Спасение утопающих Aurette ewige NC-17

There is still time to download: 30 sec.



Thank you for downloading from us :)

If anything:

  • Share this document:
  • Document found in the public.
  • Downloading this document for you is completely free.
  • If your rights are violated, please contact us.
Type of: doc
Founded: 07.04.2020
Added: 12.01.2021
Size: 0.62 Мб

Название:Спасение утопающих (Facilitating Change)
Автор:Aurette
Переводчик:ewige
Бета / Гамма:Jay S
Пейринг:Северус/Гермиона
Рейтинг:NC-17
Жанр:роман, ангст, юмор, флафф, драма
Дисклаймер:прибыли не извлекаю, все принадлежит Маме Ро
Саммари:Спасение утопающих – дело рук самих утопающих... или нет? Гермиона чахнет на бесперспективной работе, потому что так и не собралась сдать ЖАБА. Северус перебивается совсем без работы, потому что никто не хочет его нанимать. Флафф и ангст – флангст! Снейп уполз, события происходят полгода спустя после Битвы за Хогвартс
Примечание:все персонажи, описанные в сценах сексуального характера, являются совершеннолетними
Посвящение:Всем-всем-всем, без кого невозможно осилить макси: Jay S за лингвистически-детективный труд, MariNika13 и Alex_Che за консультации по спорным вопросам, а также SAndreita и Alexandra Al за человеческую доброту и поддержку на финишной прямой
Размер:макси
Статус:закончен
Отношение к критике:рада всем тапкам и помидорам
Ссылка на оригинал:https://www.fanfiction.net/s/6430401/1/Facilitating-Change
Разрешение на перевод:получено

Глава 1
Гермиона Грейнджер умирала от скуки. Само по себе это не было ничем необычным – при ее-то работе! – однако сегодня банальность бытия казалась просто бесконечной. В первую неделю на новой должности она убралась за стойкой. С тех пор для достижения максимальной эффективности ей лишь пришлось переложить скрепки слева направо. Вторая неделя запомнилась ураганом хозяйственных заклинаний: Гермиона почистила магией все поверхности и удалила хлам из углов. Судя по всему, ее предшественник не отличался аккуратностью. В течение третьей недели она изменила цвет стен и коврового покрытия с серовато-плесневого на приятные бежевые и янтарные тона. Гермиона даже превратила холодную металлическую столешницу в имитацию дерева, чтобы та казалась более приветливой. За четвертую неделю был разобран единственный шкаф с документами, накопившимися за двадцать лет: все папки стояли в алфавитном порядке и были рассортированы по годам. Так удалось убить пару часов. На пятую неделю Гермиона принялась за растения: теперь по всему офису пестрел плющ, а лировидный фикус мелодично посвистывал, разбавляя давящую тишину, от которой раньше создавалось впечатление, что во всем здании нет кроме нее ни души. Разумеется, вокруг работали сотни людей, но из-за несчетных защитных, непроницаемых, заглушающих и прочих заклинаний, используемых в Министерстве, тесный кабинет Гермионы был стопроцентно звукоизолирован при закрытой двери – а согласно предписаниям дверь должна была оставаться закрытой постоянно.
Теперь пошла двенадцатая неделя – и Гермиона уже дочитала подержанный маггловский роман, купленный в метро этим утром.
Не то чтобы ей совсем нечего было делать. Время от времени кто-нибудь к ней да заходил. Просто за прошедшие три месяца в ее офисе побывало всего пять человек, и трое из них больше не показывались.
Баснословно уродливые часы с кукушкой, которые Гермиона купила на распродаже в приступе помешательства, настаивали на том, что пришло время обеда. Она обернула шею шарфиком, достала пластиковую коробку из-под мороженого, в которой принесла из дома еду, и направилась в министерскую столовую. Черта с два она останется есть на рабочем месте.
*
Вторая половина дня стала самой интересной за всю ее непродолжительную карьеру, и это даже не считая того, что из бутерброда с ветчиной брызнул майонез, превратив Гермиону в какое-то жалкое подобие порнозвезды прямо посередине столовой. Нет, во второй половине дня ее кабинет посетили дважды.
Ровно в четверть третьего дверь театрально распахнулась и высокий, худощавый волшебник влетел в помещение в водовороте мантии.
– Мистер Эдгертон! Как приятно вас снова видеть! Собираетесь запатентовать новое зелье или внести поправки в уже существующий патент? – Гермиона шустро схватила два планшета, на которых были зажаты соответствующие формуляры и к которым цепочками были привязаны самозаправляющиеся перья.
– К сожалению, ответственные за проверку патентов тупицы не одобрили мое последнее заявление, – процедил посетитель. – Я из-за этого ночами спать не мог, зная, что мое изобретение спасло бы несчетных бедняг от непередаваемых мучений. Однако добросовестный теоретик никогда не сдается, он направляет остроту мысли еще глубже в пучину неисследованного. Поэтому я пришел запатентовать новую формулу.
Гермиона отложила ненужный формуляр и протянула правильный Эдгертону.
– Вот, сэр, пожалуйста. Просто заполните это – можете расположиться здесь за столом, – и мы сообщим вам совой, когда принести образец для тестирования.
– Я уже записал все необходимые данные на этом пергаменте, – ответил он, взмахнув свертком. – Я пришел к заключению, что в прошлый раз что-то пошло не так по вашей вине – вы ведь новенькая. Поэтому просто будьте умничкой и отправьте мой пергамент.
Гермиона сумела удержать на лице вежливую улыбку.
– Мне очень жаль, мистер Эдгертон, но такой плодотворный теоретик в области зельеварения, как вы, наверняка должен знать, что нельзя подать заявку без соответствующего формуляра. Почему бы вам не устроиться вот за этим столом и не перенести информацию с помощью модифицированного удваивающего заклинания?
Высокомерный волшебник выхватил планшет с формуляром из ее рук и отвернулся от стойки. Гермиона показала его спине язык. Стоило Эдгертону усесться, как дверь снова распахнулась и показался Северус Снейп.
– Проф… Ээ, мистер… Ээ, сэр! – воскликнула Гермиона, приятно удивившись. – Вы отлично выглядите. Я все гадала, не случится ли нам здесь с вами встретиться.
Снейп остановился в дверном проеме и моргнул. Он окинул непонимающим взглядом помещение, замечая все изменения, и в замешательстве посмотрел на новую хозяйку.
– Мисс Грейнджер? Это все еще Бюро заявок на патенты в области зельеварения?
– Да, сэр, – бодро ответила Гермиона.
– Тогда какого черта вы здесь делаете? – спросил Снейп, наконец заходя в кабинет и закрывая за собой дверь.
– Я здесь работаю.
Его взгляд опять пробежал по стенам и остановился на единственном шкафу с документами.
– Почему? – в голосе явно чувствовалось раздражение от отказывающейся проясняться ситуации.
– Удалось устроиться по блату, сэр, – задорно улыбнулась Гермиона. – С моими семейными связями было проще простого найти хлебное место в Министерстве и начать подъем по карьерной лестнице, чтобы когда-нибудь держать судьбу мира в своих руках. И вот я здесь, – она обвела рукой более чем скромный кабинет, – королева собственных владений.
Снейп было нахмурился, но его губы тут же изогнулись в ухмылке.
– Как занимательно. Но если без шуток, мисс Грейнждер, – неужели это лучшее, что вам предложили?
– Самое-самое, – серьезно кивнула она.
Самодовольство в ухмылке Снейпа начало зашкаливать.
– Думаю, было бы перебором надеяться, что мистер Поттер на закупке пергамента, а мистер Уизли подшивает служебные распоряжения для уборщиков офиса Кингсли?
– Уверена, что в этом случае сегодняшний день стал бы для вас незабываемым, – рассмеялась Гермиона, – но нет. Гарри и Рон живут своей мечтой и летают за Пушки Педдл. Для игры в квиддич результаты ЖАБА не нужны. Я даже не уверена, что вообще мозги требуются.
– Что вы имеете в виду – результаты ЖАБА? – самодовольство Снейпа опять сменилось замешательством.
– Мы так и не сдали экзамены, – пояснила Гермиона, отчего его брови взлетели вверх.
– И поэтому вы здесь? С какой стати вы пропустили ЖАБА, мисс Грейнджер?
Он смотрел на нее, как на самого глупого утенка в выводке, и Гермиона почувствовала облегчение вместо ожидаемого раздражения. Если профессор Снейп смотрит на вас, как на идиота, значит, мир все еще вертится.
– Я тогда была немножко занята беготней за крестражами и приятными вечерами в поместье Малфоев. Когда до меня наконец дошло, что война закончилась и можно вернуться в школу, возвращаться было уже поздно. – Гермиона потянулась за планшетами. – Что ж. Вы хотите запатентовать новое зелье или внести поправки в существующий патент?
– Новое зелье, – последовал короткий ответ. Неодобрительно глянув на нее, Снейп забрал формуляр и добавил: – Неужели никто не предложил вам сдать экзамены после войны?
Улыбка Гермионы слегка поблекла.
– Прошу вас, сэр… Понятно, что вам все это кажется очень занимательным – невыносимая всезнайка наконец-то получила по заслугам! – но не надо сыпать соль на рану. Иначе я пожалею, что послала вам столько открыток с пожеланиями скорейшего выздоровления. – Гермиона слегка пожала его руку, все еще удерживающую планшет, дабы показать, что понимает его веселье, хоть оно и начинает немного действовать на нервы. – Давайте просмейтесь и заполните затем формуляр.
Снейп нахмурился, отвернулся от нее и уселся за стол как можно дальше от мистера Эдгертона. Гермиона коснулась волшебной палочкой чайника, который прятался под стойкой, достала новые формуляры и подготовила их, чтобы вставить в планшеты, когда те освободятся.
Подошел мистер Эдгертон.
– Вот, готово. Непростительная трата моего времени, разумеется. Вы могли бы просто прикрепить мои записи к формуляру и отослать.
– Я уверена, что ваше зелье крайне важное. Будет жаль, если заявка исчезнет из-за бюрократической ошибки, сэр. Огромное спасибо за то, что вы внимательно заполнили формуляр.
Мистер Эдгертон выпятил грудь.
– Если честно, это зелье комплексное и действительно важное. Я изобрел пасту, позволяющую отделить маггловскую жевательную резинку от волос.
Гермиона уставилась на него, а потом глянула на Снейпа, который поднял голову от своего формуляра и тоже смотрел на Эдгертона так, будто у того выросли рога.
– Вы изобрели арахисовое масло? – наконец спросила Гермиона.
– Что-что?
– Арахисовое масло. С его помощью можно достать из волос жвачку.
– Что такое, во имя Мерлина, арахисовое масло?!
– Знаете, это не так уж важно. Главное – отправить вашу заявку по назначению, не так ли? Я прямо сейчас этим и займусь. Уверена, Совет по утверждению патентов через несколько недель с вами свяжется. Я пошлю вам письмо, когда потребуется образец зелья.
Мистер Эдгертон посмотрел на нее с подозрением, но потом направился в сторону двери.
– Что ж, чудесно. Принимайтесь за работу, девушка. – С этими словами он вышел.
Гермиона глянула на Снейпа, и они улыбнулись друг другу, прежде чем он опять склонился над своим формуляром.
– Вы не хотели бы чаю? – спросила она. – У меня и печенье есть.
Снейп недоверчиво сузил глаза.
– Вы всем посетителям чай предлагаете?
– Обычно да. Мистер Эдгертон – исключение, потому что он высокомерный и постоянно всех оскорбляющий мерзавец.
Снейп опять ухмыльнулся.
– Мне не раз сообщали, что я тоже высокомерный и постоянно всех оскорбляющий мерзавец, так что ваш критерий отбора не подходит.
– Конечно, но вы в этом просто превзошли всех и вся, включая Эдгертона. Кроме того, я считаю вас хорошим человеком, а Эдгертона – нет.
Он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.
– Мисс Грейнджер, к чему эта очевидная лесть? Я прекрасно знаю, что я вам никогда не нравился.
– Лесть исключительно для идиотов вроде Эдгертона, а вы действительно хороший. Мне всегда так казалось. Ну, я вас немножко ненавидела после того, как вы посмеялись над моими зубами. И еще после той ночи на Астрономической башне было трудно пересилить себя и наскрести для вас комплимент, но ведь в этом и заключался ваш план, не так ли? Никто не должен был думать, что вы на нашей стороне. После того, как стала известна правда, я сразу вернулась к убеждению, что вы достойны всяческого восхищения, хоть вы и невыносимо высокомерный человек, наводящий страх и ужас. Именно поэтому я посылала открытки, но не навещала вас в больнице. Так что же с чаем? – Гермиона подняла в воздух заварник.
Снейп пару раз моргнул, а затем медленно кивнул.
– Как вы предпочитаете?
– С молоком и двумя кусочками сахара, если вас не затруднит.
Гермиона налила кружку и, подняв подвешенную на шарнирах часть стойки, подошла к столу, чтобы поставить чай и блюдце с печеньем перед гостем.
– Благодарю, мисс Грейнджер, – буркнул тот.
– Не стоит благодарности. Позовите меня, если вам понадобится какая-нибудь помощь.
Снейп кивнул и склонился над своей заявкой.
Гермиона вернулась за стойку и налила себе чаю. Она скопировала формуляр, заполненный мистером Эдгертоном, свернула оригинал трубочкой и положила его в почтовый цилиндр. Оригиналы были слишком ценными для того, чтобы складывать из них самолетики. Гермиона подписала цилиндр и, поместив его в почтовую трубу, находящуюся у другого края стойки, отправила по адресу прикосновением волшебной палочки. Затем она подшила копию в папочку, которая потом вернулась на свое место в шкафу с документами. На этом обязанности закончились.
Гермиона маленькими глоточками пила чай, который еще не успел остыть, грызла печенье и за неимением других занятий смотрела на Снейпа.
Его волосы были немного длиннее, чем раньше, но все еще такие же жидкие и сальные. Они скрывали все лицо, кроме острого орлиного носа. Одет он был в обычную черную мантию, которая придавала ему одновременно угрожающий и смехотворный вид: когда Снейп стоял, мантия делала его еще более внушительным; когда сидел, она будто пыталась проглотить его живьем. Писал он сгорбившись, чуть ли не водя носом по пергаменту, – так обычно делают ученики, которым надоело, что у них постоянно списывают.
Гермиона на секунду задумалась, не нужны ли ему очки.
Вдруг до нее дошла вся комичность ситуации: она стояла у стены и смотрела сверху вниз на своего бывшего учителя, торопливо строчащего за столом. Она продолжила на него пялиться, пока это не возымело желаемого эффекта: Снейп перестал писать, а его взгляд, едва различимый за черной завесой волос, метнулся к Гермионе. Наконец он вздохнул и в открытую на нее посмотрел.
– Мисс Грейнджер, вы меня с какой-то определенной целью гипнотизируете?
– А что? Неужели вам не нравится, если кто-то стоит над душой и за вами наблюдает, когда вы пытаетесь сконцентрироваться? Кто-то, облеченный некоторой властью? Даже если моя власть распространяется лишь на эти двенадцать квадратных метров, я действительно королева собственных владений.
Снейп наклонил голову набок и поднял бровь.
– Я и не думал, что вы такая коварная, Грейнджер. Странная? Конечно. А вот изощренная … Откуда мне было знать.
– А я и не думала, какой вы, Снейп, обычный. Судя по всему, денек для всех выдался информативным.
Он опять скривил губу.
– Вам что, больше совсем нечем заняться?
– Не-а.
– Нет никакой книжки, ожидающей вашего внимания?
– Уже дочитала.
– Ну тогда займитесь делом и заварите еще чая, – проговорил Снейп, возвращаясь к своему формуляру.
Гермиона рассмеялась, дотронулась палочкой до чайника и очистила заклинанием заварник. Она спустилась со своего трона, то есть вышла из-за стойки, чтобы забрать его чашку.
– Я очень надеюсь, что вы изобрели что-нибудь более интересное, чем арахисовое масло.
Снейп фыркнул, и они обменялись взглядами, в которых читалось неоспоримое превосходство над мистером Эдгертоном.
– Я решил запатентовать зелья, которые разработал во время выздоровления, чтобы их смогли протестировать и при необходимости использовать в Мунго.
– Так это же замечательно! Значит, за этой заявкой последует еще одна?
– Да, еще несколько. Но я никогда не доберусь до них, если вы не перестанете отвлекать меня своей болтовней.
Гермиона отвернулась и скорчила рожицу. Снейп моментально пробурчал: Я это видел.
Она хихикнула, налила еще чаю и добавила на блюдечко печенья. Он поблагодарил, и после этого Гермиона решила оставить его в покое. Она вернулась за стойку и посвятила все свое внимание невероятно важному делу – скульптурам из скрепок.
Через какое-то время Снейп поднялся из-за стола и принес ей заполненные формуляры вместе с уже чистой посудой. Он заглянул за стойку и, увидев минималистическую фигурку лошади, фыркнул от смеха и покачал головой.
– Все на сегодня? – спросила Гермиона, забирая планшет и копируя заявку.
– Да, на сегодня достаточно.
– Я примусь за это прямо сейчас, и через пару недель Министерство с вами свяжется. Если возникнут какие-либо вопросы, не стесняйтесь их задать. Я очень рада, что вы еще зайдете: ваш сегодняшний визит мне действительно очень понравился.
Снейп косо на нее посмотрел, но потом слегка поклонился, как настоящий джентльмен.
– Спасибо за чай, мисс Грейнджер. Поучительный выдался день. – Улыбнувшись одним уголком рта, он неспешно вышел.
Когда дверь за ним закрылась, Гермиона вздохнула и посмотрела на оригинал заявления. При виде корявого, до боли знакомого почерка Снейпа на нее нахлынули воспоминания о счастливом детстве, когда нужно было всего-то постоянно куда-то бежать и бояться за свою жизнь. Она свернула пергамент, положила его в цилиндр и отправила по системе труб. Затем Гермиона взяла в руки копию и подошла к шкафу. Найдя папку С, она хотела было просто подшить новое заявление, но в последнюю секунду решила пролистнуть ее содержимое. Ближе к задней обложке папки она наконец-то нашла то, что искала: последние заявления Снейпа с ленточками Патент, прикрепленными воском. Пораженная, Гермиона углубилась в чтение.
Северус Снейп был обладателем почти тридцати патентов. Последний был одобрен во время первого курса Гермионы в Хогвартсе, а с тех пор ничего – до сегодняшнего дня. От одного взгляда на пометки на документах стало ясно, что Снейп не просто гений, а гений бескорыстный: практически все патенты находились в публичной собственности для использования в Мунго. Он зарабатывал на своих открытиях ровно столько, чтобы не умереть с голоду, но самую большую выгоду от них получала общественность.
Гермиона подшила новое заявление в начало папки и вернула ее в шкаф. Затем она обвела взглядом кабинет, но, несмотря на то, что день оказался самым занятым в ее карьере, делать было больше нечего. Часы показывали всего лишь полчетвертого.
Гермиона тяжко вздохнула.

Глава 2
Он возвел на нее изумрудно-зеленые очи, полные слез, и ее сердце запело соловьем, когда ее любимый не выдержал и протянул к ней трепещущие перста, обводя драгоценную жемчужину любви одним мускулистым пальцем.
– Лизель, вы подобны богине, – восликнул Этьен голосом, в котором слышались и страсть, и жажда, и мучительное томление. – Я должен вкусить вашего тайного сокровища. Скажите, что это мне дозволено! Скажите, что вы сберегли себя для меня!
Русый локон упал на его выразительные глаза, и Лизель потянулась вперед, чтобы пригладить строптивую прядь.
– О да! Я ваша без остатка! Возьмите меня, возьмите меня всю, мой лорд!
Этьен склонил аристократическую голову к ее молочно-белым бедрам, и сразу же после прикосновения шелковистого языка Лизель будто воспарила над ложем, почувствовав запредельный восторг своего первого оргазменного экстаза.
– Мисс Грейнджер.
Он расположил свой меч перед отверстием ее ножен. В его взгляде читались годы тайного томления – томления, которое не нужно было больше скрывать, ведь король Леопольд благословил их союз. Медленно, едва сдерживаясь, Этьен начал проталкивать свое набухшее естество в ее узкую пещеру.
– Мисс Грейнджер?
Приостановившись, он воскликнул:
– Сможете ли вы меня простить, моя драгоценнейшая, моя любимая? Это единственная боль, которую я вам причиню!
Этьен потянулся рукой к ее медным дискам, и от этой ласки ее полных грудей Лизель вознеслась на облаке блаженства. Ее любимый глубоко вдохнул и полностью погрузил поршень страсти в ее тайные недра, разрывая пелену ее непорочности. От жгучей, всепоглощающей боли Лизель вскрикнула, но Этьен держал ее в своих объятиях и шептал слова любви до тех пор, пока боль не превратилась в наслаждение.
Когда Этьен почувствовал, что ее бедра начали двигаться, счастливая улыбка озарила его лицо, и вместе с Лизель они помчались к воротам рая. Сама Лизель опять парила там, где ей еще никогда не доводилось бывать, и она будто издалека услышала, как Этьен признается ей в вечной любви, выплескивая глубоко внутри нее свое семя.
Они нежно держали друг друга, наслаждаясь тлеющими углями страсти, и Лизель знала, что теперь носит внутри часть Этьена, что носит под сердцем его наследника, и гордилась этим.
– Проталкивает набухшее естество в узкую пещеру?! Это что еще за чушь собачья?
Гермиона взвизгнула, когда длинные пальцы выхватили книгу из ее рук.
– Снейп! – прокричала она, пытаясь вернуть себе роман, когда он принялся читать.
– Так-так-так, Грейнджер, – насмешливо протянул он, немного отодвигаясь, чтобы из-за стойки было невозможно дотянуться. – Я крайне разочарован. Посмотрите только, – добавил он, листая к началу, – вы загнули уголки страниц на самых интересных местах.
– Неправда! Я этот роман уже таким получила! – возмущенно отрезала она, забираясь на стойку, чтобы увеличить свой радиус действия. – Из коробки с книжками для обмена в кафе сегодня утром!
Снейп еще немного отодвинулся.
– Однако вы уже на странице… двести восемьдесят шесть, и это в десять утра? – Он отступил на шаг в сторону, когда Гермиона прыгнула на него со стойки, однако ей удалось зацепиться за его руку чуть повыше локтя и, повиснув мертвым грузом, заставить его наконец-то опустить книгу.
– Я немножко забежала вперед, – процедила она через сжатые зубы. – Не то чтобы вы могли снять баллы с факультета, так что верните роман.
– О, посмотрите, теперь Лизель пьет мужскую росу, в то время как Этьен корчится в пароксизме страсти. Весь процесс звучит просто отвратительно, так можно на всю жизнь отбить охоту заниматься сексом. Вы читаете этот бред ради его противозачаточного действия?
Она зарычала от бессилия, и Снейп по-настоящему улыбнулся, хоть и в невыносимо снисходительной манере. Свисая с его локтя, Гермиона как раз начинала осознавать, насколько Снейп силен, когда в другом углу кабинета с характерным хлопком появился почтовый цилиндр.
Оба замерли и посмотрели друг на друга. Настроение резко изменилось, и они теперь не знали, как себя вести. Гермиона отступила на шаг и протянула руку, в которую Снейп опустил книгу.
– Что вы тут все еще делаете, Грейнджер? – спросил он, в то время как она приглаживала мантию, намереваясь спрятаться за стойкой.
– Я думала, что мы этот вопрос уже обсудили: я здесь работаю, – ответила Гермиона, доставая сверток из цилиндра.
– А разве Макгонагалл с вами не связалась?
– Нет, почему?
– Я думал, она заинтересуется вашим положением после того, как я ей написал. Ведь уже несколько недель прошло.
– Вы ей обо мне написали? – Гермиона не могла скрыть своего удивления.
Снейп расправил плечи и посмотрел на нее сверху вниз.
– Я упомянул вас мимоходом в одном из писем после нашей последней встречи.
– Я тронута. Спасибо, профессор.
Он пренебрежительно махнул рукой:
– Очевидно, толку от этого не было никакого, и я больше не профессор. Простого мистера будет достаточно.
– Я все равно тронута, это было очень великодушно с вашей стороны. Вы не хотели бы выпить чая?
– Спасибо, но не сегодня. Мне только нужно сдать образец зелья для восстановления тканей.
– Понятно, тогда… – пошуршав в ящике, Гермиона нашла конверт с мягкой подложкой. – Мне такой еще никогда не приходилось использовать! Давайте я займусь образцом, а вы пока заполните этот формуляр.
Снейп обменял подписанный пузырек на перо и начал вносить необходимые данные. Гермиона положила зелье в конверт и запечатала его с помощью магии, чтобы содержимое без повреждений дошло до лаборатории несколькими этажами ниже.
– Скажите мне, Просто Мистер Снейп, чем вы занимались после того, как выписались из Мунго полгода назад? Я совсем не в курсе новостей: читать газеты стало положительно невозможно.
Он окинул сначала ее, а потом и кабинет непроницаемым взглядом, прежде чем ответить:
– Если честно, мисс Грейнджер, ваша жизнь в сравнении с моей – истинный водоворот событий. Я ничем не занимался, разве что время от времени возился со своими зельями.
– Это из-за затянувшихся проблем со здоровьем после укуса змеи?
– Нет, из-за затянувшихся подозрительности и злобы, сдобренных угрозами смерти, – едко ответил Снейп. Когда он заметил удивление на лице Гермионы, выражение его собственного лица немного смягчилось. – Я считаюсь не самым надежным сотрудником. Убийство работодателя, как вы понимаете, не украшает резюме.
Гермиона вдруг замерла и с подозрением уставилась на Снейпа.
– Мерлин, вы ведь меня разыгрываете, не так ли?
– Уверяю вас, я некомфортно честен.
– То есть вы говорите, что, даже будучи таким могущественным, блестящим волшебником со всеми вашими квалификациями и опытом, вы не можете получить место научного сотрудника здесь в Министерстве или хотя бы в Мунго? Вы пробовали обратиться к Кингсли?
Снейп раздраженно поджал губы.
– И это говорит умнейшая волшебница своего времени, застрявшая на работе, с которой бы и дрессированная мартышка справилась?
– Но с вами-то Кингсли наверняка бы встретился, вы же для него не просто ребенок.
– Вы хотите сказать, что Бруствер с вами даже говорить отказывается?
– Ну, он же теперь министр и очень занят, – печально ответила Гермиона. – Артур смог устроить меня на эту должность. Я знаю, что она только для начинающих, но если я смогу показать начальству свои способности, то мне разрешат сдать тесты по профпригодности, чтобы можно было перейти на другую работу, когда появятся вакансии.
Снейп закатил глаза и чуть ли не бросил в нее формуляром:
– Вот, все заполнил.
– Отошлю сию секунду, сэр. Министерство вас уведомит, когда будет принято окончательное решение.
– Спасибо, мисс Грейнджер. Желаю вам приятного дня. И, ради всего святого, найдите что-нибудь получше для чтения, пока ваши мозги не засохли.
– Будет сделано, сэр, – дерзко улыбнулась она. – Я могу одолжить вам этот роман, когда его дочитаю. Вы пропустили ту часть, в которой говорится, что анальный секс не влияет на статус непорочной чистоты.
Брови Снейпа поползли вверх:
– Страшно подумать, какие эвфемизмы были использованы.
– Запретный туннель греховного наслаждения, – услужливо сообщила Гермиона.
Снейп скривился и покачал головой.
– Это же просто…
– Полностью с вами согласна! Я досмеялась в метро до икоты.

*
– Северус! Какая неожиданность, заходите.
– Минерва, вы, как всегда, хорошо выглядите.
– А от вас просто пышет здоровьем. Солнце светит ярче обычного, и я приятно отпраздновала Рождество. Теперь мы соблюли все приличия, и вы можете прямо перейти к цели своего визита: я женщина занятая.
– Почему мисс Грейнджер все еще гниет в своем закутке в Министерстве? Я думал, вы сразу что-то предпримете.
– А что именно я должна была предпринять? – вздернула брови директриса.
Снейп нахмурился и подвинулся вперед в своем кресле.
– Вы могли бы разрешить ей сдать экзамены, могли бы предложить стать у себя стажером, да мало ли что! – вспылил он.
Глаза Минервы засверкали:
– Я так и сделала! Я послала мисс Грейнджер формуляр для записи на экзамены сразу после войны вместе с приглашением вернуться в замок для интенсивного курса подготовки, если в нем имеется необходимость. С тех пор мы не слышали ничего ни от нее, ни от Поттера с Уизли. Знаете, Северус, не только ее образование пострадало! Жизнь множества семикурсников тогда перевернулась с ног на голову, не говоря уж об остальных студентах, которые провели большую часть того года, прячась в Выручай-комнате – от вас! Как вы смеете упрекать меня в безразличном отношении к одной недальновидной студентке, которая вдруг поняла, что ее возможности на рынке труда ограничены. Не то чтобы мне в последние девять месяцев нечем было заняться!
– Вы ее письмо куда отправили?
– В смысле?
– Когда предложили сдать экзамены – по какому адресу вы послали формуляр?
– А почему вы спрашиваете?
– Вы адресовали письмо ее родителям, не так ли?
– Разумеется! – отрезала Минерва.
Снейп одарил ее своей самой неприятной улыбкой.
– Я сегодня поговорил в Министерстве с Артуром Уизли: давно не интересовался новостями, и пора было уже войти в курс событий. О мисс Грейнджер я тоже выяснил кое-что интересное. Знаете, что она во время войны стерла память своим родителям и отправила их в Австралию? Жаль, конечно, что она не смогла потом обратить заклинание. Грейнджеры даже не знают, что у них когда-то была дочь. Так скажите мне, Минерва, как долго вы ожидали ответа, прежде чем постараться выяснить, почему такая прилежная и жадная до знаний девушка игнорирует возможность узнать еще больше?
Снейп буравил директрису взглядом, пока та не поежилась, и продолжил полным презрения голосом:
– Крайне… досадно. Подумать только – она была вашим любимым львенком!.. – Он поднялся из кресла. – Разумеется, не все еще потеряно, но, как вы уже заметили, нужно и о других студентах заботиться, а вы, очевидно, так заняты…
Снейп направился к двери и даже прошел на два шага дальше, чем рассчитывал, когда Минерва его наконец-то остановила.

*
Гермиона сидела за столом, углубившись в Один день Ивана Денисовича, когда дверь распахнулась.
– Доброе утро, мистер Снейп! Заходите, заходите. Пришли подать заявление на новый патент?
– Да, – ответил он, подходя к столу. Достав толстую стопку пергамента, он взял из нее самый верхний листок и протянул его Грейнджер, в то время как она подала ему планшет с заявлением. – Это мне, – он взял планшет, – а это вам, распишитесь.
– Что это?
– Формуляр, – едко ответил Снейп.
– Это я и сама вижу, – она закатила глаза. – И прежде чем вы станете еще невыносимее, я вижу, что это подтверждение согласия. Мне только хотелось бы заранее узнать, на что я соглашаюсь. Я же умнейшая ведьма своего времени, или вы не помните? – улыбнулась Гермиона.
– Вы соглашаетесь пройти тест, который определит, готовы ли вы сдать ЖАБА. Подписывайте.
Она уставилась на него не моргая. Нельзя было сказать, дышала она все еще или нет.
– Я так… – она не договорила, схватила перо и нацарапала свое имя внизу формуляра.
Снейп забрал его и хлопнул стопкой пергамента по столу перед Гермионой.
– Можете приступать, – проговорил он и уселся заполнять свое заявление.
Секунд тридцать все было тихо, а потом Гермиона взвизгнула:
– Как, прямо сейчас?!
– Не истерите, Грейнджер. Это всего лишь предварительный тест, чтобы узнать, на что обращать особое внимание при повторении материала. Пошевеливайтесь: я не собираюсь вас ждать целый день. – При этих словах Снейп склонился над собственным формуляром и начал писать.
Гермиона слетела с катушек. Она бросилась перелистывать страницы и увидела, что вопросы охватывают все темы, начиная с восстания гоблинов и заканчивая магическими свойствами помета полевых мышей. Ей вдруг стало нечем дышать.
– Я… я не могу!.. – выдавила она едва слышным голосом.
– Никто не заставляет, – ответил Снейп, не поднимая головы.
Гермиона глянула на него в смятении, ожидая следующей колкости или наставлений о том, сколько усилий он потратил, чтобы предоставить ей еще один шанс, который она так необдуманно упускает. Однако Снейп лишь продолжал заполнять свое заявление. Казалось, ему было откровенно наплевать, пройдет она этот тест или нет.
Гермиона опять посмотрела на стопку пергамента и макнула перо в чернильницу.

