Творцы любви TeddyRadiator NC-17

There is still time to download: 30 sec.



Thank you for downloading from us :)

If anything:

  • Share this document:
  • Document found in the public.
  • Downloading this document for you is completely free.
  • If your rights are violated, please contact us.
Type of: doc
Founded: 19.02.2020
Added: 12.01.2021
Size: 0.18 Мб

Творцы любви
https://ficbook.net/readfic/2129202 Направленность: Гет Автор: TeddyRadiatorПереводчик: Dirty_Diana (https://ficbook.net/authors/805788)Оригинальный текст: http://www.thepetulantpoetess.com/viewstory.php?sid=22644Беты (редакторы): Vetalina (https://ficbook.net/authors/197393) Фэндом: Роулинг Джоан Гарри Поттер Пейринг или персонажи: Гермиона Грейнджер / Северус Снейп, Северус Снейп, Гермиона Грейнджер, Джинни Уизли Рейтинг: NC-17 Размер: Миди, 33 страницы Кол-во частей: 2 Статус: закончен Метки: Групповой секс, Романтика, Ангст, Флафф, PWP, Hurt/Comfort, AU Описание:Все знают, что Гермиона Грейнджер идеально подходит директору Снейпу... Все, кроме Гермионы и Северуса. Джинни Уизли решает взять все в свои руки и решить вопрос с помощью коробки зачарованных шоколадных конфет и своих способностей сватовства. Посвящение:Давным давно я вызвалась написать для сообщества HP_3ForFun. Уже на середине фанфика я поняла, что жутко ревную Северуса к любой женщине, кроме Гермионы! Довольно большая проблема, если задача - написать тройничек.Не могу судить, получилось у меня или нет. Я также не буду рассказывать о полученных отзывах. Я просто оставлю это здесь, как доказательство, что разочек я все же попыталась выбраться из зоны комфорта. Публикация на других ресурсах:Уточнять у автора/переводчика Примечания автора:Написано для сообщества ЖЖ HP_3ForFun.Сайт автора http://teddyradiator.livejournal.com/

Глава 1
Очередная встреча друзей Ордена в этот раз не раздражала, значит, она всё-таки привыкла к положению дел. В этот раз вечеринка не наводила тоску, как предыдущие две. Вывод: она наконец-то пережила и отпустила. Теперь она могла смотреть на Гарри и его любовь без мерзкого чувства стыда или гнева от предательства. Джинни Уизли пересела в угол зала, молча наблюдая группу братьев и сестёр, которые собрались на, как она думала (надеялась!), последнюю вечеринку воссоединения Ордена. Теперь, когда магическая Британия вернулась к своей прежней рутине, прошло уже пять долгих и тяжёлых лет с тех пор, как Гарри победил Тома Риддла. Орден обмельчал и стал совсем не нужен. Джинни знала, что была не единственной, которая считала, что пришло время официально его распустить. Орден исчерпал себя, выполнив свою миссию, к тому же он часто напоминал ей тех, кого уже не было рядом. Члены Ордена постоянно разбивались на группки, и сегодня не было исключением. Она увидела своего бывшего преподавателя, болтавшего с её родителями. Перси как всегда надоедал министру Шеклболту и, несмотря на все случившееся, он остался тем же жополизом. Старшие братья с семьями всегда располагались в дальнем конце зала, чтобы дать простор детям. Джордж обычно сидел с ней, и вместе они молча поднимали бокалы в память о Фреде, Тонкс и Люпине — безвременно ушедших, но не забытых. Они всегда так проводили время. В одном укромном уголке, как это уже стало традицией за последние три года, Гермиона Грейнджер сидела с вновь восстановленным в должности директором Хогвартса, Северусом Снейпом. Они спорили о чём-то серьёзном, судя по тому, как их голоса то повышались, то понижались. Оба были натурами увлекающимися, и, когда начинали беседу, они концентрировались друг на друге, как два ловца, гоняющиеся за одним снитчем. Как только они затевали всеми нелюбимые дебаты, вставить слово было практически невозможно. Джинни улыбнулась. Помимо Джорджа они были двумя её самыми любимыми людьми в этом зале. Вдруг на неё нахлынули воспоминания тех мрачных дней ближе к концу войны, и её лицо застелил гнев. Джинни вспомнила свой шестой курс, когда Гарри, Рон и Гермиона были в бегах, когда Снейп стал презренным директором ада, каким тогда был Хогвартс. Она его ненавидела и боролась с ним каждой клеточкой тела, пока не поняла, что так и должно быть. Посреди страха и хаоса Джинни поняла, что Снейп на самом деле очень хорошо выполнял свою роль, делая вид, что ненавидит её, Невилла и всю остальную Армию Дамблдора. Снейп бы мог делать ужасные вещи, пытать и выманивать информацию о том, что происходит на самом деле. Вместо этого он использовал каждую возможность, чтобы защитить их от этих Кэрроу и подобных. Он хотел, чтобы это выглядело, будто бы он превращал школу в концлагерь. Сначала Джинни ничего не понимала. Северус Снейп был холодным и в то же время страстным, отчуждённым, но защитником, бесчувственным, но внимательным. Но один случай, произошедший в конце года, раскрыл глаза Джинни на истинное лицо Снейпа. В ту ночь Амикус Кэрроу поймал её за воровством еды для прячущихся членов АД. И, несмотря на напоминание Джинни о том, что все наказания должны быть одобрены директором, Кэрроу затащил её в пустую классную комнату, наклонил через парту, стянул брюки и начал хлестать её берёзовым кнутом. — Кричи, предательница крови, — развязно насмехался он, и, несмотря на решение не поддаваться, через пять ударов Джинни хныкала от боли и унижения. Она слышала, как в шестой раз кнут разрезал воздух, но так и не коснулся её раненых ягодиц. В своей уникальной манере растягивать слова директор Снейп спросил: — Что это значит, Амикус? Разъярённый от того, что ему помешали, самая мерзкая жаба из этих Пожирателей ухмыльнулась: — Эта сучка, предательница крови, открыто нарушила школьные правила. А я решил её наказать. — Я уже не раз говорил тебе и твоей сестре, что все дисциплинарные наказания должны согласовываться со мной. Если мисс Уизли нарушила школьные правила... — Если? Я же сказал, Снейп, — завыл Кэрроу. — Она нарушила комендантский час и тащила куда-то еду. Директор ничего не сказал. Джинни попыталась выровнять дыхание, услышав, как его тяжёлые ботинки стучат по каменному полу. Теперь он оказался в поле её зрения. — Пожалуйста, оденьтесь, мисс Уизли. Неприлично стоять в таком виде перед своими преподавателями-мужчинами. Злость и отчаяние наполнили сердце Джинни. Она выпрямилась и натянула брюки обратно, зашипев, когда задела пораненную кожу. Она подняла глаза на него и увидела, что Снейп намеренно отвернулся. Сначала это взбесило ещё больше, но затем она поняла, что он это делает, чтобы сохранить её достоинство. Она смахнула слезы. Снейп выхватил кнут из пухлых пальцев Кэрроу. — Я останусь и проведу дисциплинарную беседу с мисс Уизли сам. Уже поздно, Амикус, — что-то вроде жёсткой ухмылки проскочило по его лицу. — Уверен, твоя сестрица гадает, где же ты пропал. Боюсь представить её реакцию, когда она найдёт тебя в тёмном классе с наполовину раздетой ученицей. Джинни перевела взгляд на Кэрроу и в этот момент поняла — Снейп презирает его так же, как и она. Проворчав что-то, тот вышел из класса и ушёл вниз по коридору. Когда его шаги утихли, Снейп повернулся к Джинни. Он щелчком заставил кнут исчезнуть, а затем внимательно посмотрел на неё. Его голос звучал так, будто он сейчас свалится от усталости. — Мисс Уизли, вы не помогаете своему делу, так грубо нарушая правила. Почему вы нарушили комендантский час? — Это имеет значение, сэр? — тихо спросила она. — Очевидно, что я не права, поэтому, пожалуйста, скажите каково моё наказание, и я пойду спать. — Профессор Кэрроу упомянул какую-то еду. — Я была голодной. — Понятно, — серьёзно ответил он. — Вы и сейчас хотите есть? Джинни моргнула. — Да, сэр. Снейп вздохнул и сдавил переносицу двумя пальцами. — Уинки! Джинни услышала хлопок, и перед ними появился маленький эльф. — Чем я могу помочь господину директору, сэр? — пропищала эльф, глядя на Снейпа обожающим взглядом. Её низкопреклонство, похоже, не понравилось директору. — Уинки, мисс Уизли голодна, — он посмотрел на Джинни многозначительно. И, кажется, та его поняла, или Джинни так показалось. — Принеси ей столько еды, сколько она попросит, — он развернулся, чтобы уйти. — Завтра вы останетесь после уроков, мисс Уизли. И вы не расскажете о произошедшем вашим маленьким друзьям, это понятно? Натянуто ответила Джинни: — Да, сэр. В дверях он остановился. — Вам нужна... — деликатно спросил он. — ...Заживляющая мазь... от вашего наказания? Джинни подавила внезапное желание рассмеяться. Это было настолько абсурдным — стоять в классе, говорить эти бессмысленные слова и выражать весь смысл молчаньем. — У меня всё есть, сэр. Спасибо. Он коротко кивнул и беззвучно вышел из класса. На следующий день она отрабатывала наказание у Хагрида, который позже по секрету поделился, что Снейп приказал, чтобы она работала руками, но была в безопасности и не слишком устала. Меньше, чем через неделю, всё закончилось — Волдеморт, Кэрроу... их больше не было. Джинни, оплакивавшей со своей семьёй Фреда, сообщили, что директор тоже погиб. Она помнила, что почувствовала жалость к нему и надежду, что тот умер легко. Он, безусловно, этого заслуживал. Если бы Гермиона не пошла искать его тело и не нашла бы его, цепляющегося за жизнь, Джинни была уверена — он бы умер с мыслями, что он самый ненавистный человек в магической Британии. Взяв себе немного сливочного пива, Джинни перевела взгляд от Снейпа с Гермионой к своему бывшему парню и тихо улыбнулась. В их жизни произошло много перемен после той жуткой ночи, и некоторые было сложнее пережить, чем другие. Но самым тяжёлым был тот вечер, когда вернувшись пораньше в Нору, Джинни застала своего брата Рона в страстном объятии парня, которого она любила — Гарри Поттера. Она быстро выскочила из спальни. Перед глазами стояла картинка, как Гарри, согнувшись над коленями брата, сосал его возбуждённый член. Джинни сбежала вниз по лестнице, схватила метлу, и через мгновение уже летела прочь. С ресниц срывались слёзы. Вскоре её догнал Гарри. Он