень на своем ожерелье, как будто это могло хоть как-то помочь с ответом.
Северус заворожено наблюдал за движением ее пальцев. Такой, казалось, небрежный жест в ее исполнении выглядел необыкновенно изящно.
Наконец Гермиона выдохнула:
— Мне нужно подумать, я не могу прямо сейчас все решить.
— Хм, — поинтересовался он, — и почему же?
Она повернулась к нему и внимательно посмотрела прямо в глаза.
— Наверно потому, что сейчас я могу думать только о тебе.
Взгляд Северуса вновь потемнел.
— Неужели?
Гермиона закусила губу, пытаясь совладать с проступающим румянцем.
Он вроде бы собирался что-то сказать, но в последнюю секунду передумал и просто спросил:
— Ты уже была снаружи?
— Только на самой церемонии.
Тогда он чуть двинул ногами, заставив ее тем самым подняться с его колен, а затем встал сам.
— Думаю, нам не помешает свежий воздух.
Гермиона не возражала. Она последовала за ним на террасу, ту самую, на которой они поженились. Он прижал ее к перилам и указал вниз.
— Боже мой! — воскликнула Гермиона, осознав, наконец, где на самом деле находится.
Напротив было лишь ночное небо, а внизу светилось основание Эйфелевой башни. Они были почти на самом верху, отделенные тонким стеклом от не замечающей их горстки туристов.
— Они не видят нас, — проговорил Северус, — эта часть башни зачарована от маглов.
Гермиона повернулась к нему, ее лицо светилось от счастья.
— Эта самая прекрасная ночь в моей жизни! — она, не раздумывая, прижалась к нему всем телом. — Спасибо!
Северус крепко обнял ее в ответ, зарывшись одной рукой в волосы и уткнувшись носом в шею.
Некоторое время они просто стояли так, растворяясь в тепле друг друга. Но вот он на дюйм отстранился и внимательно взглянул сверху вниз на ее лицо, освещенное огнями башни.
— Ни о чем не жалеешь?
— Только об одном, — прошептала Гермиона, обнимая его руками за шею и зарываясь в шелковистые волосы на затылке. Она мучительно долго всматривалась в его глаза. — Видимо, в волшебном сообществе не принято целовать невесту после свадьбы.
— К счастью, это легко исправить, — наклонившись, выдохнул Северус прямо в ее приоткрытые губы.
От долгожданного прикосновения его губ внутри Гермионы словно что-то взорвалось, кровь закипела, и все силы будто разом покинули тело. Она ответила на поцелуй с той же страстью, ни секунды не раздумывая. Необъяснимый голод внутри рос с каждым ударом трепещущего сердца. Не контролируя более себя, Гермиона застонала, но стоны тут же были заглушены его горячим языком, проникшим, наконец, в ее рот. Ее пальцы в его волосах сжимались и разжимались, посылая удовольствие волнами вниз по шее.
Северус, скользнув пальцами вверх по линии ее позвоночника, прижал ее еще ближе к себе. Она не смогла бы отстраниться, даже если бы захотела. Воздуха в легких начинало катастрофически не хватать, а его губы и язык продолжали доказывать свою власть над ее ртом.
И вот, когда, казалось, Гермиона уже окончательно потеряла связь с реальностью, Северус чуть отстранился и прижался щекой к ее горящей щеке, позволяя отдышаться.
— А наша ночь только началась.

Глава 19
Возможно, для молодоженов ночь и казалась бесконечной, но как бы то ни было, время шло своим чередом. И вот Гермиона поймала себя на мысли, что уже целую вечность торчит, закрывшись в ванной, и никак не может заставить себя выйти. Северус же в это время терпеливо ждал ее появления в соседней комнате.
Охарактеризовать ее состояние как возбужденное было бы явным преуменьшением. Гермиона не помнила, когда в последний раз была настолько напугана и взволнована, никакая выученная теория не помогала взять себя в руки. По совету матери она уже расчесала волосы, почистила зубы, нанесла на губы чуть блеска, стараясь прибавить своему облику хоть немного сексуальности.
Гермиона не видела в своем отражении ничего привлекательного и возбуждающего. Красивого белья у нее не было, а продефилировать в спальню в одних лишь белых трусиках явно было выше ее сил. Может быть, ей стоило… но нет, трансфигурация в таком состоянии явно была неудачной идеей — с ее-то везением, она, скорее всего, обожглась бы или еще чего хуже.
— Гермиона? — кажется, ее муж уже исчерпал весь свой запас терпения. — Все в порядке?
Разумеется ничего не в порядке.
— Да! Я только… — от волнения она начала задыхаться и без сил облокотилась на стену, пряча лицо в руках.
— Милая, впусти меня.
Паника охватила ее при одной только мысли, что он сейчас войдет.
— Нет!
— Впусти меня, — повторил Северус тем же успокаивающим тоном, но уже настойчивее, — или я не постесняюсь войти сам.
Гермиона и не думала, что он постесняется. Поэтому быстро отлепилась от стены, сорвала с крючка один из халатов и дрожащими руками накинула на себя. Только после этого она отодвинула засов, но дверь не открыла. В этом и не было необходимости, Северус тут же повернул ручку и вошел внутрь. Он внимательным взглядом осмотрел ее.
— Прости, — прошептала она, чувствуя, как предательски защипало глаза, и опустила голову, чтобы, не дай Мерлин, он не заметил ее слез. — Я буду готова через минуту.
Северус несогласно покачал головой.
— Нет необходимости, ты прекрасно выглядишь.
Так она ему и поверила! Одета в огромный мешковатый халат, волосы безжалостно стянуты в узел, а лицо наверняка покрыто красными пятнами от неудачных попыток сдержать слезы. Конечно она выглядит прекрасно!
— Пойдем на балкон, — проговорил он, протягивая руку. — Нам некуда торопиться.
Гермиона хотела возразить — она совсем не была готова куда бы то ни было идти. Но какой смысл тянуть? Сколько бы времени она ни провела, закрывшись снова в ванной, это ничего бы не изменило. Она, скорее всего, только больше бы расстроилась.
Неохотно Гермиона приняла руку мужа и позволила вывести себя на балкон. Северус подтолкнул ее вперед, так, чтобы она оказалась в ловушке между его телом и широкими перилами. Оперевшись на них с обеих сторон от ее талии, он прижался грудью к спине и положил подбородок на плечо.
Гермиона почувствовала, как все волнения и страхи постепенно тают в тепле его объятий. Так комфортно она себя еще никогда не чувствовала.
— Все гости остались на ночь в отеле, — негромко произнес Северус, щекоча ей ушко своим теплым дыханием. — Утром они вернутся в Лондон.
Гермиона невидяще смотрела перед собой.
— Сегодняшний день стоил тебе, должно быть, целого состояния, — пробормотала она. — Ты столько всего сделал: оплатил перелет моим родителям, номера в отеле, собрал всех здесь… а ведь совсем не должен был.
Он уткнулся носом ей в шею и прочертил дорожку из поцелуев вверх по чувствительной коже прямо к аккуратному ушку.
— Может, и не должен был, но это того стоило — видеть, как ты идешь ко мне…
Гермиона, затаив дыхание от ласки, чуть повернулась в его объятиях.
— Но ты сказал, что тебе ничего не нужно… Ты ведь не хотел никого приглашать.
— Мое мнение осталось прежним. Чем меньше людей знают о наших отношениях, тем меньше возможность, что, в конечном счете, о них узнает Темный Лорд, — он подцепил пальцами ее подбородок и заставил взглянуть прямо в глаза. — Я не могу допустить, чтобы он узнал о тебе и Серафине.
— Но все приглашенные состоят в Ордене, — прошептала Гермиона. — Они бы никогда не…
Его пальцы на ее подбородке напряглись.
— Я никому не могу доверять.
— Тогда я не понимаю почему?..
— Почему я позволил им сегодня присутствовать здесь? — Гермиона молча кивнула, завороженная близостью его губ. — По двум причинам: во-первых, потому что ты так хотела, а сегодняшний день должен был воплотить все твои желания.
— А во-вторых? — прошептала она.
— Во-вторых, потому что Дамблдор предложил всем принять Непреложный обет. Только поэтому я согласился.
Через сколько же он прошел ради нее, подумала Гермиона, чувствуя, как в груди что-то начинает сжиматься.
— Но как же мои родители? Ты думаешь, это безопасно?
— Думаю, да, — заверил он ее. — Дамблдор с их согласия немного изменит воспоминания.
Гермиона с тревогой взглянула на него.
— Они не будут помнить о нашей свадьбе?
— Дамблдор в общих чертах обрисовал положение, и они сами согласились, что правильнее будет забыть все, что касается меня.
— Но…
— Они запомнят свадьбу и тебя, просто забудут, что когда-либо видели меня, — Северус нежно коснулся ее лица, когда она расстроенно опустила плечи. — Это идеальный вариант, Гермиона. Никто не найдет того, чего нет.
Конечно, она понимала, что он прав. Решение и правда было идеальным, но ей так хотелось, чтобы родители запомнили Северуса, особенно после всего, через что он прошел в попытках получить их благословение.
— Это обратимо? — мягко спросила она, вглядываясь в черты его лица.
Он покачал головой.
— Нет, иначе Темный Лорд при желании смог бы получить от них нужные сведения.
— Но… — Гермиона нежно коснулась его груди, на секунду потеряв мысль от ощущения твердости его тела под тонкой рубашкой. — Как же ты? Ты столько всего сделал, а они ничего не запомнят.
Северус перехватил ее пальчики и поднес к своим губам.
— Для меня главное, чтобы помнила ты.
Гермиона вздрогнула от отзывчивости своего тела на его прикосновения. Северус внимательно следил за ее реакцией, пока она пыталась оторвать взгляд от его губ и посмотреть в глаза.
— В понедельник ты снова станешь моим профессором.
— Только на парах, — ответил он, покрывая поцелуями ее ладонь. — Смею вас заверить, миссис Снейп, что вы неприлично часто будете получать от меня вечерние взыскания.
Несмотря на участившееся сердцебиение и головокружение, Гермиона решила подыграть ему.
— Что ж, я не удивлена. Я и не смела надеяться, что наша свадьба отразится на твоем отношении к Гриффиндору.
— Как раз наоборот, — он чуть прикусил ее безымянный пальчик, заставляя Гермиону судорожно вдохнуть. — Причины твоих будущих отработок никак не связаны с цветами твоего факультета.
Гермиона игриво приподняла бровь и, сама поразившись собственной смелости, спросила:
— В чем же тогда дело, сэр?
Его рука скользнула с поручня и опустилась ей на спину, а затем медленно двинулась ниже. Он чуть толкнул ее вперед и, приподняв за ягодицы, посадил на перила. Теперь только его руки отделяли Гермиону от пропасти высотой в двенадцать этажей. Чтобы хоть как-то удержаться, ей пришлось обвить его ногами и ухватить руками за плечи, чего он, видимо, и добивался.
Слабый стон сорвался с ее губ, когда она почувствовала, как член упирается ей между ног, огражденный от ее естества лишь тканью брюк и ее вмиг промокшими трусиками.
— Разве мне необходимо искать повод, чтобы насладиться своей женой, миссис Снейп?
От новых непривычных ощущений у Гермионы стянуло низ живота, а внутри разгорелся настоящий пожар. Она покачала головой, пытаясь уцепиться за грань с реальностью, что оказалось неимоверно сложно, особенно когда Северус чуть толкнулся бедрами вперед.
— Кто-нибудь прикасался к тебе там, Гермиона? — из голоса пропала вся нежность, уступив место всепоглощающей страсти, его руки уже развязывали пояс халатика.
— Северус… — то ли застонала, то ли запротестовала она. Махровая ткань разошлась, не сдерживаемая более поясом, оголив грудь и живот. Гермиона инстинктивно хотела было прикрыться руками, но вовремя поняла, что тогда ей придется отпустить его плечи. От холодного ночного воздуха ее соски затвердели, и кожа покрылась мурашками.
Лицо Северуса выражало голод, иначе и не скажешь. Гермионе казалось, что он совсем перестал дышать. Его глаза стали угольно-черными от расширившихся зрачков, их взгляд не отрывался от ее груди. Она ждала, что он вот-вот разомкнет губы и обхватит ими сосок. Но Северус не спешил, вместо этого чуть отступил, заставляя ее поменять положение и все же отпустить его плечи и опереться руками о поручень, тем самым дав свободу его рукам. Теперь Северус мог беспрепятственно гладить ее грудь, обхватывать полушария целиком своими горячими ладонями. Он хотел прикусить твердый сосок зубами, коснуться его кончиком языка, но вместо этого пока лишь перекатывал то один, то другой чуть мозолистыми пальцами, слушая, как от каждого прикосновения Гермиона всхлипывает и стонет.
Он снова неосознанно двинул бедрами, задев при этом клитор, отчего Гермиона дернулась и чуть было не потеряла равновесие.
— Значит, я буду первым, Гермиона? — спросил он, отрывая взгляд от ее груди и внимательно всматриваясь в затуманенные желанием глаза.
— Да-а, — простонала она, облизывая пересохшие губы, — первым.
Северус даже не попытался сдержать самодовольную усмешку.
— Единственным, — прорычал он, сильнее сдавливая пальцами ее соски. — Я буду твоим первым и последним!
Задрожав от грубой ласки и его слов, Гермиона вскрикнула и согласно кивнула, чувствуя, как тело охватывает волна за волной незнакомое прежде удовольствие.
Увидев, что Гермиона не против таких его ласк, Северус решил продолжить. Ухмылка на его лице переросла из самодовольной в почти безжалостную. Он сжимал и чуть выкручивал ее соски, пока те от жестких прикосновений не покраснели. Но Гермиона лишь сильнее выгнулась и застонала от наслаждения. Северус почувствовал, что она готова к большему. Он провел рукой между ее дрожащих коленей, двинулся выше и собственнически накрыл ладонью ее плоть, скрытую от него лишь мокрыми трусиками.
— Северус… Северус… пожалуйста… — все ее мысли утонули в кружащемся от желания сознании, с губ срывались лишь мольбы, дыхание замерло где-то в груди от бесстыдных движений его пальцев между бедер.
— Ты уже готова для меня, дорогая? — прорычал он и подхватил Гермиону под ягодицы. Она обвила руками его плечи, а ногами — торс, позволив беспрепятственно внести себя в номер.
Северус опустил ее на кровать и поспешно стал избавляться от одежды, пока не остался в одном черном белье. Гермиона, последовав его примеру, освободила руки от мешавшегося халата. Северус вытянул его из-под спины и бросил через плечо к своей одежде, а затем уже сам опустился на кровать. Не желая больше ждать, он прижал Гермиону к матрасу своим телом.
— Великолепно, — прошептал он, накрывая ртом ее горячие губы.
Руками он обхватил ее бедра и заставил сильнее развести ноги. Гермиона выгнулась под ним, еще больше прижимаясь плотью к его твердому члену. Северус же вернулся к груди, лаская языком то одно, то другое полушарие.
— Северус… мне нужно…
— Что же? — Его язык спустился ниже по вздрагивающему животику, остановившись ниже пупка на маленьком белом бантике, украшающем ее простые хлопковые трусики.
— Я не знаю! — Чуть ли не со слезами простонала Гермиона и снова выгнулась, когда он накрыл языком клитор. — Прошу, перестань!
Северус лишь засмеялся. Гермиона даже через ткань чувствовала на своей пульсирующей плоти его горячее дыхание.
— Любимая, я еще даже не начинал, — дразнящее заметил он, — то, что я собираюсь сделать, не идет ни в какое сравнение с этим, уверяю тебя.
Нет… немыслимо. Как может он сделать что-то лучше, чем она чувствует сейчас? Неужели что-то заставит ее кожу гореть от желания больше, чем его дыхание между ее ног? А его шелковистые волосы, щекотно ласкающие кожу на внутренней стороне бедра… Что может быть приятнее?
И вот тогда Северус наконец-то отодвинул в сторону ее трусики и прикоснулся кончиком языка к блестящей от соков горошинке над припухшими складочками.
Гермиона резко вдохнула сквозь зубы от сладкого удовольствия. Ее руки зарылись в его волосы, поощряя Северуса продолжить ласку.
Северус усмехнулся над неуверенностью ее движений. Осознание того, что сейчас он учит Гермиону любви, и ей придется освоить все его уроки, сводило с ума. В следующий раз она уже не будет так сомневаться. Неповторимость мгновения невероятно возбуждала.
Мысль о бесчисленных будущих соитиях вызвала дрожь по всему телу. Казалось, тверже, чем сейчас, он уже не станет, но Северус чувствовал, как эрекция растет и растет, как сладкая боль от предвкушения наполняет низ живота. Подобного он не ощущал ни с одной женщиной. Как же легко его новоиспеченной супруге удалось разбудить дремлющие на задворках сознания темные желания! Северус весь вечер был на грани и сейчас с трудом сдерживал себя, чтобы не взять ее, не ворваться внутрь, наплевав на ее неготовность.
Он поклялся себе, что в первый раз не будет спешить. Северус и до сегодняшнего признания подозревал о ее неопытности. Понимание, что сейчас он учит ее, что ничто не затмит воспоминания о первом разе и его прикосновения будут единственными в ее жизни, опьяняло разум. Он должен быть абсолютно уверен, что она познает все грани предстоящего удовольствия.