*
Дорогие Гарри и Рон!
Как у вас дела? Я надеюсь, что все хорошо. Прочитала о вашей игре против Соколов. Рон, насколько я поняла, поймал много сложных мячей и к тому же послал в нокаут Кормака Маклаггена. Тут я не могла не улыбнуться – как же я этого нахала все еще ненавижу!
Получила сову от Джинни. У нее все в порядке, хотя она и скучает по Гарри, как тот, я уверена, знает. Она безмерно счастлива, что Гарпии завербовали ее уже в школе, так что вы все трое скоро будете летать вместе. Как замечательно!
Кстати о школе, вы ни за что не догадаетесь, кто недавно стал моим героем! Ну, он, очевидно, уже был героем, но я говорю о менее масштабных подвигах, чем спасение мира, однако для меня не менее важных. Профессор Снейп узнал, что у меня не было возможности сдать ЖАБА. Оказывается, мне послали приглашение, но оно было доставлено в Австралию. Я уверена, что вы можете себе представить, как я себя чувствовала, узнав об этом все эти месяцы спустя.
Профессор добился для меня разрешения сдать экзамены вместе с выпускниками в этом году и будет наблюдать за моей подготовкой. Он просто изумительный человек! Он очень изменился: оказывается, он добрый, терпеливый и с отменным чувством юмора. Кто бы мог подумать!
Я сегодня прошла предварительный тест, чтобы определить, на сколько экзаменов записаться и достаточно ли я еще помню, чтобы сдать хоть один.
Не думаю, что результаты будут хорошими, но мне остается только спокойно дожидаться, пока профессор не сообщит набранное количество баллов, чтобы решить, на каких предметах сконцентрироваться (или не морочить людям голову и просто броситься в пропасть со скалы).
Я же могу спокойно дожидаться, да? Спокойствие – одно из моих отличительных качеств. Хватит ржать, Рон.
Ну ладно, мне пора спать. Живоглотик уже злобно поглядывает в мою сторону. Желаю удачно сыграть в субботу против Летунов, я буду за вас обоих болеть.
Всем привет,
Гермиона

Глава 3
Снейп стоял в переполненном лифте, не обращая внимания на косые взгляды и стараясь терпеливо дождаться прибытия на третий уровень.
У ведьмы, чью рыхлую грудь людская масса придавила прямо к его руке, было самое несвежее дыхание со времен его знакомства с Макнейром. Он наконец не сдержался и одарил ее своим фирменным взглядом, от которого ученики падали в обморок: Вам абсолютно необходимо дышать?
Ведьма отпрянула, фыркнув так, что чуть краска со стен не слезла, а остальные соседи по лифту начали на него неодобрительно пялиться.
Стоило лифту остановиться на третьем уровне, как Снейп начал протискиваться к выходу, разве что не раздвигая толпу заклинаниями, когда дверцы опять стали закрываться. Наверное, нужно было все-таки забирать у посетителей палочки при входе в Министерство – от греха подальше.
Наконец-то выбравшись из лифта, Снейп поправил мантию, обхлопал карманы и направился мимо Отдела несчастных магических случаев и катастроф к скромной, ничем не примечательной двери Бюро заявок на патенты в области зельеварения. Войдя внутрь, он остановился как вкопанный.
– Мисс Грейнджер?
Его взгляд уперся в Китайскую стену из книг, возвышающуюся на стойке, за которой обычно стояла Грейнджер, чья взъерошенная голова как раз показалась из-за баррикады. Даже не пытаясь отодвинуть книги, чтобы откинуть дверцу на шарнирах, Гермиона проползла под ней, и Снейп отпрянул на несколько шагов назад, увидев, в каком она была состоянии.
Мисс Грейнджер, которую он не так давно встретил в этом кабинете, была уравновешенной, уверенной в себе молодой женщиной. Выползшее из-за стойки существо больше напоминало умалишенную: волосы торчали во все стороны, чему способствовали забытые в них перья, а на пальцах, мантии и даже на лице красовались жирные кляксы.
– Я все испортила, ведь так? Вы по доброте душевной столько для меня сделали, а я вас подвела! – Она подбежала к Снейпу и ухватилась за подол его мантии. – Мне так жаль! Вы были правы, вы всегда были правы на мой счет! – Выражение ее лица сменилось со скорбного на раздраженное. – Кроме той истории с зубами! Есть огромная разница между едва заметными проблемами с прикусом и зубищами, растущими до подбородка! – отвернувшись, Гермиона проползла обратно за стойку и скрылась за своими книгами. – Уходите. Просто оставьте меня здесь, я больше ни на что не гожусь. Поманить меня надеждой было жестокостью с вашей стороны, – пожаловалась она приглушенным голосом.
По завершении этой драматичной тирады в кабинете воцарилась тишина. Снейп наконец-то закрыл за собой дверь и подошел к стойке, как раз когда из-за нее послышалось тихое всхлипывание. При ближайшем рассмотрении гора книг оказалась вычурной смесью из школьных учебников и одолженных в министерской библиотеке научных томов.
– Вы наконец-то высказались? – раздраженно проговорил Снейп.
– Ой, вы все еще здесь? – голова опять показалась из-за баррикады. Гермиона вытерла лицо рукавом, попутно размазывая кляксы. – Наверное, хотите подать заявление на еще один патент? – Голова опять исчезла.
– Мисс Грейнджер! – не выдержал Снейп. Она опять появилась из-за книг, испуганно глядя на него.
– Да, сэр?
– Вы уже решили, экзамены по каким предметам хотите сдавать? Вы прошли тест по всем, кроме прорицания, за которое получили мизерное количество баллов.
– Прошла тест по всем, кроме… – Гермиона пялилась на него как рыба-шар, отчего Снейп пренебрежительно оскалился. Вдруг ее глаза закатились, и она с грохотом рухнула на пол лицом вниз.
– Мисс Грейнджер? – позвал Снейп, пробираясь к ней за стойку.
Он сотворил чары диагностики, чтобы узнать, не серьезно ли она ранена, перевернул ее и поднял к себе на колени. После быстрого Эпискеи, чтобы залечить сломанный нос, Снейп направил на нее приводящее в чувство заклинание и повторил:
– Мисс Грейнджер?
Она распахнула глаза и осмотрелась вокруг, сперва не понимая, где находится, но быстро заметила своего спасителя и, улыбнувшись, мечтательно произнесла:
– Привет, Просто Мистер Снейп.
– Да уж, привет, – ответил он, спихнув Гермиону с коленей на пол. – Не подскажете, где стоит ваш чайник? Вам что-нибудь горячее не повредило бы. Вы когда в последний раз ели?
– А сколько времени прошло после теста?
– Полторы недели: каждому профессору в Хогвартсе потребовалось некоторое время для проверки. Неужели вы с тех пор ничего не ели?
– Не уверена. Но мне кажется, что чай кончился на прошлой неделе, и я все забывала купить еще.
– Так, Грейнджер, на ноги, – Снейп тоже встал. – Пора вас накормить, а то вы от голода уже бредите.
Заперев дверь кабинета заклинаниями и на ключ, они прошли к лифтам, а оттуда к каминам в вестибюле. В Дырявом котле Снейп нашел столик в углу. Косые взгляды, которые, казалось, постоянно его преследовали, неожиданно сменились на неприкрытое удивление, вызванное внешним видом его спутницы. Гермиона наконец это тоже заметила.
– Будьте добры, закажите мне что-нибудь. Я скоро вернусь, – краснея до корней волос, проговорила она.
Снейп проследил взглядом ее путь до уборной и повернулся к сутулому официанту, чтобы заказать две порции блюда дня и чайник чая. Затем он достал из кармана результаты теста и разгладил складки на пергаменте.
Мисс Грейнджер показалась одновременно с официантом, который принес два пирога с говядиной и чай. Ее живот громко заурчал, когда она уселась за стол. Гермиона выглядела теперь по-человечески, от чернил не осталось и следа. Они принялись за еду, не тратя времени на разговоры. Только когда официант появился со вторым чайником, Снейп откинулся на спинку стула и взял в руки результат теста.
– Что это было за представление в вашем кабинете, Грейнджер? Не могли же вы так волноваться! Если не считать прорицания, за которое вы получили бы больше баллов, отмечая ответы наобум, вы набрали восемьдесят девять процентов за ваш следующий самый худший предмет.
Гермиона выглядела шокированной, будто услышала трагичную новость.
– И что же это был за предмет? – повержено спросила она.
– Зельеварение, – ответил Снейп хмуро.
– Ох, матерь божья. Мне очень жаль, сэр.
Он с отвращением бросил свиток на стол.
– Грейнджер, вы вот уже восемнадцать месяцев не видели классной комнаты изнутри. С тех пор вы побывали на войне и отвоевали победу. Я не дал вам ни секунды на подготовку – у вас даже времени заточить перо не было! – и вы все равно набрали больше баллов, чем восемьдесят девять процентов населения Магической Британии, – и вы говорите, что вам жаль?!
– Но это же был всего лишь предварительный тест. Я уверена, он настоящему экзамену и в подметки не годится. Кроме того, я еще никогда не набирала всего лишь восемьдесят девять процентов. Какой ужас.
– Вообще-то, Грейнджер, я дал вам укороченную версию ЖАБА без практической части, так что уровень сложности был обычным. И если восемьдесят девять процентов по зельеварению вас так расстраивают, то я не буду упоминать, что за прорицание вы получили всего тридцать два.
– Ах, прорицание не считается. Это слишком бесполезный предмет, чтобы начинать о нем беспокоиться.
Брови Снейпа взлетели вверх от такого пренебрежительного отношения всезнайки к целой области ее образования. После того, как он стал свидетелем ее нервного срыва из-за предметов, сданных практически с завязанными глазами, такая реакция показалась более чем странной.
– Ну так на чем же вы хотите сконцентрироваться? – спросил он, протягивая Гермионе пергамент с результатами.
– Очевидно, не на прорицании, – ответила та, просматривая список. – А разве нельзя сдать все остальные?
– Можно, если у вас имеется склонность к мазохизму. Для подготовки ко всем остальным предметам вам потребовалось бы невероятное количество времени и сил. Разве нет никакой области, в которой вам хотелось бы специализироваться? Может, какой-то вид магии или предмет вас особенно привлекает?
– Ну, мне хотелось бы найти способ обращения чар, стирающих память, – как бы невзначай сказала Гермиона.
Если бы Снейп не знал ее историю, то ничего бы не заподозрил. А так он заметил легкую дрожь нижней губы, прежде чем Гермиона слегка прикусила ее зубами, и вдруг появившееся напряжение вокруг глаз, которое предвещает горечь пока непролитых слез.
– Это благородная цель. Вам потребуется сначала выучиться на колдомедика, а для этого нужно знать зелья, нумерологию и заклинания, затем вы сможете специализироваться на ЗОТИ, потому что обращение проклятий имеет много общего с обращением побочных эффектов заклинаний. Кроме того, в трактатах по защите от темной магии вы найдете больше информации о влиянии заклинаний на разум, чем в книгах по каким-либо другим дисциплинам.
– Как вы думаете, сколько времени мне потребуется на то, чтобы стать специалистом, который может лечить травмы от стирающих память чар?
Гермиона опять же спросила невзначай, так, что ее интерес мог бы показаться простым любопытством, и Снейп почувствовал, как хорошо война научила ее скрывать горе своих потерь.
– Не буду лгать, Грейнджер: вам понадобится по меньшей мере десять лет интенсивного обучения, чтобы достичь такого уровня; в то же время широко известно, что травмы памяти становятся неизлечимыми через два, максимум три месяца. Вы больше ничего не можете сделать, чтобы помочь своим родителям. Однако если вы были бы не прочь помочь другим людям…
Его голос затих, когда Гермиона потеряла контроль над собой и разразилась слезами.
– Я этого не знала, – прошептала она, борясь со всхлипами. – Я думала, что спасаю их. Я не могла знать, что это навсегда. – Она сжалась в комок, втянув голову в плечи и обхватив живот руками. Когда официант вернулся за тарелками, Гермиона от него отвернулась.
– Два бренди и счет, пожалуйста, – попросил Снейп. Стоило официанту удалиться, как Снейп смог отметить поразительное самообладание, с которым Гермиона пыталась одержать верх над своими чувствами. Какая странная девушка, – подумал он. – Прилюдно сходит с ума от вероятности получить плохую оценку за предметы, которые считает достойными своего внимания, но не позволяет себе ни слезинки, когда речь идет о потере самых близких ей людей. Снейп вздохнул и попытался вспомнить похожие разговоры с учениками в свою бытность деканом Слизерина.
– Вы действительно спасли их, Грейнджер. Темный Лорд уже приказал их уничтожить, как и вас. – Гермиона удивленно на него посмотрела, и он кивнул. – Я понимаю, как это страшно – быть не в состоянии обратить нанесенный урон, – но вы должны хотя бы согласиться, что ваше решение не было глупостью. Да, ваши родители, можно сказать, мертвы, но одновременно в Австралии счастливо живут два других человека, не так ли?
Тихонько булькнув, Гермиона кивнула и повернулась к официанту за бренди, при этом выхватывая у него из рук счет.
– Я сегодня угощаю, мистер Снейп, хоть и никогда не смогу расплатиться с вами за все, что вы для меня сделали. Вы не только предоставили мне возможность сдать экзамены, но и помогли найти давно потерянную веру в себя. Во время войны я была так уверена в своем решении! А потом, когда все закончилось и быстро вернулось на круги своя, это решение показалось мне колоссальной ошибкой. Никто так и не подтвердил, что мои родители были действительно в опасности, и то, что я стерла их память, стало казаться просто логичной предосторожностью. Вы помогли мне вновь почувствовать уверенность в моем решении, и, возможно, так я смогу легче переносить эту потерю. – Гермиона подняла стакан с бренди и произнесла тост: – За открытия и новые возможности!
Снейп чокнулся с ней и выпил до дна.

*
Гермиона сидела за маленьким столом в своей скромной квартирке и чуть ли не причмокивая повторяла гербологию за все семь курсов. Она не могла нарадоваться, как много материала вспоминалось с необычной легкостью, и неустанно строчила на пергаменте. Практической части по гербологии не было, и Гермиона сконцентрировалась на том, чтобы составить список тем для повторения перед экзаменом в июне.
От неожиданно громкого стука в дверь Гермиона подпрыгнула, а Живоглот впился когтями в ее ляжки. Она отцепила рыжую бестию от своих ног и поднялась, держа палочку наготове.
– Эй, Гермиона, мы знаем, что ты там!
Улыбнувшись, она подбежала к двери и распахнула ее.
– Рон, Гарри! Заходите!
Она обняла друзей, и они вошли внутрь, отчего миниатюрная прихожая чуть не затрещала по швам.
– Чтоб мне провалиться! – выдавил Рон, озираясь. Друзья обвели глазами высоченные горы книг и повсеместно валяющиеся свертки и обрывки пергамента. –Эй, Гарри, зацени! – указал он на разноцветное расписание для повторения разных предметов, и оба прыснули от смеха.
– Приятные воспоминания, а? – добавил Гарри. – Черт, Гермиона, ты хоть поела? Я помню, что в таких ситуациях ты забывала есть.
Она засмеялась и кивнула.
– Да, Снейп посылает мне патронуса в полдень и в шесть вечера, если я не успеваю его опередить. Все не так плохо, как во время экзаменов в школе. – Рон недоверчиво окинул ее взглядом. – Ну ладно, ладно, начало в этот раз не было многообещающим, но с последующими неделями я справилась намного лучше. Знаете, я вам это даже могу доказать. Вот только возьму с собой сумочку, и мы можем сходить куда-нибудь поесть.
– Заметано, я помираю с голода, – простонал Рон. – Как насчет карри?
– Без проблем, тут за углом как раз есть милый ресторанчик. – Гермиона достала палочку, и ее юркая выдра нырнула под дверь.
– Ты что, правда должна сообщать Снейпу, что поела? – спросил Гарри. Она покраснела.
– Можешь мне поверить: после того, как он во второй раз застал меня ополоумевшей от голода, его наставления были долгими, гневными и унизительными. Послать ему сообщение намного приятнее, чем бояться, что он появится собственной персоной.
Гермиона заперла квартиру, и все трое вышли на улицу.
– Чему я обязана вашим неожиданным посещением в этот прекрасный субботний день? – спросила она, когда напитки и салаты были заказаны. Гарри ответил:
– У нас выходной, и мы решили провести его в Норе. Вот по пути к тебе и заскочили, потом еще встретимся с Джинни в Хогсмиде. Ты отлично выглядишь, Гермиона. Знаешь, прямо-таки счастливой.
Гермиона залилась румянцем и принялась снимать бумажную обертку с трубочки.
– Давай, расскажи нам о Снейпе, – попросил Рон, чем заработал себе недовольный взгляд Гарри.
– А что там рассказывать?
– Говорят, что вы встречаетесь. Это правда?
Гермиона подавилась глотком воды.
– Мы со Снейпом? Это вы серьезно? Кто говорит?
– Рита Скитер, – буркнул Гарри. – Ты так и не читаешь газеты, да?
– Только спортивную вкладку по понедельникам, чтобы знать, как у вас дела. Неужели я и правда попала в газету? Да еще и со Снейпом? В Магической Британии, судя по всему, больше не осталось интересных новостей.
– Все началось несколько недель назад, – объяснил Гарри. – Тебя сфотографировали вместе с ним в Котле, ты совсем неважно выглядела. Мы тогда оба о тебе беспокоились, пока не получили твое письмо. Наверное, это был тот вечер, когда он рассказал тебе о родителях. С тех пор поползли слухи. Вчера появилась еще одна колдография, которая подлила масла в огонь.
Рон пошарил в кармане, достал обрывок газеты и расправил его, прежде чем передать Гермионе. Заголовок гласил: Красавица приручила Чудовище? Или Чудовище совратило Красавицу? На колдографии запечатлели их со Снейпом в лавке Флориш и Блоттс, где они действительно побывали два дня назад. Он стоял лицом к камере и, нависая над Гермионой, протягивал ей экземпляр книги Разрушение тьмой – самоучитель по истязанию разума. Когда миниатюрная Гермиона на колдографии открыла внушительный том, зрителям стал виден заголовок.
Но вовсе не сама книга заставила настоящую Гермиону сглотнуть – Снейп порекомендовал ее после их разговора в Котле, – а выражение на его лице, когда она раскрыла книгу и углубилась в чтение. Снейп улыбнулся. Не одним уголком губ, как обычно в ее присутствии, и не с высокомерным видом, как бывало, если Гермиона давала для этого повод своим неразумным поведением. Он улыбнулся по-настоящему – счастливой, неприкрытой улыбкой.
– Матерь божья, – выдохнула Гермиона.
– Вот и мы так думаем, – поморщился Рон. – Ну, давай рассказывай.
Гермиона оторвала взгляд от колдографии. Гарри и Рон беспокоились, но ждали, пока не прояснятся факты, и не делали поспешных выводов. После года в бегах они понимали друг друга так хорошо, что это иногда казалось сверхъестественным. Гермиона улыбнулась друзьям.
– Тут нечего рассказывать. Я согласна, что выглядит все по-другому, но это просто неправда. Мы со Снейпом не так часто видимся. Он по почте помогает мне с повторением материала. Изредка заходит на работу, чтобы запатентовать новые зелья, тогда мы пользуемся случаем и обсуждаем спорные вопросы, но обычно просто шлем друг другу сов. В четверг мы встретились в книжном, потому что мне нужен был совет по практической части ЗОТИ, и Снейп сказал, что у Блоттса можно выбрать несколько интересных экземпляров. Что до этой конкретной книги… – Тут Гермиона вздохнула. – Снейп знает, что я хочу учиться на колдомедика, чтобы когда-нибудь помогать людям с повреждениями памяти, как у моих родителей. В этой книге собрана интереснейшая информация о том, почему наш разум так хрупок. Он вовсе меня не совращает. Что до выражения его лица… Не знаю, что и сказать. Я такой улыбки еще никогда не видела, это точно.
– Может, он просто пукнул? – предположил Рон. И Гарри, и Гермиона уставились на него. – А что? Про грудничков так всегда говорят. Может, здесь тот же случай.
– Я думаю, ему нравится, что он может помочь, – сказал Гарри. – Фотограф поймал момент, который не предназначался для чужих глаз. Мы все знаем, что душа Снейпа – потемки. Нет, ты сама подумай. Почему он тебе помогает? Может, все его слизеринские замашки – просто дымовая завеса?
– Думаю, ты близок к истине, Гарри, – проговорила она и положила колдографию на стол между ними, и все трое еще раз посмотрели, как улыбается Снейп, глядя на поглощенную книгой Гермиону.
– Ну, – сказал Рон, – если Снейп не хочет, чтобы люди знали, какой он белый и пушистый, он сейчас наверняка рвет и мечет…

*
Снейп рвал и метал. Совы бомбардировали его громовещателями с самого утра предыдущего дня, когда эта треклятая колдография показалась в газетах. Он сдался и оставил окно на кухне открытым, наложив на дверь в лабораторию звукоизолирующее заклинание, чтобы непрерывная какофония не мешала работать.
Письма, конечно, раздражали, но больше всего Снейп злился на самого себя. Он позволил себе, черт побери, одну-единственную секунду открыто порадоваться рвению ученицы – и кто-то поймал этот момент на камеру. Флитвик мог денно и нощно восторгаться сметливыми студентами, но никому и в голову не могло прийти посчитать его старым развратником. Минерва тоже никогда не стеснялась гордиться учениками и их хвалить… За всю свою учительскую карьеру Снейп ни разу не похвалил ученика, разве что это был ребенок Пожирателя Смерти, но даже тогда это было едва заметно.
А тут… Стоило долю секунды порадоваться чужим успехам, как он не только себя опозорил, но и наверняка погубил репутацию Грейнджер. Главной целью всего проекта было дать ей второй шанс, чтобы она смогла найти приличную работу. А теперь ее поливают грязью просто потому, что он позволил себе гордиться ею и тем, как целеустремленно она работает против несправедливости этого мира.
Наверное, она и слыхом не слыхивала о скандале. Снейп знал, что Гермиона не читает газет. Ее надоедливая выдра звучала достаточно беззаботной, когда объявила, что Грейнджер идет ужинать с Чипом и Дейлом. Но было ли это простым совпадением? В письмах она едва упоминала друзей, и Снейп был уверен, что они не виделись с тех пор, как начался сезон квиддича. Однако теперь они пошли вместе ужинать, в то время как Снейп прятался от собственной кухни.
Он выругался от души и принялся чистить лабораторный стол, когда перезвон охранных чар прервал его работу. Снейп насторожился и прищурился, глядя на лестницу, ведущую из подвала в дом.
Он распахнул входную дверь с палочкой наготове, но опустил руку, стоило ему увидеть гостью.
– Добрый вечер, Минерва. Как неожиданно. Заходите.
– И вам добрый вечер, Северус. Я решила, что настало время принять ваше приглашение и зайти на чай.
– Это когда я так опрометчиво вас пригласил?
– Думаю, около шести лет назад. Вы были выпивши.
Северус усмехнулся и провел Минерву в гостиную. Он просто смахнул на пол стопку книг, чтобы было где присесть, многозначительно посмотрел на посетительницу и сказал:
– Ну тогда пойду поставлю чайник.
Очередная сова влетела в дом и уронила еще один красный конверт в корзину на столе, прежде чем Северус смог поймать его удаляющим заклинанием – вместо этого он удалил саму корзину. Разместив чайный сервиз на подносе, он добавил несколько ломтиков маггловского имбирного пирога, перед тем как направиться со всей композицией в гостиную. Там он поставил поднос на журнальный столик рядом с диваном, а сам расположился в любимом кресте.
– Рассказывайте, Минерва, что привело директрису Хогвартса на порог моего скромного жилища. Хотите броситься мне в ноги, чтобы я вернулся работать в школу теперь, когда так прославился своими преподавательскими талантами?
Минерва нахмурилась.
– Вы же знаете, что я бы вас не колеблясь наняла, но совет попечителей даже не позволил мне договорить. – Она наклонилась к столику и налила две чашки чая, добавила в обе сливки и сахар и протянула одну из них Северусу. – Я не Альбус и не надеюсь, что могу вас перехитрить. Вы прекрасно знаете, почему я пришла.
– И все же я не могу отказать себе в удовольствии услышать это из ваших уст.
– Что ж… Почему Гермиона, Северус? Бескорыстно помогать другим – это совсем на вас не похоже.
– Да неужели.
– Не играйте со мной. Вы слизеринец до мозга костей и не делаете ничего просто так. За все те годы, которые мы проработали вместе, я ни разу не видела, чтобы вы заинтересовались хоть каким-нибудь студентом. Так почему же сейчас? Почему Гермионой Грейнджер?
СЕВЕРУС СНЕЙП! ВАС НАДО БЫЛО ОТДАТЬ НА РАСТЕРЗАНИЕ ДЕМЕНТОРАМ И СБРОСИТЬ ТЕЛО СО СКАЛ АЗКАБАНА! ОСТАВЬТЕ НЕВИННУЮ ДЕВОЧКУ В ПОКОЕ, ИЛИ Я ВАС ВЫСЛЕЖУ И ПОЗАБОЧУСЬ ОБ ЭТОМ САМ!
Снейп дал громовещателю выдохнуться и только потом окружил себя и гостью звуконепроницаемыми чарами.
– Вы мне приблизительно то же самое хотели сказать, Минерва?
– Что это было? – ответила та, очевидно потрясенная услышанным.
– Почта от поклонников. В последние два дня ее пришло больше, чем обычно. Хотя количество громовещателей не сравнится с тем, когда меня помиловали.
– Нет, мой мальчик, я вам совсем не это хотела бы сказать. Я пришла не за ссорой, а за объяснением. Вы пристыдили меня, когда дали понять, что я так и не постаралась выяснить, почему мисс Грейнджер не ответила на письмо из школы. Должна признаться, что я хоть и была занята ремонтом замка, но именно гордость моя не дала мне связаться с Золотым Трио, когда ни один из них не соизволил закончить обучение в школе, которая была практически разрушена из-за них.
– Из-за них ли?
– Ну ладно, из-за всех нас. Но вы не можете не признать, что на Хогвартс напали в первую очередь из-за мистера Поттера.
– Должен вас уверить, что, если бы Поттер погиб вместе со своими родителями, Хогвартс был бы разрушен двадцать лет назад – из-за таких студентов, как мисс Грейнджер. – Снейп поставил чашку на блюдце и наклонился ближе. – Минерва, я объясняю для вас единственный раз и в однозначных выражениях – так, как вы, гриффиндорцы, предпочитаете. Я сделал то, что сделал, дабы искупить вину за проступок, совершенный в том возрасте, в котором сейчас находится мисс Грейнджер. Я сделал то, что сделал, дабы такие студенты, как она, не были изгоями в нашем мире. Я сделал то, что сделал, потому что это было правильно, а не ради собственной выгоды.
Признаюсь, что вид мисс Грейнджер, покрывающейся мхом в той каморке, которую Министерство называет кабинетом, сначала меня развеселил: девчонка всегда была невыносимой. Но меня не могло не возмутить, что эта смехотворная должность – единственное, что наш мир может ей предложить. Даже я согласен, что она одна из лучших. И ей отказали в перспективах? Я могу смириться с тем, что меня никто больше никогда не наймет из-за моих действий и решений в прошлом, но я, черт возьми, не для того чуть ли не сдох в той треклятой хижине, чтобы наша лучшая выпускница перекладывала бумажки с одного места на другое!
– Что ж, – подала голос Минерва, – это довольно-таки понятно все объясняет. – Она поставила чашку на щербатое блюдечко, взяла в руки свой плащ, но вдруг остановилась и повернулась к Снейпу. – Все, кроме улыбки. Северус, я могу пересчитать ваши улыбки на пальцах одной руки, и при этом мне даже не все пять пальцев понадобятся. Вы уверены, что не хотите рассказать мне еще что-то?
Снейп оскалился.
– Мой крайне неудачный выбор мимики всего лишь значит, что я горжусь тем, как она справляется. Ничего более.
Минерва пристально посмотрела на него, но потом сдалась:
– Это ведь настоящая трагедия. Вам пришлось сначала лишиться работы, чтобы почувствовать, что от преподавания можно получать удовольствие. Вы всегда были странным человеком, Северус.
Он фыркнул и встал, чтобы проводить ее до двери.

Глава 4
Снейп сидел на кухне, задрав ноги в сапогах на стол, и пил бренди. Он наблюдал, как луна плывет по ночному небу, пересекая давно никому не нужные бельевые веревки, и размышлял о причинах появления комка льда где-то в области желудка.
Это было совсем на него не похоже. Экзамены были завтра у Грейнджер, а не у него. Чертовщина какая-то. Он уже много лет не имел прямого отношения к таким глупостям. Когда он был учителем, ему обычно было тоже все равно, разве что он иногда надеялся, что какой-нибудь студент сдаст свои СОВ так плохо, что не придется его больше видеть.
Он нахмурился и налил себе еще бренди. Может, он стал сентиментальным на старости лет? Эта идея вызвала у Снейпа отвращение. Если бы Грейнджер догадалась воспользоваться своими мозгами, то управилась бы со всей этой канителью еще прошлым летом, когда принимали экзамены у всех других выпускников. Вместо этого пришлось взять ее за ручку и заставить закончить образование, до чего она и сама прекрасно могла бы додуматься.
Он допил бренди и фыркнул в стакан. А может, он просто идиот, который любит сам себя обманывать… он прекрасно знает, почему сидит тут ночью и волнуется за настырную девчонку. Он с самого начала знал, почему взялся за это дело. Против фактов не попрешь: Снейп и пальцем бы ради нее не пошевелил, если б она тогда при самой первой встрече в Министерстве не призналась, что считает его хорошим человеком и даже им восхищается.
Северус Снейп не нравился никому из живых и дышащих. Возможно, его уважали, как Минерва, например, но никто не считал его хорошим человеком. Кроме Альбуса, только Лили когда-то говорила, что он хороший, и это значило для Северуса бесконечно много, хоть невысказанное уточнение хороший друг и оставалось каждый раз витать в воздухе.
И тут появилась Грейнджер – непредсказуемая пигалица с извращенным чувством юмора, одновременно такая сильная и такая хрупкая. Она с ним то шутила, то спорила, то дразнила его или сбивала с толку, а потом вдруг сообщала, что ценит его безгранично. Именно такого человечного отношения Снейпу очень не хватало с тех пор, как змея чуть не вырвала ему горло.
В последние несколько месяцев у него был кто-то, кого он мог бы посчитать другом. Просто другом, и неважно, как желтая пресса пыталась исковеркать факты. Сама мысль, что между ними могло быть что-то большее, казалась такой абсурдной, что даже не стоило тратить силы на ее отрицание.
Снейп отхлебнул бренди и налил еще, как раз когда Геркулес влетел в открытое окно и аккуратно вытянул лапку с прикрепленным письмом.
– Где тебя носило? Иди сюда, а то я слишком устал, чтобы встать к тебе.
Сова ухнула и допрыгала по столу до Снейпа. Тот отвязал письмо и махнул рукой в сторону жердочки. Он установил ее сравнительно недавно: сам Снейп никогда не держал сов, но Грейнджер гоняла Геркулеса порой по четыре раза за ночь, и невозможно было не сжалиться над переутомленной птицей.
Сломав восковую печать, он развернул пергамент и потянулся за своим стаканом.
Уважаемый мистер Снейп!
Я знаю, что не справлюсь. Я знаю, что подвожу Вас, но просто не могу вернуться завтра в Хогвартс и сдать первый экзамен, иначе я выставлю и себя, и Вас на посмешище. Завтра трансфигурация. Я знала целые учебники наизусть, честное слово, но сегодня вечером все просто вылетело у меня из головы. Все, понимаете? Я совершенно ничего не могу трансфигурировать, пытаюсь вот уже несколько часов и совсем себя вымотала.
Всем известно, что Вы мне помогаете. Если я провалюсь завтра на экзамене, то опозорю Вас, разрушу Вашу репутацию и сделаю из Вас посмешище.
А если я просто не приду, то все лишь подумают, что я неблагодарная корова, и это на Вас никак не повлияет. Видите? Все логично.
Я никогда не устану повторять, как много Ваша помощь для меня значит. Вы пошли на такие жертвы – и все ради ученицы, на которую Вам всегда было наплевать. Я надеюсь, что моя неудача не удержит Вас от того, чтобы помогать другим студентам готовиться к экзаменам в будущем. Вы превосходный учитель и замечательный человек.
Вот почему я просто не могу появиться завтра в замке и заставить всех думать, что моя бездарность каким-то образом может быть связана с Вами.
Надеюсь, что Вы меня поймете.
Я буду Вам вечно признательна за потраченное на меня время. Обещаю, это моя последняя сова.
Искренне Ваша,
Гермиона Грейнджер
Снейп еще раз посмотрел на пергамент и тяжело вздохнул. Девчонка однозначно была немного тронутой.
– Тебе лучше остаться на ночь, – сказал он сове. – Иначе она тебя в таком состоянии до смерти умотает.
Геркулес благодарно ухнул. Снейп нехотя снял ноги со стола, взмахом палочки захлопнул окно, заколдовал его от непрошеных посетителей и, осушив свой стакан бренди, направился в постель.