приблизился к ней вплотную, схватил древко её метлы и опустил их обоих на землю. С опаской глядя друг на друга, они стояли и молчали. — Джинни, — наконец-то начал Гарри. Хорошенько подумай над следующими словами, Поттер, — истерично подумала она. Он сглотнул. — Джинни, я не собираюсь оскорблять тебя, пытаясь притворяться, что ты всё неправильно поняла, — он вздохнул и, усевшись на землю, стал неосознанно срывать колоски с травы. — Мы... в прошлом году, когда мы втроём сбежали, Рон и я поняли, что чувствуем... больше, чем... Он снова сглотнул. — Гермиона знает? — процедила Джинни сквозь зубы. Она ничего не могла поделать с собой. — Она когда-нибудь к вам присоединялась? Его молчание сказало само за себя. Наконец Гарри произнёс: — Всего однажды, — он опустил голову. — Я знаю, что это не оправдание, но мы были так напуганы, что в какой-то момент это помогло почувствовать себя в безопасности. Мы не совсем понимали, что делаем. Просто на секунду мы забыли, что мы... — он остановился и закрыл глаза. — Гермиона поняла, что она... — он резко выдал: — Рон и я стали любовниками. Гермиона делала вид, что ничего не замечает. Она смирилась. — Я бы тоже смирилась, — сказала Джинни и вдруг почувствовала себя очень глупо. В одну минуту все кусочки сложились в паззл. Просто до этого она не понимала, что ищет. Тихая печаль Гермионы после финальной битвы. То, как она настаивала оставить своих родителей одних зачарованными, без чьей-либо помощи. И её вежливое, но настойчивое уединение после возвращения. Довольно прохладно Джинни спросила: — Ты намеревался мне всё рассказать до или после того, как мы собирались объявить о своей помолвке в следующем месяце? — Я собирался тебе сказать, но... чёрт, как бы я смог? — его голос звучал жалостливо, совсем не похоже на героя магического мира. — Я никогда не воспринимал себя как гея. Я люблю тебя! Джинни кивнула и вытерла слезы. — Только не так, как Рона. Гарри помедлил, затем кивнул. — Мы никогда не хотели обидеть тебя. Я хочу, чтобы ты мне верила. Мы собирались всё рассказать вашей семье сегодня после ужина, — он отвернулся. — Мне жаль, что ты так об этом узнала. Джинни вздохнула. — Мне тоже, — где-то внутри она искала мужество и нашла его. Тот год вдали от Гарри открыл ей больше саму себя, чем она предполагала. — Но теперь, когда я всё знаю, можешь не переживать. Я не буду устраивать сцен. Пойдём, — она взяла его за руку. — Нам нужно созвать семейный совет. Вы с Роном всё всем расскажите. Сегодня. Перед ужином, — она посмотрела на него бескомпромиссно. — И вы сознаетесь общественности. Я не позволю никому говорить, что я дура, которая рассталась с великим Гарри Поттером. Прошло пять лет. Джинни давно простила мальчишек. И если уж на то пошло, теперь она могла им посочувствовать, так как не понаслышке имела сексуальный опыт с представительницей своего пола. Она больше не обижалась на Гермиону за то, что та имела от неё секреты. Теперь она перестала ненавидеть Снейпа за то, что был тем, кем должен был, чтобы она оставалась в безопасности. В своём мире она по праву считалась звездой — ловец Бесшабашных Гарпий и, чёрт возьми, хороший. Она путешествовала как спортивный посол и встречала по жизни много интересных людей. Иногда, глядя на Гарри с Роном, решающих свои проблемы в отношениях и сексе или глядя на Гермиону с Северусом, тщетно танцующих друг перед другом, Джинни чувствовала себя старше и мудрее большинства. По крайней мере, она знала, чего хотела и как поймать кайф, когда это у тебя в руках. Она снова улыбнулась, увидев, как пылко спорят Северус и Гермиона. Было очевидно, что они наслаждаются друг другом, дискутируя очень рьяно, но что-то было скрыто на первый взгляд — теплящиеся угли, готовые вспыхнуть жаром от малейшей провокации. Жаль, что оба этого не видели или притворялись, что не видят. Возможно, они боялись того, что им откроется. Все знают, что они подходят друг другу, все, кроме них. Очевидно, Снейп заработал лишние очки в споре последним аргументом, и Гермиона уступила с милосердным видом бунтаря. Уже не в первый раз Джинни пыталась угадать, о чём думает Северус Снейп. В этот момент он повернулся и посмотрел прямо на неё, будто прочитал её мысли, и вежливо кивнул. Затем он снова повернулся к Гермионе и заботливо предложил обновить выпивку. Она улыбнулась и поблагодарила его. Северус с достоинством поднялся и прошел на кухню, где мужчины собрались вокруг самодельного бара. Джинни, улыбаясь, подошла к Гермионе. — Все хорошо, дорогая? Та улыбнулась в ответ и нежно поцеловала подругу. — Как нельзя лучше. Джинни села на место Снейпа. — Итак, когда же вы двое собираетесь перейти от этих великих разговоров к великому сексу? Ведь очевидно, что вы подходите друг другу. Гермиона закатила глаза. — Очевидно для тебя. А я вот не знаю. Джинни нахмурилась. — Хочешь сказать, что ты не нравишься Снейпу? Не похоже с того места, где я сижу. Гермиона кинула быстрый взгляд на дверь, будто Снейп вот-вот там появится. На мгновение Джинни показалось, что её подруга сейчас расплачется. — Я бы хотела этого, Джинни. Я хочу его. Но я боюсь, он до сих пор верен памяти мамы Гарри. Я не могу с ней бороться, — она слабо улыбнулась девушке. — Кроме того, если он действительно заинтересован в чём-то большем, чем приятная беседа, то он довольно странно это показывает. Джинни наклонилась и поцеловала Гермиону в тёплую и нежную щёчку. В этот момент всем своим сердцем она захотела затащить подругу в постель и заниматься с ней любовью, пока вся боль и чувство отторжения не исчезнут. Она потушила желание так же быстро, как оно появилось. Они провели друг с другом несколько ночей, но в глубине души Джинни знала, что, несмотря на то как сильно она любит свою рыжеволосую подругу, сердце Гермионы принадлежит другому человеку. Тому, как подозревала Джинни, кто заботится о Гермионе так же сильно, но боится это показать. На секунду ей показалось, что она сейчас заплачет, но вместо этого она снова поцеловала подругу и сказала: — Дай ему время, малыш. Он никогда не казался мне игроком. Я думаю, он так же, как и ты боится снова обжечься, — она отклонилась и подумала, говорила ли она о Снейпе или на самом деле о себе и вдруг добавила: — У этих Поттеров ледяное сердце.
***
В своей жизни Северус Снейп безумно лгал много раз, но всегда гордился тем, что ни разу не солгал себе. И это, наверное, была самая большая ложь. Он убеждал себя, что уже не является рабом подростковых порывов, которые когда-то толкали его на слова и действия, от которых в результате оставались лишь стыд и сожаление. Он убеждал себя, что страсть юности, тела и души больше не влияли на его поступки. Он был разумным магом, он научился, с чем можно жить, а с чем нет. Человеку, как Северус Снейп суждено жить в одиночестве, и он давно научился так существовать. Какой ужасный лжец. Всё это было враньём, потому что сейчас он лежал голым в тёмной спальне в час дня, одна его большая тёплая рука надрачивала член, а другой он гладил яйца. Он мог сказать себе, что это скука, беспокойство или он хотел бы задремать и, погоняв лысого, он бы быстрее заснул. Но это было не так. Всё дело было в лице Гермионы Грейнджер, таком игривом и распутном в его фантазии, отчего Северус закрывал глаза и нежно ласкал яйца, представляя, как её мягкие руки гладят его, а алый ротик буквально в дюйме от его члена... Она в предвкушении облизывает губы. — Открой ротик и возьми его, любимая. О, да, хорошая девочка, — шептал он и стонал. А перед глазами стоял предательски яркий вид приоткрытых губ, которые вбирали в себя его твёрдый как железо член. Он медленно проникал к ней в рот, его пальцы зарылись в её гриву локонов и Северус надавил на её макушку. Она опускалась всё ниже и ниже, до самого конца... Он почти был готов. Твёрдые, быстрые и опытные движения подводили его к неизбежному концу. Он откинул голову назад, представляя, как Гермиона встает, чтобы сесть ему на бёдра, опускается своим хрупким телом на него. Он почти чувствовал её влажный жар, когда она села на его ноющий член. Она быстро скакала на нём, его лобковые волосы блестели от её соков, которыми Гермиона так и сочилась не без помощи Северуса. В своей фантазии он игрался с её бархатным соском, в то время как большим пальцем он, со знанием дела, ласкал её клитор. В своих фантазиях он всегда знал, как удовлетворить её. — Северус, — стонала она, извиваясь и откинув голову назад, словно Валькирия, скачущая верхом на жеребце в Валгалле [1]. — Я сейчас кончу, о, любимый, сейчас... — Кончаю! О, да, Гермиона... о, кончаю с тобой! — кричал он и рычал, а его семя выстреливало в темноту комнаты. Он взрывался в ритме с её именем, которое слетало с губ с каждым пульсирующим выбросом семени, как заклинание, произнесённое однажды, повторяется, пока не достигнет своей цели. Северус, уставший и запыхавшийся, откинулся назад. Белые круги плясали перед глазами. Прошло несколько минут, прежде чем бешеный ритм его сердца успокоился до нормального и он мог глубоко и расслабленно вздохнуть. Хорошая фантазия, чёрт побери. Он уже давно так сильно не кончал. Пробормотав очищающее заклинание, он понял, что чувствует удовлетворение и печаль одновременно. И не смотря на то что его тоска была тщетной, он больше не мог от неё отворачиваться, в отличие от долга. Раньше он был более дисциплинированным, но теперь, когда война закончилась, у него не было причин избегать отношений. Единственное, что его останавливало — уверенность в отказе. Со стоном он заставил себя подняться и одеться. Шла первая неделя летних каникул. Хогвартс погрузился в неестественную тишину, приютив только основной учительский состав. Даже Аргус уехал. Они с миссис Норрис отправились в гости к его племяннице в Кру, и вернётся он не раньше, чем за месяц до возобновления занятий, располневший от местной выпечки и малого количества нагрузки, с порозовевшими щеками от долгих прогулок, щеголяя в паре новых