Cambiare Podentes Invocare - Jordan Grant lost girl и Sige NC-17

There is still time to download: 30 sec.



Thank you for downloading from us :)

If anything:

  • Share this document:
  • Document found in the public.
  • Downloading this document for you is completely free.
  • If your rights are violated, please contact us.
Type of: doc
Founded: 02.12.2019
Added: 11.01.2021
Size: 3.67 Мб

Cambiare Podentes: Invocare АВТОР: несравненная Jordan Grant ПЕРЕВОДЧИК: lost girl; Sige - главы: 2, 9-13; БЕТЫ: Марта, Sige; ddodo - главы: 1-3, 9-13; главы 21-28 - анонимная, но замечательная бета ОРИГИНАЛ: Тут РАЗРЕШЕНИЕ НА ПЕРЕВОД: получено. ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ/ПЕЙРИНГ: ГП/СС ДИСКЛЕЙМЕР: Персонажи - Ролинг, фик - Джордан, а мы - так, мимо пробегали. Но архивировать все равно не надо. ЖАНР: ангст, драма ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ: Наркотики, Насилие/Пытки, Hurt/Comfort, Non-Con ГЛАВЫ: 51 КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Появляется новое пророчество, предрекающее порабощение магического мира и гибель Гарри Поттера. Спасти волшебников может только Гарри, если согласится стать – добровольно, необратимо и на всю жизнь – рабом Северуса Снейпа. ПРИМЕЧАНИЕ: Махровое AU: в фике Гарри на год старше, чем в каноне. Учеба в Хогвартсе начинается с двенадцати лет. Гарри оканчивает седьмой курс - ему, соответственно, восемнадцать. Так же как и Рону с Гермионой. (С другой стороны, так же как и в каноне, совершеннолетия в магической Британии достигают в семнадцать лет.) Фик использует события 1-5 книг и кое-какие события 6-й. Действие начинается в конце 7 курса и продолжается дальше. Основная сюжетная линия Принца Полукровки в фике не учитывается. В начале фика Северус Снейп по-прежнему преподает зелья в Хогвартсе и Дамблдор жив.


Глава 1
Понедельник, 4 мая 1998 19:00
________________________________________

Еще шесть недель, – думал Гарри, – оглядываясь на гриффиндорскую гостиную. Целых шесть недель до летних каникул. Может, именно поэтому все ведут себя как-то странно? Забавно, но я никогда раньше не замечал такой реакции на приближающиеся каникулы. Может, все из-за того, что это мой последний год в Хогвартсе?
Но Гарри понимал, что причина была не в этом. Во-первых, с чего бы наступающему лету вгонять народ в депрессию? Конечно, грядущие каникулы всегда расстраивали самого Гарри, но он-то был особенным. В отличие от него, других по окончанию школы ждали уютные дома и любящие семьи, по которым они успевали соскучиться за год.
Кроме того, от мрачного настроения не веяло абстрактным недовольством – оно сосредоточилось в одной точке. Хуже того, создавалось впечатление, что этой точкой был он сам. Впервые он почувствовал это за ужином. Семикурсники бросали на него стремительные беспокойные взгляды – и тут же отворачивались, как только он их замечал. Впрочем не только гриффиндорцы - равенкловцы вели себя так же.
А теперь то же самое происходило в гостиной. Те же беспокойные взгляды украдкой, когда однокурсники думали, что он не смотрит в их сторону. Более того: теперь в каждом углу – во всяком случае, так казалось Гарри, – шептались о нем.
Нет, ему вовсе ничего не казалось. Он достаточно долго был объектом сплетен, чтобы развить в себе шестое чувство по этому поводу.
Гарри схватил за рукав проходящего Рона и усадил его на диван, на котором до этого сидел один. Кстати - еще один подозрительный момент: несмотря на общее демонстративное о нем беспокойство, никто и не подумал подойти и обсудить с ним то, что всех так волновало. И Гарри это просто достало.
- В чем дело? – пробормотал он на ухо Рону. – Почему все на меня смотрят, как на обреченного к смерти? Рон издал какой-то звук: не то подавил стон, не то попытался рассмеяться. - Ну же? – потребовал Гарри. – Выкладывай.
Друг выдавил одно слово:
- Трелони.
Резко выпустив руку Рона, Гарри откинулся на спинку дивана.
- И это все? Ну, она в очередной раз предсказала мою смерть. Подумаешь. Начиная с третьего курса у Трелони вошло в привычку предсказывать ее каждую неделю. – Он сощурился. – Для всех, кто посещал прорицания, это пройденный этап. Почему тогда всех это взволновало именно сейчас?
Рон глубоко вдохнул и так тряхнул головой, что рыжие волосы разлетелись во все стороны.
- Я слышал, это произошло не на уроке. Ну... Невилл поднялся туда один, и она повела себя очень странно, но... не как обычно странно, а...
Гарри рассмеялся.
- Это же Трелони! Она ненормальная по определению - и неважно, под каким углом ты на нее смотришь. Очнись, Рон! Я не собираюсь умирать!
- Но в этом все и дело, - выпалил Рон. – Она же не предсказала, что тебя придавит Дракучая Ива, или отравят слизеринцы, ну или одну из своих обычных историй. Это было что-то более жуткое и очень зловещее... о том, как Сам-Знаешь-Кто тебя прикончит, как только тебе исполнится девятнадцать. Только... она назвала его Темный Лорд, ну, знаешь, так как это всегда делает Снейп.
- Что еще? – потребовал Гарри, заметив, что Рон пытался избежать его взгляда, что означало лишь одно: он еще не услышал самое худшее.
Друг откашлялся.
- Ну, и что-то о древнем ритуале под названием Cambiare – мол, это единственный выход, и если им не воспользоваться, то он точно тебя убьет и будет властвовать над всеми нами в течение десяти тысяч лет. Да, над нами – в смысле, над чистокровными. От магглорожденных и полукровок он, разумеется, избавится раз и навсегда.
Гарри выдохнул.
- Ладно, допустим, она знает, о чем говорит, хотя это и маловероятно. Мне просто придется пройти этот ваш Cambiare.
- Ну да, в этом-то все и дело, – признался Рон. – Слухи расползлись утром, и мы не пошли на занятия – решили поискать заклятие в библиотеке. Но не нашли ни единой сноски, даже после того, как попросили равенкловцев помочь.
- Запретная Секция, – посоветовал Гарри.
- Гермиона уже там. Я... ну, я одолжил ей твою мантию-невидимку. И... ну, знаешь. Она туда часто наведывается, ну, и мы решили, что у нее есть лучшие шансы, чем у тебя или у меня, что-то там обнаружить.
- И почему же вы решили мне ничего не сказать?..
Рон снова отвернулся.
- Ну, мы думали, что вначале выясним, в чем там дело. Ну, или хотя бы узнаем, что же такое это самое Cambiare.
Гарри закинул руки за голову.
- Ясно.
- Значит, ты не сердишься?
- Нет. - Он почувствовал, что улыбается. – В самом деле, это даже приятно – все обо мне так заботятся. Кроме того, мы же говорим о Трелони.
- Ага, – согласился Рон, хотя в его голосе не слышалось уверенности. – Просто, по словам Невилла, она вела себя очень-очень странно. Не подвывала, как обычно, а говорила, знаешь, таким низким, монотонным голосом. А потом, когда он попросил объяснить, о чем она говорила, Трелони даже не врубилась, о чем речь. Как будто... ну, как будто ею овладели, или что-то в этом роде, и она не помнила собственных слов.
Черт, – подумал Гарри. – А вот это уже гораздо хуже. Точно как на третьем курсе, когда я слышал, как эта выжившая из ума брюзга напророчила по-настоящему, не считая того, что я увидел в думосбросе Дамблдора на пятом курсе...
- Давай-ка подождем из Запретной Секции Гермиону, – уверенно, чтобы еще сильнее не волновать приятеля, заявил он. Да и не только Рона – к тому времени все находящиеся в гостиной уже внимательно прислушивались к их разговору. – И будет лучше, если я сам поговорю с Невиллом. Он в спальне?
Игнорируя любопытные взгляды, Гарри направился вверх по лестнице, а Рон – за ним по пятам.