*
Гермиона проснулась от того, что будильник дребезжал, Живоглот мяукал, а Геркулес скребся в окно. Выпрыгнув из-под одеяла, она подбежала к окну и дала сове печенье, перед тем как отвязать письмо от ее лапки. Гермиона торопливо развернула кусочек пергамента и прочитала единственное предложение: Никто не заставляет…, написанное знакомым корявым почерком, при виде которого она всегда чувствовала себя лучше. Она вздохнула, прижала записку ко лбу и, улыбаясь, повернулась к коту:
– Он просто непередаваемый, Живоглотик!
Уронив записку на кровать, Гермиона побежала в душ, чтобы собраться на первый экзамен.

*
Гермиона Грейнджер впервые за почти два года прошла через ворота Хогвартса, борясь с тошнотой и сжимая в руке записку с тремя словами. Она непременно справится. Логика не допускала ничего иного, ведь предварительный тест был так хорошо написан. Она же наверняка только углубила свои знания благодаря нескольким месяцам зубрежки. Кроме того, результат не был важен ни для кого, кроме нее. Именно это доказал ей Снейп, когда принес в кабинет тест, именно об этом напомнило его сухое утреннее сообщение в ответ на ее предэкзаменационную панику.
Гермиона еще крепче сжала в руке записку, расправила плечи и поднялась по ступенькам. Профессор Макгонагалл ожидала ее, улыбаясь.

*
Гермиона влетела в Три метлы с победным криком, на который моментально откликнулись Рон и Гарри. Подбежав к подруге, они начали наперебой ее обнимать.
– Улыбка до ушей – значит, ты сдала нумерологию и руны?
– Эй, Гарри, ты же знаешь, что она эти экзамены с завязанными глазами могла бы сдать. Это же наша Гермиона!
– Я справилась достаточно хорошо по собственным стандартам, и это самое главное, – самодовольно ответила она. Гарри остановился и уставился на нее.
– Черт, откуда новый настрой? Он мне нравится!
– Ну, один небезызвестный профессор все-таки сумел вдолбить это в мою голову.
– Кстати о птичках, он давно уже должен был появиться, – сказал Рон. – Мы пригласили его на наш маленький праздник.
– Правда? – с энтузиазмом переспросила Гермиона, оглядывая посетителей в баре. Был вечер пятницы, и людей набралось много, однако среди них не было высоких волшебников в черном. – И он согласился?
– Ну, не совсем.
– А… Тогда он, скорее всего, не придет. Он не большой любитель людных мест. С тех пор, как ту улыбку напечатали в газетах, мы встречались исключительно у меня на работе. Я пошлю ему сову, когда вернусь домой, чтобы рассказать, как все прошло.
– Может, лучше прямо сейчас? – предложил Рон. – Не думаю, что удастся написать что-то связное после того, как мы напразднуемся.
Гарри рассмеялся:
– Рон несколько недель планировал этот вечер. Я обязан тебя предупредить, что он хочет не только напоить нас до чертиков, но и затащить к татуировщику.
– Боже правый…

*
Снейп спал – опять с ногами на столе, но в этот раз без сапог, а последний стакан бренди был выпит уже несколько часов назад. Геркулес приземлился на подоконник, но его приветственное уханье не смогло разбудить адресата, разве что храп стал потише. Сова попрыгала вокруг пустой бутылки и клюнула спящего в колено, сразу же отлетев подальше.
Налитый кровью глаз приоткрылся и мрачно сфокусировался на нарушителе спокойствия, прежде чем перейти на часы. Они показывали половину четвертого утра.
Геркулес печально ухнул и вытянул лапку.
– От меня жалости не дождешься, – прохрипел Снейп. Он сел ровнее и повертел головой, чтобы размять шею, затем дотянулся до совы и отвязал записку. Махнув одной рукой в сторону жердочки, он другой наполнил стакан из-под бренди водой и осушил его, прежде чем сломать восковую печать.
Дорогой Северус!
Да, теперь я буду называть Вас Северусом. Я зову всех друзей по имени, и обращаться к Вам как-то иначе было бы нечестно. Я не всегда честна сама с собой, зато бескомпромиссно честна с теми, кто мне небезразличен. Вы мой друг.
Ладно. Проехали.
У меня появилась новая татуировка! Она замечательная и отражает мою новую сущность. Жду не дождусь Вам ее показать. Ой, минуточку… Вам я ее показать не смогу, но все равно… Она мне очень подходит. По крайней мере, новой мне.
Как Вы, наверное, уже догадались, я сдала все экзамены. Благодаря Вам я знаю, что получила хорошие оценки, и Вы бы тоже об этом узнали, если б не поленились прийти на нашу маленькую, но веселую вечеринку. Сначала мы были только втроем с Роном и Гарри, но потом к нам присоединился Джордж и еще позже Невилл.
Вы Невилла помните? Он укокошил ту чертову змею. Чертова змея… Вы знаете, что я там тоже была? Мы все прятались. Вы точно видели Гарри, но я не уверена, знаете ли Вы, что я там тоже была. Тогда все еще считалось, что Вы на стороне Волдеморта, но я все равно думала, что Вы не заслужили такой ужасной смерти. Мы были уверены, что Вы умерли. Клянусь, мы видели, как Вы погибли. Какой страшный конец! Но оказалось, что Вы приняли зелье. Вы такой умный, такой изумительный! Я Вам об этом раньше говорила? Да, постоянно, но каждый раз от чистого сердца. Последние несколько недель значили для меня очень много. Помимо Гарри и Рона, да и остальных Уизли, всем на меня наплевать – кроме Вас. Я надеюсь, что Вы понимаете: я не могу не считать Вас превосходным человеком. А еще мне кажется, что меня вот-вот стошнит. Одну минуточку.
Вот, замечательно. Я уже вернулась и чувствую себя намного лучше. Наверное, нужно бы принять отрезвляющее зелье, но мне кажется, что у него уже вышел срок годности. Не помню, когда в последний раз напивалась. О чем бишь я? Забыла, что хотела сказать. Я Вам напишу все подробно, когда карусель в голове остановится.
А, вот еще что! Минерва предложила мне прийти на выпускной вместе с остальными! Я думаю, что пойду. А какие у Вас планы? Вы, честно говоря, один из совсем немногих, кто мне небезразличен и кого мне непременно хотелось бы там видеть.
Ну ладно, мне кажется, что меня сейчас опять стошнит. Пора заканчивать.
С любовью,
Гермиона
Снейп перечитал письмо четыре раза, прежде чем встать из-за стола. Девчонка однозначно все еще была немного тронутой.

*
День для праздника выдался чудесный: крыши Хогвартса сияли на солнце, как жемчужины, а легкий бриз колыхал разноцветные флаги. Гермиона и Гарри направлялись на поле для квиддича, где должна была проходить церемония, в окружении рыжего моря Уизли, пришедших на выпускной Джинни.
Все еще раз поздравили Гермиону, а Гарри ее еще и обнял, перед тем как она отделилась от группы, чтобы занять свое место в первом ряду за выпускниками. Она помахала Джинни и послала ей воздушный поцелуй, когда встретилась с ней взглядом, однако того, кого Гермиона хотела увидеть больше всех, нигде не было.
После экзаменов мистер Снейп послал ей записку с пожеланиями успешного будущего и пузырек отрезвляющего зелья, но это было уже шесть недель назад, и с тех пор Гермиона больше ничего от него не слышала. Она ему время от времени что-нибудь писала, хотя отсутствие настоящего повода послать сову и казалось странным, но ничего не получала в ответ.
Она знала, что Рон, Гарри и все Уизли очень ею гордились, но они пришли на церемонию в первую очередь ради Джинни. Как бы глупо это ни звучало, Гермионе хотелось, чтобы кто-нибудь пришел именно ради нее.
Наконец-то настало время для первой речи. Минерва Макгонагалл говорила об изменениях, произошедших за последний год, и о блестящем будущем Магической Британии, которому поспособствуют новые выпускники школы. После нее слово взял министр, а после министра – член совета попечителей Паскаль Рихтер, который бубнил и бубнил, пока слушатели не осоловели. К тому времени, как начали поименно вызывать выпускников, Гермионе с трудом удавалось не заснуть. Где-то на середине Д она дернулась, потому что люди вокруг вдруг начали перешептываться. Оглянувшись по сторонам, Гермиона вздохнула с облегчением: никто не заметил, что она задремала. Прилагая все возможные усилия, чтобы опять не уснуть, она громко захлопала, когда вызвали Полумну, но уже к середине М опять клевала носом.
Гермиона проснулась, когда глубокий мужской голос зашептал ей на ухо: Где ваши манеры, Грейнджер. Сотворите хотя бы приглушающее заклинание, если собираетесь храпеть. Она так резко повернулась, что врезалась скулой во внушительный нос.
– Вы все-таки пришли! – взволнованно прошептала она, когда увидела сидящего за собой Снейпа, хмуро потирающего нос. – Я так рада вас видеть! Я вас уже везде искала.
– Да, очевидно, пришел. Хотел не привлекать лишнего внимания, но вам такие издержки, судя по всему, не знакомы. Теперь повернитесь обратно и перестаньте устраивать сцену, глупая девчонка.
Гермиона показала ему язык и отвернулась, сияя как начищенный пятак. Наклонившись к сидевшему рядом с ней хаффлпафцу, который смотрел на нее в полном ступоре, Гермиона с гордостью заявила: Это мой наставник!
Она услышала раздраженный вздох позади себя и хихикнула. Когда вызвали Джинни, Гермиона долго и громко хлопала, а потом фамилии уже и закончились.
Макгонагалл, поднявшись, призвала всех к тишине.
– Для меня является честью включить в выпускной класс этого года студентку с Гриффиндора, закончившую образование после длительного перерыва, вызванного войной. С гордостью должна объявить, что она получила превосходно за все одиннадцать ЖАБА, которые сдала. Это поразительное достижение, которое будет примером для всех наших учеников в будущем. Прошу подняться на подиум Гермиону Джин Грейнджер!
Когда Гермиона поняла, что именно сказала директриса, на ее лице застыла нервная улыбка. Одиннадцать превосходно! Она глубоко вдохнула и улыбнулась сидящему позади нее Снейпу, который выглядел, как обычно, раздраженным. Он ей кивнул и указал глазами на ждущих ее профессоров. Гермиона повернулась и прошла к подиуму под аплодисменты толпы.
Она пожала руку Макгонагалл, а потом крепко ее обняла. Затем Гермиону обнял Хагрид, ощутимо приподняв ее при этом, так что она чуть ли не задавила Флитвика, когда опять оказалась на ногах. Она обняла по очереди всех своих бывших учителей, постоянно смахивая с глаз слезы. Потом она повернулась к толпе и вскинула руку с зажатым в ней дипломом над головой, и все ученики подбросили вверх свои остроконечные шляпы.
Гермиона спрыгнула с подиума и побежала к своему месту, однако пропустила свой ряд и направилась прямиком к Снейпу. Она не могла не рассмеяться из-за того, как его глаза округлились от ужаса и он замер в панике, когда Гермиона обняла его крепче всех. Она почувствовала, что Снейп похлопал ее по плечу, и сжала руки еще сильнее, а потом отпустила его и перелезла через спинку на свое место, чтобы дослушать последнюю речь церемонии.
Когда все выпускники направились к своим семьям, Гермиона просто обернулась, улыбнувшись своему наставнику и другу.
– Вы зайдете на вечеринку в Нору? Народа будет совсем немного – только родственники и друзья.
Снейп сдвинул брови и покачал головой.
– Я так не думаю. – Он подошел ближе и пожал Гермионе руку. – Мои поздравления, Мисс Грейнджер. Одиннадцать превосходно – это редчайшее достижение. Никогда не забывайте, чего вы добились своими силами. Наблюдать за тем, как вы изменили свою жизнь, было для меня честью. Наслаждайтесь результатами. – Еще раз несильно сжав ее руку, он ее отпустил.
– Огромное вам спасибо, мистер Снейп, – ответила Гермиона. Называть его Северусом было намного проще на пергаменте и в состоянии алкогольного опьянения. – Спасибо за все.
Он улыбнулся одним уголком рта и ответил:
– Пожалуйста, мисс Грейнджер. Только помните, что вы все сделали сами, а я лишь послужил катализатором.
Он поклонился и быстро исчез в толпе. Гермиона вздохнула и встала на цыпочки, чтобы найти скопление рыжеволосых голов.

*
Гермиона проснулась от головной боли и слишком громкого стука в дверь. Натянув халат, она вышла в коридор.
– Кто там?
– Джинни!
Гермиона опустила защитные чары и отперла дверь.
– Я обычно говорю, что рада тебя видеть, но мы ведь виделись… – она посмотрела, сколько времени, – всего пять часов назад! Что случилось?
– Мама сказала, что лучше мне быть рядом с тобой, когда ты это увидишь. Она думает, что Рон и Гарри слетят с катушек и сделают все только хуже. – Джинни достала утренний выпуск Пророка. – Я пойду поставлю чай. Тебе лучше присесть.
Все еще не понимая, что происходит, Гермиона прошла за подругой на кухню, села за стол и развернула газету. Заголовок кричал:
Скандал в школе!
Молодая любовница Снейпа в центре внимания в Хогвартсе.
По требованию возмущенной общественности начато расследование
– Это что еще такое?
Ниже на той же странице были напечатаны сопровождающие колдографии. Брови Гермионы взлетели вверх от удивления, когда она увидела Снейпа, наклоняющегося к ней и шепчущего ей на ухо. Гермиона на картинке медленно повернулась к нему, и создалось впечатление, что они поцеловались. Сразу после этого колдография начинала повторяться.
– Они этот момент замедлили! Я храпела, а Снейп меня просто разбудил! Мы не целовались!
– Мы знаем, – заверила ее Джинни. – Билл все это видел и неплохо посмеялся, когда Снейп получил по носу.
Гермиона в слезах вернулась к газете. На другой колдографии она порывисто обнимала Снейпа, причем его ошалелого лица видно не было, а на третьей она стояла на подиуме, держа над головой свой диплом.
– Боже мой, меня сейчас стошнит. Что тут расследовать? Не понимаю…
Джинни поставила чайник на стол и начала искать в шкафах чашки.
– В статье говорится, что вы со Снейпом как-то повлияли на результат теста и что ты бы просто не смогла честно заслужить эти оценки после такого перерыва в обучении и пропущенного седьмого курса. Папа связался с Кингсли, и тот нас уверил, что расследование выдумали. Никто ничего не расследовал, но теперь, к сожалению, этого будет не избежать. Если министр соответственно не распорядится, это будет выглядеть, будто он вас покрывает, а его репутация и так пострадала, когда Снейпа оправдали.
Гермиона просмотрела статью и не смогла оторвать взгляд от Снейпа, наклоняющегося ближе, шепчущего ей на ухо... Эту колдографию сняли из-за его левого плеча, и их лица видны не были. Картина просто гипнотизировала. Даже тем, кто знал правду, она казалась шедевром среди обычных журналистских уловок.
– Боже мой, Джинни, эта колдография заставляет даже меня подумать, что я его поцеловала! Он больше никогда не будет со мной разговаривать. Это для него такой позор! Черт дернул меня за язык его пригласить.
– Ну, этого уже не исправить. Мы можем только постараться как-нибудь это пережить.

Глава 5
Две недели спустя Гермиона получила приглашение явиться на проверку в кабинет министра. Вздохнув, она отложила в сторону заявления о приеме на работу, заперла свой офис и направилась к лифтам.
Стоило ей подняться на четвертый этаж и постучать в дверь, как та распахнулась, и секундой позже последовала ослепительная вспышка камеры.
– Последнее предупреждение, мистер Паяццо. Если вы это не прекратите, вас удалят из помещения, – прогремел министр, пока Гермиона пыталась проморгаться.
За большим столом сидели Кингсли Бруствер, Минерва Макгонагалл, Филиус Флитвик, Септима Вектор, трое незнакомых мужчин, два проктора, которые следили за проведением экзаменов, Паскаль Рихтер из совета попечителей и Снейп рядом с Ритой Скитер и ухмыляющимся фотографом.
Поднялся один из мужчин, которых Гермиона не узнала.
– Спасибо за ваше время, мисс Грейнжер. Меня зовут Флетчер Майлз, а моих коллег – Филлис Прингл и Алден Грабельбаш, – те по очереди кивнули. – Министр обратился к Визенгамоту с просьбой вынести решение по жалобе, и мы сегодня здесь собрались, чтобы установить или опровергнуть факт нарушения. Мы либо отклоним жалобу, либо при необходимости направим ее в следующую инстанцию. Пожалуйста, присядьте.
Гермиона села там, куда ей указали – между Макгонагалл и министром, и робко осмотрелась. И директриса, и ее бывшие учителя ободряюще улыбались. Кингсли выглядел так, будто жабу проглотил, а Скитер – будто забыла принести попкорн на публичную казнь. По виду членов Визенгамота было, как и ожидалось, невозможно ни о чем догадаться, а Снейп… Снейп смотрел строго перед собой, и его лицо было маской бесстрастия. Он ни разу не поднял взгляд на Гермиону.
– Мисс Грейнджер, – начал Майлз, – мистер Снейп отказывается отвечать на какие-либо вопросы, а мы на данный момент не уполномочены его к этому принудить. Ваши учителя поделились своим мнением о ваших способностях. Мы также опросили прокторов и пришли к выводу, что не было ни очевидных нарушений, ни каких-либо отклонений от стандартной процедуры проведения экзаменов и что работы находились под их наблюдением с того момента, когда студенты их сдали, до самого выставления оценок. Остается исключить вероятность использования магии для улучшения результатов, как, например, использования оборотного зелья. В этом случае Северус Снейп мог бы сдать экзамены за вас.
У Гермионы отъехала челюсть.
– Но это же смехотворно! С какой бы стати он на это пошел? Почему вы вообще тратите время на такие глупые предположения!
– Единственным отличием в вашем поведении, которое заметили учителя, было почти неестественное спокойствие, и нам сообщили, что для вас это не является нормой при сдаче экзаменов. Вас не затруднит это объяснить?
– Ну… – Гермиона посмотрела по сторонам и увидела, что ее учителя пристыженно понурили головы. – Я повзрослела, – сказала она и глянула на Снейпа, но тот, казалось, ее и не слышал. Она расправила плечи и продолжила: – Раньше я боялась, что мнение других обо мне ухудшится, если окажется, что я чего-нибудь не знаю. Больше я этого не боюсь. Ну, почти не боюсь. Перед первым экзаменом я чуть с ума не сошла, но мистер Снейп успокоил меня тем утром, а потом все пошло как по маслу.
– Если позволите? – встряла Рита Скитер. – Я ведь представляю интересы общественности на этом слушании. – Она подождала, пока мистер Майлз, быстро посовещавшись с коллегами, ей не кивнул. – Во сколько вы должны были покинуть свою квартиру в Лондоне, чтобы успеть в школу тем утром?
– Я вышла в семь утра и аппарировала из улочки неподалеку.
– Так что логично предположить, что мистер Снейп смог вас перед выходом успокоить, потому что остался у вас на ночь? Возможно, репетируя с вами экзаменационную ситуацию?
– Конечно нет! – выкрикнула Гермиона, но опомнилась, когда Макгонагалл пнула ее под столом. – Я ему послала сову вечером накануне экзамена, потому что сомневалась в успехе, а он утром прислал мне ответ. Сова прилетела около половины шестого утра.
– Не рановато ли будет?
– Нет, я в это время обычно просыпаюсь.
– То есть вы хотите сказать, что мистер Снейп в курсе ваших утренних привычек? – с триумфом подытожила Скитер.
Гермиона недобро глянула на невыносимую женщину.
– Во время подготовки к экзаменам я регулярно посылала ему сову перед тем, как пойти на работу, и вечером по возвращении домой. Я уверена, что он мог догадаться об остальном на основе этой информации. Вы подразумеваете такие отношения между мной и мистером Снейпом, которые увеличат ваш тираж, хотя это чистая выдумка. Уверяю вас, он никогда не был для меня никем иным, кроме наставника, я для него – лишь надоедливой и изредка занимательной заучкой.
Все учителя за столом усмехнулись и начали кивать друг другу, отчего уши Гермионы покраснели.
– Как интересно, – продолжила Скитер. – Если между вами нет иных отношений, почему же вы сделали себе татуировку в виде слов, написанных почерком мистера Снейпа? Не слишком ли это чересчур для простой студентки? Вы не можете этого отрицать, хотя она и находится в таком месте, которое никто не попросит вас показать. Татуировщик, к которому вы с друзьями ходили, сделал заявление под присягой. Он не только помнит ваш разговор, но, так же отучившись в Хогвартсе, узнал почерк, который должен был скопировать.
Гермиона побледнела, когда все присутствующие как один повернулись к ней. Глянув на Снейпа, она увидела глубокое потрясение на его лице. Сжав кулаки от бессильной злобы, она почувствовала, как унизительные слезы начали щипать глаза.
– Поганое репортеришко! – прошипела она. – Все было совсем не так! Я сделала это по личным убеждениям и не собираюсь их никому озвучивать! – Гермиона повернулась к членам Визенгамота. – Я не буду больше отвечать на вопросы этой отвратительной женщины.
Прингл прочистил горло и спросил:
– Мисс Грейнджер, объясните нам, пожалуйста, как может студентка, пропустившая последний год в школе, не вернувшаяся для завершения образования вместе с остальными и вообще начавшая подготовку к экзаменам только в феврале, получить целых одиннадцать превосходно? Вы же понимаете, что это выглядит крайне подозрительно.
Гермиона открыла было рот, чтобы объяснить, но ее опередили.
– Я могу ответить на этот вопрос, – сказал Снейп. – Вам же показали школьные оценки мисс Грейнджер. Вы сами видели, что за тест, к которому она совершенно не готовилась, она получила бы три превосходно, семь выше ожидаемого, одно удовлетворительно и тролль за тот предмет, который перестала посещать на втором курсе, и это после восемнадцати месяцев вне школы. Вам рассказали, как она уже на первом курсе решила логическую задачу, призванную удержать взрослых волшебников от определенных частей замка. Она успешно сварила зелье из программы седьмого курса на втором курсе. На третьем курсе ей разрешили пользоваться хроноворотом, чтобы посещать все предметы. В школе ее постоянно называли умнейшей ведьмой своего времени, и именно интеллект, преданность и упорство мисс Грейнджер сыграли немаловажную роль в победе Поттера над Темным Лордом. Для всех тех, кто когда-либо преподавал у нее, болезненно очевидно, что мисс Грейнджер – гений. Если принять во внимание ее ум, силу воли и постоянное желание себя показать, то ничуть не удивительно, что она справилась с подготовкой за неполные шесть месяцев.
В любом случае, вся эта дискуссия и яйца выеденного не стоит, – продолжил Снейп. – Каждый год заочникам, ни разу не видевшим Хогвартс изнутри, разрешается сдавать экзамены, и никто не сомневается в их оценках. Уверяю вас, моя помощь мисс Грейнджер была минимальной. Я лишь организовал ее запись на экзамены и изредка помогал найти необходимую информацию, но не учил мисс Грейнджер тому, чего она сама еще не знала, – просто подтверждал или опровергал ее собственные выводы. Я был лишь ее наставником. Подозревать между нами отношения другого рода – даже в свете того, что мисс Грейнджер умотала свою сову, – значит опускаться до непростительного уровня и умалять способности девушки, являющейся самой одаренной студенткой последних десятилетий.
За всю свою речь Снейп так и не поднял головы. Он не видел, как Гермиона наконец не выдержала и расплакалась, как Макгонагалл с улыбкой сжала ее руку, поддерживая мнение бывшего коллеги о ее способностях, в то время как Вектор и Флитвик энергично кивали. Когда он договорил, он просто сложил руки перед собой и тоже кивнул.
Некоторое время все сидели в тишине, потом взял слово третий представитель Визенгамота.
– Я думаю, что было бы проще всего во всем разобраться, если мисс Грейнджер пересдаст экзамены в более строгих условиях. Если она опять достигнет таких же результатов, то не останется никаких сомнений в ее честности. Предлагаю провести повтор на следующей неделе, сначала убедившись в отсутствии темной магии и обращающего зелья и запретив общение с кем бы то ни было до того времени. Думаю, нужно запереть мисс Грейнджер с учебниками до дня пересдачи.
У Гермионы чуть пар из ушей не пошел, когда ей стало ясно, что весь этот спектакль проводится не из-за нее, а из-за Снейпа.
– С одним я не согласна, – поднявшись, спокойно проговорила она. – Мистер Снейп ошибся, когда сказал, что не научил меня ничему новому. Знаете, чему он меня научил, на что не был способен никто иной? Оказывается, я не должна ничего доказывать никому, кроме себя. Я не должна ничего делать, если сама этого не хочу. Он показал мне, что главное – поступать так, как считаешь нужным, и больше ничто не имеет значения. Я не собираюсь пересдавать экзамены ради вас. Я знаю, что все сдала; знаю, что заслужила эти оценки. Мои учителя тоже знают, как и мои друзья. Ни вам, ни остальным мне доказывать нечего.
Гермиона направилась было к выходу, но остановилась и опять повернулась к собравшимся.
– И еще. Если бы я во время подготовки спала с Северусом Снейпом, это бы никак не влияло на результаты и не касалось бы никого, кроме нас двоих. Мне наплевать, что вы думаете. Меня от вас тошнит, точка.
Прежде чем выйти из комнаты, Гермиона кивнула министру, своим бывшим учителям и отдельно Снейпу, который смотрел на нее со смесью удивления и еще какого-то нового чувства.
Когда она вернулась в свой кабинет, то взяла в руки стопку из двадцати семи заявлений о приеме на работу с аккуратно приложенными результатами экзаменов и расплакалась.

*
Северус Снейп валялся на кухонном столе в бессознательном состоянии. В одной руке он все еще сжимал пустую бутылку бренди, а другая безвольно свисала к полу. Вырванный из газеты клочок бумаги колыхался при каждом высокоградусном выдохе недалеко от его лица. Колдография показывала темноволосого мужчину, склоняющегося к женщине и шепчущего что-то ей на ушко, и то, как она медленно начинала поворачиваться к нему. Лиц видно не было, но картина передавала зачаровывающую чувственность, в которую могли поверить даже те, кто наверняка знал, что этого никогда не случалось.