***
Гермиона все же немного запротестовала, когда Северус подцепил пальцами ее трусики и стянул вниз. Он проигнорировал слабые попытки прикрыться, и, когда она хотела было сдвинуть ножки, устроился между ее бедер и предотвратил все последующие маневры.
— Не закрывайся от меня, — мягко предупредил он, поглаживая пальцами нежные складочки. Гермиона пискнула, когда он прикусил ее чувствительную кожу на внутренней стороне бедра. — Твое тело принадлежит мне, и я в любом случае получу, что хочу.
Гермиона задрожала от низкого уверенного голоса, но не от страха. Она почувствовала спиралью закручивающееся удовольствие внутри, намочив от этого его пальцы своими соками еще сильнее. Предвкушение чего-то большего стократно выросло, когда Северус медленно скользнул ловкими пальцами в ее девственное тело.
— Тебе нравится, Гермиона? — спросил он, вынув пальцы и вновь двинувшись обратно, ритмично проделывая это еще и еще, заставляя ее мышцы внутри так же ритмично сокращаться.
— Да! Да! — застонала она, прикусив губу от невероятного удовольствия, волнами затопляющего все ее существо. — Не останавливайся! О Боже… пожалуйста… только не останавливайся!
Все еще продолжая двумя пальцами врываться в нее, Северус накрыл большим пальцем клитор и надавил. Она в ответ зашипела от наслаждения и яростно дернула бедрами, отчего он сам чуть было не кончил.
Она уже была близка… так близка… Гермиона ощущала, как что-то будто щекочет ее изнутри, восхитительно медленно распространяясь до кончиков пальцев. Она вот-вот должна была почувствовать, взорваться…
— Рано, любимая, — проговорил Северус, внезапно убирая пальцы.
— Северус, нет! Пожалуйста! — взмолилась Гермиона со слезами от охватившего ее чувства пустоты.
— Потерпи секунду, и будет еще лучше, — пообещал он, освобождаясь от белья. Теперь Гермиона смогла оценить взглядом его достоинство во всей красе.
Длинный толстый член выглядел угрожающе большим. Сейчас Гермиона уже не была уверена, что хочет почувствовать его внутри себя. Она, конечно, понимала, что, согласно изученным ею книжкам, член мужчины должен соответствовать форме женского влагалища, но этот казался просто огромным!
— Северус, подожди, — прошептала Гермиона, отползая все дальше, пока не уткнулась в спинку кровати. Он последовал за ней, расположившись между ног, не давая таким образом возможности остановить себя.
— Это все равно случится рано или поздно, Гермиона, — мягко заметил он. — Больно будет совсем недолго и лишь в первый раз.
Она не верила.
— Пожалуйста, я не смогу…
— Еще как сможешь, — заверил Северус, ухватив ее за бедра и дергая на себя. — Я обещаю, будет только лучше.
Гермиона замерла под ним с раздвинутыми ногами и сжала руками простынь. Она вглядывалась в его лицо и пыталась морально подготовиться к тому, что вот-вот должно было случиться.
— Закрой глаза и слушай мой голос.
Все еще сомневаясь, она сделала, как он попросил. Северус улыбнулся и зашептал ей на ушко слова, от которых тело начало покалывать в предвкушении. Его низкий гортанный голос вновь разбудил в ней желание.
— Ты так прекрасна, Гермиона, — шептал Северус, покрывая линию ее скулы жаркими поцелуями. — Из-за тебя я такой твердый, — продолжил он, беря ее руку и опуская вниз, пока пальчики не коснулись члена. Северус зашипел в ответ на застенчивое прикосновение. — Я должен быть в тебе, — он отпустил ее руку, никак не прокомментировав тот факт, что Гермиона поспешно убрала ее прочь, и погладил ее мягкие завитки. — Твое тело будто создано для меня, для моего члена, языка и пальцев. Я подарю тебе такое наслаждение, о котором ты не могла и мечтать. Я заполню тебя, ты будешь выкрикивать мое имя. Откройся, позволь показать, как невероятно приятно чувствовать меня в себе. Позволь нам стать единым целым.
Гермиона хотела сказать нет, хотела отказаться от всего, что он обещал, но от настойчивого прикосновения к клитору и его длинных пальцев, вновь принявшихся ласкать ее внутри, тело заныло от забытой было жажды. В этот миг она едва ли смогла бы вспомнить свое имя. В голове осталась лишь единственная мысль — она не хотела, чтобы он останавливался.
— Да, моя девочка! — прорычал Северус от удовольствия, когда Гермиона, прерывисто дыша, толкнулась навстречу его пальцам. — Разведи ножки пошире и трахни мою руку! Сильнее, сильнее!
И Гермиона ответила. Она развела ноги, не обращая внимания на боль в незадействованных ранее мышцах, и толкнулась еще раз, распахнув от новых ощущений глаза и закусив губу. А затем еще и еще…
— О-ох, — выдохнула она, чувствуя, как знакомое щекочущее удовольствие вновь начинает охватывать все тело.
— Мерлин, да! — застонал Северус, тяжело дыша. — Какая же ты красивая! Такая красивая и вся моя! Каждый сантиметр твоего прекрасного тела принадлежит мне. Скажи это!
У Гермионы кружилась голова, она с трудом вспоминала, что нужно дышать, тело сгорало от наслаждения. Как она могла ответить, когда мир вокруг вдруг взорвался ослепительным светом?!
Все еще утопая в охватившей тело эйфории, Гермиона смогла лишь вскрикнуть, когда Северус ухватил ее бедра и, не дав времени опомниться, стремительно ворвался внутрь. Плача то ли от первого в своей жизни оргазма, то ли от резкой разрывающей все внутри боли, Гермиона застонала, сжимаясь вокруг его члена от удовольствия и боли одновременно, отчего Северус удивленно замер.
— Не останавливайся! Северус, милый, боже, не останавливайся! — простонала она, зарываясь в его волосы пальцами и дергая вниз навстречу своим жадным губам. Гермиона приподнимала и опускала бедра, насаживаясь на него снова и снова, боль переросла в пощипывание и уже не пугала ее, лишь обостряла ощущения. — Давай же! Сильнее, быстрее! Не останавливайся!
Зарычав, Северус, грубо обхватил ее плечи, не давая пошевелиться, и начал брать, более себя не контролируя. Гермиона под ним вдруг закричала с такой силой, что, казалось, не выдержат стены.
Ее вскрик от новой порции удовольствия, ощущение горячего, пульсирующего, сжимающегося вокруг его члена влагалища, болезненное и от этого еще более восхитительное жжение на коже спины от впившихся ногтей подвели Северуса к самому краю. Оргазм, подобного которому он еще ни разу не испытывал, настолько сильный, что Северус испугался за свое сердце, накрыл его, заставляя врываться в податливое тело Гермионы, пока сперма мощной струей не излилась в нее. Северус вынужден был покинуть ее горячую плоть, так как Гермиона все еще вздрагивала под ним, посылая теперь уже чувствительно болезненные импульсы по всему его телу.
Северус заменил свой член пальцами, врываясь в нее уже тремя, так глубоко, как только мог. Большой палец вновь опустился на клитор, лаская круговыми движениями, пока ее лицо, покрытое бисеринками пота, не покраснело от новой волны удовольствия. Золотисто-каштановые пряди волос прилипли к вискам, а на нижней губе от зубов просочилась кровь. Гермиона распахнула рот в беззвучном на этот раз крике и с силой зажмурила глаза. Северус не мог представить себе ничего прекраснее, чем вид кончающей в его руках жены.
— О, пожалуйста, больше не надо! — застонала она и попыталась отодвинуться в сторону, без сил опускаясь на смятые простыни.
Северус аккуратно вынул из нее пальцы и взял с прикроватного столика два небольших флакончика.
— Выпей, — он вложил пузырьки ей в руку.
— Что это? — поинтересовалась Гермиона, проглатывая первое зелье персикового цвета.
— Конкретно это поможет твоему телу восстановиться, — наблюдая, как она выпивает второе, произнес Северус. — А это…
— Контрацептивное? Но я думала….
Северус усмехнулся.
— Не сейчас, дорогая. Сначала ты окончишь школу и начнешь свое ученичество.
Гермиона вручила ему пустые флаконы и зевнула.
— Пожалуй, ты прав.
— Разумеется, — парировал он, убирая использованные пузырьки, чтобы поскорее заключить ее в свои объятия.
— И кто теперь всезнайка, а? — подразнила она, прижимаясь ближе.
Гермиона уткнулась носом ему в шею и замурлыкала подобно довольной кошке.
— Кстати, это было просто невероятно волшебно, — прошептала она сонным голосом, — мне рассказывали, что в первый раз не чувствуешь ничего особенного, кроме боли. Но ты… Ты просто…
Северус усмехнулся, зарываясь лицом в ее мягкие волосы.
— А будет еще лучше, — пообещал он и поцеловал ее в висок.
Гермиона в предвкушении застонала, устраиваясь поудобнее в его руках.
— Как бы мне не хотелось проверить, сначала сон. Я совершенно без сил.
Не желая ни на секунду отпускать хрупкое девичье тело, Северус без палочки призвал одеяло. Он укрыл их, потушил свет и взмахом руки закрыл балконную дверь. Поцеловав жену еще раз, он шепотом пожелал спокойной ночи.
В ответ он услышал лишь милое сопение.

Глава 20
Гермионе снился невероятно волшебный сон, как что-то неожиданно грубо вытолкнуло ее обратно в реальный мир. Потребовалось несколько секунд, чтобы окончательно проснуться.
— Северус? Что случилось? — прошептала она, осознав причину внезапного пробуждения: муж уже не обнимал ее, а, ссутулившись, сидел на краю кровати, прижимая к груди левую руку.
— Мне нужно идти.
Гермиону словно окатили ведром ледяной воды. Остатки сна как рукой сняло. Живот скрутило от дурного предчувствия. Прижавшись к спине мужа, она взволнованно зашептала, еле сдерживая слезы:
— Пожалуйста, будь осторожен. Я…
Не в силах продолжить, она лишь крепче прижалась к нему, жалея, что не может так просто взять и растворить его в своих объятиях, защитить от жестокой действительности.
Северус повернулся и, заключив ее в кольцо своих рук, начал целовать лоб, нос и наконец завладел губами в глубоком и страстном поцелуе, от которого Гермионе лишь сильнее захотелось плакать.
— Я скоро вернусь, обещаю, — он с трудом заставил себя отстраниться и нежным прикосновением смахнул слезинки с ее щёк. — Спи.
Гермиона не стала говорить, что заснуть ей уже не удастся, пока он не вернется к ней целым и невредимым. Вместо этого она молча наблюдала, как он одевается и применяет очищающее заклятие, чтобы стереть с себя любые намёки на ее запах.
— Только возвращайся, — Гермиона даже не поняла, что произнесла это вслух, пока он не остановился на пути к террасе и не оглянулся через плечо.
— Как и всегда.
И он исчез за дверью, больше не оглянувшись. Мгновение спустя послышался хлопок аппарации.
Гермиона осталась одна. Тишина давила, а в голове царил хаос. Как много она хотела ему сказать! Как много не успела. И вот его нет. Она пыталась успокоиться, внушая себе, что он обязательно скоро вернется, нужно лишь немного подождать, но напряжение не отпускало, живот все сильнее скручивало от страха.
Руку взметнулась к шее, и Гермиону накрыла волна паники. Подвески с камнем не было! Усилием воли заставив успокоиться глупое сердце, она прокрутила в памяти прошлый вечер и, наконец, вспомнила, что оставила украшение в ванной.
Отпихнув в сторону мешавшееся одеяло, Гермиона вскочила с кровати и бросилась в ванную. Найти бриллиант не составило труда, черный камень ярко выделялся на фоне молочного мрамора.
Гермиона схватила украшение и побежала обратно в спальню за палочкой.
— Северус Снейп, — чётко произнесла она, прижав кончик волшебной палочки к камню.
Тот незамедлительно вспыхнул зелёным светом, и на поверхности стали проступать строчки:
Северус Снейп. Состояние: здоров. Местоположение: неизвестно.
Гермиону прочитанное ничуть не успокоило. Северус только что ушёл, и, возможно, еще не встретился с Волдемортом, мало ли куда того угораздило занести.
Проклиная всё на свете, Гермиона надела подвеску и прижала холодный бриллиант к груди.
Небо за окном потихоньку светлело, предвещая первый в ее жизни рассвет в качестве замужней женщины. Медовый месяц начался хуже не придумаешь, и даже если бы Северус вернулся через несколько минут, вряд ли бы это изменилось. Они должны были проснуться только через пару часов в объятиях друг друга, возможно, вновь занялись бы любовью, оделись, позавтракали, а потом гуляли бы по Парижу… не обязательно же сразу возвращаться в Хогвартс.
А вместо этого она, голая, торчит одна в роскошном номере, а в голове только волнения. Будь проклят Волдеморт и все его дружки!

***
— А где папа? — поинтересовалась Серафина, когда Гермиона спустилась вниз на завтрак.
Гермиона с удовольствием осталась бы в номере, в котором провела незабываемые часы в объятиях супруга, но решила, что наворачивать в одиночестве круги по ковру — не лучший вариант. Прождав три часа наверху, вздрагивая от каждого звука, Гермиона отчаялась услышать долгожданный хлопок и поняла, что нуждается в смене обстановки. Надпись на подвеске продолжала упрямо показывать, что Северус непонятно где, но здоров. Или же она просто сломала чары своими нескончаемыми проверками.
Гермиона решила дать зачарованной драгоценности отдохнуть. И приняв душ, заставила себя одеться и спуститься в ресторан.
— Он… занят, — ответила она на вопрос дочери и продолжила ковырять вилкой блинчики.
Серафина заметно напряглась, нахмурив брови.
— Занят?
Гермиона выразительно взглянув на дочь, повторила: — Да, занят.
Серафина опустила вилку и с непонятным выражением на лице откинулась на спинку стула.
— Я не понимаю.
Терпение у Гермионы было на пределе — слишком насыщенное выдалось утро.
— Его вызвали на работу.
Серафину это, казалось, еще больше смутило. В поисках помощи она взглянула на Драко, будто Гермиона говорила на непонятном ей языке.
— Но это невозможно!
Теперь настала очередь Гермионы в замешательстве хмурить брови.
— Что невозможно?
Серафина, нервничая, схватила с колен салфетку и сжала в руках. Закусив нижнюю губу, девушка словно ушла в себя. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем она наконец перевела испуганный взгляд на мать и прошептала: — Его не должны были вызывать сегодня.
— О чём ты? — Гермиона почувствовала, как живот вновь скручивает от страха.
Зарывшись пальцами в волосах, Серафина ответила:
— Он был с тобой на протяжении всего медового месяца! Его вызвали лишь месяц спустя!
— Малышка,— Драко успокаивающе сжал руку девушки, — не волнуйся, наверное, ты просто что-то перепутала.
Серафина затрясла головой, так что темные волосы растрепались.
— Нет! Я точно помню! Точно! Целых шесть страниц и его имя почти в каждой строчке… Что-то изменилось! Что-то пошло не так!
Гермиона вскочила на ноги, высматривая хоть одно знакомое лицо, чтобы позвать на помощь.
— Дамблдор уехал ещё вчера, — Драко словно прочитал ёе мысли, — как и все остальные.
— Мне нужно в Хогвартс. Я должна поговорить с Дамблдором.
Драко и Серафина тут же поднялись из-за стола.
— Мы уезжаем через час, — Драко говорил слишком уж спокойно, что раздражало. — Можешь поехать с нами, и мы вместе поговорим с директором.
Час — это слишком долго. Гермиона не могла ждать.
— Послушай, сейчас или через час, разницы никакой. Дамблдор ничем не сможет помочь, — и опять Малфой будто читал ее мысли. — Нужно дождаться Снейпа, как ни крути. Паникой здесь точно не поможешь! Мы должны успокоиться и думать рационально, — он повернулся к Серафине и прижался губами к ее руке. — Подумай хорошенько, ты точно уверена, что его не вызывали?
Серафина кивнула, слезы уже блестели в ее глазах.
— Я уверена. Я перечитывала дневник много раз, я помню, что родители пошли осматривать город. Они купили фигурку Эйфелевой башни! Я собственными глазами её видела! Она стояла над камином рядом со свадебной колдографией… Но сейчас я вспоминаю и уже не вижу ни фигурки, ни колдографии!
— Всё в порядке, ш-ш-ш, — Драко притянул Серафину к себе, когда та начала в панике повышать голос. — Значит, что-то изменилось и совсем не обязательно в плохую сторону.
Девушка чуть отстранилась от его груди и заглянула в глаза.
— Драко, я теряю свои воспоминания! Всё начинает меняться, а если изменится слишком много, то я….
Драко напрягся, но не позволил голосу дрогнуть.
— Я этого не допущу.

***
Спустя час Гермиона перенеслась из каминного зала отеля в родную Англию. Похожий на тролля мужчина направил их через уже знакомый камин, но в этот раз местом назначения были не подземелья, а кабинет директора.
Дамблдор поднялся из-за стола и махнул рукой в сторону кресел. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего.
— Мистер Малфой объяснил мне сложившуюся ситуацию в своем письме. Садитесь, прошу вас, — заговорил директор, опустившись на свое место. — Не могу сказать, что я удивлен, — вздохнул он. — После появления Серафины я ожидал чего-то подобного. К сожалению, совершенно неясно, приведут такие изменения к лучшему или же нет.
— Что с Северусом? — спросила Гермиона, прекрасно осознавая, что ответа на ее вопрос у директора нет. Но ей нужно было услышать хоть что-то, чтобы не дать страху и панике вновь завладеть ее сердцем. — Если Волдеморт узнал…
— Это невозможно, — Дамблдор покачал головой. — Все гости принесли Непреложный Обет. И даже без него я абсолютно уверен в верности каждого из присутствующих на свадьбе.
— А до свадьбы? — прервала директора Гермиона. — Ведь всем в Ордене известно о Серафине уже некоторое время.
Невозможно было понять, о чем задумался директор после ее слов.
— Члены Ордена давно уже доказали свою приверженность делу, ни один из них не способен на предательство…
Вдруг Серафина пронзительно вскрикнула, согнувшись от боли.
Драко тут же оказался рядом. Опустившись на колени перед девушкой, он попытался заглянуть ей в лицо.
— Что такое? Не молчи! — потребовал парень, легонько встряхнув ее за плечи.
— Воспоминания, — прошипела сквозь зубы Серафина, — исчезают…
Она схватилась за волосы, будто желая вырвать их с корнями, пальцы побелели от напряжения, а на лбу выступили капельки пота, дыхание стало рваным.
— Директор? — Гермиона только сейчас осознала, что стоит рядом с дочерью.
— Нужно немедленно извлечь ее воспоминания. Мы не можем позволить им бесследно исчезнуть.
— Сейчас?! — закричала Гермина. — Ей больно, разве вы не видите?!
— Уверяю вас, хуже не будет. Нам нужно поторопиться, мы должны знать, к чему готовиться!
Гермиона опустилась на колени рядом с Драко и ласково коснулась Серафины.
— Просто дыши, всё будет хорошо.
Краем глаза Гермиона видела, как Дамблдор левитировал к ним хрустальные фиалы.
Последующие несколько минут показались вечностью. Драко ни на дюйм не сдвинулся, сжимая свободную руку Серафины, пока она палочкой извлекала серебристые нити из своего сознания и помещала в пустые бутылочки. Дамблдор стоял рядом.
— Все хорошо, — успокаивал директор, не позволяя остановиться.
— Я устала… — прошептала Серафина, ее ресницы дрогнули, и рука, державшая волшебную палочку, стала медленно опускаться.
— Нет, рано, — Драко перехватил ее бледную руку. — Малышка, еще совсем чуть чуть, ты сможешь.
Серафина послушно погрузила еще несколько нитей в фиалы.
Гермиона, прижав ладонь ко рту, безмолвно наблюдала. Ее сердце сжималось от тревоги за дочь. С каждым извлеченным воспоминанием Серафина бледнела всё сильнее, вот уже её глаза закрылись, будто она заснула, но Дамблдор убеждал ее продолжать.
— Всё, довольно! — не выдержала Гермиона. — Взгляните на неё, она совсем без сил!
— Согласен, — поддержал Драко. — Профессор, думаю, этого вполне достаточно.
Непохоже, что Дамблдор считал так же, но он воздержался от возражений и молча кивнул. Собрав заполненные фиалы, директор левитировал их обратно в шкаф.
— Серафина? — Гермиона мягко коснулась щеки дочери и вдрогнула, почувствовав насколько холодна ее кожа.
Девушка не ответила и через мгновение со стоном резко качнулась вперед. Драко успел поймать ее и поднял на руки.
— Я отнесу ее в больничное крыло.
Гермиона уже собиралась было последовать за ним, но вдруг резкая боль пронзила всё ее тело с головы до пят. Боль была настолько сильная, что Гермионе на мгновение показалось, что она ослепла, а мир вокруг взорвался белым пламенем.