Понедельник, 4 мая 1998 года. 7:16 вечера
____________________________________________
Невилл вздохнул и трясущимися руками бросил Гарри через кровать листок пергамента. Затем недовольно взглянул на Рона и пожаловался:
– Я корпел над этим с утра до вечера – как только мне дали время переварить то, что услышал. Не уверен, что здесь все слово в слово, но в общих чертах я все-таки вспомнил.
– Ни фига себе! – взглянув на аккуратно записанные строчки, присвистнул Гарри. – Она что, все это напророчила?
– Ну да. Да еще несколько раз повторила.
Гарри кивнул и прочитал вслух:
Как отметит отмеченный девятнадцатый год, Темный Лорд долгожданный триумф обретёт. И как только обещанный смерти умрёт, Темный Лорд себе славу навеки вернёт. Сотню долгих веков будет править землёй С ратью верных солдат под железной рукой И на верную гибель всех тех обречёт, У кого кровь нечистая в жилах течёт. Но надежды остался единственный луч – То знак молнии во мраке злокозненных туч, Ибо жив он покуда, то тьму поразить Есть надежда, но силы две надо скрестить. Знаний древних, что лет никому и не счесть, И заклятий, что смертному не произнесть. Ключ – в Cambiare, иначе, пойми, навсегда, Сгинут напрочь тогда небеса и вода. Но не звуком заклятья он зло обречёт, Лишь в честном желанье победу найдёт - С тем, кто, ненавидя, его спасал не раз, И Темному Лорду знаком без прикрас, Чей будет злой рок над землей тяготеть, Если силе двойной его не одолеть.
– Ну вот все и прояснилось, – завершив чтение, усмехнулся Гарри. Поерзав, он взглянул на Рона и передал листок ему. – Так что, Трелони совсем ничего не объяснила?
– Да ты что, Гарри! Она даже не помнила, что говорила – хоть и повторила его аж трижды. А потом затрясла головой – ее всю колотило, как будто она выходила из транса. Взглянула на меня и говорит: Ну что ж, выпьем чаю, милый? Но при чем тут какой-то чай?! Я же вернулся за забытым учебником!
– Интересно, почему ты вообще решил с кем-то этим поделиться? Я же знаю, что ты и выбрал-то прорицания лишь для того, чтобы избавиться от продвинутого зельеварения. Нет-нет, я тебя ни в чем не обвиняю – мне и самому иногда приходит в голову, что пора бы прекратить эту пытку в подземельях, но… Честное слово, Невилл, ты же и сам считаешь, что Трелони – старая мошенница, а?
– Конечно, считаю! – горячо воскликнул Невилл. – Просто, Гарри.… Ну, не могу я это объяснить, и все! Вот если бы ты там был, ты бы понял. Это не Трелони говорила – а словно в нее кто-то вселился. Можешь считать меня психом, но это правда!
– Да никто не считает тебя психом, – вздохнул Гарри. – Просто мне нужно было убедиться – вдруг ты начал прислушиваться к ее бредням? Или все-таки ты воспринял пророчество всерьез, несмотря на них. Потому что, знаешь… – Он кашлянул. – Я тоже слышал, как она говорила не своим голосом. И это было настоящее пророчество – оно исполнилось.
– Мерлин, Гарри! – простонал Невилл. – У нас же с тобой и день рождения в один и тот же день, тридцать первого июля! И тебе исполнится девятнадцать. Если мы к тому времени не найдем этот Cambiare – ты обречен. А мы вместе с тобой.
– Ну, не будем спешить с выводами, – предостерег его Гарри. – Когда она в прошлый раз произнесла пророчество, до меня не дошел его смысл. То есть оно-то исполнилось –слово в слово, но я-то вначале воспринял эти слова шиворот-навыворот. Так что, не будем пока говорить о том, что все это значит, – еще не время.
Пока Гарри разговаривал с Невиллом, Рон был погружен в изучение текста. Но последняя фраза друга вынудила его поднять голову.
– Надеюсь, ты прав, – сказал Рон с искаженным тревогой лицом. – Очень на это надеюсь.
– Почему?
Рон трясущимся пальцем ткнул в последние строчки записанного пророчества:
– Кто это – тот, кто Темному Лорду знаком без прикрас, Гарри?
Юноша пожал плечами.
– Ты что, думаешь, я хожу в обнимку с записной книжкой Волдеморта? Понятия не имею!
– Ну, уж этого-то ты должен знать! Кто спасал тебе жизнь – и не раз, как тут сказано, хотя и ненавидел тебя до чертиков – и будет ненавидеть всегда? И он же – так уж совпало – И Темному Лорду знаком без прикрас!
– Да уж, тут все что угодно можно вычитать! – насмешливо фыркнул Гарри.
Невилл соображал дольше, чем Рон, но в конце концов, догадался и он:
– Да это же Снейп!
– Ну да, Снейп! – рявкнул Рон. – А теперь послушайте:
Ключ – в Cambiare, иначе, пойми, навсегда, Сгинут напрочь тогда небеса и вода. Но не звуком заклятья он зло обречёт, Лишь в честном желанье победу найдёт - С тем, кто, ненавидя, его спасал не раз, И Темному Лорду знаком без прикрас, Чей будет злой рок над землей тяготеть, Если силе двойной его не одолеть.
Помолчав, он взглянул Гарри в глаза:
– Чем бы ни оказалось это Cambiare – ты должен будешь провести его со Снейпом, чтобы все получилось.
– Тогда будем надеяться, что оно окажется старинным вариантом Avada Kevadra, – процедил Гарри. – Не то чтобы я так уж и поверил в твою трактовку – да и вообще в это проклятое пророчество. И все-таки, наверное, лучше разузнать, что это такое – чтобы хоть представлять себе, куда именно я влип. И куда только подевалась Гермиона?
– Ты же знаешь, каково искать что-то в Запретной секции, – сказал Рон. – Давай лучше сыграем в шахматы, чтобы отвлечься.
– Мне нужно заканчивать сочинение по зельям, – проворчал Гарри. – Описание характера взаимодействия разных видов крови дракона с реактивами на масляной основе, принимая во внимание особенности сплава используемого котла.
– Хорошо, что я их бросил после СОВ, – заметил Невилл.
– Я тоже, – поддакнул Рон.
– Да уж. Мне бы сейчас Гермиону для моральной поддержки – но она, как назло, застряла в библиотеке. Ладно, я тогда все-таки займусь заданием. Рон, будь добр, скажи им там, в гостиной, чтобы успокоились. Объясни, что мы и сами понятия не имеем, что значит это глупое пророчество, а, пока не узнаем, не нужно смотреть на меня, как на ходячий труп. Ладно?
– Ладно, – кивнул Рон и вышел из спальни, а Невилл отправился за ним следом.
Гарри плюхнулся на кровать, достал незаконченное сочинение и, покусывая кончик пера, попытался сосредоточиться на свойствах крови дракона.