*
Снейп вошел в Бюро заявок на патенты и остановился, оглядывая помещение. В последний раз он был здесь почти три месяца назад. Он спонтанно решил зайти сегодня, потому что знал, что никогда не соберется, если начнет откладывать дело в долгий ящик.
Дверь закрылась за ним со щелчком, который прозвучал оглушительно громко в пустой комнате.
Все внутри казалось олицетворением упадка. Растения, ранее обвивавшие стены, засохли без ухода. Чары на обоях, столах и ковровом покрытии поизносились, и настоящие цвета стали просвечивать через выбранные мисс Грейнджер. Затхлая атмосфера заброшенности витала в воздухе, и Снейп пытался не поддаваться этому настроению.
На столе лежали два планшета рядом с указанием заполнить правильный формуляр и оставить его на стойке. Судя по всему, Министерство наконец-то пришло к выводу, что всю работу можно выполнить за пятнадцать минут в конце дня, и не стало брать на место Грейнджер нового сотрудника.
Снейп взял в руки соответствующую заявку и подумал, не заполнить ли ее в столовой: обстановка в кабинете была слишком удручающей. В конце концов он решил не менять шило на мыло: здесь на него, по крайней мере, никто не будет пялиться.
Десять минут спустя, как раз когда он объяснял свойства зелья для восстановления гортани, дверь в кабинет открылась. Снейп на автомате поднял голову и на секунду замер, прежде чем вскочить из-за стола.
– Мисс Грейнджер! Что вы здесь делаете?
Она резко остановилась, подняв глаза от книги, которую читала.
– Мистер Снейп! Подаете заявку на новый патент? – Робкая улыбка, осветившая ее лицо при виде посетителя, быстро увяла.
– Тут одно из двух. Но я вам вопрос задал. Что вы тут делаете?
Гермиона нахмурилась и отвернулась от Снейпа, и он не мог не заметить, что она выглядела такой же поблекшей, как и ее кабинет. Все у него внутри сжалось от ярости, когда она прошла на свое место за стойкой, отложила книгу и упрямо расправила плечи, прежде чем посмотреть ему в глаза.
– Думаю, мы уже выяснили, что я здесь работаю, и мне не хотелось бы повторяться.
– Но почему? – прошипел Снейп, подлетая к стойке. – Не притворяйтесь, что не понимаете вопроса. Почему вы все еще здесь?
Он заметил ответную искру ярости в ее глазах, но и та потухла. Гермиона потянулась вниз и достала из ящика перетянутую бечевкой стопку пергамента.
– Это что такое?
– По последним подсчетам, пятьдесят два вежливых отказа в работе по причине недостаточной квалификации, непригодности, несовместимости с коллективом и так далее, которые я получила, прежде чем перестала высылать заявления. Еще четырнадцать компаний пока не ответили. – Гермиона ткнула в стопку пальцем. – Можете почитать, некоторые из них довольно развлекательные.
– Благодарю покорно, но воздержусь. У самого дома такая же стопка. – Лицо Снейпа исказилось, и он провел рукой по волосам, стараясь взять себя в руки, чтобы не отреагировать слишком откровенно. – Так что, все вас бросили? Как насчет Минервы?
– Совет попечителей отклонил мою кандидатуру в стажеры из-за моей моральной характеристики. После вашего с Дамблдором срока на посту директора Министерство установило новые правила, которые надежно связали Макгонагалл руки. Она лишь могла попытаться замолвить за меня словечко – фирмы, где у нее есть связи, находятся среди тех четырнадцати, которые мне еще не ответили. Я думаю, они просто не хотят обижать Макгонагалл однозначным отказом.
Снейп почувствовал, как все внутри у него сжалось. Он тоже ткнул стопку пальцем и ответил:
– Мне несказанно жаль, мисс Грейнджер.
– Не стоит: я ни о чем не жалею. – Она махнула рукой вокруг. – Я здесь не собираюсь торчать до конца жизни, просто пока отсиживаюсь. Обменный курс между Магической Британией и фунтом в мою пользу. Я планирую за следующий год накопить так много, как смогу, и начать новую жизнь среди магглов. Подумываю переехать в Австралию. Говорят, там работают два замечательных стоматолога, которым может понадобиться ассистентка, а я совершенно случайно знаю, что они не оставляют людей в беде.
– Переехать? А как же Поттер и Уизли? Вы их тоже собираетесь бросить?
– Рон и Гарри навсегда останутся моими друзьями. Они поддерживают мое решение. Я же буду им писать и иногда навещать, тут ничего не изменится.
– Вы сдаетесь, – отрезал Снейп. – Почему вы не боретесь?
– Я вам покажу, – рассмеялась Гермиона.
Снейп впал в ступор, когда она начала расстегивать мантию, одновременно выходя из-за стойки. Он поспешно отступил на пару шагов, но потом опять подошел поближе, когда Гермиона сняла мантию и под ней оказались маггловская футболка и джинсы. Она на пару сантиметров подняла край футболки и, продев палец в петлю для ремня, потянула джинсы вниз.
С одной стороны внизу ее гладкого белого живота чернели вытатуированные его почерком слова Никто не заставляет…
У Снейпа пересохло во рту. Гермиона продолжила:
– Почему я не борюсь? Потому что это не важно. Здесь для меня не осталось ничего, кроме необходимости что-то доказывать всю жизнь людям, которые украли у меня второй шанс. А я не обязана никому ничего доказывать, вы меня этому научили.
Снейп потянулся было к ее животу, чтобы обвести пальцем слова, но резко отдернул руку, когда понял, что делает. Он посмотрел вверх на Гермиону, и смысл ее ответа дошел наконец до его сознания, затуманенного тем, что она теперь навсегда будет носить на себе его отметину. Он медленно улыбнулся. Гермиона удивленно улыбнулась еще шире. Снейп отступил назад и жестом показал, что ей можно опять накинуть мантию.
– Вы поразительная молодая женщина, мисс Грейнджер. Я не могу не преклоняться перед такой логикой.
– Хорошо, я рада. – Она застегнула мантию и вернулась за стойку. – Я, кстати, давно хотела с вами поговорить. Я просмотрела ваши патенты… – увидев кислую мину Снейпа, она поспешно добавила: – Да, я знаю, что это не мое дело, но вы же представляете, как здесь становится скучно. Ну так вот. Вы знаете, что ваши патенты в ближайшем будущем нужно будет обновить? Некоторые из более ранних уже навсегда перешли в публичную собственность из-за отсутствия иных распоряжений, но даже в этом году у вас опять восемь штук на очереди, – заговорщически улыбнулась Гермиона и облокотилась на стойку. – Если вы заполните правильные формуляры, то не только останетесь держателем этих патентов в течение следующих двадцати лет, но и сможете выдвинуть свои условия. Например, сейчас можно было бы перенести патенты из безвозмездного использования в рамках публичной собственности в частный раздел. Перенести их обратно в публичную собственность можно в любое удобное время. Любопытно, ведь так? Люди бы поняли, насколько лучше им жилось в последние двадцать лет благодаря вам, а вы бы в одночасье стали баснословно богатым человеком.
Снейп посмотрел на нее с ухмылкой:
– Вы, Грейнджер, очень мстительная особа.
– А вы только что заметили? Перед вами стоит ученица, подпалившая вашу мантию на первом курсе, потому что вы якобы пытались сбросить с метлы ее друга.
– Так это были вы? А я и не знал.
– Да уж, откуда вам было знать.
– Мисс Грейнджер, если бы я хотел разбогатеть, то не отдал бы мои патенты двадцать лет тому назад в публичную собственность. Я хотел, чтобы зелья искупили часть моей вины, которую я ношу с собой из-за неправильных решений в молодости.
– Ага, я видела, как хорошо это сработало. Я не собираюсь уговаривать вас сделать что-то, противоречащее вашей натуре. Можно было бы просто тихонько заставить всех почувствовать, какой властью вы на самом деле обладаете, но все это время не пользуетесь.
– Я не изменю патенты на зелья, от которых зависят жизни людей.
– Мне это и в голову не могло прийти.
– Мне потребуется помощь, чтобы заполнить соответствующие формуляры и разобраться с условиями новых контрактов. У меня нет никакого желания заниматься всей этой бумажной волокитой.
Гермиона опять потянулась в ящик и достала толстый конверт, адресованный Снейпу.
– Уже все сделано. Осталось только подписать.
– Мне придется наладить собственное производство, если я решу варить зелья для населения.
– У меня найдется свободное время, если вам понадобится помощь.
– Этого будет недостаточно. – Снейп глянул на Гермиону, и его желудок сжался, когда прозвучали его следующие слова: – Мне придется нанять стажера, хотя бы на следующий год.
Гермиона налилась краской, а в ее глазах появилась искорка.
– У меня есть одна знакомая гениальная особа, с которой вы могли бы сработаться.
– И в самом деле. Когда эта гениальная особа могла бы приступить?
– Прямо сейчас? – пискнула Гермиона.
– Нонсенс, вам сначала нужно заполнить заявления на принятие вас в стажеры, а потом вы должны изучить соответствующие законы и составить свой контракт. Вы могли бы сделать это за счет Министерства, в то время как я разберусь с моим собственным заявлением.
– Отлично! Приступлю прямо сейчас, – сказала Гермиона на бегу к двери. В дверном проеме она притормозила и повернулась к Снейпу: – Я вам вообще когда-нибудь говорила, какой вы замечательный?
– Повторяли до тошноты, – ответил тот.

*
Ровно в девять утра следующего дня Снейп открыл дверь и обнаружил на пороге полузасохший лировидный фикус, облезлый плющ и самые страшные в мире часы с кукушкой.
– Шутить изволите? – спросил он растения.
– Вы предложили мне работу, – ответил фикус, – а эти трое – со мной. Вы спасли меня, а я теперь должна спасти их.
– Грейнджер, не заставляйте меня пожалеть о моем решении.
– Вы не пожалеете, обещаю.
Снейп распахнул дверь пошире, и Гермиона прошла мимо него внутрь. Сзади она выглядела огромным рюкзаком на ножках, в длинной пестрой юбке и с торчащими во все стороны волосами.
– Что вы еще притащили?
– В основном, документы. Сначала надо будет составить наш контракт, а потом решить, какие патенты перевести в частные в первую очередь. Я бы сказала, вашу улучшенную сыворотку правды. Патент заканчивается через две недели, и изменение его статуса не повлияет ни на кого, кроме авроров, которые быстренько раскошелятся. Старая формула просто никуда не годится, я вчера про нее прочитала.
– Ну конечно, прочитали… Интересно, что бы сказала пресса, если бы стало известно, как пагубно вы на меня влияете?
Гермиона хихикнула, и Снейп закрыл входную дверь.

Глава 6
В полдень часы начали куковать и были моментально сбиты со стены проклятием, однако так же быстро опять восстановлены.
– Вы серьезно собираетесь разрушать их ровно каждый час? – возмущенно спросила Гермиона, убирая палочку в рукав.
– Да, – отрезал Снейп, не поднимая головы от своих патентов. Гермиона закатила глаза и вернулась к образцам контрактов.
– Здесь говорится, что вы сможете запатентовать на свое имя все зелья, которые я разработаю в течение следующего года. Это несправедливо.
– Тогда просто не включайте этот пункт в свой контракт, – рассеянно ответил Снейп. – Почему вы все еще тратите время на эти устаревшие тексты? Мы уже сошлись на вашей зарплате и доле прибыли на следующий год, что еще осталось обсудить?
– Но история подмастерьев такая увлекательная! Было бы жаль пропустить что-то важное. Например, здесь говорится, что я имею право на кружку эля, горбушку хлеба с сыром и соломенный тюфяк у огня. Ах да, и на мясо раз в неделю. Так я могла бы сэкономить на расходах.
Снейп поднял на нее раздраженный взгляд и махнул волшебной палочкой в сторону своей кладовой. Он разломил выплывший оттуда батон надвое и бросил одну половину Гермионе.
– Эль только что закончился, – ехидно сообщил он.
– Вы в Теско за продуктами ходите? А где же мой сыр? – она откусила от хлеба.
– Чем вам Теско не приглянулся? И не напрашивайтесь на неприятности: у меня где-то валяется старый кусок пармезана, от которого у вас между глаз может остаться фотогеничная шишка.
Гермиона засмеялась, и ей пришлось торопливо проглотить хлеб, чтобы не подавиться.
– Никогда бы не подумала, что вы ходите в маггловские супермаркеты. Сложно себе представить вас толкающим тележку.
– Ну, Министерство не обрадовалось бы, если б я заколдовал тележку на глазах у магглов. Вы сами заметили, что обменный курс нам сейчас на руку. Маггловская еда просто дешевле. А теперь – опять за работу.
Гермиона еще немного поулыбалась в его сторону, но потом вернулась к своим книгам.
– Вы и представить себе не можете, с какой частотой подмастерья в пятнадцатом веке были обязаны сексуально ублажать своего мастера. А еще целый параграф отводится случаям, в которых не рекомендуется пить мужскую росу.
– Грейнджер… – зарычал Снейп.
Она хохотнула и вернулась к работе.

*
Услышав стук в дверь, Гермиона поставила тарелки с закусками на стол и поспешила открыть.
Джинни обняла ее, одновременно вручив две бутылки вина. Гарри чмокнул в щеку и понес контейнеры с индийской едой на кухню, чтобы позже разогреть. Рон вошел, широко улыбаясь, и обнял хозяйку, прежде чем плюхнуться на диван перед телевизором. Он с недавнего времени увлекался Битвами роботов, и Гермиона записывала для него те серии, которые он пропускал из-за матчей или тренировок.
Вино откупорили, бокалы наполнили, и все ввели друг друга в курс событий.
– Ну что, Джин, ты все еще собираешься в одиночку надрать Пушкам задницы на следующей неделе? Должна сказать, что давно не волновалась так из-за матча. Даже не знаю, за кого из вас болеть.
– Болей за Гарпий: Джинни понадобится любая помощь, – сообщил Рон со ртом, полным чипсов.
– Жду не дождусь, – ответила та, – вот веселуха-то будет! Можно одновременно размазать по стенке братишку и показать Гарри, кто из нас главный. Прямо праздник какой-то!
Рассмеявшись, Гарри полуобнял Джинни и поцеловал ее в щеку.
– Кстати о птичках, – он залез в карман рубашки и протянул Гермионе два билета на матч между Гарпиями и Пушками. – Вот, пожалуйста.
– Класс! Но почему два билета? Все еще думаете, что мне нужно только щелкнуть пальцами, чтобы вокруг начали роиться охмуренные принцы?
– Ну, никто же не говорит о романтическом ужине, – ответил Рон. – Найти кого-нибудь, чтобы вместе сходить на квиддич, намного проще. Обычных парней ничто другое и не интересует.
– По себе судишь, – Джинни отвернулась от брата, наморщив нос. – Гермиона, никто не заставляет тебя срочно искать для этого будущего мужа. Пригласи какого-нибудь друга.
– Пригласи Снейпа, – предложил Гарри. – Я был бы рад там его видеть.
– Шутишь? – рассмеялась Гермиона. – Могу себе представить выражение его лица. С другой стороны, он и так думает, что у меня не все дома. Хуже уже не станет.
– Он все еще пытается каждый час разрушить твои часы?
– А как же. Я начала накладывать на них звукоизоляционное заклинание каждый раз, когда ухожу домой, иначе потом приходится искать по углам шестеренки.
– А изменить звук не пробовала?
– Пробовала, в самом начале. Они у меня оперу играли, Пуччини. Я думала, что Снейпу опера понравится.
– А на самом деле? – хихикнула Джинни.
– Как бы тебе сказать, чтоб не обидеть…
– Как ты смотришь на то, чтобы навсегда убрать из часов звук? – предложил Гарри.
– И отказаться от всего удовольствия? Ни за что, – подмигнула ему Гермиона.
Гарри улыбнулся в ответ:
– Так приятно видеть тебя опять счастливой.
– Согласен, – поддакнул Рон, не отрываясь от телевизора.
– А вообще, как дела на работе? – поинтересовалась Джинни.
– Крутимся как белки в колесе с тех пор, как начали поступать заказы. На следующей неделе станет еще веселее, когда обнаружится, что Снейпу принадлежит патент на улучшенное бодроперцовое зелье. Посмотрим на реакцию в газетах. Я уже подготовила пресс-релиз.
– Тебя опять польют грязью, когда станет известно, что ты работаешь на Снейпа, у которого внезапно появилась над всеми ощутимая власть, – покачала головой Джинни, на что Гермиона хищно улыбнулась:
– Знаю.
Рон повернулся в их сторону:
– Страшная новая Гермиона.
– Ага. Снейп говорит, что я внушаю страх и трепет.
– Правда? Даже Снейпу? Обалдеть!
– Как долго вы собираетесь держать в заложниках бодроперцовое зелье? – спросил Гарри.
– День, максимум два. Любой дурак может сварить его по старой формуле у себя на кухне, но когда люди поймут, что у старой формулы есть огромные недостатки… – Гермиона невинно пожала плечами. – Мы никогда не смогли бы организовать такое масштабное производство, чтобы в одиночку удовлетворить спрос. Кроме того, последствия могут оказаться плачевными, если злить народ слишком долго. Я надеюсь подгадать момент так, чтобы общественность, так сказать, как раз набрала в легкие воздуха для возмущенного вопля, когда мы вернем патент в публичную собственность и сошлемся на бюрократическую ошибку. Самое позднее тогда какой-нибудь ушлый журналист пойдет посмотреть, какие еще патенты есть у Снейпа, и все станет намного веселее.
– Ты выглядишь такой довольной, что это практически противозаконно, – пожаловалась Джинни, подливая вина.
– Я невероятно счастлива, – хихикнула Гермиона. – На прошлой неделе я случайно глотнула сыворотки правды, и Снейп обхохатывался, когда допрашивал меня обо всех наших школьных проделках.
– Но это же ужасно! – воскликнула Джинни. – Он бы мог задать вопросы на личные темы, и ты была бы полностью в его власти!
– Он бы никогда этого не сделал. Угрожал, конечно же, но он для этого слишком большой джентльмен.
– Создается такое впечатление, будто ты от него без ума, – сказал Рон.
– Ну да. Я это три недели назад поняла. Я о нем крайне высокого мнения, но он разве заметит… Постоянно варит зелья. Ну и ладно. Наверное, это у меня просто реакция на то, как я сейчас счастлива, он же мой герой. Лучше стараться вести себя как обычно и не распускать сопли. Он терпеть не может идиотов.
– А может, он отвечает взаимностью? – предположила Джинни.
– Да брось. Чтобы я Снейпу нравилась?
– А что? – ощетинился Рон. – Ты же отличная партия!
– Отличная партия, которая ему в дочери годится, и ученица, которую он практически на улице подобрал. Очень сомневаюсь, что он видит во мне большее, чем друга, – и то в лучшем случае. Кроме того, он чувствует себя ужасно виноватым из-за того, как я пострадала, когда он попытался помочь мне в прошлом. Он никогда больше сознательно не опорочит мою репутацию.
– Ну, все это скоро будет уже неважно, – сказал Гарри. – Скитер знает, что ей из-за твоей жалобы пришлось зарегистрировать свою анимагическую форму. Как только она прослышит, что вы целыми днями работаете вдвоем под одной крышей, никто больше, кроме нас, не поверит, что он не опорочивает твою репутацию спереди, сзади и сбоку – утром, днем и вечером.
Гермиона вздохнула.
– Да уж… Жалко все-таки. Немножко опорочивания мне не помешало бы.
– Покажи ему свои сиськи, – сказал Рон, – и он тебя моментально опорочит.
– Фу, противно слышать! – и Джинни кинула в него подушкой. Рон увернулся, не отрывая взгляд от телевизора.
– А что? Я всего лишь сказал, что если она хочет затащить Снейпа в постель, то нужно привлечь внимание к ее груди. Не раздеваться перед ним, а просто не носить лифчик. Помнишь, Гермиона, когда ты потеряла лифчик в палатке, и твои сиськи во время следующего перехода колыхались под свитером? Я себе тогда чуть мозоли не надрочил.
– Так, достаточно! – взвизгнула Джинни, спрыгнув с дивана и устремившись на кухню. – Я, вообще-то, хотела разогреть ужин, но не знаю, кто может есть после такого!
Гарри, Гермиона и Рон переглянулись и пожали плечами.
– Я голодная, – сказала Гермиона.
– Я тоже, – поддакнул Гарри.
Рон просто хмыкнул.

*
Гермиона посмотрела на свое отражение в зеркале и приняла невинную позу. Она надела сегодня свободную юбку, заканчивающуюся у щиколоток, и вязаный свитер со скромным вырезом и длинными рукавами. Свитер был слегка обтягивающим, и под ним очевидно не было бюстгальтера, но, с другой стороны, она не уделила никакого особого внимания прическе и выбрала практичную обувь. Никто же не подумает, что она пытается произвести впечатление в такой обуви?
С того самого вечера, когда она вслух призналась, что ей нравится Снейп, она не могла думать ни о чем другом. Вчера она испортила ингредиенты на тридцать галлеонов просто потому, что не могла оторвать от него ни взгляда, ни мыслей.
Он был совсем не таким, каким люди представляли его себе, а намного проще, человечней. Он так же спотыкался на ровном месте, почесывал свой зад, ходил за покупками в Теско и, как подозревала Гермиона, слишком много пил, когда она не видела. Он был отменным зельеваром и ужасным поваром. Чертыхаясь, он моментально срывался с места, чтобы залечить малейший ожог на ее мизинце, чтобы потом пятнадцать минут разносить ее в пух и прах.
А еще Снейп краснел. От этого у Гермионы сносило крышу.
Вот только взаимностью он ей не отвечал. Очевидно, она не была в его вкусе, отчего она чувствовала себя еще глупее, следуя совету Рона. С каких это пор можно было брать у Рона советы, если речь идет не о шахматах?
Гермиона почти передумала и надела бюстгальтер, но тут ее взгляд упал на колдографию, приклеенную рядом с зеркалом, на которой Снейп наклонялся, чтобы прошептать ей что-то на ухо, а она медленно к нему поворачивалась. От этого у нее прибавилось решимости.
Скоро весь мир будет еще тверже верить в то, что она спит с Северусом Снейпом. Разве оставались причины, чтобы не превратить миф в реальность? Ну, кроме того, что лучше не мутить романсы с начальниками. И кроме разницы в возрасте. И того факта, что он ей, возможно, просто потому нравился, что ее спас?
Гермиона тяжело вздохнула. Это Снейп во всем виноват. У мужчины в его возрасте не должно быть такой классной задницы. Если он думает, что я обязана игнорировать задницу и вести себя прилично, то у него завышенные ожидания. Она кивнула своему отражению в зеркале и вышла из спальни.
Пять минут спустя она прибежала обратно, стянула с себя свитер и бросилась к полке с бюстгальтерами.

*
Гермиона аппарировала в безлюдную улочку рядом со старым каналом и пешком прошла пару сотен метров до видавшего виды дома Снейпа. Открыв входную дверь, она почувствовала, как защитные чары признали ее за свою. Снейп принял ее в свой мир, свою жизнь и свой дом, и от этого становилось тепло на душе. Сняв плащ и повесив его в прихожей, Гермиона прошла через гостиную, в которой стояли теперь два полинявших кресла вместо одного. На кухне Снейп поднял взгляд от своей тарелки и кивнул в сторону плиты.
– Завтрак для всех желающих, – буркнул он, проглотив кусок и вытерев рот салфеткой. Гермиона взяла себе тарелку.
– И что же у нас сегодня подгорело?
– Яичница-болтунья с помидорами. Вы все сосиски вчера съели. Еще я заварил кофе, потому что закончился чай. Мне нужно опять в магазин, а вам, думаю, в Мунго, чтобы провериться на глисты. Гигантский кальмар ест меньше, чем вы.
– У меня, видите ли, ускоренный метаболизм. А насчет магазина – я с вами, мне тоже нужно кое-что купить.
– Нет, вам нужно начать основу для сыворотки правды, а потом разобраться с сегодняшней почтой. Мне кажется, наш финт с бодроперцовым зельем обнаружился раньше, чем мы думали. Когда я вернусь, послежу пару часов за этим аконитовым зельем.
– Хорошо, я начну прямо сейчас.
Снейп поднялся из-за стола, а Гермиона отошла с тарелкой от плиты. Они неуклюже потоптались в тесном проходе, пока Снейпу не удалось вывернуться в сторону раковины, чтобы Гермиона смогла сесть на табурет.
– Снейп?
– А?
– Пойдете со мной в субботу на матч?
Он помедлил, смывая с рук мыло.
– На матч?
– У меня есть билеты. Гарри и Рон будут впервые играть против Джинни и Гарпий. Будет весело. – Она закусила губу и глубоко вздохнула. – Я подумала, не хотели бы вы сходить. Со мной.
Снейп не отвечал, пока ополаскивал тарелку и вытирал руки о ветхое полотенце.
– Я не думаю, что это хорошая идея, мисс Грейнджер. Сами же знаете: пресса. Если вы появитесь вместе со мной, это может бросить тень на вашу репутацию.
– Очень благородно, мистер Снейп, но моя репутация и так уже более чем сомнительна. А если вы правы насчет сегодняшней почты, то к выходным от нее останутся рожки да ножки.
Он поднял на нее взгляд, полный смятения. Гермиона улыбнулась:
– Мне все равно.
– Но ваши друзья…
– Вы тоже мой друг. От остальных я ничего не утаивала, и они подарили мне два билета. Они знают, что я к вам чувствую, и не осуждают меня. – Гермиона пошла на определенный риск, выбрав именно эти слова. Снейп мог истолковать их либо как она их имела в виду, либо как ему было проще с ними ужиться. Смелость покинула ее, стоило Снейпу пристально на нее посмотреть. Гермиона опустила глаза и взяла кетчуп.
– Решим ближе к концу недели, – наконец ответил он.
– Хорошо.

*
Неделя не задалась. С каждой статьей, написанной о них, Снейп становился все более озлобленным и замкнутым. Общественности стало наконец известно, каким множеством патентов он обладает и насколько все станут от него зависимы, если он решит перевести свои изобретения в частную собственность. Несмотря на то, что новость об изменении статуса улучшенного бодроперцового зелья быстро опровергли, Снейпа в статьях описывали чуть ли не как следующего Темного Лорда, а Гермиону – как его наивную шлюшку. Журналисты окружили дом в начале недели и, казалось, никуда не торопились. После того, как они с фотографами набросились на Гермиону в первый день, она стала приходить на работу и уходить домой под дезиллюминационным заклинанием, и представители прессы решили, что она теперь остается на ночь.
Читатели в достоверности новостей не усомнились, и Гермиона впала в ступор от невообразимого количества писем с угрозами и оскорблениями, которые приходили каждый день. Снейп лишь оскалился, когда она выразила свое удивление.
Настроение в доме было хуже некуда. Будто Снейп боялся, что пресса видит и слышит каждый их разговор. Он вел себя с Гермионой подчеркнуто корректно, но обычно сторонился ее, варя зелья, или даже уходил из дома, уводя репортеров-шавок за собой, чтобы Гермиона могла побыть одна. Она не раз пыталась улучшить его настроение, но Снейп ее просто вежливо игнорировал.
К пятнице он был так взвинчен, что Гермионе казалось, будто он может натворить глупостей. Следуя его примеру, она решила увлечь прессу за собой, чтобы он мог свободно вздохнуть в своем доме. В полдень она прибралась на рабочем столе и сняла передник.
– Мне нужно сбегать кое-куда по делам, – мимоходом сказала она.
– По каким еще делам?
– По важным. Я сегодня пойду домой пораньше.
Снейп поднял голову от котла, в котором перемешивал зелье, и посмотрел на Гермиону. Она не могла не поежиться от его взгляда.
– Один момент, я вас провожу и прослежу, чтобы ничего не случилось.
– Не нужно. Я большая девочка, Снейп. Сама справлюсь.
– Вы вообще не должны быть в такой ситуации, – тихо проговорил он, закрыв глаза и склонив голову.
– Она меня не беспокоит. Очень хотелось бы, чтоб и вас не беспокоила.
– А мне хотелось бы, чтобы все журналисты горели синим пламенем. Никто никогда не получает желаемого.
– Неправда. Посмотрите на Гарри и Джинни, на Рона, – Гермиона вздохнула. – Я так хочу, чтобы вы насчет завтра передумали.
Он посмотрел на нее, как на умалишенную.
– Вы ведь шутите? Я думаю, что вы поступаете непростительно глупо, если все еще думаете о том, чтобы пойти на матч! Я бы вам это категорически запретил, если б не знал, что Артур и Молли тоже пойдут.
– Запретили бы?! – взвилась Гермиона. – Почему вы думаете, что имеете право мне что-либо запрещать? Вы не можете мной распоряжаться за пределами этого дома. У вас нет на меня никаких прав, кроме оговоренных нашим контрактом.
Он открыл было рот, но снова закрыл его.
– Вон отсюда, глупая девчонка! – прорычал Снейп наконец. – Мне наплевать на то, что с вами случится!
Он отвернулся, и Гермиона почувствовала резкую боль в груди. Она глубоко вздохнула и подошла к столу, за которым Снейп с машинальной точностью рубил корни ромашки. Она положила ладонь ему на плечо и заметила, как он вздрогнул, прежде чем сбросить ее руку.
– До понедельника, – проговорила Гермиона.
Он еще некоторое время рубил корни, а потом украдкой глянул на нее и едва заметно кивнул. Она уже практически поднялась из подвала, когда Снейп крикнул ей вдогонку:
– Прошу вас, ведите себя осмотрительно.
– Обещаю.

*
Гермиона хлопала и кричала до хрипоты, в то время как Джинни и Гарри носились мимо зрителей, широко улыбаясь, как соперничающие любовники, готовые убить друг друга из-за золотого мяча. Она сидела в гуще Уизли и старалась игнорировать тот факт, что ее обсуждали в соседних рядах активнее, чем сам матч. Джордж будто прилип к ней, пытаясь физически оградить ее от колкостей. Молли выглядела так, будто вот-вот начнет насылать проклятия, а Артур только и делал, что успокаивал свою жену.
Гермиона продержалась целых сорок пять минут, но шквал обзывательств и постоянное освистывание дали себя знать, и она просто ушла с трибун, несмотря на возражения приемной семьи. Она чувствовала себя отвратительно, потому что отвлекала их от матча, который они должны были вспоминать со смехом еще не один десяток лет. Гермиона поспешила к месту для аппарации и крутанулась в воздухе.
Материализовавшись около канала, она наложила на себя дезиллюминационное заклинание и пробралась незамеченной мимо фотографов и журналистов, дежурящих вокруг дома. Почувствовав, что защитные чары ее пропустили, Гермиона открыла входную дверь. Она еще никогда не приходила в субботу. Иллюзия рутинного уюта исчезла, и вместо этого Гермионе показалось, что она сует нос в личную жизнь Снейпа. Она отменила заклинание и по привычке направилась на кухню. Он сидел за столом, глядя в окно, со стаканом бренди в два часа дня. Судя по неточности его движений, стакан был не первым. Гермиона еще никогда не видела его таким неопрятным. Она приблизилась к нему со спины и остановилась рядом со стулом.
– Вы никогда не задумывались, каким бы он оказался?
– Он? – спросил Снейп свой стакан.
– Наш несостоявшийся поцелуй. Из газеты.
Он помедлил, а затем выпил до дна.
– Вы все еще собираетесь переехать в Австралию? – ответил он вопросом на вопрос, потянувшись за бутылкой и налив себе еще.
Гермиона долго смотрела на его затылок и на то, как убывает бренди, а затем развернулась и ушла домой.

Глава 7
– Черт бы их всех побрал! – кричал Снейп, размахивая кипой заказов. – Вы понимаете, что это значит? Мне нужно нанять больше сотрудников! Найти новое помещение! Мы вдвоем не сможем со всем справиться! Идея с самого начала была безумной, как я только позволил вам уговорить себя на эту аферу! – Он швырнул стопку на стол, отчего заказы разлетелись во все стороны.
Гермиона начала собирать их с пола и кресла, и вскоре на столе опять выросла аккуратная стопочка. Лучше было не перечить Снейпу, если тот в ударе, но даже после всех этих месяцев работы с ним Гермиона все еще удивлялась, сколько в человеке может быть желчи: он уже двадцать четыре часа без перерыва рвал и метал.
Снейп принялся с грохотом доставать котлы.
– Я, знаете ли, раньше был счастлив! Мне не нужно было ни о чем заботиться. Я мог выйти из дома без того, чтобы за мной побежала стая фотографов! У меня было время на книги, черт подери! – Внушительный оловянный котел десятого размера гулко бухнул о столешницу, и Снейп повернулся к Гермионе. – Я не должен был беспокоиться о том, что вы увязнете в снегу, окруженная горе-насильниками, потому что решили купить чертовы подарки для своих недалеких дружков! Мне не приходилось задумываться о том, что могло случиться, или о том, что вам пришлось прятаться – с ума сойти! – в Лютном переулке, или о том, что вы, черт возьми, не позвали меня на помощь!
Он грохнул доску на стол и начал давить бобы сопофоруса плоской стороной ножа. Неожиданно подняв взгляд на Гермиону, Снейп требовательно спросил:
– Вы уже нанесли мазь от ушибов во второй раз? Я же сказал, что ее нужно втирать трижды в день!
Она дотронулась до своей все еще саднящей щеки и тихо проговорила:
– Пойду прямо сейчас.
Она поднялась из подвала на кухню. В окно как раз стучалась сова. Быстро ее впустив и отвязав сверток от лапки, Гермиона вздохнула: это был очередной заказ. Она осела на табурет и разрыдалась.
Гермиона не слышала, как Снейп вошел в кухню, – просто повернула голову, почувствовав запах мази, и закрыла глаза, когда он начал бережно втирать средство во все еще болезненный синяк. Его прикосновение, как и дрожь его руки, едва чувствовалось на коже. Гермиона всхлипнула от боли в груди: нужно было случиться такому омерзительному происшествию, дабы он до нее впервые дотронулся. Она наклонила голову в сторону, чтобы ему было видно всю щеку. Напоследок Снейп погладил костяшками пальцев ее подбородок, и это чуть не сломило Гермиону.
– Грейнджер, это должно закончиться. Вы могли погибнуть. У вас уже достаточно денег, чтобы начать новую жизнь в Австралии. Я добавлю, если требуется. Мы значительно улучшили наше финансовое положение – только за пару месяцев! Этого должно быть достаточно.
Она повернулась к нему, посмотрела в его черные глаза и прошептала:
– Я хочу, чтобы вы поехали со мной.
Снейп резко вдохнул, отстранился и тихонько покачал головой:
– Мисс Грейнджер…
– Не называйте меня так! – Она хлопнула ладонью по столу: – Вы не можете постоянно использовать мое имя как барьер между нами! Это оскорбительно и смехотворно!
– Вон отсюда! – взвился Снейп. – С меня довольно! Я вам не герой, Грейнджер, и перестаньте на меня так смотреть! – Он собрал мантию вокруг себя и скрестил руки на груди. – Вы уволены. Собирайте вещи и уходите.
– Какой же вы мерзавец, – ответила Гермиона, вставая и направляясь в сторону двери. – Вы не можете меня уволить. Вы ведь даже не знаете, где лежит наш контракт, чтобы его аннулировать.
Снейп последовал за ней в коридор и напряженно проследил за тем, как Гермиона сняла плащ с вешалки. С каждой застегнутой пуговицей его взгляд становился все тревожнее.
– Я по делам. К тому времени, как вернусь, эта истерика должна прекратиться. Пустые угрозы утомляют.
– Я не шучу, Грейнджер! Вы…
– Довольно, – она подняла руку. – Не лгите мне. Вы ведь не хотите, чтобы я ушла, – не больше, чем я сама хочу вас покинуть.
– Да вы же, черт подери, в конце концов все равно уедете! Тогда уж лучше прямо сейчас!
Они смотрели друг на друга в шоке, внезапно замолчав: Снейп сказал намного больше, чем собирался. Гермиона знала, что он теперь по-настоящему взъестся, потому что дал увидеть свою ранимую сторону.
– Вам что-нибудь из Теско нужно? – спросила она, наложив на себя дезиллюминационное заклинание.
Снейп моргнул из-за внезапной перемены темы, и Гермиона заметила искорку благодарности в его глазах.
– Нет, – тихо ответил он, развернулся и направился на кухню, прежде чем Гермиона открыла входную дверь. Но она знала, что Снейп вернется обратно секундой позже, дабы убедиться, что ей удалось уйти без помех.