Глава 21
— Мам?
Обернувшись на шепот и увидев Серафину, Гермиона ласково улыбнулась. Девушка казалась уставшей, и Гермиона с грустью подумала, что вряд ли сама сейчас выглядела лучше.
— Привет, — прошептала она в ответ, проведя рукой по лицу в тщетной попытке стереть следы беспокойства. — Что ты здесь делаешь?
— Это же библиотека, — попыталась пошутить Серафина.
Да, библиотека….
Гермиона приглашающе махнула в сторону стола, и Серафина, выдвинув стул, присела рядом.
— Никаких новостей?
Гермиона в ответ покачала головой и в очередной раз коснулась подвески. Как бы часто за последние часы она ни проверяла чары, сколько сил бы ни вкладывала, камень продолжал пылать красным. Он не мог даже показать, жив ли еще ее муж.
— Он скоро будет дома, — прошептала Серафина и успокаивающе сжала руку матери.
Гермиона кивнула, не поднимая головы, чтобы скрыть навернувшиеся слезы.
— Я… столько времени прошло… он должен был уже давным-давно вернуться.
— По крайней мере, ты знаешь, что он жив.
— Знаю? — Гермиона подняла голову и удивленно взглянула на дочь.
— Разумеется! Я ведь всё ещё здесь. Если бы он… если бы что-то случилось, я бы не сидела сейчас с тобой.
Конечно! И почему Гермиона сама не додумалась до столь очевидной вещи! Он жив, теперь можно было не волноваться хотя бы об этом, во всяком случае, пока Серафина рядом. Но надолго ли?
Гермиона заставила себя не останавливаться на тревожной мысли и попыталась уцепиться за маленький проблеск надежды.
— Спасибо, — прошептала она, с благодарностью сжав руку дочери.
— Тебя искал Дамблдор. Хотел узнать, как ты себя чувствуешь.
Гермиона неосознанно коснулась древней руны на своей руке. Знак вечного единства… В памяти тут же всплыл разговор с директором, состоявшийся в больничном крыле пару часов назад, когда она, наконец, пришла в себя после внезапной вспышки боли.
Северус, скорее всего, был на грани смерти — вам через руну передалась его боль, — объяснил Дамблдор. — Он все еще жив, иначе она бы исчезла. Так, во всяком случае, написано в книгах.
Новость не слишком утешала, да и не всегда можно полагаться на книги, это признавала даже она, книжный червь Гермиона Грейнджер, точнее, уже Снейп. Живот все равно скручивало от страха. Ведь если Волдеморт наказывал Северуса, то не просто так? Должно быть, что-то узнал? Когда же ее муж вернется домой?!
— Пойдешь на обед?
— Я не голодна.
— Ты должна поесть, — возразила Серафина таким тоном, будто Гермиона была непослушным ребенком, — я принесу тебе что-нибудь.
— Не уверена, что смогу что-либо проглотить, — призналась Гермиона. — Не прошло и дня, а у меня ощущение, что его нет уже несколько месяцев! Я так соскучилась… — она закусила губу в попытке успокоиться. — Драко что-нибудь узнал?
Серафина покачала головой.
— Он отправил Люциусу сову, но ответа не получил.
Может быть, Волдеморт решил наказать всех своих слуг? Хорошо бы Пожирателям было также больно, как Северусу!
— Пойдем в Большой зал, — настаивала Серафина, — поешь хоть немного, пожалуйста.
Гермионе не хотелось покидать библиотеку. Лучше было сидеть здесь, сгорая от беспокойства, чем видеть, как другие беззаботно радуются жизни. Она уже насмотрелась на счастливые улыбки студентов, вынести еще — выше ее сил. Но отказать Серафине не могла. Поэтому, тихонько вздохнув, Гермиона последовала за дочерью.
Гарри и Рон оторвались от еды, когда девушки опустились на скамью напротив.
— Эй, — окликнул Гарри подругу.
— Как дела? — поинтересовался Рон.
— Дела… так же, — пробормотала Гермиона, положив на тарелку пару картофелин и расковыряв их вилкой. Аппетит так и не проснулся.
Когда Гермиона вернулась в Хогвартс без Северуса, Гарри и Рон были порядком удивлены. Рон все еще настаивал, что сальноволосый мерзавец — не лучшая партия для красивой молодой ведьмы. Гарри реагировал сдержаннее. Рассказывая тогда о том, что случилось, Гермиона еле сдерживала рыдания.
— Он вернется, моргнуть не успеешь, — утешил ее Гарри.
— Это точно, не может же нам так везти, — пошутил Рон в попытке ободрить подругу.
Шутка не помогла, но Гермиона была благодарна мальчишкам за поддержку.
— Кстати, Малфой искал вас минуту назад, — вспомнил Рон и вновь сосредоточился на горе еды в своей тарелке.
Серафина тут же встрепенулась и почти поднялась со скамьи, но тут же замерла, уставившись на стол Слизерина.
— И где он? Вы видели, куда он направился?
Рон пожал плечами и с набитым ртом ответил:
— Не шнаю, да и какая рашница.
Серафина нахмурилась, но ничего не сказала.
— Вроде как в Большом зале его нет, — сказал Гарри, поправив съехавшие на нос очки. — Кажется, он был чем-то взволнован.
Гермиона и Серафина обменялись взглядами и, не сговариваясь, одновременно вскочили на ноги.
— Вы куда? — очнулся Рон.
— Искать Малфоя, — ответила Гермиона, оглядываясь в поисках блондинистой макушки.
— Скорее всего, он направился за нами в библиотеку, — предположила Серафина и за руку потащила Гермиону к выходу.
— Думаешь, он что-то узнал? — с надеждой поинтересовалась Гермиона и чуть было не споткнулась, стараясь не отстать от Серафины. Походку та явно унаследовала от отца.
— Не знаю, но вряд ли у него есть другие причины волноваться, — заметила Серафина и резко свернула за угол.
— Малышка!
Серафина остановилась так внезапно, что Гермиона не успела затормозить и врезалась ей в спину.
— Драко!
Парень подбежал к ним. Его волосы растрепались от бега, а на щеках горел непривычный для слизеринского принца румянец. Остановившись, Малфой попытался отдышаться.
— Я вас повсюду ищу!
— Новости о Северусе? — не выдержала Гермиона.
Драко кивнул.
— Он аппарировал в замок час назад. Подожди! — остановил он Гермиону, уже было рванувшую в сторону подземелий. — Его забрали в Мунго.
— Что? Но зачем? — Гермиона почувствовала, как от паники перехватывает дыхание.
Ей показалось или Драко вздрогнул?
— Раны оказались слишком серьезными. Мадам Помфри решила не рисковать…
Нужно было во что бы то ни стало успокоиться, но как… Неужели Северус ранен так тяжело, что даже опытная медсестра не в силах помочь?
— Как мне…? Почему, черт возьми, Дамблдор не сообщил мне? Я должна увидеть Северуса! — выговорила Гермиона на одном дыхании.
— Наверно, потому что ты все равно не сможешь его навестить… Не сейчас уж точно.
— Это еще почему?
— Ну, дай-ка подумать. Во-первых, о ваших отношениях не должны узнать. Во-вторых, ты еще студентка, в-третьих…
— Мне наплевать! Я должна его увидеть!
Не став дожидаться ответа, Гермиона понеслась в сторону кабинета директора. По шуму шагов позади, она поняла, что Драко с Серафиной последовали за ней.
Горгулья тут же отскочила в сторону от винтовой лестницы, будто ждала гостей. Гермиона бегом поднялась к кабинету и настойчиво забарабанила по двери.
— Войдите! — послышался голос Дамблдора.
Она, не церемонясь, с силой распахнула дверь. Напряжение последних двух дней вылилось в злость, и Гермиона, всегда отличавшаяся сдержанностью, уже себя не контролировала.
— Почему мне не сообщили, что Северус вернулся домой? Почему я только сейчас узнала, что он уже в Мунго? — потребовала она ответа, подскочив вплотную к столу директора.
— Миссис Снейп, уверяю вас, я как раз собирался с вами связаться.
Гермиона не верила. Но сейчас слова Дамблдора не имели значения, она разберется с его ложью после.
— Я хочу увидеть его! Немедленно!
Директор поднялся на ноги и с непонятным выражением взглянул на разгневанную студентку через свои очки-половинки.
— Боюсь, это невозможно, Гермиона, — произнес он наконец, — мы не сможем объяснить ваш визит целителям, не раскрыв при этом правду. В сложившихся обстоятельствах мы не знаем, кому можно доверять.
— Я должна увидеть его, сэр! — не успокаивалась Гермиона. — Если вы не устроите это, я аппарирую сама.
Дамблдор открыл было рот, но тут вмешался Драко, до этого молча стоявший в дверях рядом с Серафиной.
— Кажется, я знаю, что делать, директор.

***
Два часа спустя Гермиона в сопровождении Малфоя аппарировала в маггловскую часть Лондона, чтобы как можно незаметнее попасть в Святого Мунго. Больница представляла собой внушительное серое здание, защищенное от взоров магглов сильнейшими заклинаниями. Преодолев магическое поле, они оказались в просторном светлом холле.
Стараясь не привлекать к себе внимания, Гермиона и Драко проследовали к приемной стойке.
— В какую палату? — скучающим тоном поинтересовалась у них крепкого вида женщина, даже не потрудившись поднять голову от своих бумаг.
— К Северусу Снейпу, — властно ответил Драко.
Женщина, приподняв тонкую рыжую бровь, сухо проговорила:
— Посещение только для членов семьи.
— Мы и есть семья, — резко парировал Малфой, — я — его крестник, Драко Малфой, а это его племянница, Ханна Снейп.
Медсестре явно не было до этого никакого дела, на ее круглом лице не промелькнуло ни капли интереса. Судя по всему, она хотела побыстрее избавиться от их общества и вернутся к своим делам.
— Прекрасно. Четвертый этаж, отделение травм от проклятий.
Не тратя времени на благодарность, они поспешили к лифту. Пропустив выходивших людей, вошли в кабинку, и Драко сразу же нажал кнопку нужного этажа, прежде чем кто-то еще успел бы составить им компанию.
— Спасибо тебе, — выдохнула Гермиона, не отрывая взгляда от цифр над дверьми, — для меня это много значит.
— Пожалуйста, — пробормотал в ответ Драко. Стоя прямо со сцепленными за спиной руками, он казался как всегда невозмутимым, только серые глаза выдавали волнение, — я, в некотором роде, в долгу перед тобой.
— За что еще? — Гермиона отвлеклась от мигающих цифр и с удивлением взглянула на него.
Малфой не ответил на ее взгляд.
— За… всё. За то, что вел себя как ублюдок все эти годы, хотя, по правде сказать, дело не в твоем происхождении. Не знаю, так уж сложилось.
— О-о, — прошептала Гермиона, отворачиваясь. Чтобы принять такое, требовалось время.
— Просто о? — передразнил Драко.
Гермиона пожала плечами.
— А что тут еще скажешь?
— Например, я прощаю тебя, Малфой, — пробормотал он.
Она вновь взглянула на него и внимательно всмотрелась в лицо.
— Мне не за что тебя прощать, — наконец тихо произнесла она, — оставим все в прошлом. Мы были детьми, но, слава Мерлину, повзрослели, не так ли?
Драко резко вдохнул и ответил:
— В тот вечер, когда появилась Серафина, я вел себя совсем не как взрослый.
Гермиона, отбросив в сторону сомнения, неловко коснулась его плеча, заглянула в настороженные серые глаза и чуть улыбнулась.
— Давай начнем с начала, прямо сейчас. Если появление Серафины нас чему-нибудь и научило, так это тому, что все можно изменить.
Драко молча кивнул, не отрывая внимательного взгляда от ее лица.
— Друзья? — Гермиона протянула вперед руку.
Он посмотрел вниз и шагнул назад. Потом вдруг подался вперед и, расцепив сжатые за спиной руки, ответил на ее жест.
Они простояли так несколько секунд, не смея расцепить ладони. Драко вглядывался в глаза Гермионы и знал, что она предлагала не просто дружбу, а нечто намного более ценное, нечто большее, чем он мог надеяться. И он упал бы перед ней на колени в порыве искренней благодарности, если бы не открывшиеся в следующее мгновение двери лифта.
Гермиона хотела было отпустить его руку, но он не позволил. Драко не спешил выходить, продолжая внимательно изучать ее глаза, и, прежде чем она успела что-то сказать, вдруг неожиданно притянул ее к себе, уткнулся лицом в плечо и выдохнул:
— Спасибо.
Гермиона обняла его в ответ.
Они почти сразу же разомкнули объятия, и, взглянув друг на друга, поняли, что окончательно перешагнули через невидимую черту вражды. Гермиона не стала анализировать происшедшее и предпочла отправиться на поиски нужной палаты.
Драко же замер на мгновение, чувствуя, что весь его мир перевернулся с ног на голову. Он вроде как только что получил благословение, теперь между ним и Серафиной не стояли годы этой бессмысленной ненависти. Но страх потерять всё в любую секунду никуда не исчез.
Пока Волдеморт жив, у него не было ни единого шанса на счастье с Серафиной. Но Драко понял, что, если понадобится, он убьет змееподобного ублюдка собственными руками. И ничто не сможет встать на его пути.
Ничто!

Глава 22
В поисках нужной палаты Гермиона завернула за угол и, не успев вовремя сбавить темп, врезалась в появившуюся на пути целительницу. Та тоже явно куда-то спешила. Они отступили на шаг друг от друга и обменялись удивленными взглядами.
— Прошу прощения, — первой нарушила молчание женщина, — я могу вам чем-то помочь?
— Я ищу своего… дядю, — Гермиона мысленно дала себе пинок за чуть было не сорвавшееся с языка мужа. — Северуса Снейпа.
— Помню такого, он поступил сегодня, — кивнула целительница. — Его палата дальше по коридору, я могу вас проводить, мне по пути.
Гермиона не успела поблагодарить ее, как из-за угла появился Драко. Он в замешательстве уставился на женщину в форменной желтой мантии.
— Целительница как раз говорила, что покажет нам, как найти палату дяди, — объяснила Гермиона.
— Вы тоже племянник? — поинтересовалась целительница.
— Крестник, — кратко ответил Драко. — Мы спешим.
Женщина понимающе кивнула и направилась вперед по коридору.
Гермиона чувствовала, как сердце бьется быстрее с каждым шагом, приближавшим ее к Северусу. Ее тело будто подчинялось необъяснимой силе притяжения. Живот начало сводить от волнения, секунды ожидания болезненно отдавались в груди.
— Как он? — не выдержала она, когда они прошли мимо очередной двери.
— Его доставили в крайне тяжелом состоянии. Я никогда раньше не видела таких травм.
— То есть?
— Мы были почти уверены, что уже ничем не сможем помочь, — целительница шла впереди и в отличие от Драко не могла заметить расширившиеся от ужаса глаза Гермионы.
— Но сейчас он в порядке, я правильно понял? — вмешался Малфой.
Целительница остановилась и оглянулась, на мгновение растерявшись.
— Разумеется, теперь он здоров, но будет нуждаться в наблюдении еще пару дней. Вот и его палата.
Увидев долгожданную дверь, Гермиона не могла больше сдерживаться. Не дослушав целительницу, она ворвалась внутрь.
Северус сидел, откинувшись на подушки, ноги и живот укрывало лимонно-зеленое одеяло, в руках он держал книгу. Несколько еле заметных шрамов на лице подтверждали недавние ранения, но в остальном он был в порядке. Живой.
— Северус, — выдохнула Гермиона, испытывая сильнейший в своей жизни шквал эмоций.
Он вздрогнул. Книга выскользнула из расслабленных пальцев, стоило ему встретиться взглядом с женой.
— Гермиона?!
— Северус! — услышав его охрипший голос, она забыла про все на свете и, в одно мгновение преодолев разделявшее их расстояние, оказалась на кровати.
Ее губы тут же нашли его в страстном поцелуе, стоило ей оказаться у него на коленях. Заставив откинуться на подушки, она целовала его, вкладывая в поцелуй бушующее внутри чувство облегчения. Она не остановилась, даже когда со стороны дверей раздался вздох удивления.
— Я ее верно поняла… дядя?!
— У них… очень теплые отношения, — объяснил Драко ошеломленной целительнице. — Я по пути заметил ящик для пожертвований. Вы не могли бы мне помочь? Думаю, чек на большую сумму не стоит оставлять в коридоре.
Дверь с тихим щелчком захлопнулась, и Гермионе уже ничто не мешало в полной мере показать мужу, как она соскучилась за этот безумный день. Она распахнула больничную пижаму и принялась покрывать горячими поцелуями сначала шею, а затем и грудь.
Северус, не привыкший чувствовать себя застигнутым врасплох, тут же перенял инициативу, задрав ее школьную юбку и одним ловким движением стянув с Гермионы трусики.
В ответ она застонала и приподняла бедра, чтобы откинуть в сторону мешавшееся одеяло. Теперь лишь тонкая ткань пижамных штанов отделяла Гермиону, впрочем, совсем ненадолго, от его возбужденного члена.
— Тебе не следовало приходить, — прорычал Северус в ее распахнутые губы, а в хриплом голосе ни намека на недовольство — только жажда.
— Я должна была… О-о боже, Северус! — один резкий толчок его бедер, и он уже внутри.
Гермиона непроизвольно качнулась и выгнула спину, тем самым до конца опускаясь на него. Чувствуя, как пульсирующие стенки влагалища обхватывают каждый дюйм его плоти, Северус резко вдохнул. Запрокинув голову, Гермиона предоставила ему полный доступ к своей шее, чем он тут же не преминул воспользоваться, грубо прикусив нежную кожу. Руками он направлял ее бедра: то удерживая на весу, то резким движением заставляя до основания насаживаться на себя.
Гермиона почувствовала знакомый распространяющийся по всему телу жар. Горячее дыхание Северуса на коже шеи, ощущение его твердого члена внутри и властные движения, так не похожие на те, что были в первый раз, меньше чем за пару минут довели ее до предела. Она кончила, протяжно и громко застонав, замерла на нем и не давала пошевелиться, сжавшись вокруг тугим кольцом. Он зарычал ей в ухо и до боли сжал зубами мочку, но Гермиона лишь ближе притянула его к себе, зарываясь пальцами во влажных от пота волосах.
Северус еще раз резко толкнулся вперед и в следующее мгновение задрожал. Он что-то бессвязно стонал ей в шею, а она продолжала крепко прижимать его к себе, чувствуя, как внутри растекается его семя.
Спустя минуту он откинулся на подушки, не выпуская Гермиону из объятий. Уткнувшись носом в макушку, он гладил ее непослушные волосы. А она, уютно устроившись на его груди, наслаждалась ласковыми прикосновениями.
— Тебе не следовало приходить, — повторил он, на этот раз уверенно и даже недовольно.
— Я должна была тебя увидеть, — прошептала Гермиона, щекоча дыханием кожу на его груди. — Камень покраснел, а моя брачная метка… я думала, что потеряла тебя.
Северус, до этого гладивший ее волосы, ощутимо напрягся. Гермиона слышала, как громко бьется его сердце. Он притянул ее еще ближе к себе.
— Разве я не говорил, что всегда буду возвращаться к тебе?
Она кивнула и закрыла глаза, собираясь с духом, чтобы произнести вслух нечто очень важное, но страх быть отвергнутой так и не ушел.
— Ты не должен обвинять меня в чрезмерном беспокойстве. Я слишком сильно люблю тебя, чтобы не переживать, — она все-таки решилась.
Казалось, что в палате замер даже воздух. Гермиона при желании могла расслышать, о чем говорят в соседнем помещении. Самым желанным звуком для нее в ту секунду был голос мужа, но Северус молчал.
Гермиона закусила губу, морально готовясь к его ответу. Она знала, что он обязательно заговорит, стоит только подождать, когда пройдет изумление.
— Ты не обязан отвечать, — не выдержала она. Голос дрожал. — Я не жду, что ты ответишь на мои чувства. Я только… я подумала… — Гермиона чуть отстранилась, когда он и после этого не произнес ни звука. Она взглянула на его лицо, но не смогла разгадать его выражение. — Если ты думаешь, что я жалею, если ждешь, что я возьму свои слова обратно… Я имела в виду именно то, что сказала, и даже если ты…
Он прервал ее речь поцелуем. Его пальцы зарылись в ее волосах, не давая пошевелиться. Северус впивался в ее губы яростно и даже грубо.
— Несмотря на то, что ты упрямая маленькая всезнайка, — прорычал он, так больно кусая ее нижнюю губу, что Гермиона вскрикнула, — ничего ты не знаешь!
— Северус…
Он вновь заткнул ее рот поцелуем, безжалостно атаковав чувствительные губы. Гермиона забыла как дышать. Еще мгновение и она бы растворилась в нем без остатка, но тишину нарушил стук в дверь. Они отскочили друг от друга, спешно пытаясь привести в порядок одежду. Северус только успел применить очищающие чары, как дверь открылась, и вошел пожилой мужчина в целительской мантии, а за ним и Драко.
— Мистер Снейп! Рад видеть, что вы идете на поправку, — с заметным немецким акцентом заговорил целитель. — Разумеется, я другого и не ожидал.
— Благодарю, целитель Готтлиб, — как ни в чем не бывало ответил Северус, тогда как Гермиона все еще не могла успокоить дыхание после поцелуя.
— А кто эта очаровательная юная леди?
— Моя…
— Племянница, — вмешался Драко. — Мы ненадолго, просто решили убедиться, что дядя Северус в порядке, и сейчас уже уходим.
Гермиона посмотрела на Драко, стараясь не выдать своего удивления от его поспешности.
Он в ответ выразительно выпучил глаза, давая понять, что не шутит.
— Верно, — проговорила она — что-то в выражении Малфоя было не так. Сердце замерло от дурного предчувствия. — Нам нужно идти.
Гермиона повернулась к Северусу. Больше всего на свете она хотела остаться сейчас с ним.
— Мы еще навестим тебя.
— Не нужно, — ответил он, предупреждающе заглянув ей в глаза, — увидимся в Хогвартсе. Я надолго здесь не задержусь.
Гермиона поняла, что спорить бессмысленно. Воздух вдруг стал прохладнее, она чувствовала нарастающую напряженность.
— Тогда до встречи, — прошептала она, жалея, что не может прикоснуться к нему на прощание.
Северус лишь кивнул.
Окинув его напоследок долгим взглядом, Гермиона отвернулась и вышла вслед за Драко. Как только дверь в палату захлопнулась, он схватил ее за руку и чуть не бегом направился в обратную от лифта сторону.
— Драко, что…
— Здесь повсюду Пожиратели! Нам нужно поскорее выбираться, прежде чем они заметят тебя или меня.
Гермиона воздержалась от дальнейших расспросов. Она покрепче ухватилась за его руку и прибавила темп.
— В подвале морг, там должен быть еще один выход. Но нам все равно придется пройти через холл, — Драко тяжело дышал, у пересечения двух коридоров он остановился и внимательно осмотрелся.
— Должен быть и другой выход, это же больница! — выдохнула Гермиона, злясь на дурацкую ситуацию.
— Конечно, только вот там нас скорее всего уже ждут!
— Зачем они здесь? — поинтересовалась Гермиона, будто Драко был в этом виноват.
— А я почем знаю? — рявкнул он, в панике ероша волосы. — Но нам нужно выбираться отсюда к чертям…
— Малфой, а ты что тут забыл?
Драко замер и сжался как пружина. Гермиона не могла винить его за страх, когда сама увидела, кто шагал к ним навстречу.
— Так, так, юный Драко Малфой, — мужчина растягивал слова, его тонкие бледные губы над черной бородой сложились в угрожающую ухмылку. — Какая приятная неожиданность. Я только что виделся с твоим отцом, он передавал привет.
— Что ты с ним сделал? — прорычал Драко, дрожа от ярости или, может, от страха.
Мужчина засмеялся.
— Ничего такого, но это лишь вопрос времени. Скоро Темный Лорд с лихвой наградит эту изворотливую пиявку за верную службу!
Гермиона вздрогнула от боли — Драко с силой сжал ее руку. Она сомневалась, что он вообще в этот миг осознавал, что так и не отпустил ее. Его лицо исказилось от гнева, и вряд ли он думал сейчас о ней.
— Мой отец — не предатель, Трэверс! — выплюнул Драко сквозь сжатые зубы.
— О-о, а Темный Лорд вот другого мнения.
Видя, что помощи от Драко не дождаться, Гермиона взяла на себя инициативу и легонько потянула его назад, медленно, очень медленно.
Но не успела она сделать и четырех шагов, как услышала шум за спиной.
Не нужно быть самой умной волшебницей своего возраста, чтобы понять, что их окружили и защищаться они вряд ли сумеют. Численный перевес был не на их стороне, даже с волшебными палочками им не устоять перед Пожирателями.
— А кто твоя подружка, Малфой? — Трэверс даже не попытался скрыть ликования, черные глаза в предвкушении заблестели.
— Вряд ли тебе будет интересно, — отреагировал Драко, отпихнув Гермиону себе за спину, как будто это что-то могло изменить.
— Это же маленькая грязнокровка, подружка Поттера! — произнес один из мужчин одновременно радостно и с отвращением.
— Неужели? Интересно… — Трэверс облизнул нижнюю губу, обнажив при этом желтые зубы. — И ты защищаешь это грязное отродье, Малфой? Твой отец несомненно будет гордиться тобой.
— Кто сказал, что я ее защищаю?
Даже Гермиона теперь не могла сказать, притворяется ли он. Его холодная улыбка говорила об обратном.
— Выглядит именно так, — пожал плечами Трэверс. — А ты как думаешь, Кэрроу?
Невысокий мужчина, похожий на жирную крысу, омерзительно захихикал.
— О, да! Защитничек грязнокровок!
Трэверс сам захихикал, словно Кэрроу сказал нечто невероятно забавное.
— Да, защитник грязнокровок… какое подходящее прозвище.
— Не ваше дело, чем я занимаюсь, — вмешался Драко не терпящим возражений тоном. — Это касается только меня и Темного Лорда!
Трэверс уже в голос засмеялся.
— Хочешь сказать, что сам Темный Лорд поручил тебе, мальчишке, столь важное задание? Ты меня за дурака принимаешь, Малфой? Ты сейчас не в фаворе, как и твой отец.
Драко безразлично пожал плечами.
— Тогда давайте, вперед! Делайте, что хотите, только потом сами будете объяснять Темному Лорду, почему сорвались его планы.
Трэверс уже не выглядел уверенным. Он бросил взгляд на троих товарищей, стоявших кольцом вокруг Драко и Гермионы. Так и не дождавшись от них ответа, он, обернувшись к Драко, прорычал:
— Приведи к нему девчонку! Темный Лорд не любит ждать.
— Тогда, к дьяволу, дайте мне пройти! — Драко устремился вперед, толкая плечом стоящего на пути Пожирателя.
Гермиона споткнулась, пытаясь поспеть за тащившем ее Малфоем. Она старалась не смотреть на него. Она не знала, притворялся ли он, чтобы сбить с толку Пожирателей или на самом деле выполнял поручения Волдеморта. Если первое, то из него вышел бы превосходный актер — холод в его словах был настоящий.
Четверо Пожирателей следовали за ними по пятам. Гермиона понимала, что им уже не спастись. Там, куда они направляются, помощи ждать бесполезно. Она уже не была уверена, что они попались по чистой случайности. Драко, не оглядываясь, тащил ее вниз по лестнице к черному ходу, и она начинала сомневаться, правильно ли сделала, доверившись ему. На чьей стороне на самом деле Драко Малфой? Неужели он правда отдаст ее Волдеморту?
Часть ее все еще отказывалась верить, что человек, так искренне любивший ее дочь, способен на предательство. Но игнорировать то, что сейчас он схватил ее за руку и аппарировал прочь из больницы, прочь от Северуса, было невозможно.