Глава 2

Вторник, 5 мая 1998, 7:38
___________________________________

Когда на следующее утро Гарри присоединился к Гермионе за завтраком, девушка лишь печально покачала головой.
– Ни единого упоминания, – сказала она. – Могу сегодня поискать еще, но, честно говоря, сомневаюсь, что что-нибудь найду.
Гарри кивнул, хотя слова Гермионы его расстроили не на шутку. Похоже, чертово пророчество может оказаться подлинным, учитывая, что подтвердилось древнее происхождение заклинания и то, что его не произнести никому из смертных. Такое древнее, что в солидной библиотеке Хогвартса о нем даже не упоминается. Получается, оно еще древнее, чем книги?
Да нет, не может быть! Название-то у этой чертовщины латинское. Так сколько же ей может быть веков?
– Что вообще значит Cambiare? – тихо спросил Гарри у Гермионы, накладывая себе в тарелку тушеный лук-порей. Ха, порей на завтрак? У домовых эльфов странные представления о еде – хотя им каким-то образом удается постоянно угадывать его пристрастия, так что жаловаться не приходится.
– Ну надо же, Гарри! – воскликнула Гермиона. – Я так и знала, что ты заметишь латинскую основу! У тебя же блестящий ум – ты бы еще занимался получше, выходя за пределы того минимума, что нам задают…
– Заклинание! – сквозь зубы прошипел Гарри.
Щеки Гермионы порозовели.
– Ах, да. Извини. Сейчас и правда не время. Значит, Cambiare. Заменить. Иногда обменяться. Особенно в значении взаимовыгодного обмена.
– Заменяющий ритуал? – начал рассуждать Гарри, позабыв про досаду. – Что он заменяет?
– Или обменивающий, – уточнила Гермиона.
Гарри неожиданно подавился, и ему пришлось сделать несколько больших глотков тыквенного сока, чтобы прийти в себя.
– О нет, только не это! Какая гадость!
– Что? – спросил Рон, который присоединился к ним пару минут назад и теперь внимательно прислушивался к разговору.
Гарри сжал руки под столом и прошептал, скрипя зубами:
– Вы же не думаете, что… Фу-у… Что, если… Мне придется обменяться телами с… ним?..
– Тьфу! – Рон обеими руками отпихнул тарелку. – Ну вот – взял и отбил у меня аппетит.
– Ну, было бы еще хуже, если б тебе пришлось все выблевать. Представь, если бы я упомянул об этом после завтрака, а?
– С ним – это с кем? – встряла Гермиона.
– Ах, да, – пробормотал Гарри. – Тебя же вчера с нами не было. Невилл записал все, что ему удалось вспомнить. Похоже, вышло у него довольно точно. Сейчас увидишь. – Гарри вытащил из внутреннего кармана мантии клочок пергамента, расправил его и снял скрывающие чары. – Молчи! Ни слова, – предупредил он Рона. – Ни полслова! Давай посмотрим, придет ли Гермиона к тем же выводам, что ты, ладно?
Рон кивнул и, щедро посыпав овсянку сахаром, активно заработал ложкой – очевидно, аппетит у него все-таки не отбили.
Гермиона читала и, полностью сосредоточившись на тексте, беззвучно шевелила губами. Подняв взгляд на Гарри, она слегка нахмурилась.
– Рон прав. Ничего хорошего.
– Что ты имеешь в виду? – Гарри изобразил полное непонимание, бросив на Рона предостерегающий взгляд.
– А ты как думаешь? – огрызнулась Гермиона. – Неужели ты мог подумать, что я не пойму, что к чему, когда даже он обо всем догадался?
– Ну спасибо, – откликнулся Рон.
– Я совсем не то имела в виду! – сердито воскликнула Гермиона – но Гарри понимал, что в действительности она подразумевала каждое сказанное слово. – В любом случае, последние строки определенно указывают на него. – Гермиона бросила взгляд на учительский стол.
– На директора? – спросил Гарри, прикидываясь дурачком.
– Прекрати.
– А что? Он ведь спасал мою жизнь, и Волдеморт точно с ним знаком. Может, это и правда о нем? Хотя представить себе, как я буду директором, я при всем желании не могу.
– Он не спасал твою жизнь не раз, и уж определенно при этом не испытывал к тебе ненависти, – прошептала Гермиона, придвигаясь ближе, хотя на их конце стола никого больше не было. – Мы все знаем, кто тебя ненавидит, Гарри.
Юноша невольно перевел взгляд на учительский стол, и, конечно же, там сидел Северус Снейп, как всегда, чуть ли не прожигавший его ненавидящим взглядом. С тем, кто, ненавидя…
– Вот блин! – тихо выругался Гарри. – И мне придется поменяться местами с вот этим? И буду ходить вот с такими сальными волосами?
Уже свыкшийся с этой мыслью Рон набил рот жареной курицей и проворчал:
– Слушай, не так уж все и плохо! Ты сможешь надавать гриффиндорцам кучу баллов – и как следует разгромить слизеринцев. А еще… – Он широко улыбнулся другу. – Подумай, кого тогда убьет Сам-Знаешь-Кто тридцать первого июля, если ты будешь им, а он – тобой?
– Если он умрет в моем теле, – прошипел Гарри, – то я рискую навсегда застрять в его! И не забывай – у него есть не слишком-то приятная отметина, которая горит огнем каждый раз, когда Волдеморт злится.
– У тебя тоже есть похожая, – напомнил Рон, как будто Гарри мог об этом забыть.
– Не забывайте, – вмешалась Гермиона, – что мы еще не знаем, в чем суть Cambiare. Все это только досужие домыслы, к тому же нам с Гарри нужно срочно закругляться, иначе мы опоздаем на зелья. – Она положила развернутый пергамент на стол и проследила взглядом, как, применив скрывающее заклинание, юноша спрятал свиток в карман.

Глава 3

Четверг, 7 мая 1998 года 23:06
___________________________________

Так и не обнаружив в Запретной Секции ничего, что хоть как-то проливало бы свет на Cambiare, Гермиона сдалась. Она даже раскопала какие-то старые латинские тексты и перевела их с помощью заклинания, получив в результате неуклюжую пародию на современный английский, – но все было бесполезно. Несмотря на то что название ритуала было латинским, создавалось впечатление, что в Древнем Риме о нем не слышали.