*
По возвращении Гермиона отменила заклинание, повесила плащ и направилась на кухню.
Снейп сидел за столом и глядел в окно. Она пожелала ему доброго утра, как обычно, но в ответ получила лишь глубокий вздох, когда напряжение покинуло плечи Снейпа.
Он, очевидно, еще не поел, и Гермиона начала доставать тарелки. Он в свою очередь поднялся и коснулся волшебной палочкой чайника.
Когда они сели завтракать, Гермиона достала из рюкзака толстый свиток пергамента и подвинула его по столу к тарелке своего мастера.
– Что это? – Снейп откинулся на спинку стула, держа в руках два документа, полные юридических терминов.
– С Рождеством. Распишитесь на обоих.
– И что я в этот раз подписываю?
– Распоряжение для запуска производства. ООО Алхимера возьмет на себя обязанности по выполнению наших заказов с третьего января. Мы увеличим нашу продуктивность без того, чтобы больше работать.
– Как вам удалось их уговорить? – с подозрением спросил Снейп.
– Легко: они выполняют свои контрактные обязательства. Вы вчера их купили – об этом во втором свертке, его тоже нужно подписать. Я оставила все начальство, но дала понять, что последуют изменения, если их производственные стандарты не будут соответствовать вашим. Мы нагрянем с проверкой четвертого января. Кроме того, они обязаны присылать вам один случайный пузырек из каждой партии каждого зелья.
– Я не собираюсь ни на какие проверки, и мне совершенно некогда возиться с чужими зельями.
– Это вы сейчас так говорите, но за праздники поймете, что каждое зелье с фабрики будет выходить под вашим именем, и не сможете не контролировать качество. Я просто заранее приняла это в расчет. Теперь у вас опять появится время читать книги.
Снейп, нахмурившись, посмотрел на нее, а потом на пергамент. Когда его взгляд опять вернулся к Гермионе, он улыбнулся – той особой улыбкой, и у нее все затрепетало внутри.
– Надеюсь, вы понимаете, – продолжила Гермиона, – что я для этого опустошила все наши счета? – Снейп перестал улыбаться. – Никто в ближайшее время в Австралию не едет. Все праздники мы, честно говоря, будем сидеть без гроша.
– Я разве дал вам право распоряжаться моим счетом?
– Да, на прошлой неделе, когда я обнаружила, что нам самим с таким объемом производства не справиться. Вы подмахнули формуляр, когда в последний раз обновляли патенты. Говорила же я вам, что надо смотреть, что подписываете. Может, это послужит уроком.
– Вы в курсе, что нам придется идти за продуктами до того, как начнет поступать прибыль от вашей последней аферы? Ах, как же я мог забыть – вы имеете право только на корочку хлеба с сыром и кусочек мяса раз в неделю!
– И еще на соломенный тюфяк у огня, который мне может действительно понадобиться, потому что иначе первого числа придет счет за квартплату. О еде я позаботилась – минимум на два дня. Сегодня вы идете со мной в Нору на рождественский ужин и остаетесь на ночь, так что мы сможем и завтра насладиться кулинарными изысками Молли. Если не упустим момент, то даже получится сцапать остатки еды.
Увидев неописуемый ужас на лице Снейпа, Гермиона хихикнула.
– Я уже сказала, что мы оба придем. Если вы сейчас откажетесь, Молли пришлет Артура, чтобы он на вас подействовал.
Он фыркнул и хмуро глянул на Гермиону, потом бросил свитки на стол и закончил завтрак.

*
Снейп вошел в Нору следом за своим стажером и оперативно избавился от висящей в дверном проеме омелы. Он поджал губы, когда начались шумные приветствия, но расслабился и учтиво поздоровался с Артуром и Молли, стоило ему заметить, что в поведении хозяев не было ни следа подозрительности или осуждения. От рьяного рукопожатия Поттера он слегка растерялся и чуть не рыкнул на Рональда, когда тот хлопнул его по спине, однако в конце концов Снейп понял, что все это было лишь несколько неуклюжим выражением поддержки, и оттаял.
Он уселся в углу, откуда было удобно наблюдать за выходками странного семейства. Казалось, никто из них не мог просто спокойно сидеть на месте. Ужин получился бурным и беспорядочным. Когда Снейп чуть не начал терять самообладание от высокой концентрации Уизли вокруг, Грейнджер поймала его взгляд, заговорщически улыбнулась, и он успокоился.
Десерт подавали с чаем, кофе или портвейном. Снейп выбрал портвейн.
Все открывали подарки под деревом, оживленно обсуждая, как будут проходить праздники в следующем году, когда у Билла родится еще один ребенок.
Снейп получил вязаную шапку и шарф от Молли, черного цвета; кожаный кошелек от Поттера, черного цвета; шерстяные носки от Джинервы, черного цвета, и новый чугунный котел восьмого размера от своего стажера – взамен старого, который она умудрилась расплавить, – тоже черного цвета. Лучшим подарком была бутылка арманьяка от Рональда, а самым горячо обсуждаемым – удлинитель уха от Джорджа: когда Снейп понял, что это было безвкусной шуткой, он ему чуть второе ухо не отсек. К счастью, Молли как раз отвесила сыну подзатыльник, а Грейнджер, сидящая на ковре рядом с креслом Снейпа, незаметно сжала его лодыжку, эффективно переключив его внимание на себя.
Он притворился скучающим, когда она развернула его подарок, и не согласился, что трудно было найти часы взамен тех, с кукушкой, которые как-то раз просто не удалось больше починить. На самом деле Снейп, конечно, неделями искал в маггловских магазинах часы, хотя бы приблизительно сравнимые по своему уродству с оригиналом. Глупая девчонка разревелась, что переполнило его чашу терпения, и Снейп пошел за новым стаканом портвейна.
В третьем часу утра все наконец нагулялись и начали подниматься в свои комнаты. Снейп немного задержался, потому что толкучка на лестницах ему надоела уже в бытность учителем. Так получилось, что они с Грейнджер направились спать последними, если не считать Рональда, все еще орущего заплетающимся языком серенады.
Снейп остановился перед своей дверью.
– Вы хорошо провели время? – спросила его Гермиона.
– Я потребил достаточно бесплатной еды, чтобы возместить любые эмоциональные неудобства.
Она рассмеялась, а затем встала на цыпочки и поцеловала его в щеку, оставив облачко теплого, сладкого дыхания у его уха, прежде чем отстраниться.
– Спокойной ночи, Снейп. С Рождеством. Увидимся утром на следующей бесплатной кормежке.
Он проследил взглядом за тем, как Гермиона протанцевала по коридору в обнимку с новыми часами и скрылась в своей спальне, махнув напоследок рукой.
– Вы ее сиськи видели, ведь так? Я ей говорил, что это сработает, даже на вас. Они же просто офигенные, будто на них сила тяжести не действует, такие полные и упру-угие! – пьяный лепет Рональда Уизли резко прекратился, когда ему пришлось скосить глаза, чтобы посмотреть на кончик волшебной палочки, которой Снейп дотронулся до его носа. – Все понял. Спокойной ночи, профессор.

*
– Северус, вы уверены, что не хотите остаться с Гермионой на выходные? – спросила Молли, все еще нагружая его контейнерами с едой. – Уже поздно, и мне совсем не нравится, что вы возвращаетесь в свой пустой дом совсем один.
– Благодарю вас, Молли, но боюсь, что я уже истощил свои запасы учтивости. Мисс Грейнджер, разумеется, может остаться, – он глянул на Гермиону: – Вы же знаете, что выходите на работу только после Нового года?
– Да, но нужно заняться делами, покормить кота… Спасибо, Молли. Я отлично провела время.
Снейпу не пришлось никому жать руки, потому что он обнимал котел, полный вязаных вещей, бренди, ушей и еды, которой ему хватит, возможно, на неделю – в зависимости от того, насколько голодны глисты его стажера.
Они с Грейнджер дошли до точки аппарации, и она, помахав в последний раз, исчезла с хлопком. Снейп кивнул Поттеру, который все еще махал рукой, как последний тормоз, и тоже аппарировал.
Снейп материализовался около канала и прошел несколько шагов, прежде чем увидел, что Грейнджер ждет его на тропинке.
– Я думал, вам нужно кота кормить?
– Да, но у вас руки заняты, а я могу помочь.
Снейп глянул вниз на ее руки, едва удерживающие все подарки, и изогнул бровь. Гермиона покраснела и отвернулась, направившись к его дому.
Они вошли внутрь и сразу отправились на кухню, чтобы поставить все свои трофеи на стол. Снейп снял плащ, повесил его на спинку стула и открыл холодильник. Она начала подавать ему контейнеры с едой, и вместе они в тишине разложили запасы по полочкам. Он закрыл дверцу и повернулся к Гермионе, которая все еще стояла в плаще, новых ярко-оранжевых варежках и темно-зеленом шарфе с узором из золотых когтей – в этом наряде она будет выглядеть уместно сбитой с толку на следующем матче между Пушками и Гарпиями.
– Что ж, – сказал Снейп, – судя по всему, мы не умрем с голоду до следующего пополнения на счете.
– Да, я знала, что на Молли можно положиться.
– Вы не хотели бы выпить чаю?
– Я бы с радостью согласилась, чтобы остаться еще чуть-чуть, но мне кажется, что я бы в этом случае лопнула.
Бледная луна и одна-единственная свеча, которую зажег Снейп, едва освещали кухню. Он смотрел на Гермиону, и молчание все затягивалось, вибрируя в воздухе.
– Я хорошо провел время, мисс Грейнджер, – сказал он наконец, и на ее лице появилась морщинка – как всегда в тех случаях, когда он обращался к ней формально. Гермиона вздохнула и взяла в руки его подарок.
– Я тоже. Наверное, вот еще часы повешу и пойду домой.
Она подтащила к стене над входом в маленькую ванную стул и залезла на него.
– Сколько времени?
– Девять тридцать две.
Гермиона повесила часы на стену, сняла варежки и засунула их в карманы, потом повернула стрелки, потянула за цепочку, и часы затикали.
Она развернулась на стуле. Снейп подошел ближе и подал ей руку, чтобы помочь спуститься вниз.
Тот момент, когда было бы уместно отпустить руку, наступил и прошел для обоих, но они все еще смотрели друг другу в глаза, не говоря ни слова. Снейп провел большим пальцем по тыльной стороне ее ладони, и Гермиона слегка наклонила голову. Его взгляд метнулся к ее губам, его голова начала едва заметно приближаться, но тут Снейп отстранился. Он выпустил ее руку из своей и поправил шарф Гермионы.
– Спокойной ночи, мисс Грейнджер, – сказал он, отворачиваясь и снимая свой плащ со спинки стула.
Он услышал приглушенный возглас отчаяния за своей спиной и закрыл глаза от боли. Гермиона выбежала из дома и хлопнула входной дверью так, что затряслись стены. Снейп быстро подошел к окну и проследил за тем, как она, с трудом натянув варежки, исчезла в темноте ночи.

Глава 8
Свернувшись клубочком в своем кресле в гостиной Снейпа, Гермиона читала Историю и регламент психотропных зелий. После того, как фабрика занялась их заказами, Снейп принялся за обучение всерьез и радовал Гермиону бесконечными томами по магическим и этическим стандартам отрасли.
Она как раз закончила выписывать последние пункты, когда дверь с грохотом распахнулась.
– Грейнджер!
– Я тут, можно не кричать, – ответила она, хотя и знала, что без крика будет не обойтись, потому что Снейп вернулся из магазина.
– Почему я опять без гроша? Вы в курсе, что у нас закончилась туалетная бумага и печенье? Я проверял выписку со счета в Гринготтс всего пару дней назад, тогда мы были богаты! А сегодня мне нечем задницу подтереть!
Гермиона потянулась в рюкзак, который стоял на полу за креслом, и достала оттуда гигантский рулон грубой, напоминающей наждачку бумаги.
– Вот, пока все не устаканится.
Снейп поймал рулон и уставился на него, как на источник всех бед человеческих.
– А это у вас еще откуда?
– Стырила из общественного туалета в метро. Они сами виноваты, что оставили его рядом с раковинами.
– И мы тырим туалетную бумагу, потому что?..
– Потому что я знала, что она у нас закончилась и что скоро придется затянуть пояс потуже.
Снейп подозрительно прищурился:
– Вы меня опять что-то купить заставили?
– А вы три дня назад опять не читали, что подписываете?
– Я тогда отвлекся! – рыкнул он. – Если б вы меня не поторопили, я бы все внимательно прочитал!
– У вас на это три дня было.
– Чем я теперь владею?
– Фирмой Импорт Гавершам.
– И почему я ей владею?
– Потому что она поставляла шестьдесят процентов наших импортных ингредиентов по завышенным ценам. Ее генеральным директором был кузен Риты Скитер. Фирма сама виновата, что не успела выплатить ставку по кредиту: у нее было бы достаточно ликвидных средств, если бы не решили обновить офисы. Потратили только на мебель двадцать тысяч галлеонов! Идиоты.
– Вы оставили начальство на месте, как в прошлый раз?
– Разумеется нет. Вчера вы уволили все руководящее звено, повысили трех сотрудников и сделали Эндрю Фестерлинга из Алхимеры начальником финансового отдела.
– Фестерлинг – хороший работник, я принял мудрое решение.
– Очень мудрое, поэтому вы ему повысили зарплату.
– Замечательно. Я уверен, он будет счастлив потратить эти деньги, в то время как я натираю себе на заднице мозоли краденой туалетной бумагой.
– Если вам потребуется помощь, чтобы эти мозоли залечить, просто позовите, – небрежно проговорила Гермиона, возвращаясь к чтению.
– Вам только это и нужно, – буркнул Снейп.
– Сплю и вижу, – сухо ответила она.
– Ваши шансы заметно улучшатся, если в рюкзаке окажется еще и достойное печенье, – бросил Снейп, удаляясь.
Гермиона подняла голову от книги, на секунду задумалась и с хитрым видом потянулась за пергаментом. Когда она привязывала записку к лапке совы, Снейп прокричал с верхнего этажа:
– А это что еще такое?
– Ваш новый стол! – проорала в ответ Гермиона. – У Гавершама оказалось на один больше дорогих столов, чем менеджеров, и я решила, что новый владелец его заслужил.
– А где, черт подери, мой старый стол? Он мне очень нравился!
– Налево посмотрите!
– А, отлично.

*
Несколько часов спустя Снейп зашел на кухню, чтобы попить чай. Геркулес, ухнув в качестве приветствия, продолжил с важным видом расхаживать по столу рядом с коробкой, на которой почерком Молли Уизли было выведено имя Снейпа. Коробка была полна доверху домашней выпечкой, включая его самое любимое печенье – обмакнутое в малиновый джем и горький шоколад.
Вздохнув, Снейп поднял взгляд на Гермиону, стоящую в дверях с видом подчеркнутого ожидания.
– Какая же вы, Грейнджер, испорченная, – проговорил он. – Почему бы вам не завести себе молодого человека для удовлетворения всевозможных потребностей, а?
Устало опершись о дверной косяк, она провела рукой по своим невероятным волосам.
– Заведу, если вы честно скажете, почему притворяетесь, будто не хотите сами их удовлетворить.
Снейп нахмурился, наливая в заварник кипящую воду.
– Может, я не хочу связываться с девушкой, которая мне в дочери годится.
– Не сомневаюсь, что вначале так оно и было, но мы переросли эту стадию несколько месяцев назад, когда вы стали обращаться со мной, как с равной.
– А вы не задумывались над тем, что я, возможно, просто не заинтересован в физической близости?
– Задумывалась, но рассталась с этой теорией, когда вы меня после Рождества чуть не поцеловали.
– Мы с вами крайне несовместимы.
– Снейп, да мы ведь уже сейчас будто сто лет женатые. Мы проводим вместе практически каждую секунду, занимаясь всем подряд, кроме того, чем, по мнению Магической Британии, мы только и занимаемся.
Он грохнул о столешницу тарелкой сандвичей, которую только что достал из холодильника.
– Может, для меня много значит не опуститься так низко, чтобы сделать их ложь правдой! Вы не думали, что это вопрос чести? Что лично для меня крайне важно, что я вас так и не трахнул, вопреки общественному мнению?
Гермиона побледнела, на глаза ее навернулись слезы. Она глубоко вздохнула.
– Хорошо. Это объяснение принимается. – Она смахнула непослушные волосы с лица и несколько раз моргнула, чтобы избавиться от слез. – Я уважаю ваше решение. Извиняюсь, если мешала вам жить.
Снейп, тоже тяжело вздохнув, подвинул тарелку с едой в ее направлении.
– Грейнджер…
– Нет, не отказывайтесь от своих слов только потому, что они меня расстроили. Давайте просто об этом забудем. Спасибо за честность. Просто дайте мне время, чтобы привыкнуть, и я буду опять как новенькая.
Взяв себе сандвич и чашку чая, Гермиона ушла в гостиную.
Снейп проводил ее взглядом, опустил голову и закрыл глаза.

*
– Алхимера докладывает о проблемах с дистрибьюторами. Судя по всему, некоторые аптеки отказываются продавать наши зелья после очередной статьи Скитер в Пророке. Потребители обращаются на фабрику напрямую, но у Алхимеры нет возможности вести розничные продажи. Наши партнеры из Мунго тоже попросили разобраться с этой проблемой, потому что им мешают работать пациенты, которые приходят, только чтобы купить обычные зелья.
– Кто нас бойкотирует?
– В принципе, все, кроме аптеки Слизень и Джиггер.
– Наши действия?
– Мы купили сорок девять процентов акций Слизня и четыре объекта недвижимости, чтобы создать сеть аптек. И Слизень, и Джиггер места себе не находят от радости.
– Превосходно. У меня все еще есть возможность покупать еду и подтирать задницу?
– До следующего четверга у нас на счету всего пятьсот галлеонов, но если вы не ударитесь в шоппинг, мозоли вашей пятой точке не грозят. Подпишите эти бумаги.
– Просто оставьте их на моем столе. Если вы поможете мне проверить эти пробы, я успею прочитать контракты до вечера. Что у нас, кстати, на ужин?
– У вас тушеное мясо с картофелем, а у меня свидание, так что я уйду пораньше.
После этих слов воцарилась мертвая тишина. Гермиона оглянулась на Снейпа – тот неподвижно уставился в стену. Она закусила губу и вернулась к работе.

*
– Что это значит, он маггл? Вы встречаетесь с этим мальчишкой уже целый месяц, и я только сейчас узнаю, что он маггл?
– Разве я была обязана поставить вас в известность? – возразила Гермиона, открывая новый контейнер с пробами. – И как можно удивляться тому, что Реджинальд – маггл? Вы же прекрасно знаете, что во всей Британии не найдется волшебника, который захочет со мной встречаться, включая присутствующих.
– Грейнджер… – прорычал Снейп.
– Вам не кажется, что здесь что-то не так? – перебила она его, рассматривая пузырек на свет.
Он позабыл, что собирался сказать, взял пузырек и тоже посмотрел на него против света, затем вылил содержимое в котелок и добавил чайную ложку измельченного корня плоскорога. Зелье стало черным и задымилось, наполняя помещение ядовитыми парами. Снейп быстро избавился от него.
– Сейчас же проверьте остальные пробы.
Гермиона начала доставать пузырьки и смотреть их на свет. Шесть из двадцати четырех оказались бракованными.
– Что происходит? – спросила она своего мастера, когда тот бросился вверх по лестнице.
– Кто-то намеренно добавил рвотный корень, чтобы испортить несколько партий. При употреблении внутрь результатом был бы сильнейший приступ рвоты. Нам нужно на фабрику – немедленно.
Справившись с удивлением, Гермиона побежала за ним.
Они аппарировали с громким хлопком прямо в администрацию Алхимеры. Снейп приобнял Гермиону, чтобы помочь ей устоять на ногах, но сразу же повернулся к директору производства и спросил:
– Вчерашнюю продукцию уже разослали?
– Нет, сэр, но планировали после обеда, – ответила Дебора Спраут, схватившись за сердце. Снейп прошептал Гермионе:
– Личные дела, быстро! – Когда она поспешила к шкафам с папками, он опять обратился к миссис Спраут: – Остановите все производство и соберите сотрудников в столовой. Ничего не объясняйте и не говорите никому, что мы здесь. Ни сотрудникам, ни товару не разрешается покидать здание.
– Да, сэр. А мне можно узнать, что происходит?
– Вчера кто-то попробовал поставить крест на моей работе, – ответил он.
Они сидели в кабинете миссис Спраут, обложившись расписаниями смен и пытаясь выяснить, кто именно имел доступ к котлам со вчерашними партиями. Затем Гермиона достала папку с резюме сотрудников и через некоторое время спросила:
– Я знаю, что она сноха профессора Спраут, но вы уверены, что мы можем ей доверять?
– Всецело, – ответил Снейп.
Миссис Спраут как раз вернулась:
– Все производство остановлено. Я наложила чары на все выходы. Если кто-то захочет уйти, то он подумает, что нужно назвать свое имя, чтобы дверь открылась, но она, конечно, останется закрытой. Этого достаточно?
– Да, благодарю. Мисс Грейнджер объяснит, что нам нужно делать, а я пока осмотрю товар.
Двадцать сотрудников Алхимеры, дочерней фирмы Снейп Энтерпрайз, оживленно обменивались слухами в столовой, когда вошел управляющий директор, владелец и стажер владельца.
– Филлипа Адмудсен? – спросила мисс Грейнджер.
Все повернулись к женщине, сидящей в углу и выглядящей довольно бледно.
– Это я.
Снейп медленно направился в ее сторону.
– Вы пытались покинуть помещение после того, как вас убедительно попросили оставаться внутри. Вы не могли бы объяснить, почему?
– Мне просто хотелось глотнуть свежего воздуха, я не собиралась никуда уходить, – ответила женщина, нервно поглядывая по сторонам.
– Здесь сказано, что вы поступили на работу две недели назад. Почему вы так долго ждали?
– Так долго ждала чего?
– Почему не сразу добавили отравы в зелье от зубной боли?
Все сотрудники как один охнули и отодвинулись от миссис Адмудсен.
– Я не знаю, о чем вы говорите!
– Ах, ну конечно же знаете. Это по вашим глазам видно. От меня ложь не скрыть, я сразу понял, что вы натворили. От вас мне только хотелось бы услышать, какую цель вы преследовали. Вам же наверняка известно, что это зелье обычно дают детям, у которых режутся зубы. Я обнаружил шесть испорченных партий среди посланных мне сегодня утром проб. Сколько еще окажутся испорченными, если я проверю весь товар? Скольких детей вы намеревались отравить? Скольких коллег лишить работы?
В столовой не слышалось ни звука. Все смотрели на Адмудсен. Гермиона почувствовала, что атмосфера накаляется, и обошла помещение по стенке, чтобы лучше видеть преступницу. Когда та потянулась за волшебной палочкой, Гермиона обезоружила ее, прежде чем послышались первые звуки проклятья.
Снейп механически улыбнулся, направил на Адмудсен свою собственную палочку и прошептал: Легилименс.
Десятью минутами позже он повернулся к миссис Спраут и попросил ее послать за аврорами.
Гермиона подошла ближе, все еще держа преступницу на прицеле, что позволило Снейпу обратиться к остальным сотрудникам:
– Я попрошу вас уничтожить вчерашнюю и сегодняшнюю выработку, особенно сегодняшнюю настойку от кашля. Оставьте лишь столько, чтобы хватило в качестве вещдока для аврората. Когда расследование закончится, фабрика закроется на день: нам нужно обсудить новую систему контроля качества.
Адмудсен бросилась на Снейпа, когда тот повернулся спиной, и Гермиона крикнула: Остолбеней! Нападавшая упала на пол под аккомпанемент нескольких удивленных возгласов и множества одобрительных выкриков.
Палочка Гермионы начала дрожать от едва сдерживаемой ярости. Снейп тихонько сжал ее плечо.
– Так почему она на это пошла? – нетвердым голосом спросила Гермиона. Многие сотрудники подошли ближе, дабы тоже услышать ответ.
– Чтобы разрушить нас, Грейнджер. Ей кто-то заплатил, чтобы нам навредить. Ее заказчик надеялся на скандал такого масштаба, от которого нам было бы никогда не оправиться. Если бы люди по всей Британии начали страдать от тяжелейших приступов рвоты, вызванных нашими зельями, это бы означало наш конец.
– Кто мог за этим стоять?
Снейп повернулся к ней, снова хищно улыбаясь:
– Рита Скитер.

*
– Ежедневный пророк опять приносит прибыль. Тираж увеличился, когда стала известной дата суда над Скитер, – сообщила Гермиона, заходя на кухню. – Кто бы мог подумать, что они так ополчатся против собственного журналиста. Ей грозят шесть лет в Азкабане. Какой ужас, – тут Гермиона мрачно ухмыльнулась.
– Кажется, я упустил возможность дешево купить газетное издательство, – сказал Снейп, поставив перед ней тарелку с яичницей и подгорелым тостом.
– Вы подумали об этом, но решили не засорять свой инвестиционный портфель.
– Ах вот как.
– Кстати, вы учредили кафедру для исследования травм памяти в Мунго. Мы встречаемся с ними на следующей неделе, чтобы обсудить критерии для отбора кандидатов.
– Замечательные новости, я рад, что начало положено. Вы можете гордиться.
– Спасибо.
– Надеюсь, это было королевское мы? Или мне тоже придется пойти на встречу?
– Королевское.
– Еще лучше.
– Вы слышали, что издательский дом Малоизвестное ищет партнера или покупателя?
– Нет. Я собираюсь их купить?
– Я об этом подумала, но вы ведь совсем недавно приобрели дистрибьютера в Турции, поэтому потребовался бы кредит, чтобы купить издательский дом, а простым партнером вам быть не хотелось. Кроме того, лучше не тратить опять все наши деньги: мне потребуются мои сбережения на отпуск в июне.
Снейп замер на полпути к своему месту и уставился на Гермиону:
– Отпуск?
– Реджинальд хочет, чтобы мы вместе поехали в Грецию. На одну неделю в следующем месяце.
Снейп сел и нахмурился.
– И когда вы планировали мне об этом сообщить?
– Только что сообщила, – сказала Гермиона, намазывая варенье на тост.
– Вы не сможете поехать, потому что нужны мне как раз на той неделе.
– Очень даже смогу, это оговорено в моем контракте. Тем более, что вы даже не знаете, о какой именно неделе идет речь.
– Я думал, что вы копите деньги, чтобы переехать в Австралию?
– Коплю. Ну, когда не помогаю вам скупить весь магический мир. Кроме того, Реджинальд за все заплатит, мне нужны деньги только на карманные расходы.
– Вы не можете разъезжать по Европе с каким-то мальчишкой, которого едва знаете! Это небезопасно.
– И могу, и буду. Ему двадцать девять, Снейп, никакой он не мальчишка. Тем более, что я никогда еще не бывала в Греции.
– Боже мой, Грейнджер, он же почти на десять лет вас старше! Он, очевидно, какой-нибудь развратник, который всего лишь хочет вами воспользоваться.
Гермиона бросила вилку в тарелку.
– Хоть кто-нибудь хочет мною воспользоваться! – Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула. – Это не подлежит обсуждению.
– Отлично. Проваливайте. Ложитесь, под кого хотите. Меня это нисколько не интересует.
Снейп с грохотом поднялся и быстрым шагом направился в лабораторию, оставив на столе недоеденный завтрак. Гермиона уронила голову на руки и заплакала.
Следующие три недели были сущим адом. Они работали в полной тишине. Только когда Гермиона сдавала очередное эссе по этике зельеварения, Снейп удостаивал ее внимания и по несколько часов оскорблял ее интеллект под видом комментариев. Она перестала приходить пораньше, чтобы вместе с ним позавтракать, и начала уходить ровно в пять. По понедельникам Снейп выглядел ужасно, и было очевидно, что он проводил выходные в обнимку с бутылкой.
Наконец наступила пятница перед отпуском. Снейп весь день казался неестественно спокойным, а Гермиона ходила вокруг него на цыпочках. Удар настиг ее ровно в четыре часа, когда она как раз освободила свое рабочее место от последних бумажек. Поднявшись из-за стола и повернувшись к двери, она заметила, что прямо за ее спиной стоит Снейп.
– Не возвращайтесь, – тихо проговорил он. Гермиона закатила глаза:
– Снейп, вы не можете просто так меня…
Слова застряли у нее в горле, когда он поднял вверх заверенный нотариусом пергамент – с ленточкой и восковой печатью.
– Вы аннулировали мой контракт? – прошептала Гермиона. – Вы меня по-настоящему уволили? – Она попыталась схватить свиток, но Снейп поднял его над головой. – Как вы могли так со мной поступить? Упрямый, мелочный мерзавец! Как вы, черт побери, могли так со мной поступить!
– Я распорядился, чтобы на ваш счет перевели зарплату, причитающуюся вам до истечения контракта в сентябре, и премиальные. У вас теперь достаточно средств, чтобы переехать в Австралию. Наше сотрудничество подошло к концу. Ваши услуги мне больше не требуются. Не возвращайтесь. – Он повернулся к ней спиной и направился в кладовую с ингредиентами, находящуюся в другой стороне лаборатории.
Гермиона смотрела ему вслед, глотая слезы ярости.

Глава 9
Снейп налил себе еще бренди.
В восемь часов защитные чары известили его о посетителе, и одновременно послышался стук в дверь. Снейп встрепенулся и выскочил из-за стола, торопливо застегнул воротник мантии и несколько раз провел рукой по волосам, а потом поспешил открыть.
– Что вы наделали? Такой подлости я от вас даже за все годы нашего продолжительного знакомства еще не видела, – прошипела Минерва, зайдя в дом, не дожидаясь приглашения.
– О чем вы говорите, черт возьми? – спросил Снейп, хлопнув входной дверью.
– Вот о чем! – Минерва сунула ему под нос зажатую в руке газету. Он выхватил ее и расправил. Внизу первой страницы была напечатана колдография Гермионы с другим мужчиной. Заголовок кричал: ССОРА! Снейп выставил свою любовницу на улицу! Под колдографией было написано: Брошенную Грейнджер видели выходящей из дома с новым любовником-двойником.
У высокого, худого брюнета были короткие волосы и орлиный нос. Он носил очки и выглядел крайне самодовольным, спускаясь с Грейнджер по лестнице с чемоданом в одной руке, в то время как другая покоилась на талии спутницы. Снейп моментально его возненавидел: с этим молокососом Грейнджер, очевидно, не могла быть счастливой. Она выглядела зло и угрюмо, с мешками под все еще припухшими глазами.
– Как вы только могли с таким хладнокровием разрушить все, что оставалось от ее репутации, Северус? Даже если ваши отношения зашли в тупик, почему вы не обошлись без скандала, ведь до конца ее стажировки оставалась всего пара месяцев? От вас что, убыло бы, если б вы дали ей доучиться? Вместо этого вы придали делу огласку! Вы не могли не знать, что пресса обо всем пронюхает, стоит вам подать документы. История этой стажировки известна каждому. Вы же понимаете, что теперь Гермиону никто не примет на работу. Даже Министерство не возьмет ее обратно, потому что она тогда уволилась, ни с кем это не согласовав. Вы ее разрушили. После того, как защищали ее передо мной и всеми остальными, вы сами разрушили ее!
– Это не так, – возразил Снейп, возвращая Макгонагалл газету. – Она не потеряла ничего, чем бы особенно дорожила. Эта стажировка никогда не была нужна Грейнджер. Ее интересовали всего две вещи: деньги и месть.
Он вернулся на кухню, Минерва за ним последовала.
– Что вы имеете в виду?
Снейп налил ей бренди и продолжил, когда они оба уселись:
– Не думаю, что вы понимаете, как самозабвенно Грейнджер ненавидела и презирала мир волшебников после того фарса с ЖАБА. В следующий раз я ее увидел месяцы спустя, но она уже строила планы. Она хотела отработать еще год, накопить, сколько сможет, и навсегда уйти к магглам, не оглядываясь назад. Она надеялась переехать в Австралию, чтобы заново познакомиться с людьми, которые ее воспитали, и, по возможности, найти для себя какое-нибудь место в их жизни. Ей только Поттер и Уизли не безразличны, но они верные друзья и всегда ими останутся.
– А какую роль сыграли вы?
– Я был всего лишь способом отомстить. Это Грейнджер придумала обновить мои патенты, чтобы зажать мир волшебников в тиски. Это она принимала все решения, скупала фабрики, расширяла наше поле деятельности, разрабатывала стратегии, благодаря которым я превратился из всего лишь ненавистного и презираемого человека в ненавистного, презираемого, а также внушающего страх и уважение. Я только забрал ее из Министерства и дал ей возможность поработать мозгами. Я был для нее лишь тихой гаванью, в которой она могла не торопясь обдумать, как лучше начать новую жизнь.
– Почему же вы разорвали контракт?
Снейп закрыл глаза.
– Я устал от этой игры. Грейнджер давно разбогатела. Я ей больше не нужен. – Он глотнул бренди. Минерва не спускала с него глаз.
– Вы вовсе не были любовниками, ведь так?
Снейп грохнул стаканом о стол.
– Нет, – отрезал он и махнул рукой в сторону газеты, лежащей рядом с Минервой. – Она встречается с этим шутом вот уже несколько месяцев. Его зовут Реджинальд, и я сомневаюсь, что он бы выглядел таким самодовольным, если б знал, что она планирует его тоже бросить.
– Тоже? – Минерва пристально посмотрела на него.
– Как и всех нас, – уточнил Снейп.
Макгонагалл покачала головой и уставилась в свой стакан.
– Ох, Северус. Почему я каждый раз чувствую себя глупой гусыней, стоит мне набраться решимости и потребовать от вас объяснений? – Она сделала маленький глоточек, отставила стакан и поднялась из-за стола. Снейп проводил ее до двери. Минерва повернулась к нему и положила руку на его плечо. – А вам не пришло в голову просто попросить ее остаться, упрямый вы человек?
Он моргнул и опустил глаза.
– До свидания, Северус. В следующий раз, когда я наберусь решимости, я пошлю вам сову, а вы просто сожгите письмо по получении. – Она тихонько сжала его плечо и добавила: – Алкоголь вас не спасет, мой мальчик. От него боль становится только еще мучительней.