Глава 23
Северус лежал на своей больничной койке, уставившись на белоснежный потолок. Все мысли сейчас были о Гермионе, он волновался, в безопасности ли она и возвратилась ли уже в Хогвартс. Он доверял Драко, но ему не нравилось, что Гермиона появилась в больнице, когда там находилось несколько Пожирателей Смерти, пусть и тяжелораненых.
Едва зажившие раны неприятно ныли. Минуты близости с Гермионой наполнили его тело сладкой истомой, но последствия проклятия, только-только устраненные, после такой нагрузки вновь напомнили о себе. Но Северус ни о чем не жалел. Стоило вспомнить ее стоны, как сердце начинало учащенно биться. Раздражала лишь необходимость валяться здесь и ждать, когда же он снова сможет прикоснуться к жене. Слава Мерлину, уже вечером он вернется в замок, и вся ночь и утро будут в их распоряжении. Он представлял, как будет брать Гермиону раз за разом, пока она не начнет умолять его остановиться.
Губы приподнялись в самодовольной усмешке, достойной представителя Слизерина. Конечно же, минуты ожидания можно провести с пользой, ведь его тело нуждается в отдыхе, если он хочет как следует удовлетворить свою ведьму.
Глубоко вздохнув, Северус закрыл глаза и позволил себе расслабиться. Он перестал волноваться, что, возможно, всего в нескольких футах сейчас находятся Пожиратели, и разрешил себе немного отдохнуть, не заставляя разум пребывать в постоянной боевой готовности. В этот раз Темный Лорд превзошел самого себя — Северус не помнил, когда видел его таким разгневанным. Без объяснения он сыпал проклятиями направо и налево, не пощадив даже самых верных своих слуг. Несколько Пожирателей были доставлены в Мунго, как и сам Северус, парочка с ранениями посерьезнее его. Темная метка чуть покалывала от такого соседства. Она, как магнит, реагировала на близость товарищей. Так Пожиратели могли чувствовать кто перед ними: свои или чужие. Все, кто не носили метки, должны были восприниматься как враги или предатели. Его сердце опять замерло, стоило подумать, какой опасности подвергалась Гермиона, находясь в такое время в больнице. Ее не сложно узнать, и если кто-то из последователей Волдеморта заметил…
Он резко открыл глаза. Тело свело от внезапной боли — казалось, всю его кожу охватило пламя. Метка на правой руке, символ брачного союза с Гермионой, будто превратилась в кусок раскаленного железа, посылая мучительно болезненные импульсы к кончикам пальцев и вверх по руке, охватывая все тело.
Северус зарычал сквозь зубы, зажав руну ладонью и пережидая агонию. В голове крутилась только одна связная мысль: Гермиона!

***
Мерзавцы забрали ее палочку. Это первое, что они сделали перед тем, как бросить ее в темницу. Гермиона, оставшись без оружия, почувствовала себя совсем беспомощной.
Она осталась в полной темноте. Обследовав помещение на ощупь, убедилась, что, кроме четырех каменных стен и единственной двери, вокруг ничего не было: ни мебели, ни окон. Гермиона потеряла счет времени, спина и ноги сильно замерзли, но сил оторвать свое тело от пола не было. Жаль, что Северус в порыве страсти порвал ее трусики. Спасти от холода они бы не смогли, но в белье Гермиона чувствовала бы себя увереннее, особенно учитывая предстоящую встречу с Волдемортом. Но, конечно, она не жалела, что последние счастливые минуты провела в объятиях Северуса.
Гермиона старалась думать только о нем, воспроизводя в памяти черты его лица, глаза, прикосновения. Это немного помогало отгородиться от суровой реальности, ждущей за дверью. Хорошо, что она решилась признаться ему в своих чувствах, пусть он и не ответил. Гермиона не сомневалась, что он переживает за нее. Это лучше чем ничего. Жаль, что им так и не удастся узнать, каким стало бы их совместное будущее. Теперь уже не будет тех девятнадцати лет вместе, и Серафина так и не родится.
Гермиона винила только себя. Почему она не дождалась Северуса в школе?! Если бы она была немного терпеливее, то не оказалась в подобной ситуации. Но она не покажет Пожирателям, что боится. Она встретится с их хозяином с высоко поднятой головой и присущей Гриффиндору храбростью. Пусть она магглорожденная, но никак не трусиха.
Дверь со скрипом открылась, и вошел Трэверс, а за ним и еще один Пожиратель. Оба мужчины окинули ее таким похабным взглядом, что Гермиона поежилась.
— Темный Лорд желает тебя видеть, грязнокровка, — Трэверс облизал губы, наблюдая, как она поднимается с пола.
Гермиона отряхнула подол школьной юбки и, держа королевскую осанку, направилась к двери. Она собрала всю свою волю в кулак, чтобы не задрожать, когда Пожиратели шагнули ближе и зажали ее между собой.
— Скоро от твоей гордости не останется и следа, уж мы-то постараемся, — усмехнулся напарник Трэверса. Резким движением он схватил Гермиону за волосы и заставил запрокинуть голову.
Ее шеи коснулось что-то холодное, похожее на лезвие кинжала. Гермиона замерла от ужаса.
— Темный Лорд отдаст тебя нам, когда закончит, — прорычал он прямо ей в ухо. — И тогда мы позабавимся с тобой, заставим умолять о смерти.
Гермиона почувствовала, как холодные липкие руки Трэверса опустились на ее бедра, медленно скользя выше, задирая юбку. Пожиратель, державший у ее горла кинжал, провел отвратительно влажным языком от скулы до виска.
Больше всего на свете она хотела вырваться из их рук, но заставила себя не двигаться. Низ живота скрутило от ужаса и омерзения. Но Гермиона не могла позволить им увидеть свой страх.
— Вы что, черт возьми, вытворяете?!
Гермиона и не думала, что когда-нибудь так обрадуется, услышав знакомый голос.
В дверном проеме стоял Драко и, сжав кулаки, сверлил взглядом ее мучителей.
— Темный Лорд приказал привести пленницу к нему, а не развлекаться с ней!
Трэверс отпустил ее и направился к Драко. Только сейчас Гермиона заметила, как Малфой вырос. Он был одного роста с Пожирателем. В другой раз она, может, и восхитилась бы его возмужавшей фигуре, но сейчас было не до того, учитывая, что напарник Трэверса так и не опустил кинжал.
— Кто ты такой, чтобы указывать нам, сопляк? Пусть ты и привел девчонку господину, это еще не значит, что мы простили твоему папаше предательство. Ты еще понесешь свое наказание и, надеюсь, будешь мучиться от боли!
На лице Драко, к его чести, не промелькнуло и тени страха. Слова Трэверса с виду только еще больше разозлили его. Он шагнул ближе, теперь их разделяла лишь пара дюймов. Трэверс не ожидал такой реакции и растерянно моргнул.
— А теперь слушай меня, ты, посредственный пожирательнишка второго круга. Если я еще хоть раз услышу, как ты своим грязным ртом поминаешь моего отца, то, клянусь, оторву твой язык и заставлю тебя облизать твою же собственную задницу. Понял меня? Я тебя не боюсь, Трэверс, и советую запомнить это.
Драко отпихнул в сторону Трэверса, не удостоив того напоследок и взглядом, и обратил свое внимание на второго Пожирателя, все еще удерживающего Гермиону.
— Пусти ее! — рявкнул он. — Темный Лорд желает видеть ее немедленно!
Пожиратель нехотя сделал, как ему велели. Драко тут же схватил Гермиону за руку и потащил к выходу.
— Драко, пожалуйста, не надо, — шепотом замолила она, пытаясь остановить его или хотя бы заставить замедлить шаг.
— Заткнись, — выдавил он через зубы.
Гермиона, конечно же, не послушалась.
— Подумай о Серафине! Без меня ее не будет! Если ты хоть чуточку ее любишь…
— Закрой рот! — перебил ее Драко и с силой встряхнул. — Ты хоть понимаешь, о чем говоришь?!
Выбора у Гермионы не было, пришлось попытаться успокоиться. Она и так слишком уж дала волю эмоциям, чего совсем не хотела.
— Зачем ты вообще пришел, а, Малфой? — оказалось, что оба Пожирателя последовали за ними, но держались на расстоянии.
— Темный Лорд уже начал терять терпение, ожидая, пока вы двое исполните приказ, — раздраженно парировал Драко.
Пожиратели затихли, но Гермиона слышала за собой шарканье их ног. Она поднималась по лестнице вслед за Драко. Ей было все равно, где они находятся. Какая разница, если Малфой скоро отдаст ее Волдеморту.
К сожалению, подъем не занял много времени, и скоро Гермиона к своему страху увидела впереди широкие позолоченные двери. Драко не дал ей возможности подготовиться и сразу же уверенно застучал по ним кулаком. Эхо от ударов, отражаясь от каменных стен, разнеслось вниз по лестнице. Казалось, оно будет звучать в ушах вечно, но тут послышался скрип дверных засовов, и Гермиону с силой толкнули вперед.
Она не смогла удержаться на ногах и упала на четвереньки. Мгновение ее мысли занимала лишь боль в коленях и ладонях, оцарапанных о каменный пол. Но секунду спустя Гермиона в полной мере осознала, где она оказалась.
Большая прямоугольная комната была заполнена Пожирателями Смерти. На всех были черные мантии и серебряные маски. Чуть ближе к ней стоял Лорд Волдеморт — воплощение ее самого страшного кошмара. На его мантии и лице плясали огоньки свечей, делая картину эфемерной и еще более ужасающей.
Волдеморт обнажил острые зубы и, сверкнув рубиновыми глазами, зловеще улыбнулся. Живот Гермионы скрутило от ужаса и отвращения при виде такого приветствия.
— Добро пожаловать, миссис Снейп.

***
Широкая дверь в кабинет директора резко распахнулась и ударилась о стену. Портреты в голос выразили свое недовольство подобному хамскому поведению, но гостю не было до них дела. На его искаженном от ярости лице явно читалось желание кого-нибудь убить.
— Где Гермиона? — потребовал ответа Северус Снейп у сидящего за столом волшебника.
Дамблдор тут же поднялся на ноги.
— Она вместе с мистером Малфоем отправилась навестить тебя пару часов назад.
— Так они еще не вернулись?
Дамблдор покачал головой.
— Не знаю, мой мальчик. Сейчас проверим, — он поспешил к камину и вызвал Макгонагалл. — Минерва, не подскажешь, мисс Грейнджер сейчас в гостиной Гриффиндора?
Макгонагалл, на секунду задумалась, переведя взгляд на мрачного Северуса, тенью стоящего позади директора.
— Нет. Я была там весь день, помогала первокурсникам адаптироваться к новой для них обстановке. Дети немного тоскуют по дому.
— Тогда будьте добры, пошлите мисс Снейп ко мне в кабинет, — попросил Дамблдор.
Макгонагалл кивнула и оборвала каминную связь.
Дамблдор повернулся к Северусу, пытаясь скрыть от него свое волнение, впрочем, безуспешно.
— Я уверен, что ничего плохого не случилось. Скорее всего, они просто отклонились от маршрута.
Северус ни на секунду в это не поверил. Руна на его руке пульсировала все два часа, пока он пытался убедить дотошных целителей отпустить его. Покинуть Мунго без их разрешения не представлялось возможным, но они упрямо гнули свое, пока он не пригрозил разнести в щепки всю больницу. Если бы не они, он давно бы уже вернулся в замок. Северус нутром чувствовал — что-то пошло не так. Казалось, в его груди пробили дыру, которая с каждой минутой, проведенной вдали от Гермионы, увеличивалась. Он не знал, сколько еще сможет продержаться, прежде чем эта болезненная пустота поглотит его без остатка.
— Может, пока мы ждем, ты поведаешь мне, что случилось на встрече с Волдемортом? — Дамблдор приглашающе махнул рукой в сторону кресел.
Северусу не хотелось обсуждать что-то, не касающееся поиска Гермионы, но понимал, что паникой здесь не поможешь, оставалось только ждать. Гермиона могла быть в опасности, и он должен сохранять спокойствие, чтобы отреагировать немедленно и с незатуманенной головой.
— Когда я аппарировал, Темный Лорд уже был в ярости. Он не посвятил нас в свои проблемы, но не преминул выпустить пар, подвергнув пыткам даже самых верных Пожирателей, включая меня и Люциуса. А затем просто приказал убираться прочь.
Дамблдор нахмурился, в задумчивости поглаживая бороду.
— Что же, интересно, он узнал?
— Он не мог узнать ничего важного, если, конечно, никто из Ордена не раскрыл нашу тайну, — заметил Северус.
— Ни один из них не пошел бы на это. У всех членов Ордена есть свои причины желать уничтожения Волдеморта. Это не имеет никакого смысла.
Директор прав, смысла не было. Волдеморта могла интересовать Гермиона только по одной причине — близкой дружбе с Гарри Поттером. Или… Нет, это невозможно. Все, знающие об их свадьбе, принесли Непреложный обет. Любой, раскрывший тайну, был бы уже мертв. Северус был уверен в силе заклинания, потому что лично наложил его и убедился, что не осталось ни одной лазейки обойти его магию.
— Не забывай, Северус, еще рано делать какие-либо выводы, — успокаивал Дамблдор. — Миссис Снейп и мистер Малфой скорее всего в полном порядке и безопасности…
Ну разумеется! Как он мог забыть!
Северус достал волшебную палочку и прикоснулся ею к своему перстню. Гермиона Снейп!.
Поверхность камня стала прозрачной, а затем мутно-зеленой. Наконец проявились строки:
Гермиона Снейп. Состояние: нестабильно. Местоположение: неизвестно.
Северус почувствовал, как защемило в груди от страха за жену, но все тревоги моментально отступили, стоило Серафине войти в кабинет — дверь так и осталась распахнутой.
Ее лицо при виде его засветилось как рождественская елка.
— Ты дома! — она бросилась к нему и крепко обняла, обхватив руками шею. — Мы так переживали!
Северус притянул дочь ближе, отвечая на объятие. Он нежно коснулся губами ее макушки, не торопясь что-либо говорить.
— Прошу меня простить, что прерываю такой трогательный момент, но нам нужно обсудить возникшие затруднения, — мягко вмешался Дамблдор.
Серафина отступила от Северуса и, обеспокоенно нахмурив брови, повернулась к директору.
— Что-то случилось?
— Вы давно видели мистера Малфоя и миссис Снейп?
Выражения лица Серафины стало еще взволнованнее.
— Да, еще днем… Разве они не вернулись вместе с тобой? — обратилась она к Северусу.
Он покачал головой. Сердце вновь окутала леденящая кровь тревога. Смотря в медово-карие глаза дочери, напоминавшие о Гермионе, он видел, как в них загорается неуверенность и страх. Серафина отвела взгляд и посмотрела на Дамблдора, а потом снова на него, будто пытаясь найти в их лицах заверение, что ничего ужасного не произошло.
— Они же в порядке, да? — прошептала она. — Должно быть, они просто заблудились или…
— Я уверен, с ними все хорошо, — Дамблдор успокаивающе погладил Серафину по плечу.
Но она от прикосновения будто оцепенела. Лицо Серафины внезапно приобрело пепельный оттенок, глаза закатились, и она, со стоном стала оседать на пол.
Северус успел поймать ее, прежде чем она ударилась бы о пол, и поднял на руки. Он прижал ее к себе и стал укачивать как в колыбели, пока шел к креслу. Бережно посадив ее, он опустился рядом на колени.
— Серафина, посмотри на меня! — потребовал он, обхватив ее лицо дрожащими руками.
— Папа… мои воспоминания… — неразборчиво прохрипела она, смотря будто сквозь него широко распахнутыми глазами.
От бешеного громоподобного стука собственного сердца у Северуса закладывало уши. Он сжал ее лицо чуть сильнее, не позволяя отвести взгляд.
— Что? Что ты говоришь? Я не могу разобрать!
Она, наконец, взглянула на него более осмысленно, в ее расширившихся от страха глазах застыли слезы.
— Мои воспоминания… все исчезло.
Северус не успел даже осознать смысл ее последних слов, как она стала таять прямо на глазах. Сначала исчезли пальцы, крепко вцепившиеся в его плечи, затем ладони, предплечья, плечи… Затем и шея, грудь…
Серафина тяжело дышала, слезы безостановочно лились по щекам, она попыталась двинуться ближе к нему, но…
— Папа!
— Нет! Нет! — Северус хотел прижать ее к себе, но его пальцы проходили сквозь нее, не давая возможности ухватиться, удержать.
Серафина в голос зарыдала — большая часть ее тела исчезла, даже кончики ног. Осталась лишь голова.
— Мне очень жаль… я так виновата… я все разрушила…
Северус затряс головой, тщетно пытаясь сдержать слезы, застилающие глаза. Горло сдавило, слова давались с трудом, но он успел прошептать нет, прежде чем она окончательно растворилась в воздухе, оставив перед ним лишь опустевшее кресло.
Нет… нет… это не правда… она не могла уйти насовсем…
В голове вертелись страшные образы, и Северус, поборов оцепенение, коснулся кончиком палочки своего кольца. Гермиона Снейп!
Гермиона Снейп. Состояние: мертва. Местонахождение: неизвестно.
Ему уже не нужно было смотреть на появившиеся строки. Взгляд замер на правой руке — руна, символ брачного союза, исчезла.