Всю неделю Гарри пытался подступиться к проблеме то с одной, то с другой стороны. Предположив, что предсказание истинно – а с его точки зрения, это было чертовски смелое предположение, – он взял несколько листов пергамента, создал из них с помощью магии блокнот и принялся размышлять над пророчеством Трелони. Наверху каждой страницы он написал по строчке пророчества и подчеркнул ее. Затем вернулся к началу и стал записывать мысли и наблюдения: о значении строчки, ассоциации с ней – короче, все, что приходило в голову.
И только дойдя до того места, где говорилось о том, что ритуал неизвестен никому из смертных, юношу осенило. Он провел черту, отделяющую предыдущие записи, и написал: Если никто из смертных не способен произнести заклинание, то как возможно его применить? Но выход существует – ведь следующая строчка говорит о том, что Cambiare – это решение. Никто из смертных, ладно. Значит, мертвые. Привидения... Возможно, одно из привидений в замке слышало о заклинании.
Однако, как выяснилось, о дурацком заклинании не знало ни одно из школьных привидений. Гарри опросил Кровавого Барона, Почти Безголового Ника, Плаксу Миртл и всех остальных повстречавшихся в коридорах призраков. Черт, он спросил и у Пивза, хотя даже не был уверен, считать привидением полтергейста. И, записав все, что те ему сказали, он перешел к другой строчке, а затем – к следующей.
Так он проанализировал все пророчество – перечитывая заметки и дополняя их по мере возникновения новых идей. Дойдя же до списка уже опрошенных им привидений, юноша уныло подумал: Ну да, предполагается, что это древнее заклинание. Значит, в замке просто нет достаточно древнего привидения. Допустим, при жизни такого привидения Cambiare уже не использовалось. Значит, надо найти привидение, которое хорошо знакомо с историей.
И его осенило: такое привидение в замке было.
Бинс, – торопливо нацарапал Гарри на пергаменте. – История Магии. Если кто и знаком с заклятием настолько древним, что даже его упоминание исчезло из библиотеки, так это он. И все отлично сходится с пророчеством, потому что Бинс – привидение, а значит, при необходимости сможет произнести заклинание!
Гарри выбежал из спальни и помчался вниз, перепрыгивая через шесть ступенек, спеша добраться в гостиную, где сидела погруженная в арифмантику Гермиона.
– Бинс! – закричал он. – Бинс!
Задыхающийся, не в силах произнести ни слова, он сунул ей в руки дневник и просто ткнул пальцем в свои записи.
Гермиона открыла от удивления рот и выдохнула:
– Гарри, ты – гений! – Она вскочила на ноги и по-сестрински чмокнула его в щеку.
Гарри покраснел.
– Да нет, что ты.
Отступив, Гермиона пригрозила пальцем – жест, который Гарри был хорошо знаком.
– Не обращай внимание на профессора Снейпа, Гарри. Ты – умный. Даже очень! А он нарочно утверждает обратное, чтобы вывести тебя из себя.
Гермиона права, подумал Гарри. Но то, что оскорбления Снейпа задевали его, вовсе не означало, что в них не было зерна истины. Конечно, он не верил Снейпу, когда тот обзывал его полным болваном, законченным тупицей, безмозглой протоплазмой или еще кем-нибудь в этом роде. С другой стороны, что бы ни говорила Гермиона, гением он себя не считал. Она просто пыталась повысить его самооценку, как делала это обычно с Невиллом.
Гермиона покачала головой.
– Время позднее, Гарри, а мы слишком выросли, чтобы прятаться под твоей мантией вдвоем.
– Откуда ты знаешь? – лукаво спросил он.
Моргнув, Гермиона пихнула локтем Рона – для поддержки.
– В любом случае, я категорически против того, чтобы вы прижимались друг к другу под мантией, – с улыбкой до ушей заявил Рон. – Там... кхем... тесновато.
– Ну, спасибо, Рон, ты у нас, как всегда, исключительно красноречив, – фыркнула Гермиона. – Взял и разболтал все наши секреты.
Рон улыбнулся еще шире.
– Эй, это же Гарри. Я же не могу ничего скрывать от моего лучшего друга, правда?
– А я вот прекрасно могу. – Она была так расстроена и сердита, что Гарри подумал – наверное, поцелуями под мантией дело не ограничилось. Но это касалось только Рона и Гермионы.
– Бинс, – поторопил он. – Прямо сейчас. И потом, мы же его не разбудим, верно? Привидения не спят. К тому же ты староста. Если кому-то и позволено ходить по школе после отбоя, так это тебе.
– Мне позволено покидать гостиную только по делам Хогвартса, – сухо известили его.
– О, но ведь это очень важное дело, – протянул Гарри. – Волдеморт обязательно позволит школе хорошенько повеселиться в течение десяти тысяч лет своего правления, да? Школе, которая так старалась меня защитить и подготовить к тому, чтобы я стер его в порошок?
Гермиона вздернула подбородок.
– Ладно, все ясно. Я пойду в качестве старосты. Все же лучше, чем спрашивать Бинса после урока, рискуя быть подслушанными каким-нибудь слизеринцем. Но ты, Гарри, останешься здесь.
– Из-за дурацких школьных правил? – рассмеялся Гарри. – Теперь я точно знаю, что ты издеваешься.
Гермиона надулась.
– Ну, должна же я была хотя бы попытаться. Ты ведь знаешь, как я не люблю, когда у тебя возникают проблемы.
– Я не виноват, что их притягивает ко мне, как магнитом, – стал оправдываться Гарри. – Взять хоть это пророчество. Я что, просил, чтобы меня связали со Снейпом каким-то идиотским заклинанием, да еще таким древним, что о нем слышало лишь привидение-профессор истории? Просил?
– Да нет, – тихо согласилась Гермиона.
– Ну вот, – объявил Гарри. – И моей мантии хватит на одного.
– Кажется, он уже все решил, – влез Рон. – Жаль, что не могу составить вам компанию. Так что вы, оба... ведите себя прилично. –
Он шутливо покосился на них.
– Ну, ладно, пошли, – обреченно вздохнула Гермиона, потянув его за рукав, затем отложила свои учебники по арифмантике и поднялась. – Давай, иди за своей мантией-невидимкой.
Ослепив девушку улыбкой, Гарри вызвал мантию уверенным взмахом палочки и заклинанием Accio.
Гермиона демонстративно закатила глаза и направилась к портрету, закрывавшему выход.