*
В четверг вечером Снейп все еще сидел на том же месте, разве что ноги касались пола, а голова покоилась на руках. Тарелка с недоеденным ужином была отодвинута в сторону, а кипа нетронутой корреспонденции возвышалась у окна. Он уже отполировал полбутылки бренди, когда защитные чары заколыхались, а дверь открылась со щелчком. Снейп замер с бешено колотящимся сердцем. Он даже не заметил, что начал покачиваться взад-вперед, пока Гермиона не дотронулась до его плеча.
Он проглотил комок в горле, поднял руку и сжал ее ладонь, повернул голову и прижался щекой к осязаемому видению. Гермиона пахла солнечными лучами. Он сжал ее запястье другой рукой и припал губами к нежной коже.
– Ты обманула меня, Грейнджер, – прошептал он.
– Когда?
– В самый первый день. Ты обещала, что я не пожалею о том, что впустил тебя в свой дом, но это не так. Совсем не так… Если бы я мог вернуться в прошлое, то запер бы дверь перед твоим носом.
– Но почему? – дрожащим голосом спросила Гермиона. Она подошла к нему вплотную и обняла сзади, спрятав его затылок под своим подбородком.
– Потому что я даже тогда знал, что, стоит тебя впустить, ты причинишь мне боль.
– Но ты меня по-настоящему так никогда и не впустил.
– Так мне было бы только хуже, когда бы ты меня покинула. Я никогда не хотел, чтобы ты уехала.
– Какой же ты глупый человек. Почему ты ни разу не попросил меня остаться? Почему, ты думаешь, я постоянно тратила все наши деньги? Только для того, чтобы не на что было переезжать и чтобы тебе не пришло в голову выставить меня на улицу раньше времени.
– Ты меня не бросишь? Я буду молить на коленях, если хочешь. У меня не осталось ни капли гордости. – Снейп спрятал лицо в изгибе ее руки. – Не покидай меня, Гермиона. Мне жизнь не в радость, когда тебя нет рядом.
Он почувствовал, как ее трясет, и понял, что Гермиона плачет. Он поднялся из-за стола, разрывая ее объятие, и медленно повернулся, стыдясь своего полупьяного состояния, недельной щетины и помятой одежды. Однако стоило Снейпу увидеть слезы, как он обо всем этом позабыл, а руки сами потянулись к ней – чтобы погладить зажатую между зубами губу и смахнуть со щек соленые капли. Гермиона опять коснулась его, и Снейп прижал ее к себе – еще крепче, когда она начала плакать сильнее.
– Я тоже жить без тебя не могу, Северус. Я люблю тебя, уже давно.
Он закрыл глаза и глубоко вздохнул. Вместо желаемого возгласа удовольствия из горла вырвался сдавленный крик боли.
– Мне несказанно жаль, Гермиона. Я все еще не могу поверить, что ты вернулась. Я больше никогда, ни за что не оттолкну тебя. Я дам тебе все, что ты захочешь, клянусь!
– Мне ничего не нужно, Северус, только ты, ты весь.
– Я твой.
Гермиона улыбнулась сквозь слезы, встала на цыпочки и коснулась губами его рта. Северус в ответ покрыл поцелуями ее щеки, глаза и лоб, а потом опять притянул ее к себе и прижался щекой к волосам.
– А что же Реджинальд? – спросил он. Гермиона невесело рассмеялась.
– Реджинальд все еще в Греции, врачует раненое самолюбие и саднящую щеку после того, как обозвал меня бессердечной тварью и скучным трахом.
Снейп напрягся. Гермиона слегка отстранилась от него и, увидев в его глазах желание убить мерзавца, поспешила объяснить:
– Не стоит марать руки. Я действительно была бессердечной тварью. – Она вывела Снейпа из кухни. – Познакомилась с ним в ночном клубе просто потому, что он так выглядит. – Гермиона потушила свет в гостиной и коснулась волшебной палочкой книжной полки. – Насчет скучного траха… что ж, я знаю, почему он так думает. Стоило снять с него очки и заставить замолчать, можно было часами заниматься с ним сексом. К сожалению, он оказался близоруким болтуном. Не думаю, что мужчины обычно радуются, если в постели их регулярно просят заткнуться.
Она провела его вверх по лестнице в ту часть дома, где еще никогда не бывала. После вопросительного взгляда, направленного на одну из дверей, и ответного утвердительного кивка они вошли в его спальню – туда, где Снейп никогда не мог лгать себе о его чувствах к ней.
– У нас с Реджинальдом не было ничего общего, и мне не нравилось постоянно быть рядом с магглом. Он никогда не был для меня кем-то важным, Северус, только заменой. Я думала, я должна была найти себе другого. Я так и сделала. – От легкого толчка Снейп сел на узкую кровать.
Гермиона наклонилась, чтобы снять его сапоги, и наморщила нос.
– Когда ты в последний раз был в душе?
– В пятницу, – ответил он, почувствовав, как запылали щеки.
– Хм, это никуда не годится. Я хотела уложить тебя в кровать и продолжить этот разговор завтра, когда проспишься, однако… – она подняла его халат с подушки, – тебе срочно надо в ванную. Где лежат твои рубашки? Можно одну одолжить?
– Ты собираешься остаться? – моргнув, хрипло спросил Снейп.
– Разумеется. Ты же попросил. Я сделаю все, что ты хочешь.
– Поцелуй меня.
– Сначала в душ.
Он хмыкнул:
– Почему у меня создается такое впечатление, что все, что ты хочешь на самом деле значит все, что ТЫ хочешь?
– Потому что ты поразительно умен. Так что же с рубашками?
Он указал на соответствующий ящик и отправился бриться. Прежде чем почистить зубы, он выпил пузырек отрезвляющего зелья. Это был самый быстрый душ в его жизни.
Когда Снейп вернулся, Гермиона лежала в кровати, свернувшись калачиком, и читала его томик Чосера. Он остановился, не в состоянии оторвать от нее взгляд. Она посмотрела на него и улыбнулась. Внезапно Северусу стало не по себе, и он пожалел, что был как стеклышко. Гермиона отложила книгу и приподняла одеяло в приглашающем жесте, приоткрыв обнаженное бедро, выглядывающее из-под края рубашки – его рубашки.
– Залезай. Я не кусаюсь, разве что попросишь. Обсудим все утром. А сейчас – просто спать.
Снейп пересек комнату и выключил волшебной палочкой свет. В полной темноте он сбросил с себя халат и забрался под одеяло.
Кровать была узкой, поэтому он прижал Гермиону к себе, и их ноги тесно соприкоснулись. Она поцеловала его в щеку. У Северуса не было никакой возможности скрыть эрекцию, поэтому он глубоко вздохнул и решил даже не пытаться.
– Почему ты вернулась? – спросил он, удобно устроившись.
– Минерва разыскала меня через Рона. Он кормил Живоглота и Геркулеса, пока я была в отъезде. Она сказала, что мне обязательно нужно поговорить с тобой еще раз, прежде чем начать новую жизнь. Сказала, что ты упрямый осел, который по-настоящему страдает и, судя по всему, пытается загнать себя в гроб выпивкой. – Гермиона прильнула щекой к его груди. – Я все это, честно говоря, и без нее знала, но ты сделал мне так больно, когда выкинул на улицу… Мы отлично ладим в девяноста пяти процентах случаев, но в остальных пяти камня на камне не остается…
– Мне очень жаль.
– Я знаю. – Гермиона поцеловала его, и он еще крепче ее обнял. – Северус?
– Ммм?
– Те доводы, которые ты привел, когда объяснял, почему не хочешь быть со мной… они звучали очень убедительно.
– Я и думать о них забыл, когда ты сняла свои часы со стены. Я просто боялся…
– А сейчас все еще боишься?
– До дрожи в поджилках.
– Ты уверен, что хочешь, чтобы я осталась?
– Это единственное, в чем я на данный момент стопроцентно уверен, Грейнджер.
– Я рада, – сказала она. Теплое дыхание коснулось его соска, и Северус вздрогнул.
Он начал гладить ее руку, вверх и вниз, потом притянул Гермиону к себе и наклонился, чтобы ее поцеловать. Оба на секунду замерли от избытка ощущений, от того, как разомкнулись ее мягкие, полные губы. Гермиона прижалась еще ближе к Северусу и перебросила ногу через его бедро. Она целовала его лоб, его брови и щеки, прежде чем вернуться ко ждущему рту. Все еще крепко удерживая ее, Северус перекатился на спину и застонал, когда Гермиона, устроившись сверху, прижалась к нему обнаженным жаром.
– Если ты сейчас собиралась просто спать, а с утра обсуждать ситуацию, то что случилось с твоими трусиками?
– Ну, я предпочитаю рассматривать все возможные варианты развития событий. Кстати, я заметила, что ты тоже решил не тратить время на нижнее белье.
– Но я никогда и не собирался просто спать. Ты сама виновата, что забралась в мою кровать. Ты и представить себе не можешь, сколько времени прошло с тех пор, как я здесь лежал не один.
– Ты больше не против того, что я тебе в дочери гожусь?
– Я думаю, мы уже пришли к однозначному выводу, что эмоционально ты намного взрослее меня.
– А что же насчет того, что мы сделаем их ложь правдой?
– Ты меня на самом деле любишь?
– Да.
– Тогда это единственная правда, которая для меня важна. Весь остальной мир может катиться к чертям.
Северус услышал, что она с облегчением вздохнула, и почувствовал, как ее волосы коснулись его плеча. Он не двигался, наслаждаясь ожиданием – ожиданием прикосновения ее губ, и счастьем от того, что это не было лишь еще одним сном. Когда она наконец поцеловала Северуса, его язык проник в ее рот, и все вокруг перестало существовать. Он прикрыл глаза, когда Гермиона зарылась пальцами в его волосы и углубила поцелуй. Северус неторопливо гладил ее спину, опускаясь все ниже и ниже, пока не почувствовал край рубашки, а потом так же медленно вернулся под тканью к плечам. Гермиона по-кошачьи изогнулась и стянула рубашку через голову. У него перехватило дыхание. Он потянулся к ней и обхватил руками ее полную грудь.
Гермиона прижалась к его ладоням, а Северус приподнялся и припал к одному розовому соску. Стоило Гермионе застонать от удовольствия, как он нетерпеливо прижал ее к себе. От соприкосновения их тел он забыл сам себя и жадно целовал, лизал и покусывал каждый сантиметр нежной кожи, до которого мог дотянуться. Его пальцы прокрались вверх по внутренней стороне бедра. Стоило Северусу почувствовать ждущие его складки, как он не смог сдержать хриплый стон.
Она поднялась на коленях и опустилась вниз, мучительно медленно нанизывая себя на Северуса, выдыхая прерывистым О-о-о… в унисон его шепоту Гермиона…
Он приподнял ее бедра и снова насадил ее на себя, не сдерживая стонов. Гермиона ласкала его грудь, задавая такт. Пьянящее наслаждение одурманило Северуса, и его возгласы потеряли всякий смысл. Он исступленно толкался вверх, пытаясь подарить Гермионе всю свою душу.
– Мне так часто снилось, что мы вместе на этой кровати. Я кричал твое имя и просыпался среди липких простыней, как подросток. И теперь ты со мной. Я больше никогда не смогу позволить тебе уйти.
– Я рада. Оставь меня себе, спрячь ото всех. Просто люби меня, Северус. Я без этого не могу дышать.
Он приостановил толчки и притянул к себе Гермиону для жаркого поцелуя.
– Я люблю, люблю тебя… Даже не могу больше вспомнить, когда не любил. Иногда это меня тревожит, потому что я точно знаю, что было такое время, но эта часть моей жизни будто исчезла.
– Я тебя прекрасно понимаю, – ее пальцы не могли остановиться, лаская лицо Северуса. – У меня такое чувство, как будто нам всегда было суждено оказаться вместе.
Еще раз поцеловав Гермиону, он опять начал входить в нее, пытаясь слиться с любимой воедино и никогда больше не расставаться. Он намеревался набирать темп постепенно, но страсть полыхнула ярким пламенем, и движения бедер, рук, губ стали неудержимыми.
– Боги правые, как же внутри тебя хорошо, – простонал он через сжатые от напряжения зубы.
– Ааах… Северус…
Он потерял голову от переизбытка чувств, потерял себя, свое место во времени и пространстве. Для него существовала только Гермиона – она вернулась, и они наконец были вместе. Северус услышал протяжный стон, почувствовал, как сжались мышцы вокруг него и как подкатилась волна собственного удовольствия. Он сдался под сладостным натиском и, вскрикнув, резко вошел в Гермиону. Она плавно покачивала бедрами, сжимая внутренние мышцы. Опустошенный, Северус упал на подушку и привлек Гермиону к себе, нежно обнимая ее и тяжело дыша.
– Очевидно, – сказал он, когда перевел дух, – что твой Реджинальд просто болван.
– Ну, у него были некоторые достоинства, – улыбнулась Гермиона, устраиваясь поудобнее.
– Например?
– После двух бокалов вина он выглядел совсем как ты.
– Всего после двух?
– Мне много не надо.
– К продуктам это не относится. Я потратил тысячи галлеонов, чтобы тебя прокормить.
– Что я могу сказать? Это было разумной инвестицией. Я ведь сделала из тебя миллионера, не так ли?
– Деньги меня никогда не интересовали, – нахмурился Северус. – Все это было только ради тебя.
– В любом случае, ты в накладе не остался. У меня еще новых планов немерено, скоро будешь грести деньги лопатой. Магическая Британия нас возненавидит, потому что в недалеком будущем все будут пресмыкаться перед тобой, так что даже Малфой от зависти лопнет.
– Если честно, на данный момент только ты гребешь деньги – лопатой или нет.
– В смысле?
– Я думал, тебе нужны средства на переезд в Австралию. Поэтому перевел все свои счета на тебя.
Гермиона тихо спросила:
– С какой стати?
– Чтобы ты могла начать новую жизнь.
– Когда ты успел?
– В прошлый четверг.
Некоторое время она ничего не говорила, а потом:
– Не думаю, что когда-нибудь смогу тебя полностью понять. Ты разорвал наш контракт и выкинул меня на улицу, но только после того, как отдал мне все свои сбережения?
Он раздраженно повел плечами, освобождаясь от веса Гермионы, и устроил ее рядом с собой, а потом поправил одеяло.
– Не то чтобы это были последние деньги, – резковато ответил он. – По твоей вине у меня остался вагон компаний, которыми я вообще-то не хочу управлять.
Гермиона прильнула к Северусу под одеялом и крепко его обняла, в то время как он боролся с нахлынувшими чувствами.
– Я тебе в последнее время говорила, какой ты замечательный?
Снейп вздохнул и обнял Гермиону одной рукой, уложив ее голову на впадинку своего плеча.
– Вот уже пару недель как не говорила.
– Северус, я, наверное, никогда не пойму, как работает твоя голова, но я все равно думаю, что ты самый замечательный на свете.
– Великолепно. Ты мне тоже кажешься довольно-таки замечательной.
– Может, в будущем мы постараемся друг на друга не огрызаться? Это для нас обоих слишком печально заканчивается.
– Только если ты будешь со мной терпелива: мне предстоит побороть сорокалетнюю привычку.
Гермиона хихикнула и пощекотала носом его плечо.
– Чтобы не осталось никаких сомнений, – в кромешной темноте продолжил Северус, – ты ведь не переезжаешь в Австралию, да?
– Не переезжаю. Мне просто хотелось найти для себя место, настоящий дом. Ты предложил заманчивый вариант, хоть я здесь фактически и не жила. – Северус открыл глаза, когда почувствовал, что Гермиона подняла голову и посмотрела на него. – Я была бы рада проводить с тобой все свое время, если тебе не кажется, что для этого еще слишком рано. Мне, честно говоря, никогда не нравилось возвращаться после работы домой.
Он прижал ее ближе к себе.
– Я надеюсь, ты не думала, что я преувеличиваю, когда сказал, что больше никогда не смогу позволить тебе уйти. Я действительно имел это в виду.
– Отлично, – ответила Гермиона, устраиваясь на его плече поудобнее и натягивая на себя одеяло. – Ты, надеюсь, в курсе, что ко мне прилагается кот?
– Не думаю, что он будет страшнее или надоедливее тех часов с кукушкой.
– Ты его просто еще не видел.

Глава 10
Рон, Живоглот и Геркулес сидели на диване и смотрели Битвы роботов, когда Гермиона влетела в квартиру со стопкой сложенных коробок под мышкой и рулоном скотча на запястье.
– Эй! – подскочил Рон. – Ты что тут делаешь? Я тебя только через три дня ждал.
Гермиона подпорхнула ближе и чмокнула его в щеку.
– Я рада, что тебя застала. Можешь помочь мне все упаковать.
– Упаковать?
– Ага. Я переезжаю!
Рон остановился как вкопанный, глядя без отрыва на Гермиону и чувствуя, как на душе становится невыразимо тоскливо.
– В Австралию? Уже? Так быстро?
– Нет, планы изменились. Я больше в Австралию не собираюсь.
Рон вздохнул с облегчением и взял у Гермионы коробки, но вдруг опять замер в ужасе:
– Ты переезжаешь к этому чудику Реджинальду, да? Подруга, нам с тобой нужно поговорить. Я знаю, что тебе сейчас непросто…
– Ты почему никогда дверцу холодильника не закрываешь? – прервала его Гермиона. – Сколько раз я должна повторять, что его нельзя оставлять открытым?
– Да будто он работает! Мне приходится простоянно охлаждать эль магией. И вообще, не перебивай! Я это серьезно! Нам нужно действительно поговорить. Тебе в последнее время пришлось нелегко…
– Продукты становятся теплыми, потому что ты оставляешь дверцу открытой! Ну в самом деле, Рональд. Как можно увлекаться Битвами роботов и ничего не понимать в маггловских электроприборах?
– Если бы я в них разбирался, это было бы больше не интересно. – Он бросил все еще сложенные коробки на пол и упер руки в бока. – Хватит менять тему. Я пытаюсь сказать, что о тебе беспокоюсь.
Гермиона подошла к Рону и обняла его:
– Знаю, поэтому тебя так и люблю.
– Ну так вот. Я в курсе, почему ты начала встречаться с Реджинальдом, но не хотел ничего говорить, потому что ты уже большая девочка. Однако если ты решишься на серьезные отношения с этим придурком, я буду просто обязан высказаться.
– Рон…
Он поднял руку, призывая к молчанию, и набрал в легкие побольше воздуха.
– Если тебе действительно так плохо, то я думаю, что нам нужно еще раз попытаться стать парой. Я понимаю: это на первый взгляд ужасная затея, но ты должна признать, что сошлась с этим Реджи-меджи только из-за гнетущего одиночества. А если ты к нему еще и переедешь, то это будет намного хуже, чем наша дружба с привилегиями, ведь так? Блин, Гермиона, даже я думаю, что он тупица. Одним прекрасным утром ты проснешься и двинешь ему заклинанием по самой чувствительной части, а он так и не поймет, за что.
Гермиона прослезилась.
– Знаешь, что в этой твоей речи самое лучшее?
– Нет? – неуверенно проговорил Рон, вдруг чувствуя себя не в своей тарелке.
– А то, что ты бы и Гарри то же самое предложил, если бы он собирался переехать к какой-нибудь зануде. – Она слегка отстранилась, чтобы посмотреть на своего друга. – И что ты бы так же, как и сейчас, позеленел от мысли, что Гарри может согласиться.
Рон улыбнулся и тоже обнял Гермиону.
– В случае с Гарри я бы только совсем немножко позеленел: он, по крайней мере, не орал бы на меня все время, чтобы я не раскидывал носки. – Посмотрев ей в глаза, он продолжил: – Я просто хочу, чтобы ты была счастлива. Ты этого заслуживаешь.
Гермиона широко улыбнулась и шмыгнула носом.
– Я буду счастлива. – Вздохнув, она выскользнула из его объятия. – Я не собираюсь переезжать к Реджинальду – бросила его в Греции, – и я не уезжаю в Австралию. Когда-нибудь настанет день моей встречи с родителями, но сначала мне нужно начать новую жизнь.
Рон пристально посмотрел на подругу и вдруг все понял. Гермиона залилась краской.
– Он же тебя вышвырнул. Практически у всех на глазах. Только не говори мне, что собираешься вернуться к этому ублюдку.
– Уже вернулась вчера вечером. Мы во всем разобрались, говорили часы напролет. Он признал, что страх толкнул его на необдуманные действия, и сказал, что любит меня. – Гермиона посмотрела на друга со слезами на глазах. – А я люблю его.
Рон долго не знал, что на это сказать, но вдруг заговорщически улыбнулся:
– Ты наконец-то показала ему свои сиськи, да? Плохая, плохая девочка! – Гермиона в ответ поиграла бровями. – И он сразу пригласил тебя к себе жить? Говорил же я, что они просто неотразимы.
– Да, утром он едва мог с ними расстаться, но мне действительно нужно было забежать на квартиру.
– Точно. С чего начнем?
– Ты собирай все здесь. Я примусь за спальню. – Прихватив с собой несколько коробок и единственный рулон скотча, Гермиона исчезла за дверью.
– Я начну с кухни: там все равно нет ничего, кроме моего эля, так что управлюсь за две минуты. У Снейпа телевизор есть? – прокричал Рон в другую комнату.
– Нет, но я нашла маггловский паб, в котором раз в неделю смотрят Битвы роботов. Мы там просто будем встречаться с Гарри и Джинни.
– Класс!
Рон поднял с пола все еще сложенную коробку и повертел картон в руках, пытаясь догадаться, как придать ему кубическую форму. Наконец он сдался и просто трансфигурировал картон в уже склеенную коробку, победоносно ухмыльнувшись в сторону двери, за которой скрылась Гермиона.

*
Гарри складывал простыни в Норе, когда на кухне появился патронус Рона.
– Эй! Нужна помощь. Мы тут упаковываем вещи Гермионы: она переезжает к Снейпу. И захвати еще пива.
Округлившимися от удивления глазами Гарри посмотрел на Джинни, которая посмотрела на Флер, которая повернулась к Молли, которая послала патронуса Артуру в Министерство и затем сказала:
– Ну, что сидите? Вы его слышали.

*
Снейп стоял в дверях своей спальни, смотря невидящими глазами на кровать. Прошел всего час с тех пор, как Гермиона выпорхнула из его объятий, поцеловав его на прощанье и пообещав быстро вернуться, и этот час уже казался целой вечностью. Кровать выглядела еще более заброшенной, чем обычно, а весь дом – пустым и серым. Сердце в грудной клетке сжалось от дурного предчувствия.
А что, если Гермиона никогда не вернется? Что, если с ней на улице что-то случилось? Какой дурман свел его за ночь с ума, раз он не находил покоя от таких нелепых вопросов?
Еще вчера его существование казалось горкой холодного пепла, но потом вернулась Гермиона и будто отменила страшный приговор. Сказала, что любит, и одним этим словом претворила в жизнь все его надежды. Вслед за ней Снейп тоже признался в своих чувствах и этим напугал себя до смерти. Не в тот самый момент, конечно: тогда он держал любимую в своих объятиях, и все было хорошо. Только сейчас Снейп стоял посередине гулко пустого дома и трепетал, размышляя о будущем.
Гермиона переедет к нему. Прямо сейчас она пакует вещи, чтобы привезти их к нему домой и разделить его жизнь. А что, если жизнь вместе с ним ей не понравится? Что, если добиваться его было интереснее, чем с ним быть? Если она опять уйдет, сможет ли он это пережить?
Снейп зашел в спальню и сел на кровать. Он все еще чувствовал запах ее духов, аромат ее кожи. Он поднял с подушки каштановый волосок, вытянул его в длину и затем намотал на палец.
Настоящее положение вещей казалось болезненно неудовлетворительным. Северус не хотел, чтобы Гермиона была просто его любовницей, каковой ее все уже давно считали. Он был просто обязан сделать все возможное, чтобы они впредь всегда и без укоров совести просыпались по утрам вместе. Он встал с кровати и направился на улицу.

*
Снейп шагал по Лютному переулку с озлобленной гримасой на лице и всей на данный момент доступной наличностью в кармане. Он уже побывал в нескольких лавках, но так и не смог найти ничего подходящего: у всех вещей, выставленных на продажу, были предыдущие хозяева и не вызывающее восторга прошлое. Северус помедлил на подходе к Косому переулку и тяжело вздохнул: он очень надеялся, что в посещении респектабельных, хорошо освещенных магазинчиков не будет необходимости, но просто не мог себе позволить случайно навлечь на очевидно невменяемую Грейнджер какое-нибудь проклятье просто потому, что стеснялся показаться в приличной лавке.
Надвинув капюшон на лицо, Снейп направился в сторону благопристойных заведений.
Стоило ему распахнуть дверь, как прозвучал звонок, извещая девушку-продавца о новом потенциальном покупателе. Она бросила полировать товар и защебетала:
– Чем могу помочь, сэр?
Снейп не ответил и лишь прошел вдоль витрины, разглядывая коробочки, пока не нашел именно то, что хотел. Судя по ценнику, до начала следующей недели у него останется два сикля и шесть кнатов. Снейп молча указал на коробочку пальцем.
– О, какой великолепный выбор! Это платина работы гоблинов. Кольцо защищено заклинаниями для предотвращения потери, кражи и всевозможных повреждений, кроме как от пламени дракона. Разумеется, мы можем добавить на внутренней стороне гравировку с помощью специального заклинания. Можно поинтересоваться, как зовут счастливицу?
– Не ваше дело! – рыкнул Снейп и бросил кошель на прилавок. – Просто продайте мне кольцо!
Он моментально пожалел о своем срыве: продавщица узнала его голос. Разумеется, узнала: она когда-то была его ученицей. Кажется, все, черт подери, когда-то были его учениками! От них было просто некуда деваться. Снейп разозлился, потому что попался на такой мелочи. Это было еще одним свидетельством того, каким он стал несобранным. Благодаря его глупости теперь все узнают, что он купил обручальное кольцо, стоит появиться завтрашним газетам.
Ну, ничего не поделаешь. Он все равно не собирался отступаться от своих намерений: не мог дать Гермионе уйти и не хотел больше портить ее репутацию. Конечно, от ее репутации остался лишь жалкий огрызок, но этим огрызком Снейп дорожил больше всего на свете и именно из-за него собирался предложить Гермионе стать его женой. Он и так намеревался действовать быстро, пока ее временное помутнение рассудка не закончится, но теперь придется изловчиться и сделать предложение до того, как за Северуса это сделают газеты.
Он выхватил кольцо из замысловато украшенной коробочки и сунул его себе в карман вместе с похудевшим кошельком. Подняв голову, Снейп пронзил продавщицу злобным взглядом и получил огромное удовольствие от того, что она побледнела и начала дрожать. Может, он только что выиграл еще один день. Снейп сдвинул брови, и продавщица взвизгнула. Может, целых два дня. Он резко развернулся и выскользнул из магазина.

*
Снейп как раз собирался открыть входную дверь, когда защитные чары оповестили его о присутствии, кроме Гермионы, нескольких посторонних. В голове мигом прояснилось, и он, выхватив палочку, с грохотом ворвался внутрь. Посетители замерли от неожиданности, как, впрочем, и сам Снейп.
– Какого черта вы здесь делаете? – спросил он у рыжей массовки, состоящей из разинувших рты Уизли.
– Помогаем Гермионе переехать, – ответил Рон, когда Гермиона и Гарри прибежали с кухни.
– Северус, где же ты был? – воскликнула Гермиона, бросаясь ему на шею. – Тебя не было дома, когда я вернулась, ты даже записки не оставил. Я так волновалась!
Он обнял ее одной рукой, одновременно убирая любимую из радиуса действия волшебной палочки, и тихо ответил:
– Надо было сходить по делам. Что это за нашествие?
– Я попросила Рона помочь мне упаковать горы вещей в квартире. Он пригласил Гарри, а остальные сами пришли.
– Гермиона, у тебя в квартире две с половиной комнаты. О каких горах вещей может идти речь?
Она молча указала на одну большую коробку, полную уменьшенных коробочек. Снейп перевел взгляд с коробки на восьмерых человек, едва помещающихся в гостиной, и красноречиво поднял бровь. Гермиона покраснела.
– Ты не можешь не признать, что у них есть повод обо мне беспокоиться, – сказала она.
Снейп скривил губы, наконец убрал волшебную палочку и окинул гостиную внимательным взглядом. Кроме Поттера и беременной жены Билла, все присутствующие более-менее одинаково хмурились. Даже невыносимо уродливый кот, расположившийся в кресле хозяина дома, был рыжим и выглядел обеспокоенным.
– Выберите одного человека, который выскажется за всех, чтобы больше не возвращаться к этой теме, – сказал Снейп собравшимся.
Гарри сделал шаг вперед в порыве приевшегося геройства, но вдруг его аккуратно обошел Артур.
– Северус, мы все в числе тех немногих, которые после войны были на вашей стороне. Вы всегда пользовались неизменным уважением Гермионы, чьи решения в течение последнего года мы хорошо понимали и поддерживали. Она для нас как член семьи, и мы больше никому не позволим обращаться с ней так, как вы, когда прилюдно унизили ее на прошлой неделе. Она такого не заслуживает.
Северус хотел было возразить, но Артур остановил его движением руки.
– Я еще не договорил. Конечно, Гермиона – сильная молодая женщина и в состоянии сама принимать решения. Она уже выбрала вас, и возражения тут неуместны. Я просто хочу напомнить, что она в этом мире не одна и никогда одной не будет. Если вы опять причините ей боль, то будете в ответе перед каждым из нас – до нашего последнего дыхания. Надеюсь, я понятно выразился.
– Кристально, – прошипел Снейп через сжатые зубы. Он выглядел одновременно пристыженным и возмущенным. Конечно, нотация была заслуженной, но это не делало ее более приятной. Повернувшись к Гермионе, он продолжил: – Я наверх. Мне хотелось бы поговорить с тобой, когда ты закончишь развлекать гостей.
Стоило Снейпу дотронуться до книжной полки, как показалась лестница, и он удалился со всем чувством собственного достоинства, на которое был способен. Молли начала что-то говорить ему вслед, но Гермиона ее перебила:
– Пусть идет. Вы сказали ему все, что лежало на душе. Я вам за это благодарна, но не думайте, будто он станет дожидаться, чтобы его повторно ткнули носом в лужу.
Конец разговора Снейп уже не слышал, потому что Гермиона закрыла за ним проход.