джемперов. Племянница Аргуса любила вязать ещё больше, чем Альбус. Мысли о Дамблдоре всегда настигали Северуса в конце учебного года. Примерно в это время Волдеморт приказал ему вернуться в Хогвартс в последний год войны и стать директором. Это был самый страшный год в его жизни, именно тогда он узнал настоящий размер, вес и цвет одиночества. Оно было точным размером, формой и толщиной портрета директора Финеаса Найджелуса Блека. Он составлял Северусу компанию, пока Поттер, Уизли и Грейнджер спасали свою жизнь в бегах. Он должен был вести выжидательную игру, томясь в своей темнице и оберегая детей, хотя делал вид, что всё наоборот. — Прогулка пойдёт тебе на пользу, — тихо сказал он. Как все одиночки, он часто разговаривал сам с собой, когда вокруг никого не было. Конечно, он не станет разговаривать в чьём-либо присутствии, но, по крайней мере, он мог беседовать с собой наедине. Северус спустился со ступенек центрального входа замка. На дворе грело теплое июньское солнце — наконец, наступило лето. Он приветливо кивнул Хагриду, проходя мимо его домика. Полугигант улыбнулся, увидев его, и помахал своей здоровенной рукой. — Здрасте, господин директор! Вышли погулять, насладиться погодкой? — Больше проветрить мозги, Хагрид, — снисходительно ответил он. — Хотелось бы прогуляться вокруг Чёрного Озера. Передать что-нибудь гигантскому кальмару? — это была их старая шутка. Между зарослями бороды сверкнули белые зубы. — Передайте ему, чтоб держался подальше от русалок, а то народ уже шепчется. Хорошей прогулки, профессор. И не стесняйтесь зайти, опрокинуть стаканчик, когда будете возвращаться. Кивнув, Северус продолжил свой путь. День предвещал быть жарким, и он снял мантию. Мысли вернулись к Гермионе Грейнджер. Он запретил себе потакать желанию думать о тех тёмных днях. Теперь он мог так делать без тошнотворного укола совести, омрачающего каждое воспоминание. Когда случились самые страшные события того года, Северус из самого разыскиваемого волшебника стал директором школы, и каждый день тысячами способов кошмар по имени жизнь грозил сломать его до конца. Ученики восстали и постоянно провоцировали раскол. Его коллеги презирали его и ставили палки в колеса при каждой возможности. Единственной отдушиной были отчёты о "Золотом трио", получаемые от портрета директора Блека, другой портрет которого Грейнджер носила с собой в зачарованной бездонной сумке. Умная девчонка с помощью портрета следила за ним, понимая, что он делает то же самое. Эту идею Северус находил почти успокаивающей, как будто портрет был их беззвучно согласованным маленьким мостиком, и Гермиона обращалась прямо к нему через полотно. Только разговоры с директором Блэком давали ему слабое ощущение надежды. Финеас часто рассказывал о подвигах и испытаниях троицы, как они чудом избегали опасности. Грейнджер и Уизли, похоже, несколько раз сходились и расходились, и каждый раз, когда он об этом думал, он почему-то раздражался. Его мысли сходились на том, что Уизли не достаточно хорош для такой блестяще умной и изобретательной ведьмы, как Грейнджер. Проснувшись одним утром, Северус встал и, покончив с утренним туалетом, поздоровался с портретом Блека, который злобно ему подмигнул. — Если ты бережёшь себя для девчонки, я бы на твоём месте не беспокоился. Северус вздохнул и оделся. — Финеас, о чём вы там бормочите? Я понимаю, что вы ещё не выпили кофе, но, боюсь, это даже слишком таинственно для вас. Что именно я берегу и для кого? Директор Блэк ухмыльнулся. — Свое девичество, влюблённый, безмозглый дурак! Эта глупая девчонка решила поиграть во взрослую жизнь прошлой ночью! Северус моргнул, но ему удалось сохранить безразличный вид. — Так значит, Уизли уломал её? Выражение лица бывшего директора стало мерзким и распутным. — Очевидно, бедная девочка не смогла выбрать, поэтому все трое побывали друг в друге. Mnage a trois, как они это называют. Свалка — я называю это так. Никогда я ещё не видел такое сплетение рук, ног и задниц в одном клубке. Северус сохранял выражение лица нейтральным, но внутри сердце грозилось выпрыгнуть из груди. — В самом деле? — протянул он. — И что, Земля сошла с орбиты? Ангелы зарыдали? Зашумели фанфары? Блэк фыркнул: — Я едва ли пёрднул. Бедная девочка. Она старалась, как могла, лежала и думала об Англии, но не успела она дойти до Нормандских островов, как всё закончилось. Несколько стонов, пару невнятных криков, и ребятки повалились и захрапели, не успела девчушка вылезти из-под них. — Они причинили ей боль? — Северус слышал злость в своём голосе, и Блэк, будучи настоящим слизеринцем, услышал то же, поэтому попытался раздуть её ещё сильнее. — Ну по её стонам не скажешь, что её пилили надвое, если ты это хотел узнать. — Не будьте таким грубым, Финеас! Её принуждали к чему-то? — Не будьте таким ханжой, директор! Нет, её не принуждали! Она и так с самого начала была... полна энтузиазма. Но, боюсь, энтузиазм парнишек был более... эм-м-м... вспыльчивый? Северус вздохнул. Так значит, она уступила гормональному всплеску от жаркого одиночества и страха. — Полагаю, это было неизбежно, — сказал директор Блэк, украдкой наблюдая за Снейпом. — Конечно, я ничего не видел, но по звукам было понятно, что всё закончилось, когда с девчонки сорвали пломбу. Хотя... Северус пропустил подкол мимо ушей. Он ненавидел играть роль простака перед этой помпезной задницей. — Хотя...? Блэк ухмыльнулся. — Молодые люди не покончили на этом. Когда бедная девочка ушла на дежурство, они накинулись друг на друга словно кролики. Не слышал такой содомии с тех пор, как Слизерин выиграл последний кубок школы. Это было уже слишком. — Достаточно! — отрезал Северус. — Не хочу слышать об этом. Он закончил одеваться в убийственной тишине. Нарисованный директор внимательно следил за Северусом, но понял, что ничего не сможет выпытать из закрытой раковины, которой являл собой директор Снейп, вышедший из кабинета через другой портрет весьма раздражённым. Оказавшись наедине, Северус посмотрел на себя в зеркало. Изучая своё лицо, он поправил волосы. Он выглядел так же, как и всегда, но в голове крутился вопрос: смотрела ли сегодня в зеркало Гермиона и увидела ли она там другого человека — женщину, отдавшую свою девственность? Северуса бесило, что он сердится из-за девчонки, неосмотрительно отдавшуюся своим так называемым друзьям. Его бесило, что они воспользовались ею, когда даже ей было очевидно, что на самом деле они хотели друг друга. Он почувствовал некую зависть, что они получили Гермиону первыми. Интересно, кто был самым первым? Уизли, скорее всего. И что же теперь будет с бедняжкой Джиневрой Уизли, бредившая Поттером с первого курса? Ходили слухи, что у них начались отношения за год до того, как трио было вынуждено уйти в подполье. Несмотря на обвинения директора Блэка, Северус никоим образом не был ханжой. Если двух мужчин объединяли наслаждение и любовь друг к другу, это было их личное дело. Но его больше занимали мысли о женщинах, которые зависели от их любви. Если директор Блэк говорил правду (а у Северуса не было причин ему не доверять), тогда эгоизм Поттера и Уизли убьют веру двух прекрасных ведьм. Шли недели, и Северус чувствовал, что хочет защитить Гермиону, путешествующую с двумя возбуждёнными парнями, у которых гормоны бьют в головы, к тому же один из них совсем недавно открыто признался ей в любви. Теперь он смирился с единственной правдой: он хотел девчонку для себя. Более того, он хотел бы и давать ей что-то взамен — наслаждение, захватывающее чувство, что о ней заботятся. Гермиона это заслуживала — просто лежать рядом с мужчиной и знать, что она единственная, кого бы он хотел видеть в своей постели. Северус начал представлять, как бы выглядело её раскрасневшееся от страсти лицо, как бы она стонала, кончая. Это была праздная фантазия, кое-что, о чём можно подумать длинными ночами, когда сон не хотел приходить. Лицо Лили Эванс вызывало лишь угрызение совести и чувство вины. Проживая тот момент, который назывался последним часом его жизни, его единственным желанием было увидеть снова лицо Гермионы, перед тем, как придёт смерть, перед тем, как отдать последний долг женщине, которая разбила ему сердце много лет назад. Но придя в себя, выжив от почти смертельного укуса змеи и вернувшись в лоно более-менее благодарного волшебного сообщества, Северус понял, что не очень-то и изменился. Уж фантазии точно никуда не делись. Даже больше, они позволили ему наконец-то отпустить прошлое и понимание того, что он живёт теперь не для того, чтобы умереть за Лили. Это также служило ему напоминанием о его плачевном потенциале любовника. И теперь, как дурак, он находил любое оправдание сесть возле Гермионы, когда обстоятельства сводили их вместе. Он следовал за ней везде уже, наверное, третий год и ничего поделать с этим не мог. Тот факт, что она не отталкивала его, вызывал чувства благодарности и унижения, от того, что ему приходилось так пылко собирать её сущность по лоскуткам. Но этому не бывать. Гермиона была слишком многогранной: слишком умной, слишком хитрой, слишком гриффиндоркой, слишком молодой и слишком хорошей для него. Он ненавидел тот факт, что не подходит ей. Он ненавидел больше, что в своём присутствии она никогда не показывала, что он ей не ровня, он и так отлично справлялся с этим заданием сам. Их схожесть и взаимное восхищение вызывали чувство ожидания большего, того, чего, он знал, никогда не получит. Последняя вечеринка Ордена была отличным примером. Они сидели за одним столиком почти всё время, то и дело разговаривая, дискутируя и споря. Северус даже сам себе понравился. Слишком. Он вздохнул. Надо прекратить ходить на эти собрания. Наслаждение от пребывания рядом с ней служило лишь явным доказательством, как ему было сложно, возвратившись в серое, словно монах, существование в Хогвартсе. В следующий раз, как Молли пригласит на торжество, я откажусь и всё-таки не передумаю, как в прошлый раз...