Глава 24
— Открой глаза, грязнокровка.
Гермиона не могла, не хотела. Она желала только одного — остаться за гранью сознания, где спокойно и тихо, где нет боли. Но ледяной нечеловеческий голос продолжал звучать в ушах, не позволяя раствориться в спасительной пустоте.
Тело вновь охватила агония, и Гермиону вытолкнули обратно в реальный мир. Она кричала, съежившись на холодном полу в луже собственной крови. Вся ее изодранная в клочья школьная форма была пропитана ею, но кровь была горячей, она грела кожу.
Рана на боку, оставленная кинжалом, не переставала кровоточить. Гермиона чувствовала, как кровь толчками выплескивалась из нее и стекала вниз по животу, в увеличивающуюся багряную лужу.
— Уверен, мы постарались на славу, — ее мучитель вновь заговорил, — сейчас твой дражайший супруг должен пребывать в полной уверенности, что ты покинула этот мир. Всё идет согласно моему гениальному плану.
Северус!
Гермиона не могла позволить, чтобы его заманили в ловушку. Нужно что-то делать, как-то предупредить его…
— О, не надо так утруждаться, мы еще не закончили, — стоило ей только попытаться привстать, как Волдеморт с силой пнул ее по ребрам, чудом не задев рану.
Гермиона, парализованная болью, осталась лежать на полу, лишь тихо всхлипывая. Вновь двигаться уже не было сил.
— Вот, что происходит с теми, кто отказывается подчиняться мне, — Волдеморт обвел взглядом притихших Пожирателей. — Я не потерплю предательство в своем окружении!
В комнате слышно было лишь эхо от его голоса. В начале пытки Пожиратели еще глумились и развлекались, но с каждым ее криком становилось всё тише. Несмотря на свою жестокость, многие Пожиратели не готовы были к подобному зверству. Пытая Гермиону, их Лорд превзошел в бесчеловечности самого себя.
— Разве я не был справедлив? Я заменил многим из вас отца, угадывал ваши желания, вёл вас к прекрасному новому миру! И вы посмеете предать меня, величайшего мага современности?! Миссис Снейп на себе узнала, что не стоило идти против такого могущества!
Гермиона вновь безуспешно попыталась принять вертикальное положение. Тогда она прохрипела:
— Альбус Дамблдор величайший маг нашего времени, и тебе не выстоять в битве с Гарри Поттером!
Она набрала в легкие побольше воздуха, готовясь к неминуемому наказанию. Но Волдеморт в ответ лишь рассмеялся. От его смеха мороз шел по коже.
— Гриффиндор — это диагноз. Ты не сдаешься — тем приятнее будет сломать тебя. Я бы лично насладился твоим поражением, но, думаю, эта честь принадлежит одному из моих юных последователей, — Волдеморт, шелестя мантией, двинулся к Пожирателям. — Драко Малфой, она — твоя, в награду за верную службу!
Гермиона слышала, как Драко выступил вперед.
— Благодарю вас, милорд.
— Можешь убрать ее с моих глаз, но если она сбежит, то ты займешь ее место.
— Да, милорд.
Последнее, что Гермиона почувствовала, перед тем как потеряла сознание, что ее поднимают с пола. Пришла в себя она спустя несколько минут, когда Драко опустил ее на что-то шершавое, но мягкое.
— Грейнджер, очнись!
— Не прикасайся ко мне, ублюдок! — зашипела она, дернувшись прочь от его руки.
— Лежи спокойно, нужно залечить раны.
Она попыталась ударить его, но рука не слушалась — скорее всего, сломана. Гермиона попыталась определить, какие еще кости пострадали, но болело все тело, так что точно понять не представлялось возможным.
— Думаешь, я все это подстроил? — прорычал Драко еле слышно. — Если бы я не доставил тебя к нему, то сейчас мы оба были бы мертвы!
— Да лучше бы я умерла… — застонала она, закрывая глаза.
— Даже не думай! Мы выберемся отсюда, но мне нужно, чтобы ты сейчас полежала спокойно, чтобы я смог подлатать тебя.
Гермиона нервно засмеялась.
— Подумываешь пойти в целители, Малфой?
— Нет, но когда видишь, как твой отец возвращается домой еле живой в три часа ночи, быстро выучиваешь пару заклинаний.
Она с трудом разлепила ресницы и взглянула на его лицо.
— Ты поэтому помог мне проникнуть в Мунго?
— Я с раннего детства знал, что представляют собой последствия темной магии. Живой или мертвый, Темный Лорд всегда незримо присутствовал в моей жизни. Планировалось, что я пойду по стопам отца…
— И?
Гермиона не могла понять выражение его лица, но в искренности слов не сомневалась.
— Я не могу рисковать жизнью Серафины.
Гермиона вздохнула, вновь закрывая глаза.
— Рада слышать.
— Вряд ли у меня получится убрать боль, но чуть облегчить ее я смогу, — сказал Драко после небольшой паузы, — но тебя будет клонить в сон.
Ей уже было все равно. Хотелось вернуться обратно в спасительное забытье.
— Гермиона, — Драко прочел нужные заклинания и теперь внимательно смотрел, как затягивается рана на ее боку, — мне придется оставить тебя здесь, чтобы привести помощь. Ты моя награда, так что тебя никто не тронет, чтобы не вызвать недовольство Темного Лорда. Так что просто постарайся уснуть, хорошо?
Гермиона кивнула, спорить не было смысла.
— Тебе нужно спешить, — прошептала она, чувствуя, что погружается в сон, — Северус уверен, что я умерла. Боюсь представить, что он может сделать…
— Я почти закончил, — ответил Драко, сосредоточившись на ране поменьше. — Я уйду сразу же, как ты заснешь.
Долго ждать ему не пришлось. Гермиона уже была на грани между сном и явью. Она чувствовала, как тело охватывает долгожданная приятная слабость.
— Расскажи ему все… — еле внятно выдавила она, пытаясь продержаться еще мгновение, — скажи, что Волдеморт дал мне Глоток живой смерти… он должен знать…
Последнее, что она услышала, перед тем как забыться, это обещание Драко передать ее слова.

***
Такого гнева Северусу еще не приходилось испытывать. Теперь ему было наплевать, что правильно, а что нет в этом мире, границы между светом и тьмой стерлись, осталась только всепоглощающая ярость. Настолько сильная, что, казалось, она уже живет собственной жизнью. Она поглотила его, мир перед глазами застилало багряной пеленой, он будто стал одержимым. Ярость управляла его мыслями и малейшими движениями. Зверь внутри него уже тянул носом, предвкушая сладкий вкус мести за потерю любимой. Даже Дамблдор — человек, заменивший ему отца — не смог остановить его. Северус вырвался из его кабинета и бросился к выходу навстречу морозной ноябрьской ночи.
Вслед ему кричали, умоляли вернуться, но он уже не мог остановиться. Он был готов закончить эту войну прямо сейчас, даже ценой собственной жизни. Если ему суждено сегодня умереть, то он прихватит с собой Волдеморта.

***
Драко аппарировал в Хогсмид и бегом направился к замку. У главного входа он увидел директора в компании Макгонагалл, Спраут и Флитвика. Подбежав ближе, он услышал, как преподаватели кричат что-то. Но кому, Драко так и не понял. Осознание пришло, когда он все-таки умудрился разглядеть в темноте знакомый силуэт.
Дьявол! Драко бросился вслед, не чувствуя под собой ног.
— Снейп! Северус! Проклятье! Профессор, подождите! — кричал он.
Северус либо не услышал его, либо решил проигнорировать. Он достигнул границы анти-аппарационного барьера и растворился в ночи.
— Бл*дь, — прошипел Драко, резко остановившись. В отчаянии он схватился за волосы, не представляя, что теперь делать.
— Мистер Малфой! — догнал его Дамблдор, быстро окинув взглядом, видимо, убеждаясь, что тот цел и невредим. — Где Гермиона?
Драко все еще смотрел в темноту, туда, где мгновение назад его крестный аппарировал прочь. Не поворачиваясь к директору, он ответил:
— Она у Волдеморта и пока еще жива.

Глава 25
Для столь позднего часа в кабинете директора было на удивление шумно. Члены Ордена громко обсуждали сложившуюся ситуацию, спорили, шаркали ногами, нервно расхаживая из стороны в сторону. Только Драко молчал. Он бы с радостью высказал свое мнение, если бы его ум сейчас не был занят одной единственной мыслью. Она не давала ему покоя с тех пор, как он вошел в замок. Он не мог заставить себя спросить вслух, потому что в глубине души уже знал ответ и не хотел его слышать. Но пришло время взглянуть в лицо правде.
— Где Серафина? — ему стоило большого труда произнести это ровным голосом.
Все замолчали. Видимо, они вообще забыли про Драко: он не двинулся и не произнес ни слова с тех пор, как поведал о случившемся с Гермионой.
— Я спрашиваю еще раз. Где Серафина? Грейнджер жива, а значит, она должна быть здесь.
Дамблдор поднялся со своего кресла. На его лице отразилось сожаление, что Драко совсем не понравилось.
— Наше будущее сейчас темно и неопределенно, Драко. Северус и Гермиона могут не пережить эту ночь.
Драко отказывался думать об этом. Серафина должна родиться и точка! По-другому и быть не может.
— Тогда объясните мне, чем мы здесь занимаемся? Вы вообще собираетесь спасать их? — потребовал он, чувствуя себя как никогда злым. Хотелось подойти к Дамблдору и хорошенько встряхнуть.
— Мы не можем так рисковать, мистер Малфой, — спокойствие директора только сильнее бесило. — Если мы бросимся сейчас на помощь, не обдумав всё, как следует, то можем не вернуться живыми, и что тогда будет?
— Значит, вы будете просто сидеть и ждать?! — не выдержав, закричал Драко. — Позволите им умереть?
— Драко, мы обсуждаем план спасательной операции. Это займет некоторое время, — мягко заметил Ремус, но Драко не хотел слушать. Чего у них не было, так это времени. Гермиона, Северус… Серафина… они не могли ждать.
— К черту план! — прорычал он, и, развернувшись, направился к выходу. С силой распахнув дверь, так что она с грохотом ударилась о стену и, наверное, оставила вмятину, Драко покинул кабинет.
Он бегом спустился по лестнице, никто не попытался его остановить. Ну что ж, он знал, где найти поддержку, только вот директору это вряд ли понравится.
— Огненная грива!
Полная Дама окинула его в ответ сердитым взглядом.
— Ты не гриффиндорец!
— Пропусти меня или я продырявлю твой никчемный портрет!
Она пропустила угрозу мимо ушей.
— Как ты узнал пароль?
Остатки терпения покинули Драко, и он, выхватив палочку, направил ее прямо в лицо Полной Даме.
— У тебя есть две секунды, чтобы впустить меня или я организую тебе дыру вместо головы.
— Я сейчас же доложу о тебе директору! — возмущенно пропищала она и скрылась за рамой.
— Вперед, им там будет что обсудить, — пробормотал Драко, проходя через открывшийся проём.
Он даже не взглянул на убранство вражеской гостиной, сейчас его интересовало только одно.
— Поттер! Где тебя черти носят?
Гриффиндорцы, до этого тихо занимавшиеся своими делами, от неожиданности подскочили. Они с любопытством уставились на Драко. На лицах некоторых промелькнул страх, а кто-то явно был не прочь задать ему трёпку. Но Драко не обращал на них внимания, его взгляд застыл на последней ступеньке винтовой лестницы — дверь в спальню мальчиков распахнулась, и на пороге показался Поттер, а за ним и Уизли.
— Ты что здесь забыл, Малфой? — не успел он и глазом моргнуть, как Поттер оказался внизу.
— Гермиона у Темного Лорда, — прямо заявил Драко, ни капельки не волнуясь, что его услышат остальные студенты. — И он убьёт её и Снейпа, если мы ничего не сделаем.
Как и ожидалось, Поттер мгновенно побледнел. Шрам на его лбу казался красным на фоне побелевшего лица.
— Дамблдор…
— Скотина твой Дамблдор. Он не собирается ничего предпринимать. Пока ждем, они уже будут мертвы.
Гарри повернулся к Рону.
— Я за мантией и картой, а ты созови ОД.
Драко понятие не имел, о чем идет речь, но Поттер, в отличие от орденцев, медлить не собирался, а это главное.

***
Драко за свою жизнь повидал много странных, порой безумных вещей — как-никак, его отец был Пожирателем Смерти. Но то, что он наблюдал сейчас, даже с его опытом казалось невероятным и противоестественным. Драко стоял посреди огромной комнаты, наполненной студентами разного возраста, пола и даже цвета кожи. Но самое удивительное — они были с разных факультетов. Такого ему лицезреть еще не приходилось. Между собравшимися не было и тени неприязни, они не пытались проклясть друг друга — даже недовольными взглядами не обменивались. Студенты выглядели счастливыми, будто дружили уже давно и сейчас радовались очередной встрече.
Они собрались в Выручай-комнате и ждали, когда же Поттер соизволит поведать о причине столь позднего собрания. Некоторые косо поглядывали на Драко, видимо, задаваясь вопросом, каким ветром его сюда занесло. Но надо отдать им должное — даже если они и не одобряли подобной компании, то вслух свое недовольство высказывать не спешили.
Поттер и Уизли стояли во главе группы и о чем-то шептались. Видимо, спорили насчет того, как следует поступить. Это продолжалось минут пять, пока Поттер, наконец, не шагнул вперед, повернувшись ко всем лицом.
— Кое-что произошло, — заговорил он голосом прирожденного лидера: властно и четко, такого Драко от него не ожидал. — Волдеморт схватил Гермиону и убьет ее, если мы ничего не предпримем.
Кто-то сдавленно вскрикнул, и комната заполнилась шумом голосов. Студенты после подобного заявления не могли сдержаться и промолчать.
Поттер поднял руку, и тут же воцарилась тишина.
— Дамблдор делает всё возможное, — Драко не удержался и фыркнул, но Гарри, проигнорировав его, продолжил: — но в одиночку ему не справиться. Я не прошу вас рисковать своими жизнями ради Гермионы. Напротив, я хочу, чтобы вы остались в Хогвартсе. Я собрал вас здесь для того, чтобы предупредить: война началась. Волдеморт сделал свой ход. Он похитил близкого мне человека, чтобы спровоцировать меня, заставить самому к нему придти. И я его не разочарую. Я не отступлю, пока не спасу Гермиону. Я не мог уйти, не предупредив вас. Если что-то пойдет не так, если я не вернусь, то следующим шагом Волдеморта станет нападение на школу, и оно не должно застать вас врасплох. Подготовьтесь, обеспечьте защиту себе и своим близким, не дайте ему захватить Хогвартс.
— Жаль, мы многое не успели изучить, но тем, что смогли, вы владеете в совершенстве. Не прекращайте тренироваться, продолжайте еще упорнее и не сдавайтесь.
Гарри закончил свою речь, но никто не двинулся с места. Комнату окутала гробовая тишина, прямо как в фамильном склепе Малфоев. Драко осознал, что у него появился повод проникнуться к Поттеру уважением. Не сказать, что подобный расклад ему нравился, и вряд ли он когда-нибудь признался бы в этом, но Золотой мальчик оказался не таким уж бестолковым, как Драко привык думать.
— Размечтался, Гарри, — фыркнула Джинни, — один туда ты не пойдешь.
— Ты останешься здесь, Джинни, — отрезал Рон.
Она в ответ рассмеялась.
— Думаешь, у тебя получится меня остановить, Ронни?
— Я тоже пойду с тобой, Гарри! — громко заявил Невилл, поднимаясь на ноги.
Драко всегда считал Лонгботтома неуверенным в себе рассеянным дурачком, этакой подушкой для биться. Видимо, пришло время взглянуть на него с другой стороны.
— Как и я! — Луна Лавгуд шагнула вперед и небрежным жестом отбросила челку, ее светлые волосы блеснули в свете факелов.
Еще несколько человек поднялись со своих мест, Драко не смог вспомнить их имена, да и это его не сильно заботило. Он хотел только одного: покончить поскорее с этой странной встречей и взяться за дело. Дамблдор, наверное, уже обыскался его, пытаясь выяснить, на что он сподвиг Поттера. У директора относительно Золотого мальчика были свои планы, и рисковать его жизнью ради Снейпа и Грейнджер он не собирался.
— А мы не можем решить всё по дороге? — не выдержал Драко, ему надоело слушать пустую болтовню.
— Какого черта он вообще здесь делает? — возмутился темноволосый когтерванец, тыча пальцем в его сторону.
— Если бы не Малфой, мы не узнали бы, что Гермиона у Волдеморта. Он здесь, чтобы помочь.
— Помочь?!
— Это он-то?!
— Он же слизеринец!
— Это ловушка…
У Драко от всех этих заявлений разболелась голова. Его терпение и так было на пределе, он чувствовал, что еще одна бесполезно потраченная минута, и он точно кого-нибудь убьет.
— Да мне плевать, что вы обо мне думаете! — прорычал он, заставив всех наконец заткнуться. — Меня не заботит, что с вами будет! Я здесь не для того, чтобы произвести впечатление или умолять вас о прощении. У меня свои причины поступать именно так, и вас, тупоголовых идиотов, они не касаются! Пусть Пожиратели вас хоть пытают, мне все равно. Закройте, наконец, свои рты и сделайте уже хоть что-то, мать вашу, или мы отправимся без вас, достало уже всех ждать!
— Отлично!
— Тогда вперед!
— Обойдемся без помощи слизеринца!
Драко только собрался было плюнуть на все и действовать в одиночку, как вмешался Гарри.
— Он нам нужен, — все затихли. — Нам потребуется помощь любого, кто готов сражаться. Малфой, как думаешь, кто-нибудь из Слизерина согласиться помочь?
Драко невесело рассмеялся.
— Поттер, ты серьезно? Половина слизеринцев уже приняла метку, а у другой половины родители Пожиратели. Сам-то как думаешь?
Его сарказм явно не пришелся по душе некоторым личностям, но Драко не волновали их недовольные взгляды — он смотрел только на Поттера.
— Что ж, нас немного, но шанс все-таки есть. Элемент неожиданности может сыграть нам на руку.
— Об этом не может быть и речи, мистер Поттер! — раздался голос со стороны дверей. — Ни вы, ни остальные студенты не покинете стен этой школы!