*
Гермиона вошла в спальню с чайным подносом в руках и замерла от неожиданности, когда там никого не оказалось. Рядом с узкой, аккуратно заправленной кроватью стояла тумбочка, чуть подальше – комод и шкаф с зеркальной дверцей, которая была приоткрыта. Глянув в зеркало, Гермиона нахмурилась: в отражении виднелся черный сапог. Она обернулась и посмотрела за дверь, через которую только что вошла. Северус сидел на полу, прислонившись спиной к стене и опершись запястьями о колени. Он что-то вертел в руках и не смотрел на Гермиону.
Она тихонько прикрыла дверь и уселась рядом, поставив поднос перед собой. Затем налила Северусу чай – именно так, как он любит. Он спрятал в кулак маленький предмет и принял из ее рук чашку, с любопытством глянув на Гермиону и сразу опустив глаза.
– Почему мы сидим на полу? – шепотом спросила она.
– Потому что вблизи кровати я только и думаю о том, чтобы тебя в нее затащить.
– И это опять плохая идея?
Снейп фыркнул, но затем глубоко вздохнул и наклонился вперед, чтобы вернуть чашку на поднос.
– Мне просто хотелось подумать, не отвлекаясь. В голове одна каша с тех пор, как я зашел в Бюро патентов и увидел тебя. Мне не нравится сомневаться в себе, Гермиона. Не нравится слушать чужие нравоучения. Не нравится, когда мне в собственном доме внушают, что я какой-то старый развратник. Я не люблю, когда неожиданные посетители застают меня врасплох. И я совсем не рад тому, как меня подвело самообладание.
– А я думаю, что твое самообладание было на высоте – при учете ситуации. Ты дал им высказаться – и они еще живы! У меня еще не было возможности тебя за это поблагодарить. Я думала, что Уизли явились просто из любопытства. Откуда мне было знать, что они чувствовали необходимость пригрозить тебе коллективной расправой.
Снейп вздохнул, закрыл глаза и обреченно откинул голову назад, прислонившись затылком к стене.
– Гермиона, они ведь правы, и у них накопилось достаточно причин, чтобы высказать свое мнение. Я обошелся с тобой недостойно. Кроме того, это может повториться. Мы совершаем непростительную ошибку. Я сам не свой, когда ты рядом. Прошлой ночью я держал тебя в своих объятиях, и жизнь казалась такой прекрасной. Сегодня я чувствовал только жгучий стыд, слушая лекцию Артура о том, как обращаться с его дочерью. Он же всего на пару лет меня старше. Я казался себе жалким глупцом, вообразившим, что сможет тебя удержать. Я гожусь тебе в отцы. Не могу отделаться от ощущения, что ты совершаешь чудовищную ошибку.
Гермиона молчала. Слова Северуса ранили глубоко, но ему, очевидно, просто необходимо было высказаться, поэтому Гермиона не торопилась возражать. Она просто подсела ближе – так, чтобы касаться плечом его плеча. Северус не отодвинулся. Через некоторое время он продолжил:
– В нашем с тобой маленьком мирке живется легко и спокойно. Но когда вторгаются жизненные реалии, этот мирок кажется дешевым и пошлым. Я так беспокоился о твоей репутации, что вовсе не задумывался, как все это влияет на меня. Не на мою репутацию, потому что у меня ее давно нет, а на мое чувство собственного достоинства.
Гермиона подвинулась на коленях так, чтобы сидеть прямо перед Северусом. Он распахнул глаза, и в его взгляде мелькнула искорка страха, прежде чем лицо вновь приняло бесстрастное выражение.
– Для меня не важно, что о нас думают другие. Ничто не важно, кроме тебя. Если наши отношения делают тебе больно, то это действительно серьезная проблема, которую я не могу решить. – Гермиона начала нежно поглаживать его колено. – В свою защиту я могу только сказать, что я старше своих лет. Дети, сражавшиеся в Последней битве, быстро повзрослели. Вместе с Гарри и Роном мы прошли через все круги ада и изменились. Твои страдания в том же возрасте оставили на тебе такой же след, и поэтому мы ближе друг другу, чем кажется на первый взгляд. Если мы сами не соответствуем норме, то почему наши отношения должны соответствовать каким-то выдуманным стандартам? Я просто не знаю, как заставить тебя понять, что общественное мнение для меня ничего не значит. Ты подарил мне свободу.
Гермиона сложила руки у себя на коленях и продолжила:
– Я люблю тебя и думаю, что ты любишь меня. Мне кажется, что нам просто нужно время, что наши чувства еще такие новые и хрупкие, но если тебе из-за них больно… – Она смахнула внезапно набежавшие слезы. – Если хочешь, мы можем остаться друзьями. У меня уже и раньше получалось придерживаться правил. Я уверена, что и впредь получится, только придется привыкнуть. После Рона не было больно, простая дружба с ним казалась естественной. Простая дружба с тобой отнимает желание жить.
Она было повернулась, чтобы переставить чайный поднос, но Северус остановил ее одним прикосновением к руке. Нежно, трепетно он обнял Гермиону, прижал ее к груди, согнул свои длинные ноги так, чтобы со всех сторон защитить ее от внешнего мира.
– Я совсем запутался. Сам себя не понимаю. Я не могу тебя потерять, ни в коем случае. Я чуть с ума не сошел, когда ты ушла сегодня утром, хоть и знал, что тебе нужно только собрать вещи для переезда.
– Может, события происходят слишком быстро? Съехаться было все-таки невероятно поспешным решением. Вчера в это самое время мы оба все еще страдали в одиночестве. На самом деле, нашим отношениям нет еще и двадцати четырех часов. Просто, знаешь, мне кажется, что я уже и так здесь живу и что я целый год ждала, когда ты позволишь так к себе приблизиться. Мне жаль, если я тебя всем этим огорошила, нужно было обязательно дать тебе время привыкнуть к новой ситуации. Я действительно не хотела принуждать тебя к чему-либо. Наверное, я намного эгоистичнее, чем думала.
Гермиона всем телом почувствовала, как Северус тихо засмеялся, и закрыла на секунду глаза. Он порывисто сжал ее плечи, и в следующий момент перед ее лицом оказалась скрывающая что-то рука.
– Не только тебе присущи поспешные эгоистичные решения. – Жестом заправского фокусника Северус повернул запястье, и перед Гермионой предстало серебристое кольцо, покрытое тончайшими прожилками рун и увенчанное бриллиантом. – Вот куда я до этого ходил. Ты оставила меня одного, и мне внезапно пришло в голову, что нужно привязать тебя к себе, чтобы ты всегда возвращалась. – Гермиона смущенно глянула на Северуса и приняла кольцо, восхищаясь мастерством ювелиров. Он продолжил: – Уверяю тебя, события не происходят слишком быстро. Я уже так долго один. Мне просто хочется жить своей жизнью и не мучиться от необходимости перед кем-либо оправдываться. Хочется быть счастливым без оглядки.
Опустив руку с кольцом, Гермиона нежно посмотрела ему в глаза.
– Я сделаю все, чтобы твоя жизнь стала даже лучше твоих желаний.
– Просто потерпи еще чуть-чуть. Я пока не знаю, как быть счастливым.
– Напротив, знаешь. Мы были счастливы практически все время, которое уже провели вместе. Теперь нужно только позволить событиям развиваться своим чередом и постараться не ставить самим себе палки в колеса.
Северус взял кольцо и надел его на палец Гермионы. Оно потеплело и слегка уменьшилось в размере.
– Если мы будем вместе, то только по всем правилам. Ты должна быть моей, но так, как этого требуют честь и достоинство. Стань моей женой. Жизнь без тебя – унылое существование, которого я не перенесу. Только обещай, что будешь со мной терпелива в те дни, когда внешний мир будет вторгаться в нашу идиллию.
Она улыбнулась и прильнула к Северусу, целуя покрытую шрамами шею.
– Конечно, я стану твоей женой, только не в ближайшее время, и мы сохраним это в секрете. Таким образом мы сможем оградиться от внешнего мира до тех пор, пока сами не привыкнем к своей импульсивности.
– Кстати, насчет того, чтобы сохранить все в секрете…С этим могут возникнуть определенные проблемы…

*
Снейп, насупившись, посмотрел вверх на смеющуюся Гермиону, протянувшую руку, чтобы помочь ему подняться. Он пытался выглядеть раздраженным, но разве можно долго хмуриться, когда он так любит ее смех? Фыркнув, Северус сам поднялся на ноги и вновь обнял Гермиону как подобает.
– Я рад, что тебе так весело. Однако думаю, что нам будет не до смеха, когда репортеры разобьют лагерь перед дверью и мы снова окажемся пленниками в собственном доме.
Гермиона улыбнулась, обхватила его руками за пояс и поднялась на цыпочки, чтобы поцеловать:
– Я бы с удовольствием провела несколько дней в заточении вместе с тобой.
Небрежный поцелуй превратился в вихрь пылающей страсти, когда Северус прижал Гермиону ближе к себе и поцеловал жадно, исступленно, не слыша ничего из-за шума крови в ушах. Когда ее зрачки расширились, как от дурмана, а ноги подкосились, Северус подхватил ее на руки и отнес к кровати.
– Я только хочу любить тебя, Гермиона. Хочу навсегда оставить тебя в этой постели, пока мир вокруг нас не перестанет существовать.
– Какая чудесная, чудесная идея, – вздохнула она.
Северус присел рядом и провел кончиками пальцев вдоль шеи Гермионы, там, где бешено бился пульс. Теплые ладони сами собой соскользнули вдоль ключиц к округлым плечам, вниз по рукам, потом неспешно вернулись к податливым контурам тела. Время от времени Северус наклонялся к приоткрытым губам, чтобы взбудоражить их жадным поцелуем, но в основном он просто неотрывно следил за путешествием своих рук, изучающих сквозь тонкую преграду одежды территорию, которая так долго оставалась запретной – из-за его гордыни. Раньше Гермиона могла покинуть его в любой момент. Теперь она принадлежала ему. Все изменилось.
С помощью волшебной палочки Северус избавил ее от всей одежды, издав звук, похожий на довольное урчание. Гермиона ойкнула от неожиданности, но успокоилась, когда ее вещи вместе с палочкой появились на столе. Бросив Северусу томный взгляд и закинув руки за голову, она сладко потянулась:
– Ну как? Нравлюсь при свете дня?
– Ты прекрасна, – выдохнул он, не в силах оторваться от произведения искусства перед собой. Северус очертил пальцами упругую грудь; за пальцами последовали губы и язык. Гермиона резко вдохнула и зарылась руками в его волосы. Через какое-то время она потянулась за палочкой, и Северус практически без предупреждения, если не считать окатившую его волну магии, также остался без одежды. Он замер, чувствуя себя непривычно беззащитным, но тут Гермиона снова начала гладить его голову. Подняв взгляд, Северус увидел лишь бескрайнюю нежность в ее глазах.
– Ты тоже прекрасен, – прошептала Гермиона.
Вмиг оказавшись у изголовья, он страстно поцеловал ее, упираясь одной рукой в подушку и прижимая другой голову любимой к своему жадному рту, пытаясь объяснить этим все, для чего не находилось слов. Гермиона обвила его как вьюнок, и оба застонали от сладкого соприкосновения тел. Когда она качнула бедрами, Северус инстинктивно ответил на это толчком, и его член оказался пленником между ними.
Он чуть сдвинулся и начал ласкать ртом открытую шею, то покрывая ее легкими поцелуями, то покусывая, опускаясь все ниже и ниже, пока губы не обхватили затвердевший сосок. Северус ласкал Гермиону благоговейно, наслаждаясь каждым ее вздохом, каждым возгласом, подрагивая от того, как беспорядочно сжимались на его плечах её пальцы. Он подвинулся ниже и начал целовать ее живот, когда вдруг увидел татуировку – его собственный почерк снизу и слева от пупка. Северус припал губами к тонким сине-зеленым линиям и напоследок лизнул их, а потом поднялся на локтях и посмотрел Гермионе в глаза.
– Ты и представить себе не можешь, как я был поражен, увидев это… мой отпечаток на твоей безупречной коже. Я так тебя хотел! Хотел избавить от одежды, обнажить татуировку и пригвоздить тебя членом к столу в лаборатории. – Его рука прокралась вниз и начала поглаживать влажные губки.
– Боже мой, Северус, как мне жаль, что ты не поддался порыву.
– Ты бы уже тогда мне это позволила?
– Конечно… После нескольких недель, которые я провела, глядя на наш ненастоящий поцелуй в газете, я позволила бы тебе что угодно.
– Я тоже не мог оторваться от этой колдографии, все думал, как эти двое, должно быть, себя чувствовали. Думал, знал ли он о своем безграничном счастье.
Не сводя пылающего взгляда с Гермионы, Северус опустился ниже и провел кончиком языка по ее раскрасневшемуся бутону, впервые пробуя его на вкус. Гермиона втянула ртом воздух и выгнулась на кровати, постанывая от непрекращающихся ласк и переходя на нечленораздельные возгласы, когда из-за невольного движения ее бедер контакт усиливался. Стоило Северусу обхватить клитор горячими губами, как Гермиона вскрикнула и сжала ногами его голову. Он начал ритмично посасывать тугой узелок и одновременно ввел внутрь палец, слегка согнув его в поисках той точки, от прикосновения к которой стоны стали на октаву ниже.
Гермиона потянула Снейпа к себе, и он развернулся на кровати, когда понял, чего ей хотелось. Стоило горячим пальчикам обхватить его член, как Северус приобнял любимую за талию и повернул их обоих на бок, так, чтобы его голова покоилась на внутренней стороне ее бедра и ничто не мешало его языку доводить Гермиону до исступления. Внезапно почувствовав, как влажные губы сомкнулись вокруг него, Северус едва не толкнулся глубже. Он бессильно прильнул к бедру Гермионы и застонал. От ее сводящего с ума языка и жаркого рта хотелось кричать, и Северус с утроенным рвением припал к ее клитору, чтобы с помощью этого отвлекающего маневра не дать слишком быстро довести себя до оргазма. Когда Гермиона прекратила увлеченно обрабатывать член и начала его просто расслабленно облизывать, стало понятно, что ему удалось переключить ее внимание на ее собственное удовольствие. Тогда Северус крепко прижал ее к себе за талию и возобновил посасывание, ритмично вводя в нее искусные пальцы. Бедра Гермионы задвигались сами собой, и Северус набирал скорость вместе с ней, пока она не кончила с протяжным стоном.
Стоило Гермионе немного отдышаться, как она коварно лизнула подрагивающий член и вдруг практически полностью заглотила его. Северус упал на покрывало, выгибаясь от удовольствия, толкаясь вверх в сладкую, обволакивающую теплоту. Голова кружилась будто от невесомости, и он был готов рассыпаться на части от разрывающего мышцы наслаждения.
Гермиона дразнила его, доводя до животного рыка и тут же будто невзначай отстраняясь, чтобы Северус, тяжело дыша, пришел в себя. В какой-то момент он почувствовал, что игра подошла к концу, что он не сможет в следующий раз сдержаться, повинуясь воле Гермионы. Он притянул ее к себе, бережно уложил на спину и устроился сверху, поражаясь тому, как ладно ее ноги обвиваются вокруг его бедер.
Северус вошел в нее одним глубоким плавным толчком. Он начал медленно двигаться и застонал, увидев, как Гермиона запрокинула голову и невольно зажмурилась в экстазе. Не в силах сдержаться, он увеличил темп.
– Как же хорошо… Мне больше ничего в жизни не нужно, – простонала она, поглаживая его спину и сжимая внутренние мышцы.
– О… ооо, – вырвалось у Северуса. – Боже мой, ты…
Ему так и не удалось договорить. Он резко погрузился на всю длину и кончил с долгим, прерывистым криком.

Глава 11
Гермиона не могла не проснуться: желудок Северуса урчал, кот скребся в дверь, а у парадного входа кто-то продирался через одичавшие заросли. Она резко села в кровати, но Северус приобнял ее за плечи и уложил опять под одеяло.
– Это журналисты, – проговорил он, сонно целуя ее ушко. – Во время предыдущей осады они каждое утро прятались в кустах. Судя по всему, они не могут запомнить на двадцать четыре часа, что через окна ничего не видно.
– Ах, тогда все наши усилия пошли насмарку, – вздохнула Гермиона. – Мы занимались любовью всю ночь, а Земля так и не перестала вертеться! Я-то думала, все канет в небытие.
– Журналисты точно исчезнут, если мы продолжим их игнорировать. – Снейп опять не дал ей подняться.
– Да, но с котом этот фокус не пройдет, да и твой желудок сам себя не наполнит.
– Верно.
– А я-то думала, что теперь, раз Скитер в Азкабане, представители прессы наконец-то займутся стоящими новостями.
– Отрежь одну голову, на ее месте вырастут три другие, – проговорил он, поглаживая бедро Гермионы. Улыбнувшись, она повернулась на живот и поцеловала Северуса в нос.
– Я тебе уже говорила, что ты замечательный?
– Да, выкрикнула пару раз этой ночью, – самодовольно ответил он.
– Тогда просто добавлю, что ты по утрам поразительно мило выглядишь.
Так оно и было: непослушные волосы лезли в сонные глаза, а складки наволочки отпечатались на небритой щеке замысловатым узором. Даже в самых невероятных мечтах о жизни с этим мужчиной Гермиона не могла представить себе, что Северус Снейп в состоянии просыпаться очаровательно помятым.
Он притянул ее к себе, лаская ладонью грудь и упираясь в бедро утренней эрекцией.
– Ну, нетушки, – проворчала Гермиона. – После этой ночи ноги меня и так держать не будут.
– Но ты же сказала, что сделаешь все ради моего счастья, – ухмыльнулся Снейп.
– Да, но от еды ты в конечном счете будешь счастливее. Как и от зубной пасты.
Он тихо рассмеялся и, напоследок поцеловав Гермиону в обнаженное плечо, отпустил ее.
– Тогда ступай, женщина, и найди мне что-нибудь поесть.
Гермиона вылезла из кровати, достала из шкафа одну из рубашек Северуса и надела джинсы на голое тело.
– Ты прямо сейчас в душ? Или пойдем вместе после завтрака?
– Мне, пожалуйста, вариант номер два, – укутавшись поуютней, ответил Снейп.
– Ладно. Можешь понежиться вволю. А я пойду состряпаю что-нибудь, чтобы накормить моих мужчин.
– У всех свои обязанности, – донеслось из-под одеяла.
Гермиона хихикнула и вышла из спальни.

*
Северус следил за ее уходом из-под прикрытых век, ругая себя за тихую панику и внезапно накатившее чувство одиночества. Мерлин правый, она же только на кухню пошла. Он попытался расслабиться, поддаться утренней сонливости. Предыдущей ночью они действительно практически не спали, и это чувствовалось во всем теле. Особенно ноги гудели так, будто он всю ночь бегом патрулировал коридоры в Хогвартсе.
Если он хочет не отставать от двадцатилетней жены, то придется поддерживать форму. Не то чтобы Снейп был не в форме: Гермиона не шутила, что еле стоит на ногах. Он два раза полюбил ее нежно и медленно и еще дважды отымел так, что искры из глаз сыпались. Никогда раньше он не был столь ненасытным и зависимым от другого человека, но такое количество секса не могло остаться без последствий.
Да, физическая форма была одним из пунктов в списке необходимых изменений. Снейп откинул одеяло и обвел взглядом комнату.

*
Гермиона гипнотизировала плиту, в то время как Живоглот благодарно вился вокруг ее ног. Решив побаловать Снейпа традиционным английским завтраком, она теперь морщилась от вида печеных бобов и жарящихся ломтиков отвратительной кровяной колбасы. Что же делать, если это его любимое блюдо, которое он однозначно заслужил после вчерашнего нашествия Уизли? Теперь главное, чтобы ничего не подгорело: сам Снейп был не ахти каким поваром и регулярно питался чем-то обуглившимся.
Когда у окна показалась сова, Гермиона впустила ее внутрь, взяла почту и угостила птицу печеньем. Геркулес досадливо ухнул со своего насеста: печенье – это святое. Погладив его по голове, Гермиона раскрыла утреннюю газету, прочитала заголовки, пробежалась глазами по соответствующим статьям и хлопнула газетой о стол.
Глянув на подрумянивающийся на сковороде кошмар и решив, что времени как раз хватит, Гермиона выбежала в прихожую, распахнула дверь и показала фотографам средний палец. По дороге на кухню она столкнулась с Северусом, который скатился по ступенькам в брюках на голое тело. Он держал в руках мантию, какой-то белый платок и волшебную палочку.
– Что это было? – настороженно спросил он.
– Ответ редакции! – обогнув его, Гермиона побежала к плите. Северус последовал за ней, когда с кухни послышались ругательства.
– Я все испортила! – взвыла Гермиона. Он глянул в сковородки:
– Мне кажется, нормально.
– В этом-то вся проблема.
Снейп положил мантию на стул и потянулся за тарелками, случайно задев локтем голову Гермионы. Извини, – шепнул он и потер ее затылок.
Гермиона положила ему на тарелку всего понемножку, а потом выбрала самое съедобное для себя, обойдя бобы и кровяную колбасу стороной.
Она потянулась за его странным платком, когда Снейп разливал чай. Платок оказался белой отутюженной рубашкой на новорожденного.
– Ты на что-то намекаешь? – рассмеялась Гермиона.
– Как остроумно, – кисло ответил Северус. – К твоему сведению, я пытался освободить место в шкафу для твоих вещей, но теперь не могу обратить заклинание.
– Все понятно. Разве может получиться что-то хорошее от глупого махания палочками?
Северус нахмурился.
– Ты можешь это исправить? Иначе мне придется идти к портному.
– Конечно, могу – теоретически. Но мне нравится, когда ты разгуливаешь по дому полуголым.
– Тогда я просто заберу у тебя мою единственную неуменьшенную рубашку, – прищурившись, Снейп аккуратно положил вилку на стол и едва заметно повернулся на стуле.
Гермиона тут же схватила свою палочку и уже секундой позже сидела в плотно облегающей фигуру рубашке. У Снейпа только брови на лоб полезли, прежде чем он смог взять себя в руки.
– Не думай, что в отместку я не заставлю исчезнуть весь твой гардероб, – проворчал он в сторону смеющейся проказницы.
– Как твой завтрак? – спросила она, меняя тему.
– Просто великолепен, спасибо. Я уже много лет так вкусно не ел.
Глубоко потрясенная непринужденностью, с которой Северусу дался комплимент, Гермиона почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, и отправила в рот очередную порцию яичницы, глядя строго в свою тарелку.
– Почему ты уже с утра дверьми хлопаешь? – спросил Снейп.
Гермиона, все еще жуя, кивнула в сторону газеты.
– Мы же этого и ожидали, – прочитав статью, ответил Северус. – Я предупреждал, что они рано или поздно обо всем пронюхают.
– Я не против, если все знают, что мы помолвлены. Однако мне не понравились многочисленные теории насчет личности будущей невесты. Моя кандидатура даже не рассматривалась! Поэтому я показала им кольцо и хлопнула дверью.
В глазах Снейпа появилась озорная искорка.
– Ты приревновала?
– К кому? Другой женщины не существует.
– Тогда почему ты так расстроилась? Из-за несуществующей, гипотетической женщины? Что ж, тогда мы квиты. Я должен был несколько месяцев терпеть твоего Реджинальда.
– Ты сам мне сказал кого-нибудь найти. Разве можно упрекать меня в том, что я последовала твоему совету?
– Если ты раз в жизни решила последовать моему совету, обязательно было выбрать именно этот?
Гермиона рассмеялась, несмотря на все попытки сохранить серьезное выражение лица.
– Мы с тобой просто клоуны какие-то, – сквозь смех сказала она и передала Северусу белую рубашку, вернув ее к нормальному размеру.
– Ума не приложу, о чем это ты, – высокомерно проговорил он, одеваясь.

*
В дверь постучали, и Северус пулей вылетел из кресла. Когда в газете появился снимок, на котором ухмыляющаяся Гермиона шокировала публику сверкающим кольцом и неприличным жестом, от громовещателей не было отбоя, однако еще никто не рискнул высказаться по этому поводу лично.
Снейп распахнул дверь, держа палочку и одно из менее приятных заклинаний наготове, но вовремя остановился, когда увидел затылок Рональда Уизли. Тот стоял спиной к двери и не совсем цензурно отчитывал журналистов, заваливающих его своими обычными тривиальными вопросами.
Художественный уровень потока брани произвел на Северуса некоторое впечатление, но не настолько, чтобы перестать целиться палочкой в Уизли, когда тот повернулся.
– Эй, Снейп, спокойно! Я с подарками!
– С какой это стати?
Уизли нахмурился:
– Разве вы Гермиону не спросили?
– Я постоянно задаю ей разнообразные вопросы, на которые обычно не получаю удовлетворительных ответов, но если вы намекаете на помолвку, то я вынужден подтвердить вашу догадку.
– Тогда это нужно отметить. – Рон поднял руки с разнообразными свертками. – Поэтому и подарки, – добавил он нарочито занудным тоном.
– Вы, очевидно, рассчитываете на то, что я приглашу вас пройти?
– Так. Я в курсе, что мы с семейством вас на днях достали, но вы сами знаете, что вели себя паршиво и заслужили такое обращение. Но то чтобы я предлагал об этом забыть, но давайте начнем заново, а? Впустите меня, а то отдам мамино печенье репортерам.
Снейп состроил кислую мину, но отступил на шаг, пропуская Уизли и закрывая за ним дверь.
– Гермионы нет дома.
– А куда она пошла?
– В Икею.
– Это еще что такое?
– Не имею ни малейшего понятия. Вы, наверное, хотите чаю?
– Ага.
– Чудесно.
Чай был подан, а печенье положено в вазочку. Воцарилось молчание.
В конце концов Уизли поставил свою чашку на блюдце и откинулся на спинку стула.
– Знаете, раз мы с Гарри смирились с вашей кандидатурой, потому что Гермиона счастлива, вы тоже можете приложить некоторые усилия.
– И в чем бы эти усилия заключались? – изогнул бровь Снейп.
– Ну, никаких проклятий в нашу сторону. Других четких правил нет, поэтому все остальное – на ваше усмотрение.
– Очень предупредительно. – После одного едва заметного глотка Снейп отставил свою чашку. – Может, впредь вы будете сообщать о своих визитах заранее?
– Я уверен, мы сможем договориться, – улыбнулся Рон. Он достал бутылку арманьяка из сумки с подарками. – Остальные презенты – от всей семьи, поэтому вам лучше открыть их вместе с Гермионой, но это – лично от меня лично вам. Я просто хочу сказать, как рад, что вы наконец-то образумились. Гермионе было действительно плохо в последние годы. Мы с Гарри в лепешку разбились, но так и не смогли ей помочь. Вы изменили все. Показали Гермионе, что есть цель в жизни, и заставили вновь поверить в себя. Можете меня – в разумных пределах – ненавидеть, но мне все равно, раз Гермиона с вами счастлива.
Снейп долго молчал, не отрывая невидящего взгляда от бутылки, прежде чем поднять глаза на бывшего ученика.
– Спасибо, Уизли, – наконец проговорил он, отставляя бутылку в сторону. – Это очень любезно с вашей стороны, и я ценю вашу прямоту.
Рон, улыбнувшись, потянулся к вазочке.
– Вот видите, разве это было так трудно? По крайней мере, никто не умер.
Снейп проследил глазами за последним кусочком его любимого сорта печенья, исчезающим во рту гостя.
– Вечер только начинается. У нас еще есть время.

*
Снейп закончил протирать свой лабораторный стол и повернулся, чтобы тихонько понаблюдать за все еще занятой Гермионой. Вновь и вновь сердце трепетало от странной смеси любви и паники. Кровь леденела в жилах от осознания, насколько важной стала для него эта хрупкая девушка. Прошло уже несколько дней, но эйфория так и не заглушила постоянное ощущение беззащитности. Снейп знал, что Гермиона его любит; он просто не мог заставить себя поверить в то, что чувства такого юного существа никогда не изменятся. Рано или поздно она с ним и знаться-то не захочет – как и все остальные.
Гермиона, повернувшись и застав на себе неотрывный взгляд Северуса, широко улыбнулась, и его сердце опять затрепетало.
– О чем ты думаешь? – спросила она.
– Просто интересно, над чем ты работаешь.
– Помнишь, я учредила тот липовый комитет для независимого расследования? – Северус неопределенно мотнул головой: он никогда не вникал, о каких корпорациях, комиссиях и прочих фирмах говорит Гермиона. Она знающе наморщила носик. – Не суть как важно. Комитет только что прислал мне наброски необходимых образовательных реформ. Его сотрудники обнаружили серьезные проблемы в связи с влиянием совета попечителей. Власть совета над Хогвартсом была признана несоразмерной, а также подточенной коррупцией и взяточничеством. Комитет советует министру и Визенгамоту пересмотреть кодекс совета попечителей с целью внесения значительных изменений. Кроме того, Паскаль Рихтер должен быть незамедлительно снят с должности.
– Какая потеря.
– Я полностью с тобой согласна. Думаю, поблагодарю членов комитета за приложенные усилия и предложу им ознакомить министра с их выводами при первой же возможности.
– Минерва будет рада.
– Это вишенка на торте.
– Кто еще остался в твоем списке?
– В смысле?
– Ну, в списке тех людей, кому еще нужно отомстить. Нам принадлежат почти десять процентов Магической Британии. Рита Скитер за решеткой. Вместо безнадежных поисков работы у нас теперь более двухсот подчиненных. Ты только что поставила крест на людях, отнявших у тебя диплом. Кто еще остался?
– Ох, не знаю, – Гермиона откинулась на спинку стула. – Можно, конечно, приняться за репортеров, но ты же сам говоришь, что на их месте только новые появятся. Ты никому отомстить не хочешь?
– Нет: все мои враги мертвы. – Северус подошел ближе, поднял Гермиону со стула и крепко обнял. – Месть мне кажется на удивление неудовлетворительной. Нам осталось только изменить общественное мнение, но в последнее время мнение чужих людей мне стало совершенно не интересным.
– Ты прав. К тому же, трудно одновременно быть счастливой и вспоминать старые обиды.
– Ты счастлива? – внезапно спросил Северус. Она посмотрела ему в глаза, и от неземной красоты любимой мир вокруг него остановился.
– Да, очень.
Гермиона поцеловала его, и все в мире вновь пошло своим чередом.

*
Та первая неделя была лучшей в жизни Гермионы. Они с Северусом были неразлучны, освобождая место для ее вещей, возвращаясь к своему деловому сотрудничеству и занимаясь любовью по всему дому, когда появится настроение. Ее любимым местом был лабораторный стол Северуса. Гермиона подозревала, что ему новое назначение стола тоже нравится, но чувство собственного достоинства не позволяло открыто в этом признаться.
Сдавшись через пару дней, репортеры разошлись по домам, будто чувствуя, что пара самым скучным образом просто счастлива.
За этим последовал приятный ужин в Норе, в течение которого Северус вел себя на удивление сдержанно. Артур и Молли предложили отпраздновать свадьбу у них. Жених поморщился в ответ, но не отказался. Гермиона решила, что спросит его еще раз попозже. После взрывного начала и многочисленных изменений, произошедших за последние две недели, хотелось размеренности и спокойствия. Определиться с датой можно будет и потом.
Счастье постепенно становилось нормой.
Именно поэтому только к концу третьей недели Гермиона начала замечать, что с Северусом что-то не так.

Глава 12
Гермиона укладывала папки в чемоданчик, готовясь к совещанию с управляющим звеном Алхимеры, когда вспомнила, что прогноз на четвертый квартал остался на ее столе в лаборатории. Быстро спустившись в подвал, она застала Северуса, взбудоражено шагающего вокруг котлов. Он остановился, стоило ему увидеть Гермиону.
– Что случилось? – спросила она.
– Ничего особенного. Разве ты не собиралась на совещание? Я думал, тебе к часу в Алхимеру.
– Да, я просто одну папку забыла. С тобой точно все в порядке?
Северус натянуто улыбнулся и погладил ее по щеке.
– Разумеется. Я всего лишь провожу в уме некоторые расчеты для нового зелья.
Гермиона встала на цыпочки и поцеловала его.
– Понятно. Судя по твоему виду, тебе не помешает отдохнуть. Ты уверен, что не хочешь пойти со мной? На совещаниях тебе всегда удается так сладко вздремнуть.
– Иди одна: мне тут нужно кое-что доделать, – улыбнувшись по-настоящему, Северус заключил ее в объятия, которые показались Гермионе слишком отчаянными, чтобы просто развернуться и уйти. – Когда вернешься?
– Около четырех.
– Я поставлю чайник.
– Хорошая идея. Северус, ты уверен, что все в порядке?
Искорка ярости мелькнула в черных глазах, но моментально исчезла.
– Я же уже сказал: все замечательно. Иди, а то опоздаешь.
Отвернувшись, он направился к шкафам с ингредиентами. Гермиона озадаченно смотрела ему вслед.