Четверг, 7 мая 1998 года 23:19
___________________________________

И только когда они уже шагали по длинному коридору, ведущему прочь от Большого зала, Гарри поинтересовался:
– Гермиона, а ты вообще знаешь, где находятся комнаты Бинса?
– Шшш! – шикнула она, едва шевеля губами. – Тебя тут нет, помнишь? Я не хочу, чтобы кто-то решил, будто я разговариваю сама с собой.
Упрека оказалось достаточно – Гарри решил просто положиться на Гермиону. Вскоре после того, как они миновали лестницу, ведущую в башню Равенкло, он сообразил, куда она направлялась, хотя не бывал в этой части замка уже года два.
Они шли в класс Бинса. Верно ли, что, раз привидения не спят, им не нужны кровати или собственные комнаты? Гарри не был уверен.
Гремиона тихо приоткрыла дверь – даже Алохомора не понадобилась. Гарри усмехнулся. Очевидно, никто не любил аудиторию истории магии настолько, чтобы посещать Бинса по вечерам, так что профессор даже не думал запираться.
– Шшш! – зашипела Гермиона. Она посмотрела направо, налево и снова направо, а потом осторожно вошла в сумрачную аудиторию. Ну точно как Дадли, когда тот учился переходить улицу, подумал Гарри.
Ему-то пришлось самому учиться смотреть по сторонам и проверять, не едут ли машины. Никому не было дела до того, превратит его в лепешку проезжающий грузовик или нет. Никому, кроме него самого... ну, сейчас у него хотя бы есть друзья, которым не наплевать. Не на то, что он попадет под грузовик, а позволит ли он Волдеморту убить себя, например, и не только из-за последствий для всего магического мира.
Выяснив, что аудитория пуста – во всяком случае, никого в ней не обнаружив, – поправил себя Гарри, Гермиона на цыпочках прошла через всю комнату к лестнице, ведущей в профессорский кабинет, и вежливо постучала в дверь.
– Профессор Бинс? Можно вас на минуту? Это Гермиона Грейнджер.
Гарри почувствовал, как повеяло холодом, и вздрогнул, осознав, что это ощущение, собственно, и было самим учителем, просочившимся сквозь дубовую дверь и прямо через него самого. Гарри моргнул и увидел очертания Бинса яснее, хотя рассмотреть в темноте низенькое привидение было не так-то легко.
– Да, мисс Грейнджер? – отозвался Бинс таким же монотонно-дребезжащим голосом, каким читал лекции. Никаких вопросительных интонаций. Что напомнило Гарри причину, по которой он провалил СОВу по истории магии.
– А вы, мистер Поттер, – добавило привидение, – можете снять вашу мантию. Это что – новая мода? Хотя нет, строго говоря, она не может быть новой. Во времена Делиания Опустошителя у горных карликов вошло в моду накрывать головы чадрой в знак уважения к погибшим в недавнем раунде восстаний. Карлики и гоблины сформировали союз против Делиании, но благодаря Законам о Полукровках, впервые предложенным в 1184, утвержденным в 1187 и измененным в 1192, возник ряд недоразумений, приведший к низвержению Гильдехада Ворчливого и, как следствие...
– Профессор, – прервала его Гермиона, в то время как Гарри, поджав губы, снимал мантию. В самом деле, глупо было думать, что привидение его не заметит, хотя он мог бы обойтись и без лекции по истории моды карликов.
– Да, мисс Грейнджер? – переспросил Бинс, сделав паузу перед ее именем.
Гермиона снова огляделась, явно чувствуя себя не в своей тарелке.
– У меня возник вопрос, связанный с историей, если вы позволите. Можем ли мы обсудить его в вашем кабинете? – Она трепетала в ожидании ответа.
– Ну, разумеется, дорогая, – отозвалось привидение, исчезая сквозь деревянную дверную панель – словно позабыв, что для его вполне материальных студентов все было не так просто. Гермиона заколебалась, и тогда Гарри распахнул дверь и вошел первым. Когда они усаживались в темно-синие плюшевые кресла, Бинс заговорил:
– Если вам холодно – зажгите камин, не стесняйтесь. Я лично не обращаю на температуру особого внимания, но, как сейчас помню, самая холодная зима в Шотландии случилась во время осады, в войнах против троллей в 1712. Ее усугубила неудачная кончина...
– Мой вопрос, профессор? – в отчаянии перебила Гермиона. Гарри знал, что когда Бинс заводился, то мог говорить часами. И они бы просидели тут до рассвета.
– О да, ваш вопрос. – Привидение на мгновение застыло в воздухе и проскользнуло за стол. Гарри подумал, что Бинс выглядел бы очень по-профессорски, если бы не маленький рост: из-за стола виднелась лишь его голова. Ну и еще, если бы он не был совершенно прозрачным.
– Cambiare, – выпалила Гермиона, пока Бинс не успел погрузиться в очередную лекцию.
– Cambiare, – эхом повторило привидение.
– Да. Что это?
– В переводе с латыни – обмен или замена. Издавна принято считать, что почти постоянное использование латыни для чар и заклинаний вызвано необходимостью скрывать проявления магии от церкви, но на самом деле оно предшествует образованию различных религий, сформировавшихся вокруг самого языка...
– Мы столкнулись с упоминанием ритуала Cambiare, профессор. – В этот раз его перебил Гарри. Краем глаза юноша заметил, как Гермиона взмахом палочки зажгла в камине огонь и устало откинулась на спинку кресла. Гарри поглотило чувство вины. Девушка вряд ли успевала высыпаться в промежутках между поисками в Запретной Секции, попытками выполнить все домашние задания и исполнением обязанностей старосты.
– Весьма сильный ритуал, – продолжал Гарри, благодарный, что Бинс не пустился в очередную лекцию. – Но упоминание очень неясное. Мы не смогли разобраться, что такое Cambiare или как оно действует. Но ритуал этот явно древний. Такое древний, что о нем мог слышать лишь учитель истории. Не могли ли бы вы рассказать о нем по-подробней?
Как ни странно, вопрос заставил говорливого профессора замолчать. Бинс на миг опустил прозрачные веки, а потом широко распахнул глаза и перевел взгляд с Гарри на Гермиону.
– Надеюсь, вы не имеете в виду магию, связанную с Cambiare Podentes?
Гарри пожал плечами.
– Э-э-э... я не уверен. Насколько мне известно, это просто Cambiare.
– В каком источнике вы нашли это? – потребовал Бинс.
Гарри покраснел.
– Ну, не все так просто, – попытался объяснить он, забывая о том, что обращается к эксперту по заклинаниям. – Мы не были уверены... ну, считать его подлинным, просто очень неясная ссылка, как я уже говорил.
Бинс задумчиво нахмурился.
– М-да... Мне, вероятно, следует включить в программу дополнительные методы исследований.
– О нет, – проснувшись, встряла Гермиона. – Мы обыскали библиотеку полностью.
Извлекая перо, больше похожее на пламя, привидение заметило:
– Я выпишу разрешение с ограниченным доступом в Запретную Секцию, мисс Грейнджер, потому что я не вправе обсуждать Cambiare Podentes, пока вы не предоставите мне текст, в котором упоминается именно он.
– Ритуал слишком опасный для студентов? – нахмурившись, поинтересовался Гарри.
– Абсолютно непристойный предмет для обсуждения – студент вы или нет, – поправил Бинс. – Имеется веская причина, по которой оно не применялось со времен Калигулы, который, из-за безумия, разрушившего его магию еще в детстве, даже не был полноценным магом, и все же...
– Мы уже обыскали Запретную Секцию, профессор, – вставил Гарри. – И ничего в ней не обнаружили.
– Вот и славно, – одобрил Бинс. – Ну, у вас все? Мне нужно проверить груду домашних заданий, так что ступайте!
– Но нам нужно выяснить, что это такое! – воскликнул Гарри, решив поступиться секретом пророчества. В любом случае о нем уже было известно всему Гриффиндору и половине Равенкло, несмотря на то что никто не читал подробные записи Невилла. Так какая разница? Он извлек пергамент, снял с него скрывающее заклинание и передал Бинсу.
– Вот почему нам нужно знать, понятно? Нам ничего неизвестно о его подлинности, но... возможно, оно истинное.
Бинс отложил свое огненное перо. Как ни странно, оно покоилось на стопке пергамента, не причиняя ему вреда. Интересно, как это ему удается? – подумал Гарри.
Когда привидение закончило читать, его лицо приобрело какое-то свирепое выражение - Гарри никогда бы не подумал, что у профессора Бинса может быть такое.
– Cambiare Podentes – в этом нет ни малейшего сомнения, – объявил он. – Текст описывает его безупречно. Обмен силой, двойные силы. О да, несомненно. Ваш источник подлинный, молодой человек.
– Вы же даже не знаете, откуда оно у нас, – вмешался Гарри.
Бинс резко повернулся, не двигая стул.
– Пророчество соответствует стилю Трелони и является третьим в серии таковых, что явствует из его формы. Однако не это убедило меня в его подлинности. Подумайте, мисс Грейнджер, мистер Поттер. Тот, кто произносил пророчество, знал о Cambiare Podentes достаточно, чтобы точно описать его. Не забудьте
- мы обсуждаем ритуал, проведение которого, по своей природе, не доступно никому из смертных.
Разумеется, текст надежен!
Вот это да, – подумал Гарри. – Как Бинс заговорил! Сколько эмоций вместо обычного бормотания. Чем бы ни оказался Cambiare Podentes – похоже, это мощная штука. По-настоящему серьезная. Достаточно сильная, чтобы покончить с Волдемортом раз и навсегда.
– Ну, и что это за ритуал? – Когда Бинс не ответил, Гарри смахнул со лба челку и настоял: – Я точно должен знать. Отмеченный? Знак молнии? Это пророчество – к чему оно меня принуждает?
Бинс заскользил вверх, затем вперед и, наконец, навис над Гарри.
– Вам это придется не по душе.
Гермиона нахмурилась.
– Cambiare Podentes, – напрягая память, пробормотала она. – Обмен силы?
– Мне придется меняться силой с... кем-то?
Со Снейпом. – Он едва не произнес это вслух.
Профессор-привидение покачал головой.
– Не совсем так. Cambiare – древний ритуал, мистер Поттер. Кровавый ритуал, но он больше, чем просто магия крови. Боюсь... боюсь, я не могу сказать больше. Невозможно обсуждать такие вопросы со студентами. Спокойной ночи вам обоим.
Гарри вскочил на ноги.
– Профессор, я обязан знать, для чего нужно это заклинание! Вы что, не понимаете, насколько это важно? Что все будут обречены на десять тысяч лет гнета Темного Лорда, если я не подчинюсь пророчеству или сделаю что-то неправильно?
Бинс приблизился было к стене, чтобы в ней исчезнуть, но в последний момент передумал.
– Верно. К несчастью для вас, вы – не просто студент. – Он тяжело вздохнул. – Очень хорошо. Cambiare Podentes дает одному магу доступ к силе другого.
– Скрестив две силы, – вспомнила Гермиона.
– Именно, – Бинс прочистил горло, несмотря на отсутствие оного. – Но цена высока. Непомерно высока. – Он взглянул Гарри в лицо и прикрыл прозрачные веки. – Вам станет доступна сила другого мага – при условии, что вы отдадите ему... всего себя.
– Всего себя? – пронзительно повторил Гарри.
Бинс кивнул.
– Это чары порабощения, молодой человек, и с вполне определенными условиями. Но самое важное в них то, что они обязательные, окончательные и совершенно, безусловно, необратимые.
С приоткрытым от ужаса ртом Гарри взглянул на привидение. Отброшенное кресло с грохотом врезалось в стену. Не оглянувшись на Гермиону, Гарри сбежал по лестнице и буквально вылетел из класса.