***
Северус аппарировал прямо в штаб-квартиру Волдеморта. Он влетел через парадный вход и оказался в холле огромного особняка. Бегло оглядел помещение, отметив только, что кроме него здесь никого не было. Если бы его разум не был затуманен яростью, он бы обратил внимание, что для логова Пожирателей Смерти в доме было на удивление тихо. Но он был настолько одержим жаждой мести, что мысль остановиться на минуту и тщательно все обдумать даже не пришла ему в голову.
Ноги уже несли его по знакомому коридору в зал, где обычно проходили встречи Пожирателей. Двери были распахнуты, и Северус, не задумываясь, стремительно ворвался внутрь.
Волдеморт, увидев его, и глазом не моргнул, никак не прокомментировав столь непочтительное поведение. Он царственно восседал на своем троне, расслаблено опустив руки на подлокотники. Темный лорд окинул Северуса равнодушным взглядом и ухмыльнулся.
— Добро пожаловать домой, Северус, — прошипел он. — Я как раз размышлял, когда же ты почтишь нас своим присутствием.
Пожиратели Смерти, до этого стоявшие в тени у стен, шагнули вперед, окружая их плотным кольцом, палочки они все держали наготове, впрочем, такой прием Северуса нисколько не удивил. Зачем Волдеморту пачкать руки, если на то есть верные слуги? Ублюдок даже палочку не потрудился достать. Но Северус не был дураком, и подобные фокусы на него не действовали. Он понимал, что если бы Темный Лорд пожелал, то он бы и порога этого дома живым не переступил.
— Пришел повидаться с супругой? — Волдеморт явно наслаждался спектаклем.
— Где она? — прорычал Северус, даже не пытаясь унять гнев.
Волдеморт снова ухмыльнулся и, скрестя свои длинные пальцы, ответил:
— О, мы с ней прекрасно провели время.
— Ты, мерзкое отродье! — слова вылетели прежде, чем Северус успел подумать.
Со стороны Пожирателей Смерти раздались недовольные возгласы, им явно не терпелось запустить в него парой проклятий, но Северусу было плевать. Единственное, о чем он сейчас думал, — как разорвать сидящего перед ним монстра на части.
Волдеморт поднял руку. Северус напрягся, готовый в любую секунду отразить нападение. Но Темный Лорд всего лишь призвал своих слуг к тишине.
— Северус, разве так ты должен обращаться к своему Лорду?
Северус понимал, что живым ему отсюда не выбраться и терять уже нечего.
— Ты мне не хозяин, — прошипел он, крепко сжимая волшебную палочку. — Ты жестокий отвратительный выродок.
Волдеморт наигранно вздохнул и откинулся на спинку трона.
— Жаль. А ведь я почти был готов простить тебе прошлые ошибки, но теперь вижу, что ты окончательно отвернулся от меня. Хотя, должен заметить, твоя очаровательная грязнокровка не обрадуется, узнав, что ты так быстро ее покинул.
Северус замер, чувствуя, как сердце ухнуло вниз.
— Невозможно! Гермиона мертва!
Волдеморт, не скрывая, наслаждался его отчаянием.
— Уверен?
Северус не верил. Он понимал, что мерзавец разыгрывает его, но сдержаться не смог. Его взгляд метнулся к правой руке, и воздух будто выбило из легких — брачная руна отчетливо виднелась на его коже, он мог различить каждую черточку.
Гермиона жива… она жива…
Мир за одно мгновения принял прежние очертания, красная пелена больше не застилала глаза. Он осознал, что заплатит за свое безрассудство не только своей жизнью, но и её. Волдеморт получил их обоих по его, Северуса, вине.
— Милорд…
Волдеморт рассмеялся, запрокидывая голову назад — представление удалось на славу.
— Значит теперь я снова твой Лорд, Северус?
Он должен был сделать все возможное, попытаться спасти Гермиону любым путем, пусть даже ему для этого пришлось бы опуститься на колени, пресмыкаясь перед Темным Лордом.
— Умоляю, простите меня. Я обезумел от мысли…
— От мысли, что потерял свою грязнокровную шлюху, Северус? Поведай-ка мне, когда ты собирался рассказать своему повелителю, что женился на подружке Поттера? Ты правда думал, что я ничего не узнаю? — Волдеморт уже не смеялся, его голос звенел от гнева. — Я Лорд Волдеморт! Я знаю всё! Ты скрыл от меня еще кое-что действительно важное, и я не на шутку рассержен!
Северус знал, что не должен показывать своего страха. Он опустился на колени и почтительно склонил голову.
— Простите меня, милорд.
— Простить? Ты даже не поинтересуешься, что именно вызвало мое недовольство?
— Прошу, милорд, расскажите мне.
Он уставился на деревянный пол под своими коленями, отчаянно пытаясь найти выход. Нужно было выбраться отсюда живым, тогда он смог бы спасти Гермиону. Сбежать бы не получилось — Пожиратели были повсюду. Оставался единственный способ — унижаться и вновь снискать благосклонность Волдеморта. Если у него получится, то он сможет увидеть её, убедиться, что она в порядке. Плевать на гордость — зачем она ему, если он потеряет свою девочку снова? Ради Гермионы он готов был стоять на коленях хоть на битом стекле или раскаленных углях, цена её спасения значения не имела.
— Мое внимание привлекла новая ученица Хогвартса. Мне поведали, что она не из нашего времени. Это действительно так, Северус?
Серафина…
— Да, милорд, это правда.
Отрицать было бы глупо. Северус не знал, что еще известно Волдеморту, а попасться на лжи было равноценно смерти.
— И когда ты собирался посвятить меня в это, Северус? Кажется, в твои обязанности входит сообщать мне обо всем, что происходит в Хогвартсе.
— Милорд… простите меня.
Темный лорд театрально вздохнул.
— Понимаю. Должно быть, тебе трудно пришлось, учитывая, что девчонка оказалась твоей дочерью.
Откуда ему, черт возьми, столько известно? А самое главное, от кого?
— Ее история оказалась крайне интересной. Должен сказать, я был потрясен, узнав детали от одного верного осведомителя. Я не могу допустить подобного предательства в будущем. Ты должен меня понять, Северус. Как же я был разочарован, просто подавлен, когда узнал, что ты, один из самых преданных моих последователей, отвернулся от меня! У тебя и твоей семьи могла бы быть прекрасная жизнь, останься ты на моей стороне. Но ты решил выбрать иной путь — лжи и обмана! Впрочем, твоя жена уже частично заплатила за твое предательство. Довольно сильная девочка, не буду отрицать, но я не сомневаюсь, что от ее смелости и гордости не останется и следа уже к концу этой ночи.
Пламя ярости вновь охватило Северуса, гнев так и стремился вырваться наружу. Он почти почувствовал на языке кровь Волдеморта. От него потребовалась вся его выдержка, чтобы не оторвать взгляда от своих побелевших пальцев и не уставиться прямо в красные глазища сидевшего перед ним маньяка.
Оказывается, Волдеморт еще не закончил.
— Оставшуюся часть она оплачивает прямо сейчас, хотя я начинаю немного беспокоиться — что-то слишком уж долго. Не думал, что юному Малфою понравятся подобные развлечения, но, должно быть, он настолько увлекся, что потерял счет времени. Наверно, стоит позвать его и попросить продемонстрировать результат. Я уверен, остальным понравится наблюдать, как она расплачивается за твои грехи, кто-то даже захочет лично поучаствовать в представлении. Кто знает, быть может, я сам не удержусь и попробую её на вкус.
— Ты не тронешь её! — не сдержавшись, закричал Северус.
Он не мог больше терпеть. Слушать, как этот ублюдок своим грязным языком говорит такое о ней, было выше его сил. Северус больше всего на свете сейчас хотел разорвать его змеиный рот, вцепиться в горло пальцами и смотреть, как Волдеморт медленно задыхается в луже собственной крови.
— Вижу, тебе не нужно мое прощение, Северус. Ты просто оказался не готов его принять, какая жалость. Но я смилуюсь над тобой и позволю перед смертью увидеть миссис Снейп. Уверен, она будет рада встрече. Блэк, проводи нашего гостя на его место, я хочу, чтобы ему было хорошенько всё видно.
Невысокая фигура выступила вперед из круга Пожирателей и направилась в его сторону. Северусу не удалось рассмотреть за маской лицо, пока она не подошла ближе и не направила на него волшебную палочку, грубо дернув вверх и заставляя подняться на ноги. Знакомые глаза блеснули в прорезях маски, и Северуса словно окатило ледяной водой.
Не может быть!
— Ты!?
Полные розовые губы изогнулись в усмешке.
— Ну, здравствуй, Северус. Вижу, ты меня узнал.

Глава 26
— Почему?
Нимфадора Тонкс сняла с лица маску и одарила его ледяной презрительной улыбкой.
— Темный Лорд показал мне, что моя жизнь может быть другой, что я не обязана страдать из-за ошибок матери. Я — Блэк! Не Тонкс, которая была всего лишь слабой мягкотелой дурочкой. Я продолжу древнейший и благороднейший род Блэков! Смешивать чистую кровь с грязной — отвратительно! Я не допущу подобного и возрожу славу великого рода!
Северус не знал, как реагировать на ее признание. Тонкс была членом Ордена. Она вышла замуж за Люпина. И вот сейчас она стояла перед ним и восхваляла идеи Темного Лорда, лелеяла абсурдную мысль о возрождении рода Блэков. Можно было предположить, что она под Империусом… Но в ее голосе было слишком много эмоций.
Пока он пытался осмыслить происходящее, Тонкс наложила заклинание и толкнула его по направлению к появившемуся стулу. Еще один взмах палочкой — и его руки и ноги обвили невидимые веревки. Палочка была вытащена из кармана и передана Волдеморту.
— Трэверс, проверь, закончил ли Малфой развлекаться, и приведи девчонку.
Пожиратель выступил из круга и поклонился, прежде чем озвучить свою просьбу.
— Милорд, могу ли я применить... силу, если девчонка будет сопротивляться?
Северус почувствовал, как кровь стынет в жилах, когда Волдеморт перевел на него взгляд и ухмыльнулся.
— Действуй, как сочтешь нужным, Трэверс.
Трэверс благодарно кивнул и двинулся к выходу. По пути он оглянулся на Северуса и, удостоверившись, что тот смотрит на него, в предвкушении облизал губы.
— Милорд, прошу вас…
— Молчать, Северус! Ты должен быть благодарным, я мог бы отдать тебя Фенриру. Ты предал меня, не забывай!
— Позвольте мне получить наказание вместо неё. Умоляю!
Глаза Волдеморта полыхнули красным.
— Я сказал молчать!
Последующие минуты показались Северусу вечностью. Каждую секунду в ожидании Трэверса его сердце разрывалось на части, снова и снова. Он не мог перестать думать, представлять, что происходит в этот самый миг с Гермионой. Это сводило с ума.
— Скорее всего, юному Малфою так и не удалось сломить твою жену до конца, — Волдеморт нарушил тишину, желая поразвлечься. — Но я уверен, Трэверс покажет ему парочку безотказных приемов.
Со стороны Пожирателей раздался смех. Но он не сумел заглушить гортанный рык, вырвавшийся у Северуса в ответ на высказывание Темного Лорда. В зале, как по команде, стало тихо.
Северус поднял голову и скривил губы в презрительной усмешке, знакомой не одному поколению студентов. Оскалившись, он прорычал:
— Я уничтожу тебя!

***
Гермиона пребывала на грани сна и реальности, когда кто-то грубо встряхнул ее и заставил принять вертикальное положение.
Удержаться на ногах было невероятно сложно, и Гермиона, дезориентированная и напуганная, качнулась вперед и упала бы, если б не разбудивший ее мужчина. Он небрежно подхватил ее и с силой толкнул к стене, так что она ударилась виском о каменную кладку.
— Вот мы и встретились снова, грязнокровка, — знакомым голосом прорычал Пожиратель ей прямо в ухо.
Он прижал ее всем весом к стене, не давая пошевелиться, и принялся исследовать ее тело грубыми мозолистыми пальцами.
— Отпусти! — прошипела Гермиона и дернулась в сторону что было силы.
— Не дергайся, — предупредил Трэверс и толкнулся бедрами вперед, припечатывая ее обратно к стене и четко давая понять, что за этим последует. — Я собираюсь отыметь тебя прямо сейчас, пока ты еще относительно цела.
Не теряя времени, он одной рукой обхватил ее запястья и прижал над головой, а другую опустил вниз к своей ширинке. Все эти действия сопровождались толчками бедер, так что Гермиона могла чувствовать ягодицами его растущую эрекцию.
— Нет! Не надо! Остановись! — она попыталась пнуть его, за что заработала удар головой об стену.
Об очередной попытке вырваться пришлось на мгновение забыть, так как перед глазами все поплыло, и Гермиона чуть было не потеряла сознание. От виска вниз потекла теплая кровь, щекоча ей лицо, но обморок в подобной ситуации был равносилен смерти. Трэверс уже задирал ей юбку, а спиной она чувствовала трущийся об нее член, жесткие волосы раздражали нежную кожу при малейшем движении. И это было только началом.
— Потерпи немного, крошка. Обещаю, тебе понравится.
Если бы не страх и грозящая ей опасность, Гермиона бы насмешливо хмыкнула. Но все ее мысли в эту секунду занимало обдумывание побега. Последствия встречи с Волдемортом все еще давали о себе знать, и каждая мышца протестовала от малейшего движения, не говоря уже о чем-то большем.
— Пожалуйста… не надо! — попыталась умолять она, но Трэверсу не было дела до ее слов, как, впрочем, и до безуспешных попыток вырваться.
Криво отстриженные ногти царапнули кожу, когда он одним рывком разорвал школьную юбку и прижался еще сильнее членом.
Гермиона понимала, что деваться ей некуда. Она должна была бороться до последнего, не могла позволить себе стать беспомощной жертвой. Так легко она не собиралась сдаваться!
Трэверс ошибочно принял отсутствие сопротивления за смирение и мерзко засмеялся ей в ухо, опаляя кожу горячим дыханием.
Его хватка чуть ослабла.
Гермиона выждала еще чуть-чуть, чтобы он окончательно расслабился, и резко двинула головой назад, со всей силы зарядив ему по носу. Взревев от боли, Пожиратель тут же выпустил ее и, зажав нос руками, отступил назад. Кровь сочилась сквозь его пальцы по подбородку. Он попытался удержать равновесие, но запутался в спущенных штанах и рухнул на колени.
Не давая ему возможности прийти в себя, Гермиона со всей злости пнула его промеж ног прямо по голому паху. Трэверс издал странный хриплый стон и скорчился на полу, сжимая покалеченное достоинство, цвет которого стал уродливо-фиолетовым.
Тяжело дыша, Гермиона наклонилась и подняла его палочку. Направив ту на своего неудавшегося насильника, она прорычала:
— Нравится причинять беззащитным женщинам боль, да? Сейчас мы посмотрим, как тебе понравится это!

***
Волдеморт довольно ухмылялся, вслушиваясь в приглушенные крики, доходившие снизу. Эхо разносило их по каменным коридорам, искажая. Это было музыкой для его ушей. Он подумал, что следует похвалить Трэверса за великолепную работу, как только тот закончит.
Северус сидел, не шевелясь, и закрыв глаза. Его желудок с каждым криком болезненно сжимался.
— Кэрроу, сходи-ка за Трэверсом и напомни, что его время подошло к концу, и я хочу видеть пленницу здесь и немедленно, — наконец протянул Волдеморт и скучающе вздохнул.
Кэрроу поспешно направился к выходу. Он вернулся пять минут спустя. Маска была отброшена назад, и можно было видеть, как его лицо покраснело от бега и покрылось капельками пота.
— Милорд! Он пропал!
Волдеморт вскочил со своего трона, его тонкие бескровные губы исказились от гнева.
— Как пропал?! — проревел он.
Кэрроу в отчаянии замотал своей лысой головой.
— Я-я не знаю, милорд! Я всё обыскал!
— Очевидно, что не всё, раз так и не нашел его. Приведите его ко мне — немедленно! И найдите грязнокровку!
Зал утонул в звуках суетливых шагов и шелесте мантий, так как Пожиратели по команде бросились к дверям на поиски пропавшего товарища и пленницы.
Северус не знал, чувствовать облегчение или переживать еще сильнее. Гермиона сбежала? Или Трэверс переусердствовал и сейчас прячет ее бездыханное тело? Северус не мог даже взглянуть на брачную метку — руки были крепко связаны за спиной.
— Милорд! — один из Пожирателей вернулся в зал и быстрыми шагами направился в сторону Волдеморта, развевая за собой полы мантии. — Мы нашли Трэверса.
Волдеморт вновь поднялся на ноги.
— Так приведите его!
— Но, милорд…
— Сейчас же, Макнейр!
Поклонившись, Макнейр скрылся в дверном проеме и появился спустя минуту, левитируя перед собой неподвижное тело.
Изуродованный. Одним этим словом можно было описать состояние Трэверса, брошенного на пол перед ногами Темного Лорда. Мантия на Пожирателе была разорвана в клочья и пропитана кровью. Его лицо покрывали глубокие порезы, будто над ним постарался Фенрир. И в тот миг, когда остальные задавались вопросом, что же произошло, Северус про себя вздохнул с облегчением — он знал, что за заклинание было использовано, и от этого его сердце наполнилось надеждой.
Гермиона жива и, может, даже относительно в порядке. Она использовала изобретенное им проклятие, и это его обрадовало. Но где же она сейчас?
— Где девчонка? — Волдеморт задавался тем же вопросом. — И где Малфой?
— Неизвестно, милорд, — Кэрроу трусливо поджался. — Мы не смогли найти ни того, ни другого.
Северус ликовал. Ничего не могло осчастливить его в эту секунду больше, чем известие, что Гермионе удалось сбежать. Он с трудом контролировал рвущиеся наружу эмоции.
— Найдите их! — прорычал Волдеморт. — И приведите ко мне!
Пожиратели вновь бросились врассыпную, и Северус остался наедине с Темным Лордом, вальяжно расположившимся на своем троне. Если не считать мертвого Трэверса.
Волдеморт перевел взгляд с тела своего слуги на Северуса. Его лицо вновь исказилось от гнева, а в прорези губ мелькнули острые зубы. Он медленно поднялся и двинулся к нему, но на полпути остановился, будто не доверяя себе, что сможет сдержаться и не убить его.
— Даже не думай, что у нее получится спастись, Северус. Ты меня хорошо знаешь и представляешь, как она будет страдать за то, что сделала.
Раньше, услышав такое, Северус покорно склонил бы голову и умолял бы Темного Лорда о пощаде. Но то время закончилось, как только у него отняли Гермиону. Сейчас он чувствовал себя как никогда свободным, и Волдеморту стоило опасаться не только Поттера. Северус готов был голыми руками разорвать Темного Лорда на части.
И теперь он мог позволить себе взглянуть в глаза Волдеморта без страха и раскаяния и безразлично ответить:
— Она справилась с одним из сильнейших твоих Пожирателей и сбежала у тебя из-под носа. Как ты можешь быть уверен, что прямо сейчас она не созывает Орден?
Очевидно, эта мысль уже приходила в голову Волдеморту, так что он не выказал удивления.
Вместо этого он ухмыльнулся и произнес:
— Круцио!