***
Гермиона уронила перо и потёрла глаза. Не помогло. После того, как она просто ничего не делала последние полчаса, она смогла выдавить лишь одно предложение для своей речи. И это было единственное чёртово предложение за последние сорок восемь часов! Она встала и включила Волшебное радио, настраивая волну, пока не услышала мелодию её любимой магической группы Nu Wauge. Она закрыла глаза и позволила мягкому, почти гипнотическому звуку захлестнуть её своими волнами. Её медленное, вибрирующее журчание обвивало девушку, и она беспокойно дёрнулась. Пальцы проскользнули по соскам, посылая импульс возбуждения сквозь тело, но девушка остановилась, прежде чем сдаться и начать играть с собой. Ей просто позарез надо с кем-то переспать, иначе она потеряет контроль. Она устояла перед соблазном позвонить Джинни. Подруга будет услужливой, и они обе насладятся процессом, но в глубине души Гермиона знала, что для обеих это будет не больше, чем снятие напряжения, что-то вроде мастурбации чужими руками. Она чувствовала вину, вовлекая подругу заняться тем, что она сама бы могла сделать с помощью хорошего вибратора. Гермиона вздохнула и подумала, конечно же, о Северусе Снейпе. Чёрт бы его побрал! Это из-за него она смогла написать только семь слов за последний час. Всё то прекрасное время, проведённое на вечеринке, на прошлой неделе было не лучше, чем если бы она вообще его не видела. Каждый раз, когда приходилось идти на эти мероприятия, она чувствовала себя самым безнадёжным мазохистом из-за того, что осознанно разыскивала его, а затем монополизировала его время. И, похоже, он ни капельки не был заинтересован в ней, как в женщине, и от этого было совсем горько. На вечеринке она буквально вешалась на Северуса. А он был вежлив, внимателен, заботлив, увлечён, остроумен, сексуален, как дьявол... но в нём не было заинтересованности ни на секунду. Гермиона дала ему столько удобных случаев, гладила по колену, приставала, а он вёл себя с такой же загадочной любезностью, что и Молли. Спасибо, Гермиона! Теперь ты точно загонишь себя в депрессию. Обычно Гермиона даже не рассматривала вариант опуститься так низко и найти себе постель на одну ночь в Лютном переулке. Но, возможно, стоит обдумать всё ещё раз? Войдя на кухню за перекусом, она скривилась. Нет. Возможно она и в отчаянии, но оно вертится только вокруг одного волшебника — Северуса Снейпа. Возможно, ей и припекло потрахаться, но она готова это сделать лишь с одним мужчиной. Как только она поняла, что у Рона с Гарри было всё серьёзно, ей легко было отпустить их. Почему она не может так же сделать с Северусом Снейпом? В конце концов, он никогда не любил её и не хотел. И когда эта страсть и интерес успели перерасти в тоску, которая опасно грозилась обернуться одержимостью? Как бы она удивилась и испугалась, узнав, как близко её мысли отражали мысли Северуса. Она тоже вспоминала прошлое, последний жуткий год перед концом войны. Месяцы бегства, проведённые с Гарри и Роном, казались нечёткими. Даже сейчас в воспоминаниях были неясные места, как будто на неё неудачно наложили Обливиэйт. Но большая часть того, что она помнила, не было похоже на поход в парк развлечений. Она помнила чувства и эмоции лучше, чем сами события: сводящий желудок страх отстающих всего лишь на шаг егерей и Пожирателей смерти, болезненный голод, когда невозможно было достать еду, бессилие от поисков крестражей, которые не хотели находиться и агония от пыток Беллатрисы Лестрейндж. А ещё была боль, о которой она не думала. Рон и Гарри постепенно раскрывали свою любовь друг к другу. Их неуклюжее старание вовлечь её в свою игру было всего лишь хромой попыткой успокоить чувство вины. В то время она была такой напуганной, отчаявшейся и незащищённой, что лежать между двумя мальчишками казалось самым прекрасным способом укрепить их дружбу. Она была уверена, что по крайней мере один из них троих не переживает войну, а идти на финальную битву девственницей она не собиралась. А о том, что будет дальше она и не думала. Итак, накачанные несколькими стаканами украденного огневиски, они трое оказались в одной кровати одним неловким и совсем неудовлетворённым вечером, незадолго до того, как Рон ушёл от них. Вернувшись с дежурства, она легла возле спящих мальчиков, которым, если быть честной, понравилось быть друг с другом больше, чем с ней. Тогда она почувствовала горькую обиду от их более чем довольных друг другом видов их спящих лиц. Гермиона почувствовала себя... обманутой. Где были фейерверки и звёзды в глазах во время пика наслаждения? Где было чувство единения с партнёром, ноющее отчаянное желание чувствовать его, наслаждаться и дарить наслаждение в ответ? Всё, что она чувствовала — это тупая боль между ног и явное понимание, что очищающее заклинание тут не поможет. Первый раз оказался... как поиски крестражей — очень важно, практически безуспешно и довольно скучно. Как и с крестражами, она не могла избавиться от чувства, что упускает что-то невероятно важное в том, как она к этому относилась. В общем, она улыбнулась и с тех пор притворялась слишком уставшей, слишком расстроенной, слишком занятой, а потом на помощь приходили месячные. В конце концов, это не имело значения. Они никогда не замечали её каждый раз, когда возвращаясь с дежурства, она находила их тела сплетёнными вместе. Любовь в их лицах говорила всё, что ей надо было знать и, пережив шок от ухода Рона, она почувствовала жалость к Гарри, ведь она научилась любить их достаточно, чтобы смириться, хотя она безумно хотела убить Рона за то, что покинул Гарри в одиночестве. Спустя год Джинни напала на неё после того, как на собственной шкуре узнала про Гарри и Рона. Каким-то образом Гермиона оказалась у Джинни в постели. Её удивило не только, что подруга много знала о сексе, но и наслаждение от обучения Гермионы. Всё было замечательно, но это не было любовью. Обе были достаточными реалистками, чтобы не перепутать случившееся со слабой имитацией любви.
***
Джинни зашла в магазин как раз за минуту до закрытия и улыбнулась Джорджу. — Привет, сестрёнка, — заметил он её, провожая последнего покупателя. — Что привело звезду Гарпий в Косой переулок в этот летний вечер? Джинни улыбнулась ещё раз и клюнула Джорджа в щёку. — Мне нужно кое-что особенное, Джордж. Собираю свести одних своих друзей. Её брат устало закатил глаза. — Отлично, самое время! А я всё думал, когда и тебе уже надоест наблюдать, как эти двое бестолково ходят вокруг да около. Джинни удивлённо посмотрела на него. — Подожди... кто... о чём ты говоришь? — О Грейнджер и Снейпе, конечно! — рассмеялся Джордж. — Мерлин, я никогда не видел таких неудачников! Они до умопомрачения нравятся друг другу... не знаю, чего они ждут. Итак, — заговорщицки сказал он. Предмет беседы его явно увлекал. — Что нам нужно сделать с этими двумя, чтобы перетащить их из зоны комфорта в спальню? Джинни вздохнула. Она знала, что братец её поймет. — Хочу кое-что сделать для них. В своё время каждый из них по-своему помог мне. Теперь я хочу помочь им понять, что они думают об одном и том же. — Звучит безумно весело! Мне даже захотелось поучаствовать. Джинни кивнула. Она не собиралась рассказывать ему весь план. — Думаю, мне нужно что-то особенное для них двоих. Хочу... что-нибудь, содержащее свойство Веритасерума говорить правду вместе с подавлением всех запретов в голове от зелья страсти, и всё это смешать с эликсиром искренности из зелья Настоящей любви. На секунду Джордж задумался. — Насколько я понял, они должны среагировать только в том случае, если действительно привлекают друг друга. Нужно, чтоб они сознались в настоящих чувствах, и тогда все их запреты исчезнут и через пять минут они будут рвать друг на друге одежду. Ты этого хочешь? На лице Джинни появилась широкая улыбка, и Джордж наградил её понимающей ухмылкой. — Входи в мой кабинет, сестрица. У меня есть идеальное решение. Через двадцать минут Джинни вышла из магазина. В руках у неё была красиво упакованная коробка, а на лице довольная улыбка. [1] Валгалла — рай, куда попадают воины, погибшие в битве; у древних германцев и скандинавов.
Глава 2
― Ты уверена, что Северус не будет возражать, если я приду с тобой? ― растерянно спросила Гермиона, встретившись с Джинни глазами в отражении большого зеркала. ― Ты, наверное, его и не спрашивала, правда, Джин? ― Уверена, он будет не против, ― отмахнулась та. ― Да и какая разница, Гермиона? Мне нужно просто переговорить с ним по поводу показательной игры в квиддич. Федерация хочет, чтобы я провела её в Хогвартсе. И Северус пригласил меня, чтобы всё обсудить. Мы там пробудем десять, максимум пятнадцать минут, а потом пойдём на шоппинг в Хогсмит, ладно? Джинни выпрямила пиджак и поправила бретельки на платье Гермионы. ― Нет же такого закона, запрещающего нам туда явиться в сногсшибательном виде, не так ли? ― усмехнулась она и отступила на шаг, чтобы критично осмотреть вид подруги. Гермиона была одета в летнее платье шикарного оттенка фуксии, отчего её кожа мерцала. Сама Джинни выбрала брючный костюм, который можно было бы назвать официальным, если бы не его сливочно-жёлтый цвет и белая кайма. Они стояли рядом и торжественно рассматривали своё отражение в зеркале. Закусив губу, Гермиона спросила: ― Думаешь, я выгляжу... ― Сексуально? Определённо да! ― ответила Джинни и с шутливыми огоньками в глазах добавила: ― Я бы отлизала. ― Ах, ты ж! ― Гермиона игриво толкнула подругу. ― Ты неисправима, ― но тут же смягчилась. ― Спасибо. Приятно знать, что хоть кто-то находит тебя привлекательной. Кстати, ты сама выглядишь весьма соблазнительно. Почти перед самым выходом Джинни взяла какую-то красивую коробочку, очевидно, подарок, уменьшила её до размеров спичечного коробка и протянула Гермионе. Та удивлённо посмотрела на предмет в руках. ― Что это? Джини пожала плечами. ― Ты же сама говорила, что Северусу нравится чёрный шоколад, вот и сделаешь ему небольшой презент. Гермиона нахмурилась и довольно сухо возразила: ― Но по какому поводу? ― Гермиона, не будь занудой, ― закатила глаза Джинни. ― Ты подаришь это Северусу, и каждый раз, как он будет смотреть на эту коробку, он будет думать о тебе. Гермиона в изумлении смотрела на подругу и качала головой. ― Ладно, придумаю что-нибудь. А ты рыжая бестия! И это они меня зовут трусихой! Думая о предмете, который она только что положила в свой карман, Джинни подумала: Ты ещё ничего не видела, малыш *** Северус окинул взглядом свой кабинет в четвёртый раз и выругал себя в пятый. Он уже назвал себя идиотом перед тем, как решил увериться, что его кабинет был прибран и выглядел приветливо для гостей. На последней встрече Ордена Джиневра отвела его в сторону и спросила, может ли она как-нибудь на днях заехать в Хогвартс и обсудить демонстрационную игру в квиддич, а потом погулять