Глава 4

Пятница, 8 мая 1998 года 12:08
____________________________________

Вскоре его догнала Гермиона – ей это было нетрудно: он сидел под картиной с изображением яростного дуэльного поединка. Поджав колени к груди и уткнувшись в них подбородком, Гарри полностью сосредоточился на дыхании.
– Гарри, – начала было девушка, подсаживаясь к нему поближе с перекинутой через руку мантией-невидимкой.
– Не здесь, – перебил Гарри, указывая пальцем на картину.
– О, ну да, – пробормотала та, подавая ему руку, чтобы подняться, и поддерживая за талию, когда он чуть не споткнулся. – Пошли. Тут, дальше по коридору, есть место, где нас не подслушают.
Только когда они вышли в коридоры Равенкло, Гермиона остановилась. Гарри с несчастным видом прислонился к стене и со злостью поднял голову.
– Знаешь, тебе ведь нечего мне сказать в утешение.
– Может, Бинс ошибся, – протянув пергамент, попытала счастья Гермиона.
Застонав, Гарри взял его:
– Ха. Он-то полагал, что речь шла о ритуале Podentes еще до того, как прочитал излияния Трелони о скрещении двух сил.
– Ну, возможно, ты что-то недопонял. Может... – она перешла на шепот, – может, это профессор Снейп должен стать... ну, твоим рабом, Гарри.
Гарри ударил кулаком по полу, чувствуя себя легче от острой вспышки боли.
– Это обмен, Гермиона. Рабство на магию. Ну и зачем Снейпу двойная сила? Это же не ему предназначено покончить с Волдемортом, а мне. Поэтому именно мне требуется двойной запас магии!
Гермиона вдохнула.
– Гарри, ты преувеличиваешь. То, что ты младенцем пережил убийственное заклятие, еще не значит, что тебе предназначено убить Сам-Знаешь-Кого!
– Вот именно, что значит, – простонал Гарри и дословно пересказал ей первое пророчество, о котором узнал в конце пятого курса. – Теперь ты понимаешь? – закончив, спросил он. – Отмеченный как его равный, Гермиона. Равный. Я не смогу убить его, не став сильнее, верно? Мне потребуется удвоить обычную силу. А если я его не убью, то погибну сам. К тому же быстрее, чем рассчитывал.
Гермиона сидела, опустившись перед юношей на колени, но на этих словах прислонилась к нему. Гарри обнял ее за плечи и притянул ближе – девушка идеально вписывалась в его объятья.
– Если ты его равный, то он тоже не сможет тебя убить, – негромко заметила она. – Значит, тебе вовсе не нужен этот Cambiare Podentes, понимаешь?
– Я размышлял об этом, когда услышал пророчество после смерти Сириуса, – признался Гарри. – Очень долго размышлял, между прочим. И пришел к выводу, что я равен Волдеморту по силе, если сравнивать наш магический потенциал, но ведь он намного опытнее меня. На целых пятьдесят лет или что-то вроде того. Поверь, Гермиона, он знает, как меня достать. Он... – Гарри задохнулся: несмотря на их близкую дружбу, он никогда не заговаривал с ней об этом. – Он овладел моим сознанием, понимаешь? В буквальном смысле. И за год до того Волдеморт послал в меня Cruciatus. И то, что я якобы его равный, не спасло меня тогда. Я бы погиб той ночью, если бы моя палочка – моя палочка, Гермиона, а не я – не применила бы против него Priori Incantatem.
– О, Гарри! – Гермиона обняла его и, дрожа, прижала к себе. Это не разрешило проблемы, не заставило забыть об услышанном в кабинете Бинса, но Гарри почувствовал себя менее одиноким. А ведь это уже что-то, не так ли? На самом деле, это очень много.
В следующий миг Гарри положил вторую руку ей на плечо, притянул ближе и поцеловал в мягкие темные волосы. Они посидели немного: молча, не шевелясь, просто разделяя взаимную печаль. Гарри никогда не испытывал ничего подобного. В детстве его никогда не жалели, когда он разбивал коленки, и он даже даже не подозревал, сколько утешения может содержаться в простом прикосновении. Прислонившись щекой к макушке Гермионы, он задумался. Ужасно нелепо – и почему же это так его успокаивало? Ведь ничего, ровным счетом ничего не изменилось. И уж, конечно, не пророчества, контролировавшие его жизнь.
И все же это по-настоящему помогало – удержаться на грани отчаяния.
– Я люблю тебя, Гермиона, – прошептал он ей в волосы, прижимая к себе поплотнее. Казалось, время плавно обтекает их и они могут сидеть вот так бесконечно – а остальной мир о них просто забыл.. Но, разумеется, так не могло продолжаться вечно.
– Как трогательно, – объявил знакомый презрительный голос. – Гарри Поттер со старостой – ни больше и ни меньше.
Снейп, – подумал Гарри. – Последний, кого мне сейчас хотелось бы увидеть. Да нет, даже не так. Он – последний, кого я вообще захочу когда-либо видеть, но этот момент – просто хуже не придумаешь.
Гарри поднялся на ноги и помог подняться Гермионе.
– Разве Астрономическая Башня не традиционное место для глупых подростковых свиданий? – сощурившись, съехидничал Снейп. Гарри отвел взгляд.
– Сэр, – спокойно, словно делая на уроке доклад, ответила Гермиона. – Гарри и я выполняли поручение, мы уже закончили и теперь, если вы не против, вернемся в гриффиндорскую башню.
– Для вашего поручения требовалась мантия-невидимка, мисс Грейнджер? – Снейп презрительно взмахнул рукой на мерцающую ткань, свисавшую с руки Гермионы.
Девушка подняла голову и спокойно встретилась глазами с зельеваром.
– Именно так, профессор. Можем ли мы идти?
– Не раньше, чем я выслушаю версию Поттера, – протянул Снейп, внимательно рассматривая Гарри. – Я еще никогда не слышал о поручении, требующем любовных признаний.
Гарри, сверкнув глазами, поднял голову. Еще целых шесть недель, думал он, и ему больше не придется выносить чертов сарказм Снейпа. Ага, он так думал. После милого разговора с Бинсом у него уже не было уверенности в том, что именно он думал, но вот в чем она была – так это в том, что Снейп переступил границы. Более чем.
– Вас не касается, что я люблю Гермиону и признаюсь ей в этом!
Казалось, Снейп даже не поморщился.
– Меня касается, – проорал он, – что вы болтаетесь на половине Равенкло после полуночи под каким-то идиотским предлогом!
Гарри знал, что ему не следует так говорить, однако он был так зол, что в тот момент ему было плевать на реакцию Снейпа.
– А почему вы болтаетесь тут в одиночестве, профессор? Вас что, никто не приглашает на свидание?
Снейп заскрипел зубами.
– В отличие от вас, я имею право тут находиться. Можно было бы предположить, что опыт с кровавым пером научил тебя не лгать – но, похоже, это основное хобби нашего золотого мальчика-спасителя, если не считать нарушения правил. Давай, Поттер, забудь об уродливом шраме на руке – полагаю, что ты уже привык к причудливым физическим уродствам, – и отвечай на вопрос! Что за поручение вы выполняли в это время суток? Ну же?
Выслушав эту идиотскую пародию на речь, Гарри с особым удовольствием ответил правду:
– Нам нужно было задать вопрос профессору Бинсу. Сэр.
– В самом деле, – презрительно хмыкнул Снейп. – Это не могло подождать до утра или же, не дай Мерлин, урока истории. И, к слову, что же сподвигло вас вообще задавать вопрос профессору истории? Насколько мне известно, для вашего блошиного ума история оказалась настолько сложным предметом, что вы отказались от его изучения, с треском провалив СОВу!
– Вопрос возник у Гермионы, – выпрямившись в полный рост, парировал Гарри. Пусть он был ниже Снейпа, но он вытянулся за прошедший год и теперь был на голову выше девушки. Он расправил плечи и с достоинством добавил: – Я же сопровождал ее с целью оградить от приставаний каких-нибудь мерзких слизеринцев.
И его интонация не оставляла сомнений, какого именно мерзкого слизеринца он имел в виду.
– А мантия-невидимка? – рявкнул Снейп.
– Меня не особо прельщает драка, – выплюнул Гарри, – если есть возможность ее избежать. Во всяком случае, не после того, что произошло месяц назад, когда Малфоя размазали по стенке. Очень неаккуратно. Удивительно, как мадам Помфри умудрилась выскоблить достаточно, чтобы склеить его обратно, но он так и не вернулся в прежнюю форму. Мне так жаль, что я слегка подпортил вам старосту, сэр.
– Двадцать баллов с Гриффиндора за дерзость, – скрипя зубами, процедил Снейп. – И еще десять за то, что вы шляетесь по замку в такой поздний час, будь вы старостой или нет. В другой раз, Поттер, пригласите девушку к себе в комнату, а не зажимайтесь по коридорам! – И он удалился с развевающейся следом мантией.
Как только он оказался вне досягаемости слуха, Гермиона обернулась к Гарри, пряча улыбку. В ее взгляде сквозило уважение. Неохотное уважение.
– Ты отлично лжешь. Это была очень убедительная история. – Он шлепнула его по руке. – Значит, ты меня сопровождал, да?
Гарри попытался улыбнуться, но вместо улыбки вышла гримаса.
– Жаль баллы, – продолжила Гермиона, неверно толкуя выражение его лица.
– Баллы – это мелочь, – вздохнул Гарри, направляясь к башне. – Через шесть недель они уже не будут иметь значения, в отличие от того... того, что нам рассказал Бинс. И оно необратимо? Ну, значит, постоянно? Тьфу!
– Мы же еще не знаем подробностей, – напомнила Гермиона. – Давай без паники. Возможно, это не то, что ты думаешь.
– Или же это гораздо хуже, – пробормотал Гарри. После этого они шли молча, но когда Гермиона открыла рот, чтобы произнести пароль для Полной Дамы, Гарри схвати ее за руку.
– Ты... ну, ты же знаешь, что то, что я сказал, было... ну... что Снейп все неправильно понял, верно? То есть, я тебя очень люблю, просто не как... ну, ты знаешь.
– М-м, – согласилась девушка, переплетая пальцы их рук. – Конечно, знаю. Ты легко бы сказал это и Рону, если бы он оказался с тобой после того, как ты услышал все эти жуткие, кошмарные вещи.
Гарри рассмеялся и расслабился.
– Не думаю, что поцеловал бы Рона в макушку, – подразнил он.
– А я целую, – жизнерадостно заявила Гермиона. – Это приятно. Он пользуется яблочным шампунем. Ну, пошли же, Гарри. Нужно выспаться. Утро вечера мудренее.
И впервые в жизни Гермиона оказалась неправа: утром все оказалось хуже. Гораздо хуже.