***
Гермиона спряталась под старой лестницей в небольшом проеме. Она слышала, как над головой топают Пожиратели и что-то кричат. Пыль, потревоженная тяжелыми шагами, летела с потолка прямо ей на лицо. Гермиона с трудом удержалась, чтобы не чихнуть, и продолжила вслушиваться в шум, чтобы улучить миг, когда можно покинуть укрытие.
Нужно было срочно выбираться отсюда. Где-то же должен быть выход. Сюда ее привели через черный ход, значит, есть и парадный или хотя бы окно, через которое можно вылезти. Куда, черт возьми, пропал Драко? Слишком уж он долго.
Сжав палочку Трэверса в руке, она переместилась за стоявшие друг на друге ящики и выждала еще мгновение, чтобы окончательно убедиться, что никто не вздумал спуститься сюда вместо того, чтобы направиться к темницам. Вдалеке, в самом углу подземелий, виднелся просвет, и Гермиона устремилась туда.
Ее ждало разочарование — оказалось, что свет проникает из трещины в полу этажом выше. Через отверстие можно было разглядеть часть помещения, оказавшегося главным залом, где ее пытал Волдеморт. Гермионе стало интересно, все еще ли ее кровожадный мучитель находился там. Ответ поступил спустя секунду, когда она ясно расслышала, как ненавистный голос выкрикивает непростительное. Человек, подвергавшийся наказанию, глухо стонал и задыхался от боли.
Гермиона надеялась, что это один из Пожирателей и Волдеморт закончит свое представление смертельным проклятием. На одного мерзавца в мире стало бы меньше.
Но Волдеморт вдруг заговорил, и её мир рухнул.
— Если я так и не получу её, Северус, то ты примешь на себя всё моё недовольство. Если, конечно, не захочешь раскрыть её местонахождение.
— Да пошел ты! — Гермиона услышала охрипший, но такой родной голос.
Северус!
Она должна быть рядом. Она должна спасти его от этого чудовища. Но как?
Обдумывая варианты, Гермиона бросилась обратно к лестнице. Она вслушивалась в малейшие шорохи, медленно поднимаясь вверх. Достигнув двери, она замерла, пытаясь распознать, есть ли кто по другую сторону. Не услышав ничего подозрительного, Гермиона осторожно опустила ручку и приоткрыла дверь. Пусто. Оставаться в подвале становилось все опаснее, рано или поздно Пожиратели спустились бы сюда.
И тут ей пришла в голову идея. Она проскользнула через проем, но не стала закрывать дверь до конца, чтобы сложилось впечатление, будто кто-то только-только открыл её. Гермиона спряталась в стоявшем недалеко шкафу и стала ждать.
Долго ждать ей не пришлось. Послышались громкие шаги, и кто-то ворвался в помещение и заметил дверь в подвал.
— Она раньше не была открыта! — произнес один из Пожирателей, видимо, указывая на дверь.
— Вы, трое, проверьте там! — раздался знакомый женский голос. — Остальные обыщите соседние комнаты!
Гермиона нахмурилась, пытаясь вспомнить, где не так давно слышала этот звонкий голос. Последователей женского пола у Волдеморта было не так уж много. Беллатрикс мертва, а значит…
Ответ пришел неожиданно, будто что-то в ее голове щелкнуло и встало на место.
Но… это невозможно.
Ужас охватил всё её существо, и Гермиона не успела собраться с силами и была застигнута врасплох, когда дверь шкафа вдруг распахнулась и она столкнулась лицом к лицу не с кем иным, как…
— Тонкс?
Метаморфиня усмехнулась, ее голубые глаза поменяли оттенок на фиолетовый.
— Она здесь! Я нашла…
Гермиона не позволила ей договорить. Со всей силы она пнула предательницу в живот.
И когда Тонкс, задохнувшись, отступила назад, Гермиона вскинула палочку и произнесла:
— Петрификус Тоталус!
Тонкс упала, но теперь Гермиона уже не надеялась выбраться отсюда незамеченной. Шум привлек внимание, и со стороны подвала послышались шаги.
Бежать не представлялось возможным, и Гермиона, быстро наложив на себя щит, запустила оглушающее в появившегося в проеме Пожирателя, а затем и на двух его товарищей, показавшихся следом.
Стенки шкафа послужили укрытием, и она, заняв таким образом выгодное положение, могла тщательнее прицеливаться. Ее преследователи, оглушенные, падали друг на друга, тормозя других в узком коридоре, так что добраться до нее было почти невозможно. Гермионе такой расклад был только на руку. Пожиратели спотыкались о поверженных товарищей и, пока пытались удержать на ногах, получали от нее очередное оглушающее.
Довольно скоро перед Гермионой лежало около пятнадцати оглушенных Пожирателей. Пока не появились другие, она быстро связала их заклинанием и отлевитировала по трое вниз в подвал. Убедившись, что никому из них не удастся использовать беспалочковую магию, она запечатала дверь, наложив хитрое заклятие, сильно бившее током при любой попытки пройти через проем.
Такие меры должны были задержать их на некоторое время. Закончив, Гермиона покинула безопасное укрытие и направилась в сторону главного зала.
Держись, Северус. Я иду!

Глава 27
— Не передумал, Северус? Не хочешь попросить прощения? — прошипел Волдеморт, на время прекращая пытать его, чтобы дать возможность ответить.
Северус дрожал, воздуха катастрофически не хватало, пот ручьями лился с лица. Невидимые веревки всё еще удерживали на стуле, не позволяя упасть и забыться. Северуса больше не волновали мысли о спасении, он готов был сдаться на милость подступающей темноте.
— Ты выбрал не тот путь, Северус, — продолжал Волдеморт, меряя шагами зал. — Только попроси, и я дарую тебе быструю смерть. Я могу смилостивиться в память о годах твоей верной службы.
Северус молчал. С каждым рваным вдохом он уплывал всё дальше в спасительное забытье, туда, где каждую клеточку его тела не охватывали бы мучительные судороги.
Но у судьбы на него были другие планы. Только он почувствовал, что терпеть осталось совсем чуть-чуть, как тяжелые двери распахнулись, и на пороге появился Пожиратель, таща за собой сопротивляющуюся Гермиону.
— Я нашел девчонку!
Он с силой толкнул её вперед, так что она не удержалась на ногах и упала на пол.
Северус тут же пришел в себя, почти забыв о боли.
— Гермиона!
Она резко подняла голову и обернулась на голос. Окинула его взглядом, в глазах мелькнуло отчаяние.
Северус вглядывался в неё с той же жадностью. Она выглядела плохо, очень плохо. Вся одежда была порвана и покрыта пятнам крови, через дыры на футболке можно было разглядеть довольно глубокие раны. Губа разбита, под левым глазом уже проявлялся огромный синяк, а из раны на виске всё еще сочилась кровь. Но каким-то чудом она была жива, а это единственное, что имело сейчас значение.
— Северус! — она приподнялась на коленях, опираясь о пол ладонями, и бросилась было к нему, но ее схватили за волосы и дернули назад.
От её крика грудь будто пронзили раскаленным ножом. Северус дернулся, безуспешно пытаясь разорвать сдерживающие его веревки.
— Отпустите её!
Волдеморт заставил её сделать еще пару шагов назад и опустил, только когда ее и Северуса стало разделять довольно приличное расстояние.
— Не указывай мне, что делать, Северус! Я был довольно терпелив, но твоя дерзость начинает порядком надоедать! — прошипел Темный Лорд и направил палочку на Гермиону. — Разве это не прекрасно? Теперь вы снова вместе. — он оглянулся на Пожирателя, всё еще стоявшего у дверей, и добавил: — Отличная работа, Джагсон! Где остальные?
Тот в ответ пожал плечами.
— Я никого не встретил, милорд. Девчонку я нашел прячущейся у самых дверей.
Волдеморт вздохнул и раздраженно закатил глаза.
— Что за идиоты меня окружают. Найди их!
— Как прикажите, милорд.
Джагсон поклонился и покинул зал.
Северус, вынужденный на мгновение отвлечься, вновь уставился на Гермиону. Он заметил, как она медленно завела руки за спину, и еле заметно нахмурился. Быстро посмотрел на Волдеморта и, убедившись, что тот ничего не видел, чуть покачал головой. Но Гермиона ответила ему пристальным взглядом, значение которого он не смог разгадать.
— Так это ты убила Трэверса и Малфоя? — поинтересовался Волдеморт, обращаясь к Гермионе. — Отвечай, грязнокровка! — зашипел он, когда не услышал ответа.
— Да, — наконец произнесла она, в голосе не было и намека на страх. — Он получил по заслугам.
И тогда до Северуса дошло, что немногим ранее он слышал вовсе не её крики.
— Что ж, должен признать, ты мастерски с ним расправилась, — Волдеморт небрежно махнул палочкой прямо перед её лицом. — Как насчет остальных?
— Остальные сбежали, — не задумываясь, ответила Гермиона. — Тебя никто не спасёт! Авада Кедавра!
Палочка появилась в её руке будто из воздуха. Из кончика вырвался зеленый луч и ударил прямо в грудь Темному Лорду.
На его змеином лице на мгновение промелькнуло удивление. Он явно не ожидал столь внезапного нападения и, споткнувшись, отступил на шаг назад. И все.
— Глупая девчонка! — проревел он. — Ты серьезно полагала, что тебе, грязной маленькой магглорожденной, удастся убить меня, величайшего мага современности?!
Северус мог не смотреть в сторону Гермионы — он и так знал, что она ошеломлена не меньше его. Как могло смертельное проклятие не сработать, да еще на таком ничтожном расстоянии? Неужели Волдеморт на самом деле был настолько могуществен?
— Сейчас ты узнаешь, как выглядит настоящая сила! Авада…
— Не-е-ет! — Северус даже не заметил, как душераздирающий крик вырвался из его горла.
— Экспеллиармус!
Палочка, инкрустированная слоновой костью, выскользнула из руки Волдеморта и отлетела в сторону. Северусу потребовалась секунда, чтобы прийти в себя и осознать, что обезоруживающее заклинание раздалось со стороны дверей.
— Не иначе как сам Гарри Поттер к нам пожаловал, — усмехнулся Волдеморт, разочарование на его лице уступило место предвкушению. — Приветствую тебя в своей скромной обители!
Один легкий взмах рукой, и палочка вернулась к нему. Обхватив её длинными пальцами, он нацелился на Поттера.
— Гарри, беги! — закричала Гермиона, оборачиваясь в сторону лучшего друга.
Или, правильнее заметить, лучших друзей.
Рядом с Гарри стояли Рон, Джинни, Драко, Луна и Невилл, открыто бросая вызов Темному Лорду. Гермиона никогда в жизни не чувствовала такой гордости и такого страха одновременно. При виде родных лиц её сердце наполнилось теплом, но лишь на пару секунд. Осознание того, что им грозит смертельная опасность, принесло лишь холод и дрожь.
— Ты привел друзей, — продолжил Волдеморт, не обращая на Гермиону внимания. — Драко, я… — он замолчал и перестал ухмыляться, его глаза сузились. — Дамблдор.
Ребята отступили в сторону, давая директору пройти. Дамблдор окинул взглядом зал, на миг задержавшись на Северусе и Гермионе, и посмотрел на Волдеморта.
— Здравствуй, Том.
— В Орден теперь принимают совсем юнцов?
Дамблдор позволил тени улыбки мелькнуть на своём лице.
— Они в любом случае бы не послушались.
— Это к лучшему, — произнес Волдеморт. — Ты избавил меня от необходимости самому идти к Поттеру.
— Отпусти их, Том, — не отводя взгляда от Волдеморта, Дамблдор двинулся в сторону Гермионы и Северуса. — Это касается только нас двоих.
— Нет, Дамблдор. Мы с тобой прекрасно понимаем, что это касается только меня и Гарри Поттера. Ни один не может жить спокойно, пока жив другой…
Ну конечно! Гермиона поняла, почему не смогла убить Водеморта. Значит, пророчество не врало — уничтожить его мог только Гарри.
— Я здесь, — Гарри вышел вперед, поравнявшись с Дамблдором. — Позволь Гермионе и Снейпу уйти!
Волдеморт ухмыльнулся.
— Как благородно, Гарри. Твоя мать бы сейчас гордилась тобой, если бы, конечно, была жива.
Гермиона краем глаза следила за происходящим, медленно двигаясь в сторону Северуса. Если бы у нее получилось подобраться поближе, она бы смогла освободить его. Тогда можно было надеяться на спасение. Хоть Волдеморт и был в меньшинстве, нужно было его ослабить, прежде чем с ним сразится Гарри. И Дамблдору одному с этим не справиться.
— Нас больше, Том, — спокойно заметил директор. — Тебе не победить в этот раз. Члены Ордена окружили здание и сейчас занимаются твоими Пожирателями.
— Как раз наоборот, Дамблдор, я как никогда уверен в победе! — щелкнув пальцами, Волдеморт послал в его сторону заклинание.
Он сделал это невербально и без палочки, так что Гермиона понятия не имела, что происходит. Воспользовавшись шансом, она рванулась к Северусу и не видела, как Дамблдор увернулся от проклятия и контратаковал. Гермиона, наконец, добралась до мужа и дотронулась до его колена.
Северус пристально следил за битвой и, только почувствовав прикосновение, посмотрел вниз. Его темные глаза встретились с её.
Еле слышно она прошептала заклинание, избавляя его от веревок. Он смог, наконец, пошевелить руками, разминая затекшие мышцы.
Гермиона, не теряя времени, сунула ему в ладонь волшебную палочку, которую забрала у Трэверса, и кивнула в сторону сражавшихся Дамблдора и Волдеморта.
Северус качнул головой, показывая, что всё понял, и поднялся со стула. Но внезапно его отбросило в сторону, и он, врезавшись в стену, упал на пол.
Гермиона задохнулась от неожиданности и бросилась было к нему.
— Не так быстро, миссис Снейп! — прошипел Волдеморт, даже не взглянув в её сторону.
Невидимая веревка захлестнула Гермиону за талию, и она почувствовала, как её тянет назад. Через мгновение Волдеморт прижал её к груди и развернул лицом к притихшей группе. Лица её друзей приобрели пепельный оттенок.
— Битва может продолжаться еще долго, — произнес Волдеморт, используя Гермиону в качестве живого щита. — Я не настолько терпелив. Отдайте мне мальчишку, и я буду милосерден и никого из вас не убью, по крайней мере, сегодня.
— Как скажешь!
— Нет! — Дамблдор рукой загородил Гарри дорогу. — Не глупи, Гарри! Он убьёт тебя.
— Меня уже порядком утомили эти игры, Дамблдор. Не уверен, что ты все правильно оцениваешь. Мои Пожиратели так легко не сдадутся и скоро будут здесь, и тогда у твоего отряда не останется ни единого шанса сбежать. Я в любом случае одержу победу и убью каждого, кто посмел выступить против меня, убью медленно и мучительно.
— Отпусти Гермиону! — прорычал Рон, сжимая побелевшими пальцами палочку.
— А то что? — усмехнулся Волдеморт. — Ни один из вас не способен остановить меня.
— Я бы не был так уверен, милорд!
Что-то со свистом рассекло воздух и ударило в его спину. Хватка ослабла, и Гермиона упала к его ногам.
— Поттер! Сейчас! — прокричал Северус.
Гермиона увидела, как Гарри бросился вперед, и тут же опустила голову, слыша, как он выкрикивает: Авада Кедавра!
На этот раз у Волдеморта не было шанса — зеленый луч ударил прямо ему в грудь. Он качнулся вперед и повалился на пол как тряпичная кукла, чтобы никогда уже не подняться. На фоне черной мантии, там, где у нормальных людей находилось сердце, можно было разглядеть кровавый подтек вокруг вонзившегося в его тело кинжала. Северус с отвращением наблюдал, как кровь медленно заливает пол под телом его злейшего врага,
— Северус…
Он поднял голову, встречаясь взглядом с самым дорогим для него человеком. Выражение омерзения тут же исчезло из его взгляда, и Гермиона утонула в море радости, облегчения и любви.
Она поднялась на ноги и бросилась в его объятия. И когда сильные руки обхватили её и крепко прижали к твердой груди, она, наконец, позволила себе расплакаться.
Всё остальное отошло на второй план: зал, где их обоих безжалостно пытали; труп, лежащий всего в нескольких футах; люди, наблюдавшие сейчас за ними. Ничего не имело значения, кроме ощущения близости и родного запаха.
Северус пальцами зарылся в ее волосах, прижимая лицом к своему плечу, а она всё не могла успокоиться, смачивая слезами грубую ткань его мантии. Он прижался губами к её виску и, спустившись поцелуями ниже, потерся носом о влажную щёку.
— Я люблю тебя, — прошептал он, вызвав еще один всхлип, — я должен был сказать это еще тогда.
Гермиона покачала головой, не отстраняясь, так что голос получился приглушенным.
— Я так счастлива, что всё позади.
Он кивнул, выдохнув в ответ:
— Да, всё кончено.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Гермиона нашла в себе силы отстраниться от Северуса, чтобы обнять Гарри.
Обхватив его руками, она прошептала:
— Ты сделал это, Гарри. Ты победил.
— Снейп помог, — ответил он, возвращая объятие. — Я так рад, что ты в порядке.
— Спасибо, что бросился на помощь, — кивнула Гермиона и отступила.
Гарри покачал головой.
— Это всё Малфой. Мы бы никогда не узнали, где искать, если бы не он.
Гермиона вытерла дорожки слёз со своих щёк и повернулась к Драко.
На его лице не было ни капли радости. Гермиона заключила его в свои объятия.
— Спасибо, Драко. За всё.
Он вывернулся из её рук и, нахмурившись, выпалил:
— Я не для тебя старался, да и вообще ни для кого из здесь присутствующих. Я хотел вернуть Серафину.
Гермиону его признание не на шутку разволновало, и она обернулась к Северусу.
— Где Серафина?
Северус, не глядя на неё, покачал головой, он пытался подобрать нужные слова и не мог. За него ответил Дамблдор:
— Серафина исчезла. Мы тогда были уверены, что вы погибли.
— Но теперь всё хорошо! Волдеморт мёртв, будущее безопасно, она должна…
— Она не вернется, Гермиона.
— Как прикажете это понимать? — прорычал Драко. Казалось, он вот-вот бросится крушить всё вокруг голыми руками.
— Того будущего, из которого она перенеслась, больше нет, — мягко пояснил Дамблдор. — Она никогда не была схвачена Пожирателями, не убегала от них, не переносилась в прошлое. В её времени не было войны.
— Дьявол! — закричал Драко чуть дрогнувшим голосом. — Я не успел даже увидеть её напоследок, не успел попрощаться!
Гермиона, выслушав Дамблдора, задумалась, но громкий голос Малфоя вернул её к действительности. Она ласково коснулась его руки.
— Ты скоро её увидишь.
Драко не отреагировал. Он быстро отвернулся, но Гермиона всё же успела заметить блеснувшие в его глазах слёзы.
Секунду спустя он взял себя в руки и, расправив плечи, двинулся к выходу, не сказав никому ни слова.
Только он скрылся из виду, как в зал ворвался запыхавшийся Кингсли.
— Мы нашли оставшихся Пожирателей. Кто-то связал их и запер в подвале.
Все взгляды устремились к Гермионе, но она, вздохнув, покачала головой.
— Это длинная история, а у меня совершенно нет сил. Я хочу домой, принять душ и побыть с мужем.
Она почувствовала сильные руки на своих плечах и прижалась спиной к родной крепкой груди. Северус коснулся губами её виска и негромко произнес:
— Поддерживаю.
— Но есть еще кое-что, — заторопился Кингсли. — Мы обнаружили в подвале Тонкс.
— Она — Пожиратель Смерти, — отрезала Гермиона и устало откинулась назад в объятия мужа. — Она была за них.
По залу пронеслись вздохи удивления, а затем и громкие перешёптывания.
— Бедный Ремус, — грустно заметила Луна.
— Кто бы мог подумать… — пробормотал Рон, взъерошивая пальцами волосы.
— Ты уверена? — Гарри не хотелось верить в подобное предательство.
Гермиона кивнула, но ответил за неё Северус:
— Она сама призналась.
— Как же горько в очередной раз осознать, что не всегда можно доверять даже самым близким, — вздохнул Дамблдор.
— Моё сердце, конечно, разрывается от сочувствия к Люпину, но я бы предпочёл аппарировать домой и убедиться, что с моей женой всё в порядке, — Северус раздраженно перебил Дамблдора. — Если вы, разумеется, не возражаете, директор.
И прежде чем Дамблдор успел ответить, он потянул Гермиону за собой и покинул комнату.
Оказавшись, наконец, на улице и вдохнув свежего воздуха, Северус вновь заключил Гермиону в свои объятия и аппарировал в Мунго.
— Мне не нужно в больницу, Северус, — выдохнула она ему в плечо, не желая даже на секунду отстраняться. — Я хочу домой, в нашу постель.
— Наша постель никуда не денется, — произнес он не допускающим возражений тоном. — Тебя нужно осмотреть, и когда я лично удостоверюсь, что ты в полном порядке, то сам с превеликим удовольствием отнесу тебя в нашу постель и, поверь мне, долго оттуда не выпущу.
— Тиран…
— Очень может быть, но ты, ведьма, теперь связана со мной на всю оставшуюся жизнь.
— По-другому и быть не могло, — Гермиона улыбнулась и обняла его за шею. — Я очень сильно тебя люблю, Северус Снейп.
Он прижался к её губам и ответил поцелуем, страстным и отчаянно сладким, вкладывая в него своё признание. Их не заботили удивленные взгляды прохожих, шокированных их внешним видом — изорванной одеждой и пятнами крови. Их не волновало, что кто-то узнает в них грозного профессора зелий и студентку-гриффиндорку. В тот миг единственное, что имело значение, — они наконец были вместе.