вокруг озера и заскочить к Хагриду на чай. Северус с радостью принял её предложение. За два дня до встречи Джинни прислала сову, предупредив, что приедет с Гермионой. За последние сутки настроение Северуса катало его на американских горках. Оно прыгало от восторга к ужасу, от надежды к отчаянию и смиренному удовлетворению. По крайней мере, у него будет благовидное оправдание побыть немного рядом с ней. Этого будет достаточно. Возможно... Он перемерил все свои приличные мантии, затем отругал себя за то, что, будучи старым жалким неудачником, пытался впечатлить красивую молодую женщину. Надев не самую красивую, но весьма приличную мантию, он посмотрел на себя в зеркало и с раздражённым рычанием переоделся в самую лучшую. Он покрутился возле зеркала, стараясь убедиться, что выглядит прилично для сорокалетнего мага-холостяка. За последние несколько лет он немного поправился благодаря лучшему питанию и отсутствию сжимающей внутренности тревоги, от которой часто казалось, что его желудок скрутили колючей проволокой. Тем не менее, он был в форме, затянутая поясом талия была тонкой, приятной его взгляду. По крайней мере, он не растолстел, как Люциус Малфой, промелькнуло у него в голове, и он ухмыльнулся своему отражению. Он думал, что ему ещё предстоит стать самим собой, но в этом возрасте, он надеялся, что это уже произошло. Северус почувствовал внезапный прилив надежды, будто волна магии окатила его тело. Он посмотрел в зеркало и увидел в нём мужчину, который страшится, надеется, смеет мечтать, и это его напугало до смерти. Он перевязал шарф в пятый раз, и наконец-то он лёг на мантию идеальным симметричным узлом. Зазвенел колокольчик, предупреждая о гостях у входа в его кабинет. Его горгулья Дэйв вскоре пропустит их наверх. Северус проверил свой вид в зеркале в последний раз. ― Я уже говорил, что ты выглядишь очень хорошо сегодня, ― проскрипело старое зеркало. ― Пять раз. Северус подавил желание показать зеркалу язык, и, надев на себя маску спокойствия и безмятежности, он вышел к дверям встречать гостей. Вид двух девушек, вошедших в кабинет, навеял две отчаянные мысли: первая ― они были похожи на две яркие бабочки, запорхнувшие в замок; вторая ― Гермиона выглядела так, что её хотелось съесть. Ему придётся потрудиться, чтобы выглядеть обрадованным встречи с обеими девушками, а не только с ней. Обе красавицы, поднявшись на цыпочки, приветливо поцеловали его в щёку. Он почувствовал особый трепет, когда поцелуй Гермионы оказался на долю секунды дольше. Ненавидя себя за порозовевшие от смущения щёки, он крикнул: ― Митси! Явился эльф, одетый в хогвартское чайное полотенце. ― Да, господин директор? ― пропищала она, дружелюбно сверкая огромными нефритовыми глазами. ― Всем чаю, Митси. И попроси Дропси приготовить её самые лучшие пирожные для наших гостей. Гермиона делала вид, что внимательно следит за разговором Северуса и Джинни, когда они перешли к делу, по которому собрались, но на самом деле она сидела и слушала его голос ― чарующе богатый, шёлковый, греховный баритон, который внушал в неё страх ещё в школе. У этого голоса была своя мелодичность. Гермиона поймала себя на том, что смотрит прямо на его губы, как они выговаривают каждое слово. Это был настоящий танец зубов, языка и звуков, и не один раз она ловила его взгляд на себе. Они улыбались друг другу, как старые друзья, но в воздухе витало что-то ещё. Оба это чувствовали, но никто не мог понять что. Когда весь чай с пирожными были съедены, Джинни подвела итоги разговора о своих делах и стала просто дружественно беседовать с Северусом. Гермиона всегда тайно завидовала её таланту вести разговор на любые темы так, что все вокруг чувствовали себя непринуждённо. Она почувствовала волну признательности к молодой Уизли, хотя сама гадала, было ли привлечение её на эту встречу обычной вещью. А Джинни всё щебетала: ― И что, Снейп, ты часто проводишь всё лето в школе? Должно быть, это очень расслабляет ― вся эта тишина и умиротворение. Северус элегантно скрестил ноги. ― Здесь действительно тихо, но я нахожу развлечения. Чёрное Озеро особенно прелестно в это время года, и Хагрид всегда приглашает на чай... ― он заметил, как две девушки переглянулись и сдавленно захихикали. Внезапно он подавился, и когда заговорил, его голос изменился и зазвучал, как сухой мартини ― идеально прохладный и возбуждающий. ― Вообще здесь безумно скучно во время каникул, но как директор, я должен жить здесь, поэтому любое развлечение приветствуется. Они все легко рассмеялись. Его расслабленная искренность приободрила и очаровала Гермиону, и она ответила: ― Что ж, тогда это удача... У тебя есть возможность развлечься с двумя красивейшими девушками сегодня. Северус поднял элегантную бровь в ответ на её шутливый тон и с одобрением поднял свою чашку: ― Я всегда считал себя счастливчиком, оказавшись в вашем присутствии, Гермиона. Джинни улыбнулась. Один ― один, — подумала она. Гермиона, очевидно, подумала так же и добавила дерзко: ― Тогда мы позаботимся, чтобы до начала занятий у вас всегда были визиты. ― Я всегда буду ценить вашу компанию, ― Северус был доволен своим непринуждённым тоном, несмотря на то как его сердце билось в груди от её игривого и флиртующего замечания. Он пристально посмотрел ей в глаза, и впервые Гермиона почувствовала, что они наконец-то сдвинулись с мёртвой точки. Она улыбнулась ему, и, боясь сболтнуть что-нибудь и испортить момент, она повернулась к пламенеющим углям камина. ― Здесь определённо уютно и тепло. Обожаю этот камин, ― пробормотала она. ― Я тоже, ― услышал свой голос Северус. ― В нём можно потеряться. Гермиона посмотрела ему в глаза, и он чуть не задохнулся от этого взгляда. Он поспешно начал разглаживать несуществующие складки на мантии, чтобы скрыть свою неуверенность. Вдруг глаза Гермионы расширились. ― Я чуть не забыла! ― воскликнула она, достав коробочку из своего кармана и увеличив её до нормального размера. ― Вот... кое-что идеальное для десерта. Это была деревянная коробка, обитая муаром [1] сливочного цвета и перевязанная знакомой лимонно-зелёной бархатной лентой Сладкого королевства. Гермиона поставила её на кофейный столик и выжидающе посмотрела на Северуса. Джинни, чувствуя его смущение, пояснила: ― Мы вспомнили, ты как-то сказал, что любишь этот сорт шоколада ― наилучший чёрный шоколад Сладкого королевства. Северус так осуждающе наклонил голову, что всё шутливое настроение Гермионы разом исчезло. ― Вообще это была идея Джинни, ― призналась она. ― Понимаешь, я тоже люблю шоколад и, по-моему, я говорила... в последнюю минуту... я подумала, ты бы... кое-что на память обо мне... ― вяло закончила она и скривилась. ― Я прямо чувствую, как Джинни сейчас закатывает глаза. Северус и Гермиона рассмеялись. Джинни вздохнула и посмотрела на него. ― Она безнадёжна. А я всё ждала, когда же она расколется. Снейп покачал головой, не скрывая ухмылки. ― Помнится мне, что бывало, когда вы нервничаете, то несёте околесицу, мисс Грейнджер. Гермиона покраснела и, надо отдать ей должное, тоже рассмеялась, показывая, что так же может посмеяться над хорошей шуткой и даже над собой. ― Я точно помню, ты говорил, что предпочитаешь тёмный шоколад, так что... Джинни решила, что пришло время вытаскивать этих двоих из болота. Мерлин, какие же они жалкие! Она похлопала место между собой и Гермионой и игриво сказала: ― Ну ладно, Снейп, открывай подарок. Ты не один, кто любит Сладкое королевство. Мы надеемся, что ты поделишься. ― А-а... Скрытые мотивы, ― с пониманием ответил он. С колотящимся сердцем Северус опустился между двумя девушками. Он сидел довольно напряжённо на краю дивана и, стараясь успокоить свои руки, развязал бантик. Он посмотрел направо и увидел, что большие глаза Гермионы смотрели на него торжественно и... в них было кое-что ещё, во что он не осмеливался поверить. Ленточка соскользнула с коробки, и Северус поднял крышку. Все трое одобрительно вдохнули плотный и непреодолимый запах, доносившийся с открытой коробки. ― О, боги, ― пробормотала Гермиона. Северус любопытно посмотрел на неё, когда она прикрыла глаза и глубоко вдохнула, будто нюхала самый роскошный парфюм. ― Какой шикарный аромат. Нигде не делают такой шоколад, как в Сладком королевстве. Северус поднял коробку, которая выглядела весьма хрупкой в его больших руках. ― Вы окажете мне честь, если присоединитесь ко мне. Попробуешь, Джиневра? На мгновение заколебавшись, она покачала головой. ― Как бы мне ни хотелось съесть хотя бы одну штучку, у меня сейчас режим, ― она выглядела по-настоящему печальной. ― Ну что ж, у меня нет ни малейшего желания понапрасну тебя соблазнять, ― ухмыльнулся он и повернулся к Гермионе. Вложив весь свой соблазн в голос, он промурчал: ― Этот особенный подарок слишком чудесный, чтобы им не поделиться, ― элегантная бровь сопровождала приглашение. ― Ты же ко мне присоединишься, Гермиона? Девушка закусила губу, и Северус почувствовал, как у него потекла слюна. С кокетливой улыбкой она посмотрела на Снейпа и выбрала большую шоколадку, похожую на пирамиду. В свою очередь он выбрал круглую конфету с засахаренным кусочком имбиря на верхушке. Она явно была украшена так, чтобы напоминать возбудившийся сосок, и этот факт не укрылся от троицы. Чтобы скрыть свое смущение, Северус отсалютовал шоколадкой Гермионе и разом положил её в рот. Гермиона внимательно наблюдала за ним, не в силах оторваться от его взгляда, пока конфетка таяла на его языке. Что-то невидимое изменилось в нём. Искорка удивления зажглась в его глазах, когда он медленно пережёвывал шоколадку, будто смакуя каждый кусочек. Она завороженно смотрела, как он проглотил её, а затем стал облизывать свои пальцы. Он глубоко вдохнул и, кажется, немного расслабился. ― Я должен добавить этот шоколад в свой заказ, ― протянул он. ― Без сомнения, это самый вкусный шоколад, который я пробовал, ― он повернулся к Гермионе, его взгляд был тёплым и приветливым. Она удивилась, когда он выхватил её шоколадку, которую она до сих пор держала в руке, и поднес к её губам. С небольшим намёком на улыбку, он весьма интимно прошептал: ― Хочу, чтобы ты насладилась этим вкусом, как и я. Почти застеснявшись, Гермиона наклонилась и губами взяла шоколадку с его пальцев. Северус слышал своё громкое дыхание, но ничего не мог поделать, он внимательно смотрел, как она высунула свой мягкий язычок и проскользнула им по кончикам его пальцев. Гермиона закрыла глаза, медленно пережёвывая конфету. Лёгкий стон удовольствия вырвался с её горла. Северус отклонился на спинку, наблюдая, как она проглатывает шоколадку. Сидя на диване с плотно прижатыми ладонями к ногам, она посмотрела на него с такой тоской и любовью, что его сердце сжалось и он чуть не задохнулся. Не успев остановить себя, он прошептал: ― Если бы ты увидела себя так, как вижу тебя