Пятница, 8 мая 1998 года 09:27
__________________________________

Неудивительно, что день покатился по наклонной плоскости на уроке зелий. Ни Гарри, ни Гермиона не выспались за предыдущую ночь, хотя не по причине, предполагаемой профессором Снейпом. Гермиона обычно хорошо переносила недосыпание, но в последнее время она была круглые сутки занята исследованием Cambiare, и на ней сказывалась усталость.
Она добавила нарезанный корень пиретрума в Увеличивающее Зелье, и все бы было хорошо, если бы написанные на доске инструкции не гласили измельчить. Смесь в котле забурлила, вспенилась и стала переливаться через край, словно бурлящий фонтан. Жидкость растеклась по столу и продолжала пениться, литр за литром, до тех пор, пока не покрыла всю поверхность вязкой оранжевой слизью, начавшей стекать на пол. Но котел продолжал бурлить, а зелье пениться и переливаться – и непонятно было, как оно все умещалось внутри.
Гарри, чувствуя себя глупее обычного, отпрянул от котла, когда тот начал извергать зелье, и уставился на него, приоткрыв рот. Полусонная Гермиона пыталась что-то предпринять, но ее жестам не хватало уверенности, и она замялась, подбирая подходящее заклинание.
– О, ради Мерлина! – проорал Снейп и поспешил к ним от кладовки с грудой флаконов в руках. Сердито взглянув на Гермиону, а затем – на Гарри, он отвернулся и взмахнул палочкой со словами: – Eliminare sumare.
Котел тотчас опустел, хотя от него все еще поднимались редкие струйки оранжевых испарений. Зелье исчезло бесследно, даже успевшие образоваться на полу лужицы.
Снейп обернулся к классу.
– Пусть это послужит уроком для вас всех, – рявкнул он, – не тратить ценное время урока на созерцание влюбленных глаз партнера по приготовлению зелий, а внимательно читать написанные на доске инструкции! Мы здесь – чтобы учиться, леди и джентльмены. Готовиться к ТРИТОНам! – Он снова взглянул на двух гриффиндорцев, которые работали со злосчастным котлом. – Мистер Поттер, мисс Грейнджер! Вы вправе сколько угодно резвиться в окрестностях Равенкло – хотя для меня остается загадкой, почему вы не воспользуетесь нормальной кроватью, – но, несмотря на бушующие гормоны, будьте любезны достаточно высыпаться для нормального функционирования. И никогда больше не устроите цирк из моего урока! Вам ясно?
– Д... да, профессор, – пробормотала Гермиона, густо покраснев от намеков, которые Снейп не постеснялся высказать перед семикурсниками.
– А вы, мистер Поттер? Вам тоже ясно или для вас следует повторить вышесказанное односложными – что означает более-менее короткими – словами?
– Мне ясно, профессор, – процедил Гарри. Пульсирующая жилка на виске выдавала едва сдерживаемый гнев. Впрочем, этим утром сдерживаться было легче; в конце концов, за спиной у него было преимущество почти семи лет опыта притворного уважения на уроках зелий.
Однако и у Снейпа было почти семь лет опыта провоцирования Гарри Поттера.
– Вы уж придержите похоть к мисс Грейнджер до тех пор, пока не подвернется более подходящее время и место. Такое, например, несомненно манящее, как холодный каменный пола после полуночи, на виду у прохожих. Любите демонстрировать свои победы, не так ли? Слишком давно наша местная знаменитость попадала на первые полосы газет?
Гарри не знал, что на все это ответить – в словах Снейпа было полно неправды, инсинуаций и злобной лжи. И он сомневался, что простое Да пошел ты, Снейп поможет в будущем – хотя, конечно, произнести это было бы очень приятно. Нет, лучше подобрать ответ, который нейтрализует злобные слова Снейпа. В конце концов, Гарри знал лучше других, как стремительно распространяются сплетни и как ужасно быть их предметом. Гермиона не заслужила того, чтобы все указывали не нее пальцами и обзывали.
Сейчас мы все проясним, – подумал он. – Ну, или что-то вроде того.
– Я был бы счастливейшим из смертных, если бы Гермиона была моей, – протянул он, окинув девушку томным взглядом и одаряя ослепительной улыбкой, прежде чем перевести взгляд на зельевара. – Хотя, знаете, уверен, что ей не подошла бы ни одна часть описанного вами сценария. – Гарри моргнул, словно задумавшись. – Пока я не найду способ, опустившись на колено, просить ее руки, до тех пор, полагаю, мне придется восхищаться ею на расстоянии, сэр.
Гермиона, приоткрыв от изумления рот, вытаращилась на Гарри. От попыток сдержать смех у нее навернулись слезы.
– Я сказал, без влюбленных переглядываний! – проорал Снейп.
Решив, очевидно, что заострять внимание на личной жизни студентов оказалось делом непродуктивным, профессор вернулся к тому, что происходило в классе. – Поттер, так как я знаю, что Грейнджер умеет читать, полагаю, это вы не сумели измельчить корни пиретрума?
Твердо вознамерившись выручить Гермиону, Гарри пожал плечами, принимая вину. Какая разница? В любом случае Снейп его ненавидит, так что надежды на зачет у него не было. А так, по крайней мере, он поможет Гермионе сохранить хорошую оценку.
– Вы полный кретин, – с омерзением выдохнул Снейп. – Это же зелье, а не какое-то пойло, чтобы ее опоить! Корни измельчаются для равномерного распределения свойств! Это же основы, Поттер! Какую часть первого курса зелий вы вообще умудрились усвоить, ради Мерлина? Ну, ответьте мне, если что-нибудь кроме квиддича способно проникнуть в вашу дурную голову, почему Увеличивающее Зелье так отреагировало на ваши идиотские действия?
Гарри не был уверен, что именно заставило его произнести следующие слова. Возможно досада. Или желание увидеть то, как Снейп взрывается от злобы. Или же слова Бинса и мысль о том, что вот он – этот момент, когда можно все послать к черту, и непреодолимое желание им воспользоваться.
– Ну, не знаю... – протянул он, широко открыв глаза и придав лицу самое бестолковое выражение. – Может, ему так захотелось? Э-э... может, это магия?
Темные глаза Снейпа почернели.
– Вон! – проорал он – из его ушей практически повалил пар, во всяком случае, так показалось Гарри. – Выметайся, и чтобы ноги твоей тут не было, ты, жалкая пародия на мага! Теперь ясно, почему убийственное заклятие отлетело от твоей проклятой головы – оно не смогло обнаружить в ней мозга! Вы, наверное, живете и дышите с помощью подобия нервной системы, которая управляется задницей! Вы что, оглохли? У вас ко всему еще и слух отключился? Вон, вон!
Гарри покинул аудиторию намеренно неторопливым шагом, просто чтобы проверить, не взорвется ли Снейп на самом деле. К сожалению, тот не взорвался, а вместо этого – Гарри услышал уже из коридора – подошел к Гермионе и спросил:
– А вы, мисс Грейнджер, такая же ошибка природы, наподобие той, что я только что вышвырнул из класса? Или вы все-таки в состоянии ответить, почему ваш котел залил зельем половину подземелья?
– Нарезанный корень неравномерно распределил магические свойства, – слишком высоким, выдающим ее состояние голосом, ответила Гермиона. – Увеличивающее Зелье стало увеличиваться. Но, сэр, это я, а не Гарри нарезала корни слишком крупно. Он не совершал никакой ошибки.
– Можете оправдывать свой выбор любовника в другое время, – отмахнулся Снейп. – Но так как вы благородно принимаете вину на себя, то предлагаю остановиться на двадцати баллах с Гриффиндора с вас обоих и отстранения Поттера от этого предмета. Навсегда.
– Но сэр...
– Я слышал от вас достаточно, мисс Грейнджер, – угрожающе прервал Снейп. – Или вас тоже придется удалить, что будет обидно. Класс останется без гриффиндорцев – с кого же я буду снимать баллы? Гм, возможно, стоит пригласить назад мистера Поттера. Пусть он мыслит извилинами на ладонях, но всегда служит поводом для снятия десяти-двадцати баллов с Гриффиндора. С другой стороны, полагаю, что будет жестоко наказывать мыслящих студентов этого класса идиотскими, привлекающими внимание выходками мистера Поттера. Теперь что же касается свойств корней пиретрума...
Дальше Гарри слушать уже не стал.

Пятница, 8 мая 1998 года 12:48
__________________________________

Рон подошел к нему за обедом и хлопнул по спине чуть сильнее обычного.
– До меня доходят странные слухи, – усаживаясь на стул рядом с Гарри, объявил он. – О том, что прошлой ночью в коридоре Равенкло ты целовался с Гермионой и чуть ли не сделал ей предложение на зельях.
Гарри сердито взглянул на друга.
– Что касается вчерашнего – так это Снейп не способен отличить дружеское объятие от неистовой страсти. – Заметив, что зельевар сидит за учительским столом, Гарри повысил голос. – А чего ты ожидал? Он даже не научился отличать смазку для котлов от шампуня!
– Эй, потише, – прошипел Рон. – Чего ты добиваешься?
Гарри рассмеялся.
– К черту. Пусть докажет, что я не имел в виду, например... вон, Теодора.
Рон оглянулся на стол Хаффлпаффа и поморщился.
– Хм, кто-то действительно должен провести беседу с этим ребенком.
– Ну, вот и займись. Порекомендуй яблочный шампунь. По словам Гермионы, ей безумно нравится запах, когда она целует твою макушку.
Неуверенность, мелькнувшая во взгляде Рона, быстро сменилась на пляшущих чертиков.
– О, я понял. Значит, сегодня на зельях Снейп просто устроил небольшую травлю? Ну да, все болтают о том, как он изощрялся в оскорблениях Гермионы, намекая на страстные поцелуи. А ты, значит, как обычно изображал из себя героя?
Гарри прижал к сердцу ладонь, провозглашая:
– Я был обязан вступиться за честь дамы.
Рон прыснул:
– Может, надо было пострадать еще два года на зельях, просто чтобы посмотреть на это. А это правда, что тебя выгнали? То есть – бесповоротно?
Гарри добавил в суп гренки и проглотил пару ложек, прежде чем ответить:
– Ну да. И что с того? Все равно осталось всего несколько недель, и прекрасно известно, что последние оценки не имеют никакого значения. Все, что играет роль, – это ТРИТОНы. И поверь мне, слушать оставшиеся шесть недель, как Снейп извращается по поводу моей тупости и бестолковости, вовсе не поможет мне в подготовке к экзаменам. Будет гораздо лучше, если я позанимаюсь самостоятельно.
– Ага, – ободряюще сказал Рон, хотя и без уверенности во взгляде.
– У Гермионы чуть истерика не случилась, когда я пустился в любовные объяснения, – добавил Гарри, выпив большими глотками сок. – Это было что-то. Снейп, наверное, подумал, что она хихикала из-за того, что... ну, флиртовала со мной. И это разозлило его еще сильнее. Ты только представь: флирт в его классе, прямо пред его большим уродливым носом.
Рон расхохотался, и Гарри присоединился к нему, и чем больше он об этом думал, тем ему становилось смешнее. От смеха у него выступили слезы, перехватило дыхание и закололо в боку.
Гарри не знал, что в следующий раз так беззаботно смеяться он сможет еще очень и очень нескоро.