*
Дообедав, Северус помог убраться на кухне, с энтузиазмом поцеловал Гермиону и направился в лабораторию, чтобы закончить работу над новой партией зелья.
Гермиона проводила его грустным взглядом, даже не замечая Живоглотика, который ожесточенно топтался на ее коленях.
Северус все еще казался обычным, но внимательный наблюдатель мог заметить на его лице следы усталости, которых еще не было до поездки Гермионы в Грецию. Но больше всего Гермиону беспокоила легкая дрожь в его руках. Северус резал и крошил ингредиенты так же аккуратно и быстро, как раньше, но при помешивании зелий замечалась новая скованность в движениях.
К пятой неделе не дающая покоя догадка переросла в тревожащее беспокойство. Гермиона лишь единожды допустила ошибку и попробовала поговорить с Северусом о его состоянии; он сразу же ушел из дома и не возвращался на протяжении нескольких часов.
К началу шестой недели Гермиона чувствовала себя сапером на минном поле.
Северус был все еще внимательным и любящим и постоянно стремился угодить, но он очевидно что-то скрывал, а Гермиона боялась об этом заговорить. Стоило ей проявить свое беспокойство, как Северус становился озлобленным – не по отношению к ней, но ядовитые комментарии по поводу общества, газет, да даже ее кошки не иссякали. Иногда в Гермионины часы опять летели проклятья.
Жизнь незаметно изменилась. Теперь они прятались друг от друга целый день и возмещали недостаток общения бешеным сексом по ночам.
Гермионе потребовалось два месяца жизни со Снейпом, чтобы понять, что происходит. У нее будто пелена с глаз упала. Правда сразила ее наповал. Она была настолько очевидна, что Гермиона злилась на себя за слепоту и на Северуса за то, что он посмел скрывать от нее такое.
Он пытался бросить пить… но безуспешно.
Гермиона не знала, что делать. У нее не было никакого опыта борьбы с проблемами такого рода. Ее родители изредка пили вино, но только по какому-нибудь поводу. Рон выпивал регулярно, но действительно пьяным она его практически никогда не видела. Она не знала, с какого момента сильно пьющий человек считается алкоголиком, но была уверена, что попытки скрыть это от других являются одной из промежуточных стадий.
Северуса выдала бутылка бренди на холодильнике – подарок Рона по случаю помолвки. Гермиона так привыкла к ней, стоящей на одном и том же месте, что долго не замечала ее необычности: бутылка изо дня в день оставалась нетронутой.
Раньше в поведении Северуса присутствовала определенная закономерность: когда Гермиона уходила домой по пятницам, на холодильнике стояла непочатая бутылка. К понедельнику ее заменяла уже другая и практически пустая. Ко вторнику Снейп покупал новую, которая потихоньку убывала до пятницы, и на выходных все повторялось.
Однако подарок Рона пылился на холодильнике вот уже несколько недель. Гермиона знала, что арманьяк считается одним из лучших, хоть и не самых дорогих, бренди. То, что Северус оставил его нетронутым, должно было что-то значить. На первый взгляд могло показаться, что он совсем перестал пить, но Гермиона в последнее время регулярно чувствовала запах алкоголя и вкус отрезвляющего зелья и знала, когда ее пытаются обвести вокруг пальца. Северус скрывал от нее свои проблемы с выпивкой.
Гермиона места себе не находила, потому что думала, что именно из-за нее Северус ушел в подполье. Даже наконец-то догадавшись, в чем дело, она не знала, как себя вести. Северус был воплощением оскорбленной гордости. Легче было сунуть руку в осиное гнездо, чем заговорить с ним о вещах, которых он настолько стыдился, что пытался сохранить их в тайне.
Тяжело вздохнув, Гермиона потерла лоб. В ее жизни появился новый враг, о котором ей пока ничего не было известно. Пора было переходить в наступление, но не вслепую. Решительно поднявшись из-за стола, Гермиона надела плащ, захватила сумочку и спустилась в лабораторию. Северус анализировал образцы зелий, но невольно замер, когда она вошла.
Гермиона провела рукой от его плеча к пояснице, гладя спину и чувствуя, как нездоровое напряжение покидает мышцы от одного ее прикосновения. Было больно думать, какой груз лежит на его душе.
Северус повернулся и обнял ее:
– Ты надолго?
– Трудно сказать. Зависит от того, как пойдет исследовательская работа. До трех точно не управлюсь, но к чаю буду дома, – с этими словами она встала на цыпочки, чтобы поцеловать Северуса. Он ответил с отчаянным жаром. Гермиона крепко обняла его, надеясь, что этого пока что будет достаточно. Когда Северус наконец выскользнул из ее объятий, она улыбнулась и погладила его по щеке: – Помни, что я люблю тебя. Без всяких условий.
Северус странно посмотрел на нее, но потом та самая, ее любимая улыбка озарила его лицо. Он зарылся носом в волосы Гермионы.
– Чай будет готов к четырем.
– Отлично! Хочешь, я принесу торт?
– Ммм, со взбитыми сливками? – От его горячего дыхания на макушке становилось тепло внизу живота. Гермиона, с трудом отстранившись, чтобы направиться к лестнице, многообещающе подмигнула:
– Обязательно.
Поднимаясь по ступенькам, она обернулась. Северус сжигал ее взглядом. Гермиона помахала ему на прощанье рукой, и он вернулся к своей работе.

*
Вывеска Три метлы покачивалась на ветру недалеко от точки аппарации. Гермиона надвинула капюшон поглубже и направилась прямиком в паб. Неважно, что у нее нет знакомых, победивших алкоголизм. По крайней мере, она знает специалиста по выпивке, а это неплохое начало для научного исследования.
Гермиона уселась за стойку, не снимая капюшона, и дождалась, пока мадам Розмерта к ней подойдет. В пабе, к счастью, практически никого не было.
– День добрый. Чего изволите?
– Мне сливочное пиво, пожалуйста. И совет, если можно.
Розмерта удивленно нахмурилась и заглянула под капюшон.
– Значит, мне не показалось. Я вас по голосу узнала. Как поживаете, мисс Грейнджер? Вы давно не заходили. Все еще прячетесь в доме Снейпа?
– Угадали, – сняв капюшон, улыбнулась Гермиона.
– Я за вас рада. Вам, как мне кажется, очень повезло: я Снейпу долго глазки строила. Не то чтобы он меня вообще заметил. – Налив стакан пива с идеальной пенной верхушкой, Розмерта поставила его перед Гермионой. – Вот, пожалуйста. За счет заведения: не каждому хватает наглости воевать с Пророком. Кстати, поздравляю, – добавила она, кивнув в сторону кольца. – Ну что ж, за каким советом вы пришли? Разве вы не самая умная волшебница своего поколения?
– Только в определенных областях, – поморщилась Гермиона. – Во всех остальных я зачастую не разбираюсь вообще. Я должна попросить вас сохранить наш разговор в тайне, потому что моя проблема довольно-таки деликатная. Если газеты начнут трезвонить, мне придется несладко.
– Даю вам свое слово. Ненавижу бульварную прессу, особенно после того, как Пророк облил меня грязью после несчастного случая с Кэти Белл. Если бы хогвартские профессора тогда не продолжили заходить по выходным, мне бы пришлось распрощаться с пабом.
– Мне очень жаль это слышать, – сказала Гермиона, пригубив сливочного пива.
– Так чем же я могу вам помочь?
– Это может прозвучать странно, если принять во внимание вашу профессию, но мне нужно знать, как отучить человека от выпивки. Я подумала, вы знаете, с чего начать.
Гермиона не ожидала увидеть такую глубокую грусть и сострадание во взгляде женщины по другую сторону барной стойки.
– Ах, деточка, – проговорила Розмерта, дотронувшись до ее руки. – Вы с этим ничего не сможете поделать. Ничего…
Гермиона было отпрянула, но Розмерта удержала ее за руку, отказываясь отпустить.
– Вы умная девушка. Не отворачивайтесь от правды только потому, что она вам не по вкусу. – Подождав, пока Гермиона не успокоится, и подав чистый платок, чтобы вытереть внезапно появившиеся слезы, Розмерта продолжила: – Вы о Северусе, ведь так? Я всегда боялась, что он не выдержит. Дело ведь не в том, сколько человек пьет, а в том, как он это делает. Раз вы уже здесь, облегчите душу. Почему вы пришли именно сегодня?
Гермиона рассказала ей все с самого начала. О том, как Северус ей просто помогал и какую ужасную цену пришлось им заплатить из-за клеветы Риты Скитер. О том, как она волновалась уже тогда, работая вместе со Снейпом, и о замеченном ею недельном цикле. Рассказала, что видела его пьяным только тогда, когда неожиданно заходила по выходным, и что они признались друг другу в любви лишь несколько недель назад, после чего поспешно решили съехаться. Потом объяснила про бутылку на холодильнике и про то, как догадалась о происходящем совсем недавно. Описала дрожь в руках и постоянную раздраженность, которая долго не вызывала подозрений из-за характера Северуса, а также то, как его кожа иногда казалась желтоватой, а иногда сухой и хрупкой, как старый пергамент. Рассказала о том, как тщательно Северус скрывает от нее свою привычку и как отчаянно она хочет его спасти.
– Он так близок к счастью, Розмерта. Это последнее препятствие. Я просто обязана хоть что-то предпринять!
– Ах, лапочка. Вы ничего не можете поделать, кроме как любить его, несмотря ни на что. Ни один волшебник еще не бросил пить из-за того, что ему регулярно читали нравоучения или заставляли чувствовать себя виноватым. Но, судя по вашим описаниям, он сам прилагает усилия. Это очень важно. Вам придется с ним поговорить: именно скрытность все ухудшает. Скрытность – и отравление отрезвляющим зельем. Вы именно эти симптомы заметили. Снейп, вероятно, его ведрами хлещет. Это бич волшебного мира: мы напиваемся до чертиков, потом принимаем зелье – и опять трезвы как стеклышко. Однако стоит попасть в зависимость, как начинается непрерывный цикл. Именно чередование алкоголя и зелья разрушает печень быстрее, чем у магглов. У него скоро разовьется настоящая желтуха. Там уже будет не до шуток. Конечно, есть специалисты, которые могут помочь, и книги по теме. Я думаю, лучше сначала ознакомиться с литературой и только потом с ним поговорить. Помочь вы можете очень немногим, но есть невообразимое количество подводных камней, от которых вам обоим станет только хуже. Лучше понимать с самого начала, против чего вы боретесь.

*
Когда Гермиона вернулась домой, Северус встретил ее у дверей. Он крепко обнял ее, выглядя как потерявшийся щенок. Она поцеловала его в губы. Судя по вкусу, он только что выпил пузырек отрезвляющего. Гермиона сказала, что еда очень вкусно пахнет, извинилась, что забыла десерт, и объяснила, что ей сначала хотелось бы переодеться и помыть руки. Она спрятала сумку, полную книг, в пустующей спальне, которая давно превратилась в кладовку. Там же стояли еще не разобранные коробки с вещами из ее квартиры. Гермиона освежила косметические чары на своих опухших от слез глазах и спустилась на кухню.

Глава 13
Кризис наступил тремя месяцами позже. Целую неделю все к тому и шло: лицо Северуса было землистого цвета, он постоянно поглаживал ноющий живот и пил зелья от изжоги. Гермиона знала, что желудок тут ни при чем. Она притворялась, будто не замечает, что Северус углубился в изучение зелий для восстановления печени, а он в свою очередь делал вид, что не замечает ее притворства. Так же, как никто больше якобы не замечал запаха алкоголя и вкуса отрезвляющего. А еще они очень старательно не замечали, как отчаянно прижимают друг друга к сердцу темными ночами, когда так трудно не думать о правде.
Да, целую неделю все к тому и шло, однако беда застала их врасплох. Северус повернулся с полным чайником, как раз когда Гермиона потянулась за тарелками – и ошпарилась от столкновения в тесной кухне. Ожог был легким, но Северус взвился, будто глубоко порезал ее ножом. Швырнув чайник о стену, он подтащил Гермиону к раковине и сунул ее руку под холодную воду.
– Не двигайся! Я сбегаю за пастой от ожогов!
– Но мне же совсем не больно, дорогой. Все в порядке.
Тут Северус побагровел.
– В порядке? В порядке?! Я причинил тебе боль! – воскликнул он. – И все потому, что в этой чертовой развалюхе повернуться негде! Шагу ступить невозможно! Даже твои вещи до сих пор некуда положить! Ненавижу этот гребаный дом!
– Но мне он очень нравится! – всхлипнула Гермиона.
Северус потер переносицу и прерывисто вздохнул.
– В новом доме все будет лучше, – тихо проговорил он. – В новом доме тебе из-за меня не будет больно.
Гермиона выключила воду, вытерла руку полотенцем. Собралась с духом и посмотрела в его желтеющие глаза:
– Новый дом ничего не изменит, Северус.
Он на секунду замер, а потом отпрянул от нее, будто это он ошпарился, и прошептал:
– Что ты хочешь этим сказать?
Гермиона не смогла бы удержать текущие по лицу слезы, поэтому даже не пыталась.
– Я хочу сказать, что даже в новом доме ты продолжишь лгать себе и держать секреты от меня. Ты все еще будешь отравлять себя, притворяясь, что не алкоголик, а я буду смотреть, как ты медленно умираешь, и ненавидеть себя за то, что боюсь твоей гордыни, боюсь попросить тебя спасти свою жизнь. Пожалуйста, не надо больше. Давай хотя бы поговорим об этом. Я же люблю тебя.
Гермиона не дыша смотрела, как боль на лице Северуса сменилась злостью, злость – стыдом, а стыд – горьким удивлением от предательства. Именно эта горечь ранила хуже любого ножа. Ровно через двенадцать секунд Северус отвернулся и молча направился к лестнице в лабораторию.
Когда первая банка разбилась вдребезги, Гермиона осела на пол. Рыдая, она слушала, как Северус громит лабораторию. Когда дубовые полки были вырваны с корнями из стены и брошены, судя по треску, на рабочий стол, Гермиона послала патронуса. Одной ей было больше не справиться.

*
Сидя на полу и глядя невидящими глазами на руины своей лаборатории, Снейп думал, сколько сейчас должно быть времени. Его мысли неспешно сменяли друг друга, возвращаясь к одним и тем же вопросам и пытаясь избежать самого болезненного. Поэтому он думал, который час; сможет ли он починить полки; как было бы хорошо, если б он до этого поел; как было бы хорошо, если бы он просто испарился, чтобы не надо было ни о чем больше беспокоиться. Ему хотелось, чтобы Гермиона его больше не любила, потому что тогда все было бы проще. Он жалел, что стал таким же, как его отец, и пытался догадаться, кто некоторое время назад потревожил защитные чары и сейчас утешал Гермиону.
Все эти размышления, несмотря на свою глубину, были лишь способом отвлечься от непереносимой муки внутри. Он сделал Гермионе больно. Она, наверное, не знала, что он был пьян, когда ее обварил. Северус понимал, что убивает себя отрезвляющим зельем, поэтому с утра просто избавился от запаха алкоголя и попытался казаться трезвым. В результате Гермиона пострадала.
Как же все зашло так далеко? Он просто хотел бросить выпивку, когда Гермиона к нему переехала. Он был счастлив, и не надо было больше топить печали в бутылке. Однако начали появляться новые поводы и оправдания, и тогда все покатилось к чертям собачьим.
В последнее время Северус все чаще ловил себя на мысли, что обдумывает, как бы убедить Гермиону опять жить отдельно. Он никак не мог придумать логичного способа вернуть все к старому, не угрожая их прекрасным новым отношениям. Какая идея бы ни приходила ему в голову, в конце каждого возможного сценария он оставался один-одинешенек. Но он просто не мог потерять Гермиону: она значила для него все. Может, будет лучше, если она потеряет его.
Северус неторопливо хлебнул из бутылки, раздумывая, сколько сейчас должно быть времени.
Кухонные половицы скрипнули от передвижений более грузного человека, чем его Гермиона. Северус вытер губы рукавом и медленно повернул голову, когда услышал, что кто-то спускается по лестнице. Гермиона всегда будто танцевала по воздуху, а это были шаги настигшей беглеца судьбы – тяжелые, размеренные, как стук молотка по гвоздям гроба. Все было кончено. Что бы теперь ни случилось, по-старому ничего не останется. Северус так старался удержаться на плаву ради Гермионы, но все потерял. Он еще раз поднес бутылку к губам на случай, что этот глоток будет последним, и вновь пожалел, что стал таким же, как его отец.
Наконец-то увидев незваного гостя, Северус застонал и ударился затылком о стену. Посетитель аккуратно обошел разрушенное оборудование и присел перед ним на корточки.
– Привет, Северус.
Тот едва сдержал горький смешок, вызванный не по обстоятельствам фамильярным обращением.
– Привет, Артур. Пришел набить мне морду за то, что я опять обидел твою дочь?
– Нет.
– А надо бы.
– Разве поможет?
Они молча смерили друг друга взглядом. Северус медленно покачал головой и ответил:
– Нет. – Глотнув еще раз из бутылки, пока ее не забрали, он продолжил: – Знаешь, я действительно пытался. Честное слово.
– Она мне так и сказала. Гермиона винит себя. Говорит, что все было бы не так плохо, если б она не переехала к тебе и не загнала тебя в подполье.
Пристально посмотрев на Артура, Снейп ответил:
– Она права.
Тот разочарованно нахмурился.
– Если бы она к тебе не переехала, ты бы просто не начал пить отрезвляющее, пока не дошел бы до стадии жухлого подсолнуха, однако так и остался бы алкоголиком. Не обманывай себя на этот счет. Выпивка тебя бы в конце концов прикончила, просто это бы длилось намного дольше.
Снейп отвернулся с кислым выражением лица, незаметно прижимая бутылку ближе к себе на тот случай, если ее попытаются отнять.
– Что ж, ты пришел спасти красавицу от чудовища? Она, наверное, уже пакует вещи? Много времени это не займет: ее коробки мы так и не открыли. В этом чертовом доме оказалось слишком мало места.
– Не будь глупцом. Никуда она не собирается. Если бы я думал, что это поможет, Рон и Гарри ее давно бы уже отсюда утащили. Но разве можно заставить Гермиону отказаться от чего-то, для нее важного и дорогого? Если думаешь, что отпугнешь ее специально, ты очень неправ, сынок. Она останется. Останется – и будет смотреть, как ты умираешь, и будет винить себя. Никто из нас не сможет ее от тебя оттащить. А, судя по твоему виду, ждать ей придется недолго.
Северус хмыкнул.
– Но это не единственный вариант, – внезапно сказал Артур, коснувшись колена Снейпа. – Ты сильный. Мы все знали, что тебя досрочно из Мунго выписали, и ты выходил себя сам. В полном одиночестве. Восстановил голос, восстановил мышцы, восстановил нервные окончания. Ты и с этим справишься. Это ведь тоже травма, оставшаяся после войны, неужели ты не понимаешь? Ты и в этот раз можешь себя вылечить – с твоим-то упрямством! Просто нужно сначала позволить другим людям тебе помочь.
Снейп посмотрел на него исподлобья, не доверяя тусклой искорке надежды.
– Что ты предлагаешь?
– В первую очередь тебе нужно в больницу. Твой организм полон яда, от которого необходимо избавиться. А потом… Многие люди побывали в твоей шкуре и смогли побороть болезнь. У них есть ответы на все вопросы. Гермиона говорит, что здесь неподалеку есть группа взаимопомощи. Там все магглы.
Снейп поморщился. Артур похлопал его по колену:
– Пока что можно об этом не думать. Сконцентрируйся сейчас на том, чтобы подняться с пола.
Артур встал и протянул руку Северусу. Тот хотел было отставить бутылку, но внезапно прижал ее к себе еще ближе.
– Возьми ее с собой, если это поможет тебе переступить порог лаборатории.
Одной рукой крепко сжимая бренди, Снейп ухватился за протянутую руку, поднялся на ноги, и стены вокруг него закачались. Если бы не Артур, он бы опять оказался на полу. Однако бутылка выскользнула из его пальцев и разбилась с глухим звоном. Северус не мог оторвать глаз от осколков: ему так и не удалось сделать последний глоток.
– Оставь, – проговорил Артур, уводя его в сторону лестницы. – Значит, судьба такая.
Северус уперся: мысль о том, что Гермиона увидит его в таком состоянии, была нестерпимой. Он потянулся в карман за зельем, но Артур забрал пузырек из непослушных пальцев.
– Хватит, – сказал он. – Ты же сам понимаешь, что больше некуда.
– Я не могу без зелья, – прошипел Снейп, хотя это больше походило на стон.
– Можешь. Хватит притворства. Тебе больше нечего скрывать от Гермионы.

*
Услышав, что мужчины поднимаются по лестнице, Гермиона взяла их плащи и свою сумочку. Она, стушевавшись, отступила на шаг от двери, но потом опомнилась и расправила плечи, отказываясь прятаться. Рон и Гарри подошли к ней и встали рядом; Гарри взял ее руку в свою.
С тех пор, как Артур спустился в лабораторию, оттуда не было слышно ни криков, ни треска магии. Тягучая тишина казалась неестественной, а потом зазвенело разбитое стекло. Теперь Северус шел наверх – злой, пристыженный? Правильно ли Гермиона поступила? Может, теперь он ее ненавидел?
Дверь распахнулась, и Северус появился в проеме. Гермиона заплакала – не только потому, что он выглядел ужасно. Грязные жидкие волосы обрамляли посеревшее лицо – совсем как в ее школьные годы, и Гермиона вдруг поняла, как долго он боролся со своей привычкой. Северус стоял прямо, слегка пошатываясь, но Артур был готов поддержать его в любую секунду.
Гермиона не могла сдержать слез потому, что Северус стойко смотрел ей прямо в глаза, а в его взгляде читался неприкрытый страх. Окаменев от ужаса, он ждал ее приговора.
Она подошла к нему и тихонько взяла за руку.
– Пойдем, любимый?
Он судорожно прижал свою руку к туловищу, чтобы пальцы Гермионы не смогли случайно выскользнуть, и выдохнул:
– Пойдем.

*
Снейп проснулся в Мунго и по своему обычаю запаниковал. Наспех оценив ситуацию, он убедился, что все части тела присутствуют, и только потом вспомнил, почему оказался в больнице. Повернувшись, он увидел Гермиону, свернувшуюся калачиком на неудобном стуле для посетителей. Она вздохнула во сне, когда Северус нежно погладил ее руку.
Дотронувшись до своего подбородка и обнаружив на нем многодневную щетину, он прикинул, сколько времени лежал без сознания. Северус аккуратно обследовал свой живот (тот почти не болел) и руки (цвет кожи вернулся к здоровому). Значит, колдомедики успели спасти печень – в очередной раз.
Повернувшись в другую сторону, он обнаружил на прикроватном столике подарки, стопку конвертов, несколько выпусков Пророка и пышный букет цветов.
Решив не будить Гермиону, Северус принялся за письма. Он получил по открытке от каждого члена клана Уизли. Значит, они все были в курсе его унизительной ситуации. От этого внутри будто что-то оборвалось.
Молли беспокоилась, как бы у него не замерзли ноги, и связала ему пару тапочек. Рон прислал коробку шоколадных конфет с запиской: Говорят, нужно сменить одну зависимость на другую. Поттер осчастливил многословными дифирамбами храбрости Снейпа и пожеланиями всего наилучшего. Джордж Уизли предложил при необходимости выслушать, не жалея ушей, отчего Снейп не смог сдержать смешок. Цветы были от Алхимеры с простым посланием: Сожалеем об ухудшении Вашего состояния и желаем скорейшего выздоровления. Ваши сотрудники.
Поморщившись, Снейп принялся за газеты. Судя по выпускам, он проспал пять дней. Новость о том, что он беспробудный пьяница, должна была появиться на первых страницах, однако при беглом ознакомлении этой сенсации нигде не обнаружилось.
Пара статей была посвящена благотворительной работе Люциуса и Нарциссы Малфоев. Это их наверняка порадовало: Малфоям, как и Снейпу, так и не удалось очистить свое имя в прессе.
Новостей о его последнем проступке, однако, нигде не было. Только когда Северус внимательно просмотрел весь второй выпуск, он понял почему. На десятой странице буквально тремя строчками упоминалось, что он попал в больницу в связи с травмой, полученной на войне. Это объясняло цветы от сотрудников.
Более длинная статья на четвертой странице объяснила все остальное.
Снейп чуть не рассмеялся, когда прочитал, что фирма Снейп Энтерпрайз купила Ежедневный пророк. Драко Малфой был теперь издателем, а Полумна Лавгуд – главным редактором.
Он посмотрел на свою миниатюрную львицу, едва дыша от переполнившего сердце чувства гордости и смиренности. Из сумочки Гермионы выглядывали свитки пергамента – она наверняка попросит подписать их, когда проснется.
Гермиона наконец-то поддалась соблазну. Она купила целое издательство, просто чтобы его заткнуть. И не из-за лжи о ней самой, а из-за правды, которую могли написать о Северусе.
Интересно, хватит ли им до конца недели на еду.
С помощью обнаруженной на столике волшебной палочки он, подвинувшись, переместил Гермиону со стула к себе в кровать и укрыл одеялом. Она было приоткрыла глаза, но Северус нежно обнял ее, поцеловал, и вскоре оба опять уснули.

*
Гермиона вытерла кухонный стол. За окном покачивались старые веревки для сушки белья, казавшиеся в резком свете фонарей полусгнившими останками прошлого века. Никто больше не знал, зачем они все еще висели в узком переулке: у каждого были дома стиральная машина и сушилка. Гермиону внезапно кольнула безнадежность этого зрелища. Как и немногочисленные соседи, она уже настолько привыкла к убогости всего района, что больше ее не замечала.
Может, Северус действительно ненавидел это место. То, что его дом стал для Гермионы убежищем, еще не значило, что он не был Северусу тюрьмой. Гермиона купила бы ему всю Великобританию, лишь бы он чувствовал себя свободным.
Геркулес ухнул на своем насесте, а Живоглот спрыгнул на пол: верный знак того, что хозяин вернулся. Она поспешила встретить его в прихожей, как обычно после встреч Анонимных Алкоголиков.
Северус обнял Гермиону и улыбнулся ее любимой улыбкой. Порывшись в кармане, он положил значок в ее ладонь. Она раньше о таких читала, но вживую никогда еще не видела. Значок выглядел по-простому красиво. Обняв любимого, она поцеловала его в щеку:
– Я горжусь тобой.
– Я не в первый раз обошелся тридцать дней без выпивки.
– Да, но теперь у тебя есть четкая цель – все это необъятное счастье, которое ждет нас двоих.
– Согласен. – Северус посмотрел Гермионе в глаза. – Без тебя я бы ни за что не справился.
– Это не так, дорогой. Ты все сделал сам, а я лишь послужила катализатором.
Снейп тихо рассмеялся и коснулся лбом лба Гермионы.
– Мой путь еще только начинается, – прошептал он.
– Я знаю.
– В тебе вся моя сила. Я так рад, что ты меня спасла.
– Ты меня первый спас, а долг платежом красен.
Гермиона поцеловала его не торопясь и с чувством, но вдруг вспомнила, о чем думала до его прихода:
– Северус, ты все еще хочешь отсюда переехать?
– Да, хочу. В дом, чьи стены будут помнить только нас, а не черноту моего прошлого. В дом, который наполнится твоим смехом, тогда как этот пытается похоронить нас живьем.
– Тогда давай искать с завтрашнего дня? Проснемся пораньше, чтобы не терять времени.
Крепко прижав к себе Гермиону, Северус довольно рассмеялся:
– Превосходный план. А еще можно связаться с Молли и назначить день свадьбы. Мне хотелось бы пожениться еще до Рождества. Лучше всего было бы, если б мы к этому времени уже жили в новом доме. Разумеется, только если ты еще не передумала.
– Не притворяйся глупым. Конечно, я все еще хочу выйти за тебя.
От его улыбки сердце Гермионы забилось чаще. Северус взял ее за руку и повел в лестнице, выключив по дороге свет взмахом волшебной палочки.
– Если мы с завтрашнего дня ищем новый дом, не мешало бы знать, как ты себе его представляешь, чтобы было проще выбрать, – проговорила Гермиона.
– Я уверен, у тебя на этот счет уже есть сложившееся мнение.
– Ну, тебе, конечно, понадобится помещение для лаборатории.
– Разумеется.
– Дом должен быть достаточно просторным, чтобы было место для детей.
– Я тоже так думаю, хотя мы этот пункт обсудим отдельно, когда придет время.
– Ты хочешь, чтобы вид из кухни был получше.
– Полностью с тобой согласен.
– И никаких назойливых соседей.
– Очевидно.
– И тебе еще нужно место для парковки.
– А это еще зачем?
– Потому что ты хочешь купить машину.
– Правда? А я и не знал.
– У тебя много подсознательных желаний.
– Без этого никак.
– А еще ты хочешь обзавестись новой мебелью, – сказала Гермиона, когда они зашли в спальню.
– Наша еще не разваливается.
– Да, но для большого дома нужно больше мебели.
– Логично.
– Ты непременно хочешь купить двуспальную кровать.
– Бесполезная трата места: я все равно буду спать на твоей половине.
– Да, но ты выберешь кровать с крепкой рамой, к которой я смогу тебя привязывать.
– Ничего себе!
– А еще тебе срочно нужен большой холодильник…
– Постой-ка, мы еще о кроватях не договорили.
Гермиона рассмеялась, когда Северус подхватил ее и положил на узкую кровать, устраиваясь сверху.
– Я все учла? – спросила она. – Если еще есть пожелания, обязательно скажи: мне хочется, чтобы ты был счастлив в новом доме.
– Гермиона, для меня важно лишь, чтобы дом был подальше отсюда, чтобы мы жили там вместе, чтобы рядом можно было припарковать выбранную тобой машину, а рама у кровати была надежной. Все остальное на твое усмотрение. Я знаю, что дом мне понравится, потому что ты его выберешь, не таская меня по объектам, а я согласен со всеми твоими решениями.
Она зарылась руками в его волосы.
– Я люблю тебя, Северус. Ты значишь для меня все. Я никогда не замечала, насколько тут все уныло, потому что была здесь вместе с тобой и чувствовала себя счастливой.
– Я в этом доме никогда не был счастлив – пока ты не переступила порог и не повесила на стену свои невыносимые часы. Мой дом там, где ты, Гермиона.
Он поцеловал ее так, что перехватило дыхание.
Их ожидало прекрасное будущее. Северус не пил вот уже тридцать дней и казался намного счастливее. Конечно, без трудностей им будет не обойтись, но они в последние годы уже столько выстрадали вместе, что у Гермионы не было никаких сомнений: они справятся с любыми поворотами судьбы.
Она взвизгнула, когда Северус легонько укусил ее за мочку уха.
– Не отвлекаемся, Грейнджер! Крайне невежливо мечтать, когда я занимаюсь с тобой любовью.
Рассмеявшись, Гермиона еще крепче обняла его.
– Извини. Я просто думала, как сильно тебя люблю, и немного увлеклась техническими подробностями.
– Я рад, что ты меня любишь. Я тоже люблю тебя, больше всего на свете. – Он провел носом вдоль ее шеи. – Мне продолжать, или тебе еще нужно время на составление каких-нибудь диаграмм и списков?
– Конечно, продолжай. Диаграммы подождут.

Конец












Report abuse

All documents on the website are taken from public sources and posted by users. We offer our deepest apologies if your document has been published without your consent.