я, Гермиона. На секунду она прикрыла глаза, и, когда их открыла, на её лице был написан страх и неуверенность. Нежным от желания голосом она спросила: ― А к-как ты меня видишь, Северус? Не в силах остановиться, он протянул руку и схватил один из её непослушных локонов. Тот обкрутился вокруг его пальца, как живой шнур. Вся неуверенность и беззащитность растаяла на языке вместе с шоколадом, и он погладил её щёку. ― Ты для меня богиня, сирена, которая зовёт меня в моих снах и преследует в фантазиях, ― он замолчал, чтобы перевести дыхание, и испугался, заметив, что она смотрит на него с полными надеждой глазами. Выражение её лица менялось от неуверенности и шока к недоверчивой радости, поэтому он взял её руку в свои. Его голос стал уверенным, и он открылся ей, не в состоянии остановить поток страсти, слетающий с губ. ― Ты для меня ― любимая женщина в моей постели, мать моих детей и хозяйка моего сердца. Ты для меня — нимфа, что скачет на мне, ангел, что подо мной, ― его голос прерывался, и он отчаянно надеялся, что верно разгадал выражение её лица. ― Ты для меня ― свет и радость, сильная и прекрасная ведьма, которая может разбить мне сердце или отправить на небеса одним лишь словом. Глаза Гермионы заблестели, и она замотала головой. ― Последнее, что я бы хотела сделать, Северус — это разбить твоё сердце. Я... я люблю тебя, ― её голос сорвался, и, к его удивлению, глаза наполнились слезами. ― Знаешь ли ты, каково это ― слышать от того, кого ты любишь, такие слова... слова, о которых мечтала? ― она закрыла глаза от восторга. ― Однажды я себе представила, что ты мне это всё говоришь, и теперь моё сердце вот-вот взорвётся! ― когда она открыла глаза, они светились радостью, а на губах сияла улыбка. ― Я люблю тебя так сильно, Северус Снейп, что чувствую боль. Северус подсел к ней ближе и взял её лицо в свои ладони. Они оба дрожали. ― Скажи, что ты не шутишь надо мной, ― его голос звучал дико и странно для него самого. ― Скажи мне правду. Скажи мне... ― Я люблю тебя, Северус! ― тонкие руки Гермионы обхватили его запястья как кандалы и прижали к сердцу. ― Я ходила на эти жуткие вечеринки, только чтобы быть рядом с тобой, говорить с тобой. Свои выходные я проводила за исследованиями, чтобы заинтересовать тебя, чтобы ты сел и поговорил со мной. Я задавала тебе сложные вопросы лишь для того, чтобы послушать твой голос. Почувствовав облегчение, он расслабился. Она ослабила железную хватку на его запястьях и стала гладить их, словно загипнотизированная. ― Я придумывала любой предлог, чтобы занять твоё время, ― продолжила она, ― чтобы быть ближе к тебе и почувствовать запах твоего лосьона после бритья, посмотреть в твои красивые глаза. И я уже вся мокрая от факта, что ты меня сейчас касаешься. Северус почувствовал, как его сердце расцвело в груди. Он закрыл глаза. Его обычно спокойный голос теперь был резким и дрожащим от эмоций. ― Я люблю тебя, Гермиона. И люблю тебя так давно! Я постоянно мечтаю заняться с тобой любовью. Я безумно хочу тебя. Мне кажется, если ты меня не коснёшься, я умру. Я... ― он остановился, стараясь держать под контролем эмоции и не расплакаться. Он закрыл глаза и глубоко вдохнул, чтобы успокоиться. ― Я чувствую себя по-настоящему живым, только когда ты входишь в комнату. В остальное время я просто жду. Жду, когда ты снова войдёшь и дашь мне кусочек надежды. Гермиона, ― прошептал он и хотел наклониться, чтобы поцеловать её, но девушка приблизилась к нему, и её губы в форме сердечка коснулись его губ. Северуса никогда и никто так не целовал. Её рот впился в его, и она нежно посасывала его губу, пока он не стал пылать, сгорать от макушки до пальцев ног. Руками он зарылся в её волосы, притягивая ближе к себе и понимая, что они были не одни. Он не обращал внимания на тот факт, что до этого момента большей близости, чем пожатие её руки или ответный поцелуй в щёку, у них не было. Со стоном, который прозвучал дико и нелепо громко для него самого, он приоткрыл свои губы и почувствовал, как её язычок проник в него, и он наклонил её голову, словно пил из её прелестного, такого нежного и желанного рта. Он заставил её раскрыть губы и раскрыл её, словно прекрасную коробку шоколада. Его руки опустились на её шею, затем ниже, на талию, и притянули её тёплое и мягкое тело к нему. Она позволила засосать свой язык, и, когда своим языком Северус провел по её нёбу... Гермиона беспомощно всхлипнула. Её руки глади его лицо, а он отстранился от неё, не в силах отвести глаз от её алых, набухших губ. Её глаза были закрыты, и он поцеловал каждое веко так ласково, насколько был способен, и насколько ему позволяло неконтролируемое желание. Лицо Гермионы сияло блаженством и любовью. Она таяла в его руках, и Северус, прижав её к своей груди, шептал ей какие-то нежности. Гермиона подумала, что это самые эротические звуки в мире, и она прижалась губами к его мантии. Когда первое бешеное и страстное наваждение прошло, Северус повернулся к Джинни и покачал головой. ― Это было весьма непорядочно, мисс Уизли. Вы всегда были большей слизеринкой, чем ваши братья. Джинни едва ли улыбнулась. Она практически слышала, как в голове у Гермионы начинали крутиться шестерёнки, и шок исказил её лицо. Джинни зловеще улыбнулась подруге со смесью раскаяния и удовлетворения на лице. Гермиона выпрямилась, посмотрела на Северуса, а потом опять на подругу. ― Джинни, ты же не сделала этого?! ― крикнула она, пристально глядя на рыжеволосую девушку. Затем она бросила взгляд на коробку шоколада, и её глаза расширились. ― Ты сделала это! ― она повернулась к Северусу, её лицо было бледным и напуганным. ― Я не знала об этом, честно, не знала! Я только... ― она замолкла, и её лицо смягчилось. ― Боже, какие у тебя красивые глаза. Я бы могла смотреть в них вечно и никогда бы не устала. Хочу быть с тобой каждую секунду. Хочу... ― она зажмурилась и отвернулась, когда Северус засмеялся. ― Как ты могла, Джин? После всего, что мы прошли! Джинни наклонилась через Северуса и взяла Гермиону за руку. ― Я могла, потому что вы оба очень много для меня значите, и вы просто сносили мне крышу, танцуя вокруг друг друга, ― она перевела взгляд от одного удивлённого лица к другому и рассмеялась. ― Серьёзно, вы такие безнадёжные. Ясно, что вы хотите друг друга и боитесь сделать первый шаг, ― она поцеловала руку Гермионы. ― Я люблю тебя. Ты моя самая лучшая подруга, и ты была рядом, когда я не знала, чего хотела и почему. Но ты любишь Северуса, а он любит тебя, и если вам нужен маленький пинок, чтобы признать это, в чём же вред? ― Но ведь это неправильно... нечестно! — Гермиона посмотрела на Северуса глазами, в которых читался страх. ― Что, если за тебя говорит зелье? Я не смогу этого вынести! Северус вздохнул. Он повернулся к Джинни с лёгкой улыбкой. ― Прости меня, Джиневра, ― и он снова повернулся к Гермионе. ― Гермиона Грейнджер, мне кажется, я люблю тебя целую вечность. Когда я был в больнице, ты была единственной, кто не относился бы ко мне, как к изгою или святым мощам. Ты дала мне возможность снова почувствовать себя человеком. Я понял, что жизнь стоила того, чтобы её прожить. Я любил тебя дольше, чем Лили, и ты была гораздо в большей степени другом и товарищем, чем Лили пыталась стать, ― он наклонился и нежно поцеловал её в губы. ― Каким же я был идиотом, что боялся верить в то, что у тебя может быть взаимное влечение. Но я тебя уверяю, это зелье позволяет мне открыть лишь истинные чувства. Он снова повернулся к Джинни. ― Новая стряпня от твоего находчивого брата Джорджа без сомнения? Веритасерум и... Зелье уверенности? Джинни кивнула. ― И капелька Зелья страсти вдобавок, на случай, если вы испугаетесь сделать первый шаг, ― она взглядом указала на брюки Северуса. ― Но, похоже, что тебе и без него хорошо. Когда его пальцы коснулись мочки уха Гермионы, она вся задрожала и застонала под его тёплыми руками. ― Это одно из её самых чувствительных мест, ― прошептала Джинни с мягкой понимающей улыбкой, и вдруг Северусу стало всё понятно. Он посмотрел на Гермиону, затем на её подругу. ― Так вы двое... вы вместе... спали друг с другом? ― В прошлом да, ― кивнула Гермиона. ― После того, как я узнала про Гарри и Рона, мы с Джинни сошлись одним вечером. Нас обеих обидели, отвергли... Нам было так одиноко. С понимающей улыбкой Северус погладил её по волосам. ― И вы утешили друг друга. И удовлетворили. ― Нам просто хотелось снова почувствовать себя желанными, и мы понимали, что друг другу сердца мы не разобьём. Северус покачал головой. ― Ты самая желанная женщина для меня, ― он погладил её по лицу. ― Я хочу отвести тебя в свою постель и заняться любовью, показать, как божественна ты в моих глазах. Я весь твой и хочу, чтобы ты была моей. Я сделаю всё, что захочешь. Гермиона наклонилась к его руке и поцеловала его в ладонь. ― Я всегда была твоей, Северус. Он повернулся к Джинни. ― Спасибо, ― сказал он и поцеловал её в губы. ― Ты не представляешь... ― он замолк, заметив, что Гермиона перегнулась через него и потянулась к Джинни. Их губы коснулись друг друга, и ресницы Гермионы затрепетали, когда он погладил её по спине. ― О, как это прекрасно, ― простонал он, глядя, как их розовые язычки мелькали перед ним. ― О, боги, ― прошептал он. Его член так резко налился, что у него закружилась голова. ― Ты тоже её хочешь, о, боги... Ты тоже меня понимаешь... Две девушки целовались над ним, а их ротики были словно две сочные и сладкие вишни. Пальцы Джинни скользили по волосам Гермионы, и вдруг Северусу захотелось притянуть их к себе. Его язык коснулся языка Гермионы, и он почувствовал небывалое голое и ненасытное желание. Гермиона повернулась и поймала губами его губы, придавливая его к спинке дивана. Сквозь полуприкрытые веки он видел, как губы Джинни оставляют жаркие и голодные поцелуи на шее подруги. Шустрые пальчики Гермионы быстро расстёгивали пуговицы на его мантии, в то время как он пробовал на вкус её восхитительный рот, его поцелуи становились более горячими и отчаянными. Он почти не заметил прохладного воздуха на бледной груди, когда полы его мантии распахнулись. Гермионе казалось, что она вот-вот сойдёт с ума. От нежных прикосновений Северуса её тело дрожало, и, несмотря на то что Джинни тоже её целовала, она была возбуждена его присутствием, его жаром, запахом, от которого текли слюни, его нежные стоны впивались жалом возбуждения так глубоко в её тело, что она чувствовала, как бьётся пульс во влагалище. Она никогда и ни для кого ещё не становилась такой мокрой. Северус молча смотрел, как она выпрямилась и расстегнула его мантию, её руки скользили по его бледной и тёплой груди. Он поймал её за кисть и прижал её пальцы к своим губам. ― Разденься для меня, ― прошептал он тёмным, словно полночь, голосом, тихим и опасным. Его глаза сверлили Гермиону, когда она