Глава 28
Два с половиной года спустя…
— Если вы еще раз скажете мне тужиться, то, клянусь Богом, женщина, я вас убью! — сжав зубы, закричала Гермиона.
Пот ручьями лился с её лба, застилая глаза. Тело разрывалось от неописуемой боли, с каждой схваткой Гермиона приближалась к безумию и полному изнеможению.
Целительница, женщина средних лет с лучиками морщинок вокруг губ и вьющимися рыжими волосами, не обращала на её угрозы внимания, вновь и вновь повторяя, что нужно тужиться.
Северус стоял рядом с Гермионой и на протяжении всего времени не отпускал её руку, периодически массировал плечи, подбадривал и в целом мастерски скрывал бы своё беспокойство, если бы не задерживал дыхание, ожидая появления на свет их первого малыша.
Девять месяцев тщательного изучения специализированной литературы не смогли подготовить его должным образом. Ни книги, ни консультации целителя не донесли до него одной очень важной вещи: это долгожданное и чудесное событие может случиться глубокой ночью и совсем неожиданно. Северус не представлял, как ему быть, когда Гермиона разбудила его и сообщила, что отошли воды.
Внезапно те пять месяцев, на протяжении которых он стойко терпел её резкие перепады настроения и иногда достаточно агрессивное поведение, выражавшееся рукоприкладством; ночи, когда она будила его, уставшего после работы, изнывая от желания, показались пустяком в сравнении с нечеловеческой силой, с которой она сжимала его онемевшую руку.
Но всё это было мгновенно позабыто, когда палату огласил плач их первенца.
Целительница наложила очищающие чары, завернула кричащую кроху в одеяльце и аккуратно передала в руки Гермионы, которая всхлипнула и прошептала:
— Северус, она прекрасна.
Целительница, вытиравшая руки о полотенце, улыбнулась.
— Как вы узнали, что это девочка?
Гермиона улыбнулась в ответ, не сводя глаз с пухленького личика своей малютки.
— Угадала.
— Вы уже выбрали имя?
Северус склонился над дочерью и ласково погладил темнеющие на макушке волосы.
— Серафина, — ответил он.
Кроха чуть повернулась в руках Гермионы и перевела на него взгляд удивительных медово-карих глаз.
Гермиона рассмеялась.
— Она хмурится прямо как ты.
Северус посмотрел на двух самых дорогих его сердцу созданий и почувствовал, как счастье и любовь буквально переполняют его, не оставляя место ничему другому.
— Думаешь, нужно сообщить Драко прямо сейчас? Он, наверно, места себе не находит.
Северус коснулся большим пальцем нежной щечки Серафины и хмыкнул.
— Парень три последние недели провёл на диване в нашей гостиной. Пусть теперь немного подождет, я хочу насладиться мигом и побыть с дочерью, прежде чем он заберет её.
Гермиона взяла его за руку и, улыбаясь, проговорила:
— Ты же знаешь, что она будет любить тебя, сильно-сильно. К тому же у нас есть целых семнадцать лет до того, как он и вправду заберет её.
От её утешений стало только хуже, и Северус недовольно нахмурился.
— Она — моя!
— И так будет всегда.
— Тогда почему у меня такое чувство, будто я уже её теряю?
Оторвавшись от подушки, Гермиона потянулась к его лицу и ласково очертила пальцем линию скулы.
— Ты не потеряешь её, никогда. Ни её, ни любого другого ребенка, что у нас еще будут.
Он прижался губами к её ладони, оставляя невесомый поцелуй.
— Ты хочешь еще детей, Гермиона?
Она перевела взгляд с его лица на зевающую в её руках дочь и, улыбнувшись со всей любовью, прошептала:
— Да. Столько, сколько ты мне подаришь.
Северус оставил на её губах долгий благодарный поцелуй, а затем наклонился к Серафине и коснулся губами её пушистой макушки.
— Добро пожаловать домой, малютка.
Дверь приоткрылась, впуская целительницу, чему счастливые супруги очень удивились — они и не заметили, что она выходила.
— Там один очень взволнованный юноша желает увидеть ребёнка, — проговорила она. — И еще несколько человек, заявляющих, что они дяди, тёти, бабушки и дедушки. Мне впустить их?
Гермиона засмеялась. А вот Северус нахмурился.
— Впускайте.
Только стоило ему проворчать это, как в палату ворвался Драко. Он с тревогой уставился на Гермиону, зацепившись взглядом за ворочающийся в её руках сверток.
— Можно мне подержать её?
Гермиона кивнула, стараясь не захихикать, и протянула ему Серафину.
— Я тоже рада тебя видеть, Драко, — подразнила она. — Все хорошо, спасибо, что поинтересовался.
Осторожно, будто она хрустальная, Драко положил Серафину на сгиб локтя и, прижав к груди, стал тихонько укачивать, игнорируя подтрунивание Гермионы. Он с такой привязанностью вглядывался в личико Серафины, что сердце Гермионы замерло от необъяснимого волнения. Драко был похож на человека, который только что обрел цель в жизни. Будто его мир в один миг наполнился смыслом. Его лицо выражало преданность, счастье и еле заметную тень облегчения.
— Только посмей хоть на секунду о чём-то таком подумать, Малфой, — предупредил Северус, скрестив на груди руки.
Драко покачал головой, не отводя глаз от личика Серафины.
— Мы будем друзьями, да, кроха? Я буду присматривать за тобой, оберегать, буду смешить тебя и стану лучшим другом, которого только можно представить, братом, кем угодно. Я никогда не причиню тебе боль и не попрошу больше, чем ты готова будешь дать мне…
— Кое-что еще, — перебил Северус его признание. — Ты не подойдешь к ней ближе, чем позволяют приличия. Ты будешь терпеливо ждать её совершеннолетия, чтобы просить у меня её руки и, как подобает джентльмену, только с моего благословения женишься на ней, если она, конечно, захочет. Ты не посмеешь коснуться её до этого времени. Если мне хоть на мгновение покажется, что ты ведешь себя непристойно, то я не задумываясь превращу тебя в жука и растопчу на месте. Ты понял меня?
Драко кивнул, всё ещё не смея оторвать от Серафины взгляда.
— Я никогда не совершу ничего ей во вред, не отнесусь неуважительно. Я сделаю её самой счастливой. А если она не ответит взаимностью, не захочет быть со мной, когда станет взрослой, то я… отпущу её, но ни на миг не перестану любить.
Гермиона почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Малфой мог быть высокомерным, наглым и эгоистичным, но её дочь была центром его вселенной, и Гермиона была спокойна за неё — она всегда будет нежно любимой и оберегаемой. Ей не придется страдать, бояться за жизни близких. Она будет счастлива.
Гермиона дотянулась до руки Северуса и крепко сжала её. Он повернулся к ней, всё еще хмурясь, а она лишь улыбнулась и притянула его ближе к себе.
— Он достоин её, — прошептала она так, чтобы Драко не слышал. — Вместе они будут счастливы, как мы с тобой. Разве это плохо?
Северус чуть расслабился и проворчал:
— Нет, конечно, но…
Гермиона потянула его вниз, пока их губы почти не соприкоснулись.
— Поцелуй меня, папочка.
Он ухмыльнулся и послушно накрыл её губы своими.
— Разве вам не следует немного подождать, прежде чем делать второго?
Они отстранились друг от друга и повернулись в сторону двери к улыбавшемуся Гарри.
— Гарри!
Северусу пришлось отойти в сторону, чтобы дать жене обнять лучшего друга.
— Поздравляю, Гермиона.
— Спасибо!
Он отступил и снова заулыбался.
— Как Рон?
Гарри пожал плечами, его всё еще беспокоили ходившие слухи об их с Роном чересчур близких отношениях.
— Должен скоро быть. У него остались кое-какие срочные дела в Аврорате.
— Я же говорила, что найду нужную палату! — в дверном проёме появилась Джинни, а за ней и Луна с Невиллом.
— Любимая, я в тебе и не сомневался, — пробормотал Невилл и запечатлел на губах Джинни невесомый поцелуй. Руку Луны он при этом не отпустил.
Отношения в этой троице до сих пор обескураживали, хотя со временем разговоры чуть поутихли, и окружающие перестали мучить их компрометирующими вопросами. А близкие друзья настолько привыкли видеть их вместе, что странным как раз казалось застать Джинни, Луну и Невилла по отдельности.
Следом за ними вошли Молли, Артур, Макгонагалл и Дамблдор, а затем и остальные Уизли, Кингсли, Ремус и, наконец, родители Гермионы.
Гермиона задержала взгляд на Ремусе и чуть улыбнулась ему — он ответил тем же, но радости в его улыбке было меньше. Годы не щадили его с тех пор, как Тонкс приговорили к заключению в Азкабане. Он ни разу не заговорил о ней, за что его, конечно, нельзя было винить. Тонкс призналась не только в предательстве. Она заявила, что и брак с Люпином, и дружба с аврорами были только звеньями в плане поддержать фронт. Изначально она собиралась шпионить для Дамблдора и Ордена, но после появления Серафины быстро передумала — ведь после рассказа девушки остаться на выбранной стороне значило проиграть. Как жена Ремуса и подруга Гарри Поттера, Тонкс могла рассчитывать на определенные привилегии по завершению войны. Но услышав, что ей, как и остальным членам Ордена, суждено умереть, она решила перейти на сторону Волдеморта, надеясь, что получит власть, а может, даже бессмертие, что было очень неплохим вариантом. Однако когда Нимфадору спросили, почему она не донесла Темному Лорду про связь Серафины с Драко, она ответила: Он мой кузен, кровный родственник по линии Блэков.
Драко наотрез отказался комментировать подобные родственные связи. Люциусу простили причастие к кругу Пожирателей, но только после того как Драко поручился за его невиновность. Когда Волдеморт пал, Люциус находился в крайне тяжелом состоянии в Мунго и никак не мог участвовать в заключительном сражении. Драко получил орден Мерлина первой степени за выдающиеся заслуги во Второй магической войне и — ни много ни мало — спасение Магической Британии. Такой же получил и Гарри. Рон, Луна, Невилл и Джинни тоже не остались без награды, как и остальные члены Ордена.
Самые высокие почести достались Северусу — министр лично поблагодарил его за необычайную храбрость и верную службу в качестве шпиона Ордена Феникса. Его орден за доблесть, решительность и верность уже третий год пылился где-то на чердаке. Гермиона пробовала найти для него более подходящее место, но когда в очередной раз обнаружила бархатный футляр в мусорном ведре, решила сдаться и спрятала его подальше от мужа. Она знала, что однажды их дети захотят посмотреть на награду отца, но Северус упрямо хмурился, стоило ей только заикнуться об этом. Для него орден был напоминанием о худшем периоде в жизни, о времени, когда он почти потерял свою любовь — так он сам, во всяком случае, утверждал. Гермиона полагала, что он просто скромничает и не хочет лишний раз хвастаться.
Для Гермионы наградой от Министерства стала личная лаборатория. Как ни странно, по непонятным ей причинам орден она не получила. Разумеется, это её нисколько не расстраивало — она нарадоваться не могла своей лаборатории и уже достаточно приличной библиотеке. Вместе с Северусом они могли часами варить зелья или же просто обниматься на диване, погрузившись в чтение.
— Очаровательная малышка, миссис Снейп, — заметил Дамблдор, подойдя поближе. — Мои поздравления. Для Хогвартса будет честью через несколько лет принять её в качестве ученицы, не так ли, директор Макгонагалл?
Минерва Макгонагалл, теперь уже директор, заглянула через плечо Драко и восхищенно улыбнулась.
— Не только честью, но и большим удовольствием, министр.
Дамблдор хихикнул и чуть покраснел. Его решение — наконец согласиться на должность Министра Магии — застало волшебный мир врасплох. Сам он признался, что теперь, когда война позади и Гарри в безопасности, он свободен идти собственным путём. Лучшего варианта и быть не могло. Дамблдор безусловно стал лучшим министром за несколько десятилетий. После его отставки пост директора Хогвартса заняла профессор Макгонагалл, сохранив за Северусом его должность и наняв Гермиону в качестве новой преподавательницы трансфигурации.
Лаура и Пол Грейнджеры так и не вспомнили Северуса. В их воспоминаниях осталась свадьба, но лицо зятя первое время казалось чужим. В самый первый раз, когда Гермиона с Северусом пришли к ним на ужин, они не узнали его и потом еще долго извинялись, пока Гермиона не заверила их, что всё в порядке и Северус не обиделся. Хоть война и закончилась, и вместе с ней пропала необходимость скрывать их с Северусом отношения, воспоминания родителей было не вернуть. Но они всё поняли и больше никогда при виде его не показывали удивления.
В некоторых семьях имя Волдеморта всё так же боялись произносить. Никто не забыл, что пришлось пережить во время его тирании. Но, слава Мерлину, тяжелые времена остались позади — мальчик-который-выжил уничтожил зло, как и предсказывало пророчество. В волшебном мире воцарились спокойствие и безопасность, и не было ничего, что могло пойти не так…

Эпилог
Пятнадцать лет спустя
— Дома слишком тихо, — пробормотала Гермиона, удобно устроившись на груди мужа. Каких-то двадцать минут назад они закончили заниматься любовью и теперь нежились в кровати, греясь в лучах утреннего солнца.
Северус хмыкнул, не открывая глаз.
— Ну, так обычно и бывает, когда дети подрастают и уезжают в школу.
— Надеюсь, у Чарлуса всё будет хорошо, — вздохнула она и прикрыла глаза, думая об их одиннадцатилетнем сыне. — Он впервые так долго будет вдали от дома.
— Он справится, — заверил её Северус. — Арктурус, Мерлания и Серафина позаботятся о нём, не отказываться же нам от заслуженного отпуска.
Гермиона кивнула.
— Ты прав, как и всегда. Вместе им и море по колено.
Северус ухмыльнулся и поцеловал её в макушку.
— Мы прекрасно их воспитали.
— О да, — прошептала Гермиона, оставляя на его груди чувственный поцелуй. — Я уже говорила, какой счастливой ты меня делаешь?
Через мгновение она уже лежала на спине, прижатая сверху его сильным телом. Сонливость как рукой сняло, стоило ей только почувствовать возбуждение мужа. Её тело тут же отозвалось, и по коже побежали мурашки. Знакомый жар разливался внизу живота, заставляя сердце биться чаще и горяча кровь.
— Говорила, но, может быть, ты захочешь показать мне, насколько, — прошептал Северус, обжигая дыханием кожу на её шее.
Хихикнув, Гермиона обхватила ногами его торс, прижимая ближе.
— Возможно, не так уж и плохо, что дети сейчас далеко, если мы можем провести вот так всё утро.
Северус что-то невнятно промычал в знак согласия и склонился над её грудью. Его губы нежно обхватили сосок, а рука тем временем спустилась ниже по животу, пальцы уверенно проскользнули между влажных складочек в чувствительную глубину.
— Четверо детей, а ты такая же восхитительно узкая, как восемнадцать лет назад, — прошептал он и очертил кончиком языка её упругий сосок.
— Северус…
Гермиона замолчала на полуслове и заметно напряглась — тишину дома разрезал громкий хлопок, словно кто-то аппарировал прямо к ним в гостиную.
— Дети…
— В безопасности в школе, — заверил Северус Гермиону и, поднявшись с постели, стал стремительно одеваться. — Оставайся здесь.
Разумеется, Гермиона не послушалась. Вскочив на ноги, она накинула на себя его домашнюю рубашку и поспешила вниз, зажав в руке волшебную палочку.
Мужа она обнаружила на лестнице, он уставивился на что-то, еще недоступное её взгляду. Северус выглядел растерянным и раздраженным.
— Северус? — она подошла ближе и взглянула на то, что так привлекло его внимание. Перед камином, спиной к ним, стоял ребёнок, одетый в шелковую черную мантию.
Он обернулся на её голос. Оказалось, это был белокурый мальчик, на вид лет девяти. С виду он был копией Драко Малфоя в детстве, если бы не глаза цвета мёда. Его лицо было совершенно спокойно, будто бы не он внезапно оказался посреди чужого дома, непонятно каким образом обойдя защитные чары. Мальчик окинул её и Северуса внимательным взглядом таких знакомых глаз и приветственно кивнул.
Когда он заговорил, его голос звучал сдержанно и уверенно:
— Бабушка, дедушка, я — Люций Северус Малфой. Я здесь, чтобы предупредить об опасности своих будущих родителей…

Конец












Report abuse

All documents on the website are taken from public sources and posted by users. We offer our deepest apologies if your document has been published without your consent.