поднялась и вместе с Джинни они начали медленно раздевать друг друга, оставляя лёгкие поцелуи на каждом оголённом кусочке кожи. ― Господи, Снейп, разве она не прекрасна? ― прошептала Джинни, и Северус посмотрел на Гермиону жадными глазами. Он начал ласкать себя сквозь одежду, и коленки Гермионы чуть не подкосились. Она думала, что знала Северуса Снейпа. Она думала, что понимала этого мрачного и молчаливого мужчину, которого она пыталась найти бог знает сколько лет. Но этого человека, сидящего на диване, рассеянно гладившего свой возбуждённый член и упивавшегося видом её тела и возбуждённой тугой груди, она не знала. Он весь пылал, его глаза блестели, а губы, немного приоткрытые, казались мягкими и манящими. Они встретились глазами, и его длинный язык облизнул губы, словно предвкушая пир. Когда он поднялся на ноги, Джинни подхватила и сняла его мантию, обнажая Северуса во всей его бледной красе. ― Мерлин, Снейп, вы двое ― словно ангелы, ― сказала она, и, к её удивлению, он улыбнулся. ― Если это и так, это потому что я хочу быть таким для тебя, ― хрипло прошептал он, по-прежнему глядя на Гермиону. Она жадно изучала его тело. Он выглядел, словно языческой бог, словно эскиз в контрастах: свет и тень, мягкость и твёрдость, кожа и мышцы. Пока они стояли и изучали друг друга, Джинни воспользовалась моментом и помогла снять с Северуса высокие ботинки, оголяя его длинные и бледные ступни. ― Господи, Северус, ты такой красивый, ― выдохнула Гермиона, гладя ладонями его серебристо-бледное тело. ― Не могу поверить, что я здесь, рядом с тобой, после всего этого времени. Джинни сняла последний предмет их одежды, оставляя двоих вздыхать и вздрагивать от прикосновений их голой кожи друг о друга. Северус прижал Гермиону к груди, наслаждаясь ощущением её прекрасной груди в руках. Гермиона стала горячо целовать и покусывать его тело, опускаясь от груди к животу, её руки соскользнули с его бёдер к члену, торчащему, словно магический жезл. Гермиона встала на колени, и тело Северуса инстинктивно дёрнулось вперед. Он чувствовал её тёплое дыхание на головке своего члена, темнеющего на фоне остальной кожи, и который слегка с нетерпением подрагивал. Северус едва ли заметил Джинни, вставшую на колени позади Гермионы, когда та притянула его ближе к себе. Он не мог не всхлипнуть, когда мягкая рука Гермионы сжалась на основании его члена. Он подумал обо всех тех фантазиях, которые именно так и начинались, и, когда Гермиона наклонилась к головке и облизнула губы, он не смог сдержаться. ― Открой ротик и отсоси, любимая. Слова слетели с губ прежде, чем он осознал это, и, когда она вскинула на него взгляд, Северус был поражён увиденному в нём плотскому желанию. Она улыбнулась, крепче сдавила его член и вполголоса произнесла: ― Я так долго об этом мечтала. Его член медленно проскользнул в её ротик. Северус беспомощно вскрикнул. Его давно так никто не ласкал, и никогда это не делалось с любовью, и, о боги, он чувствовал разницу. Он захныкал от того, как чисто и эротично её рот взял его член. Её глаза были закрыты, и она сосала так, будто знала, как это приятно для него, и ей нравилось его ублажать. Её рот был горячим, мокрым и тесным, она с любовью ласкала его ноющий член языком. Её рука нежно гладила яички, инстинктивно предоставляя то, чего он так долго ждал. Его бёдра стали двигаться навстречу её ротику, его пах горел от наслаждения, а его сердце билось так сильно, что он чувствовал пульсацию у неё во рту. Из глубины горла Гермионы вырвался стон. Это был дикий рёв, вибрирующий в его яйцах. Северус открыл глаза и увидел Джинни за Гермионой, прижатой к его любимой. Её пальцы порхали над розовыми набухшими губами киски Гермионы. Другой рукой она обхватила подругу и игралась с её соском, покусывая её за плечо. Он был не в силах остановить разгорающийся пожар, бегущий вниз по его позвоночнику к члену, и он понял, что... ― Кончаю! О, Гермиона, о, чёрт, я сейчас кончу тебе в рот... ― Северус наполнил комнату бессвязными восторженными криками. Гермиона поднялась на колени и обняла его руками, заглатывая глубже его член, который сильной струёй бил в её горло. Она жадно глотала его сперму, словно Зелье страсти, словно большой леденец. Она возбуждённо стонала, и от этой вибрации у Северуса подкашивались колени. Перед глазами сыпались красные звёзды. Он отшатнулся в сторону, и Гермиона с Джинни поймали его. Все втроём, задыхаясь, упали на диван. Северус открыл глаза и увидел нежные, тёпло-карие глаза своей любимой. От неожиданности Гермиона вздрогнула. Он улыбнулся, и она отчаянно прижалась к нему губами. Он почувствовал свой вкус у неё во рту. Гермиона нежно закончила поцелуй и, по-прежнему касаясь его губ, сказала: ― Я никогда не видела, чтобы ты улыбался. У тебя такая прелестная улыбка. И Северус наградил её ещё одной. Затем он посмотрел в другую сторону. Джинни смотрела на них, её глаза горели возбуждением и ещё чем-то. ― Сядь ему на колени, ― прошептала она. Гермиона улыбнулась и послушалась. ― Нет, в другую сторону, ― распорядилась Джинни. ― Ко мне лицом. Северус встретился с ней глазами и всё понял. Он спокойно, но уверенно повернул Гермиону так, чтобы она, сидя у него на коленях и расставив ноги, была к нему спиной. Джинни сползла с дивана на пол к их ногам. Когда Северус положил бёдра Гермионы поверх своих, Джинни тихо рассмеялась: ― Тебе надо передохнуть, ну а я пока поразвлекаюсь. Она развела руками ноги Северуса, тем самым заставляя Гермиону развести свои ещё шире. Его большие руки поддерживали грудь любимой, нежно массирую плоть и потягивая за твёрдые соски. Гермиона стонала, откинувшись головой на его плечо. Джинни наклонилась вперёд, увлечённая этим видом. Эта пара любовников в совершенстве подходили друг другу. Она почувствовала, как рот наполнился слюной. Она была поражена обожанием Северуса тела Гермионы. Было видно, что в своих мечтах, он занимался с ней любовью много раз. Гермиона всхлипнула, когда руки Северуса опустились ниже, сначала к её животу, а потом к бёдрам. Он погладил её половые губки, затем аккуратно проскользнул пальцами внутрь и раздвинул их навстречу Джинни, которая внимательно на него посмотрела. Их глаза встретились, и она увидела, что ему это нравится — наблюдать, как она касается его любимой. Нежным и сладким голосом он соблазнительно промурчал: ― Тише, любимая. Просто расслабься и наслаждайся, ― его глаза по-прежнему смотрели на Джинни. Её руки скользнули вверх по бёдрам Гермионы к сокровищу, которое Снейп так провокационно преподнес ей. Языком она медленно провела дорожку от яичек Северуса к его члену, а затем к набухшему розовому клитору Гермионы. Двое влюблённых громко застонали, когда она повторила своё движение более уверенно и агрессивно. Снейп начал двигаться, покачивая Гермиону на себе, и Джинни подхватила его темп. Она двигалась с ним, наслаждаясь сладостью Гермионы в контрасте с мускусным и солёным вкусом Снейпа. Вместе они сочетались идеально. Она почувствовала, как её голова кружится, когда она поднялась на колени и прижалась к ним лицом. Она положила руки под их бёдра и стала пить из Гермионы, натирая её клитор своим носом так, как подруга это любила. Она скользнула пальцами в узкую щёлку, когда руки Северуса вернулись к прекрасной груди его любимой, нежно играя с напряжёнными сосками. Он чувствовал, как Гермиона дрожит, беспомощно гладя его по волосам, и настойчиво и протяжно шепча его имя. Пока Джинни ласкала языком ноющий клитор, Гермиона почувствовала, как её тело сдаётся, поднимаясь на вершину этого безумного холма. Она чувствовала нежные пальцы и настойчивый язык подруги, и тёплые, длинные пальцы любимого. Всеохватывающее блаженство окатило тело, её спина выгнулась, когда рот Джинни накрыл её клитор и настойчиво засосал его, а пальцы Северуса щёлкнули по её соскам. И тогда она кончила, сильно, выкрикивая отчаянный рёв наслаждения, которое дало голос болезненному от напряжения оргазму. Она едва слышала, как Северус тихим и срывающимся голосом шептал ей такие слова и так её называл, как никто другой. И как она без этих слов могла прежде жить? Облизывая губы, Джинни отклонилась назад на пятки, на её милом личике сияла удовлетворённая улыбка. Она посмотрела на Северуса и довольно вздохнула. ― Поверь мне, Снейп, ― прошептала она. ― Тебе понравится это делать так же сильно, как и мне, — она посмотрела в его пылкие, тёмные глаза на худом, мрачном лице, и волна привязанности накрыла её. — А она будет просто в восторге. Вздохнув, Гермиона откинулась на тёплую грудь Северуса. Её ноздри заполнил его божественный запах. Смесь аромата его лосьона после бритья с его собственным теплом и запахом опьяняли её мыслью о том, что её лучшая подруга и любимый были здесь с ней, и она была буквально зажата между ними, довольная и защищённая. Это было такое волшебное чувство, что слёзы радости застелили ей глаза. Северус обнял её вокруг талии и нежно притянул к себе поближе. Она чувствовала его жаждущую эрекцию, прижимающуюся к её щёлке и попке. ― Я хочу тебя прямо сейчас, ― тихо сказал он. — Хочу зарыться лицом в тебя. Он аккуратно поставил её на ноги и, поднявшись, взял её на руки так легко, словно ребёнка, и направился двери. Гермиона прильнула к нему, и он почувствовал её губы, прижатые к нежной коже его мочки уха. Северус обернулся и посмотрел на Джинни, которая, подняв свой смятый пиджак с пола, достала что-то из кармана. Они молча переглянулись, и она сказала: ― Я сейчас приду. Пройдя мимо стола, она пожала плечами и захватила с собой коробку шоколадок. Они втроём никогда не забудут этот полдень, наполненный ароматом шоколада и жарой, который одновременно казался похожим на сон, и совершенно реальный. За эти затуманенные желанием несколько часов Северус на себе узнал, что такое пеггинг [2]. Он был зажат между двумя девушками, заполняя своим ноющим членом Гермиону и чувствуя внутри себя страпон Джинни. Сначала он сомневался, но Джинни нежно настояла и хорошо его разогрела. На мгновение его накрыло чувство страха, когда фаллос скользнул в расслабленную дырочку его девственного ануса, но когда Джинни стала нежно двигать им, обжигающий дискомфорт сменился одним из самых сильных ощущений. Дилдо коснулось его простаты и стало надавливать на неё одновременно с его собственными толчками в Гермиону. Непередаваемое наслаждение раскалённым железом пронзило его пах, и в голове промелькнула мысль, что он не переживёт стремящийся, словно Хогвартский Экспресс, оргазм. Всё глубже проникая в Гермиону, он выкрикнул: ― О, чёрт, Гермиона… девочка моя, давай кончим вместе… Не могу остановиться! Гермиона, глядя на его открытое и расслабленное выражение лица со стеклянными от восторга глазами и раскрытым от удивления ртом, схватила его за волосы и выкрикнула: ― Да… о, да, Северус, не останавливайся… только не сейчас… Джинни, трахай его сильнее! Северус зарычал в экстазе, когда Джинни подчинилась, крепко упираясь на его бёдра. Он схватил Гермиону за плечи и вонзился в неё сильнее, чем когда-либо, будто пытаясь наказать её сексом. Достаточно было пяти безжалостных толчков, и его любимая застонала в облегчении. Он последовал за ней и кончил так сильно, что потерял сознание. Очнулся он между двумя очень озабоченными ведьмами, которые совсем попали врасплох, когда он рассмеялся точно сумасшедший. Он притянул их обеих к себе и страстно расцеловал. Джинни оставила Гермионе страпон в подарок. Позже, лёжа на спине с Гермионой, медленно и плавно двигающейся на его весьма счастливом члене, он потянулся к Джинни и нежно направил её на свои ожидающие губы. ― О, да, ― простонала Гермиона, и он почувствовал, как её восхитительная киска сжала его член. — Мерлин, Северус, вы вдвоём так горячо выглядите! Он почувствовал, как Джинни наклонилась к его любимой, и как Гермиона, обезумев, застонала в губы младшей подруги, которая стала крутиться на его языке. Её вкус был другой, но приятный. Пока Гермиона скакала на нём, Джинни громко кричала и, наконец, кончила от его ласк ртом, залив его своими сладкими соками. Запыхавшись, она слезла с кровати и оставила на его губах громкий и страстный поцелуй, полный игривого нахальства. Затем она снова встала возле Гермионы и поцеловала её. Та начала двигаться с новой скоростью, быстро прыгая на его члене. Пальцы Джинни танцевали на её клиторе, а губы посасывали её напряжённые соски. Наблюдая за ними, Северус почувствовал приближающийся оргазм и вошёл в любимую, словно огромная волна в океане. Гермиона кричала, зажатая между руками Джинни и телом Северуса, и она схватилась за предложенную им руку, как за спасательную соломинку. ― Северус! О, боги… да-да-да… ― заголосила она в экстазе, почувствовав сладостный и горячий оргазм, накрывший её тело. Глядя на Северуса, она видела, как выражение его лица меняется от восторга к абсолютному и светлому наслаждению, и последнее её движение было почти нежным и спокойным, когда они кончили вместе. Две потерянные души, нашедшие и полюбившие друг друга. Запыхавшись и вымотавшись, Северус притянул к себе Гермиону, нашёптывая любовные и успокаивающие слова. Она легла рядом с ним, целуя его мягкими и тёплыми губами. Джинни стояла рядом с кроватью, её глаза блестели. Когда Северус протянул к ней руку, она легла рядом с ним и довольно вздохнула. Трое забылись нахлынувшим сном, удовлетворённые и мирно лежащие в объятьях друг друга. Когда наступил вечер и тени, падавшие на массивную кровать директора, выросли, Джинни тихо встала и оделась. Она нежно посмотрела на двух своих друзей, чувствуя, что её дело сделано. Гермиона, такая красивая и удовлетворённая, мирно спала в объятиях любимого. Она вся светилась золотом, словно яркое солнышко. Северус обнимал её, словно защищая от чего-то, и даже он выглядел довольным. Он был бледным и сонным, серебрящимся, словно луна. Такое впечатление, что они действительно каким-то магическим образом были созданы друг для друга. Северус открыл сонные глаза и самодовольно посмотрел на Джинни. Она послала ему воздушный поцелуй и тихо сказала: ― Я, пожалуй, пойду, Снейп. Передай Гермионе, что я ей позвоню через пару дней. Он ласково посмотрел на неё. Его голос был резким и, тем самым, более соблазнительным: ― Я всё знал, Джиневра. Она остановилась и обернулась. ― Знал что? Он выглядел весьма гордо, и когда Гермиона зашевелилась, он поцеловал её в лоб и потянулся. ― Вчера кое-кто связался со мной через камин. Это был Джордж. Джинни выглядела заинтригованной. ― Правда? — медленно произнесла она. — И? Он скривил губы в своей классической ухмылке. ― Очень уж предупредительный твой брат. Поддержав твоё желание подбить меня с Гермионой на признание в чувствах друг к другу, он не захотел навлекать на себя мой гнев. Также он не желал, чтобы Гермиона страдала, — он весьма укоризненно посмотрел на неё, почти наигранно. — Да ладно, Джиневра, думаешь, кто создал формулу Зелья уверенности? Патент мой. Но предполагаю, что милый Джордж об этом не упомянул? Гермиона и Джинни теперь пристально смотрели на него. Он повернулся к любимой. ― Я съел шоколадку, потому что хотел сказать тебе правду, не спотыкаясь о свою собственную неуверенность. Я знал, что зелье сработает, только если твои чувства взаимны, — впервые с момента его признания Джинни подумала, что он выглядит неуверенным. — Ты ведь простишь меня? Гермиона внимательно смотрела на него, а затем уткнулась лицом в его грудь. ― Ты действительно самый слизеринский слизеринец, Северус! Джинни улыбнулась. ― Думаю, это значит да. Северус, наконец-то почувствовав полное облегчение, откинулся на спину, и ухмылка снова появилась на его лице. ― Пожалуй. Джинни уже собиралась развернуться и уйти, но не смогла. ― У меня тоже есть одно признание, Снейп. ― О… – его голос уже не звучал так уверенно. ― Да. Видишь ли, я знаю, что Джордж связывался вчера с тобой. Я была рядом с ним. ― Этого я не заметил, ― глаза Северуса сузились. ― Двойной слепой, Снейп [3]. Я никогда не добавляю зелья в шоколадки, — теперь пришла очередь Джинни ухмыляться. Северус и Гермиона были шокированы. — Мерлин, вы бы видели свои лица! — рассмеялась она, схватив последнюю шоколадку в виде пирамиды из коробки. Она направила конфету на них и покачала пальцем. — Вы двое сейчас ни под чем иным, как под чистым воздухом и какао. И никакого зелья! Гермиона рассмеялась. ― Джинни, ты та ещё чертовка! ― А она меня назвала самым слизеринским слизеринцем, ― удивлённо покачал головой Северус. Гермиона довольно улыбнулась подруге, ласково глядя на неё. ― Джин, я тебя обожаю, — затем она посмотрела на Северуса, и Джинни увидела в её глазах благодарность. — Спасибо. ― Ну что ж, Джиневра, не многим удавалось обдурить Северуса Снейпа в зельях и выйти сухим из воды. Но прошу, не слишком хвастайся, у меня ведь репутация, сама знаешь. ― Возможно, ты сильно хотел, чтоб тебя обдурили, ― кивнула она. Снейп серьёзно посмотрел на неё. ― Всё, что я хотел ― это сделать её счастливой, ― он посмотрел на Гермиону, довольно лежавшую в её руках. ― Мне всего лишь нужен был шанс показать ей, как много она для меня значит, и я осмелился надеяться, что она чувствует то же самое. Джинни кивнула, затем взяла свои вещи и напоследок помахала влюблённой паре. ― Отдохните, а затем снова потрахайтесь. Вам много придётся наверстать. Выйдя из комнаты, она услышала голос Северуса, низкий и чувственный, и воркующий ответ Гермионы. Джинни улыбнулась и закинула в рот последнюю шоколадную конфету. Шесть месяцев спустя Рождественская свадьба директора Хогвартса Северуса Тобиаса Снейпа (Орден Мерлина первой степени и т.д.) и Гермионы Джин Грейнджер (Орден Мерлина первой степени и т.д.) совпала с последней встречей Ордена Феникса. Директор Снейп произнёс тост, предупредив гостей, что того, кто заикнётся о следующем чёртовом воссоединении, я сначала заколдую, а потом уже буду спрашивать. Его предложение было встречено возгласами Точно!, Дело говорит! от бывших участников Ордена, а сейчас далёких знакомых. Гермиона, обворожительная в своей рождественской зёленой мантии, отделанной горностаем, стояла возле мужа. Северус выглядел так же блестяще в чёрной бархатной мантии, отделанной соболем, а его чёрные волосы блестели на свету. Спутница Джинни наклонилась и прошептала ей на ухо: ― Боже, я знала, что твоя подруга ― красавица, но жених ― это что-то, правда? Никогда не видела, чтобы кто-то выглядел так драматично просто стоя на месте. Рассмеявшись, Джинни заметила: ― Ты даже не представляешь. Он нас так пугал, когда мы были детьми! Будь уверена, он знает, как произвести впечатление, ― она оценивающе посмотрела на спутницу. — Ты бы видела его в полном разгаре. ― В разгаре? Джинни пришлось оборвать свои объяснения, когда Гермиона заметила её и помахала рукой. Северус посмотрел на Джинни, затем на её гостью, затем обратно на Джинни и наградил её выражением лица, говорившем о его впечатлении. Улыбнувшись, рыжеволосая девушка обратилась к друзьям: ― Гермиона, Северус, хочу вам представить... ― Мы не в такой уж глуши живём здесь в Шотландии, Джиневра, что не узнаем твою спутницу, ― осторожно перебил её Снейп. Он повернулся к её подруге и протянул руку. ― Северус Снейп, директор Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс, к вашим услугам, ― Джинни и Гермиона с удивлением наблюдали, как он с вежливым видом поцеловал протянутую ему руку. ― Мы с женой некоторое время наблюдаем за стремительным взлётом вашего таланта, мисс. Гермиона широко улыбнулась красивой американской ведьме, одетой в смокинг в маггловском стиле и кеды-конверсы. Они обменялись поцелуями в щёку. ― До сих пор не могу поверить, что Ариэль Декстер на моей свадьбе! Ловец-звезда Кранфордской банды слегка поклонилась. ― Джинни сказала, что это свадьба десятилетия в магической Британии. Как же я могла отказаться? ― она посмотрела на свою подругу и обняла её одной рукой. ― Когда она меня пригласила, я была вся в предвкушении. ― В самом деле, ― сказал Северус и нежно поцеловал жену в кудрявую макушку. ― Наслаждайтесь вечером и не забывайте, что вам всегда рады в Хогвартсе, ― он повернулся к Гермионе, и та мгновенно вернула поцелуй. Когда Джинни и Ариэль решили пройтись по залу, рыжеволосая девушка украдкой повернула голову к Гермионе и беззвучно прошептала губами: ― Разве она не шикарна? Гермиона захихикала, и даже Снейп ухмыльнулся одними уголками рта. ― Кстати, Джиневра, ― крикнул он, и Гермиона вопросительно посмотрела на него. Когда Джинни обернулась, он кивнул в сторону стола с закусками. ― Попробуйте шоколадные конфеты. Наилучший чёрный шоколад Сладкого королевства, сама знаешь. До них донёсся довольный смех девушки. ― Конечно, ― сказал Северус, притягивая свою новоиспечённую жену в свои объятья. ― Надеюсь, она понимает, что стоит один раз попробовать и остановиться будет невозможно. Они очень вкусные. Гермиона улыбнулась, вдыхая аромат своего мужа. ― Как и ты, любимый. Совсем как ты. [1] Муар — плотная шёлковая или полушёлковая ткань с волнообразными переливами разных цветовых оттенков. [2] Пе́ггинг — вид гетеросексуального секса, при котором женщина, используя фаллоимитатор или страпон, проникает в анус мужчины. [3] Двойной слепой — эксперимент, в котором испытатель и испытуемый не знают о реальной цели эксперимента, так как это знание может повлиять на результаты; например, врач и пациент не знают о том, какое именно лекарство тестируется.

Не забудьте оставить свой отзыв:https://ficbook.net/readfic/2129202

Report abuse

All documents on the website are taken from public sources and posted by users. We offer our deepest apologies if your document has been published without your consent.