Пятница, 8 мая 1998 года 15:32
__________________________________

Профессор Макгонагалл выгнула бровь при виде пикирующей в окно класса трансфигурации совы, но доставленное послание ей все объяснило. Кинув быстрый взгляд на пергамент, она объявляла седьмому курсу:
– Мистер Поттер, срочно поднимитесь в кабинет директора. – Секунду спустя она что-то нацарапала на записке, передала ее Гарри и добавила: – Сию минуту.
Гермиона ободрительно ему кивнула, Рон, сидевший рядом с ней, встретился с Гарри глазами и беззвучно произнес: Не волнуйся, Снейп – придурок.
Но вызвали Гарри вовсе не из-за Снейпа, хоть он и не сразу это понял. Вначале он расшифровал каракули Макгонагалл. Ну и ну, сегодняшний пароль – Забастовочные завтраки! Близнецы Уизли будут рады это услышать, подумал Гарри. Вскоре он уже сидел в кабинете, глядя на директора через огромный стол. Ему пришлось пройти через неизменный ритуал предложения чая со сластями, и в конце концов он принял чашку просто, чтобы покончить с этим. Не теряя время даром, Гарри спросил:
– Я тут из-за того, что профессор Снейп выгнал меня с высших зелий?
Чашка директора ударилась о блюдце, затем наклонилась в его сторону и нахмурилась, словно обвиняя Гарри в дурном обращении. И, фыркнув, отвернулась от дерзкого студента. Улыбаясь, Гарри провел указательным пальцем по ободку своей чашки и почувствовал, как та затрепетала от удовольствия.
– Похоже, ты доволен тем, что бросил зелья, – приподняв седые брови, заметил Альбус Дамблдор. – Признаюсь, что удивлен, Гарри. Самими новостями и тем, что ты явно доволен. Я знаю, что ты и профессор Снейп никогда не уживались вместе...
– Преуменьшение века, – пробормотал Гарри себе под нос, но директор это совершенно проигнорировал.
– Но ты же собирался записаться на курсы авроров, где, как тебе прекрасно известно, требуются наивысшие оценки по нескольким ТРИТОНам, включая зелья.
Твердо придерживаясь плана – иначе говоря, совершено не беспокоясь о решении Снейпа, – Гарри наклонился и взял печенье с только что возникшего на столе подноса. – О, я сдам экзамен, – жуя, ответил он. – Я буду готов, сэр. В виду того, что профессор Снейп отказывается обучать меня в классе, я подготовлюсь самостоятельно. Так или иначе, до экзамена осталось всего несколько недель. – Он вытер пальцы о мантию и просиял уверенной улыбкой.
– Несколько недель могут сыграть большую роль, – настаивал Дамблдор. – Я поговорю с профессором Снейпом, и мы посмотрим, возьмет ли он тебя обратно.
– Нет, – отказался Гарри. – Он просто пожалуется, что у вас ко мне особое отношение, сэр, и все будет в десять раз невыносимее, чем раньше. Мне не нужно, чтобы меня оскорбляли, издевались и каждые тридцать секунд говорили, что я ничего не стою, сэр. Честно, сэр, чтобы быть готовым к экзамену, мне лучше заниматься самостоятельно.
– Гарри, – упрекнул директор. – Уверен, что профессор Снейп не так уж невыносим, по крайней мере, теперь, когда больше не дает тебе частные уроки. И уж, конечно, в классе и в присутствии твоих товарищей он не опустится до того, чтобы...
– Меня унизить? – Гарри глубоко вдохнул и решительно прервал директора: – Простите, сэр, но вы явно плохо знакомы с фактами. Профессор Снейп систематически выискивал поводы для унижения с моего первого дня в Хогвартсе. Этот человек при любой возможности демонстрирует ненависть и презрение ко мне, и в виду того, что он сам потрудился выгнать меня из своего класса, у меня нет ни малейшего желания туда возвращаться.
– Гарри...
– Нет, – твердо повторил Гарри. – Например, сегодня, перед моими одноклассниками, он заявил, что у меня дурацкие уши, что я не умеющий читать идиот, что я понимаю лишь односложные слова и что у меня каша вместо мозгов. И это, не считая сенсационных предположений о моей личной жизни.
– Понятно, – пробормотал Дамблдор. – Хм... Ну, это целый список жалоб, Гарри. Возможно, ты его чем-то спровоцировал?
– Лишь тем, что Гермиона и я сильно устали и испортили зелье, – ответил Гарри. – Естественно, Снейп решил, что мы трахались как кролики до рассвета или что-то вроде этого, и с этого момента все пошло под откос.
– Профессор Снейп, Гарри.
– Уже нет, – Гарри взял в рот очередное печенье и поднялся. – Это все?
– Ты желаешь подать формальную жалобу о каком-либо из его... замечаний?
– Чтобы у него появился дополнительный повод снять баллы с Гриффиндора? Нет, спасибо.
– Сядь, Гарри, – негромко приказал Дамблдор. – Все сказанное меня слегка шокирует. Однако я пригласил тебя по иной причине.
– А. Ну ладно. – Гарри сел и сложил руки на коленях. Наверное, он должен был предвидеть то, что последовало дальше. Действительно, должен был, но каким-то образом он умудрился прекрасно забыть обо всем этом. И разыгравшаяся на уроке зелий сцена прекрасно ему в этом помогла.
– Меня посетил профессор Бинс, – начал директор, после чего уже ничто не могло отвлечь Гарри от его настоящей проблемы.
– Черт! – лаконично выругавшись, он приготовился к упрекам.
Которых не последовало вовсе. Кивнув, директор согласился:
– И впрямь.

Пятница, 8 мая 1998 года 15:55
___________________________________

Гарри совсем не хотелось обсуждать пророчество и уж тем более его подробности, но обстоятельства не оставили ему выбора. Дело было даже не в том, что речь шла о его жизни – в конце концов, не так ли оно было всегда? К этому Гарри как раз привык. Однако данное предсказание касалось гораздо большего, чем его жизни. Триумф Волдеморта, гибель магического мира, геноцид магглорожденных и полукровок. Погибнут Гермиона, Джастин и Шеймус... Гарри застонал.
– Что именно вам сказал профессор Бинс, сэр? – избегая взгляда директора, поинтересовался Гарри.
– Достаточно, чтобы обеспокоиться. Откровенно говоря, Гарри, я полагал, что ты уже перерос привычку утаивать такие важные вещи.
– Мы выяснили значение Cambiare лишь прошлой ночью, – принялся оправдываться Гарри. – И... после этого... мне просто было необходимо некоторое время.
– После того как ты узнал, что тебе придется пройти через ритуал Podentes? Я себе это прекрасно представляю.
Взгляд директора был таким добрым, что Гарри осмелился спросить:
– Вы знакомы с заклинанием, сэр?
– Разумеется, я о нем слышал, – спокойно ответил тот. – Я бы не смог применить его, но, если я понимаю верно, в пророчестве говорится об этом, не так ли?
– Да, – пробормотал Гарри, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. – Гм, сэр, что именно потребует от меня заклинание?
– Возможно, – осторожно ответил директор, – перед тем как вдаваться в подробности, следует как можно точнее воспроизвести пророчество. Ты так не считаешь? Не стоит гадать, Гарри. Давай посмотрим, что же именно предрекла Сибилла.
– Сибилла, – хрипло повторил Гарри.
– Ну разумеется. – Директор взял печенье, но есть не стал – просто держал в руке. – В каком-то смысле, именно она заварила эту кашу. Гарри, ты ведь помнишь, что ее пророчество в Кабаньей Голове было частично подслушано – что в итоге привело к смерти твоих родителей? Потому вполне логично, что именно она объявит конец этой истории. Кроме того, – и тут он откусил печенье, явно наслаждаясь вкусом, – она потомок знаменитой прорицательницы, Кассандры Трелони.
– Она мошенница, и вам прекрасно об этом известно. Вы же сами говорили об этом.
– О да. По большому счету это так, хотя, к ее чести, я верю, что сама она не подозревает об этом. И все же нам известно, что она уже сделала истинное пророчество, и – что просто не может быть совпадением – речь в нем шла о тебе и Волдеморте. Вот так-то.
Гарри закрыл глаза, чувствуя себя побежденным.
– Я так понимаю, что ты записал пророчество? И даже на пергаменте. – Директор улыбнулся. – Однако профессору Бинсу сказал, что запись неточна. Ты же понимаешь, что нужно сделать, чтобы уточнить ее, верно? – Внимательно посмотрев Гарри в глаза, директор указал себе на висок.
– Оно было сделано не мне, – поспешно объяснил Гарри.
– А, вот об этом я не знал. Ну и кого же на этот раз Сибилла одарила своим бесценным прозрением?
Гарри вздохнул и сгорбился. С этого момента все может быть только хуже и хуже.
– Невилла.
– Мистера Лонгботтома. Любопытно, – задумался директор. – Ну что ж, нам следует его сюда пригласить и посмотреть, что же мы узнаем. – Еще несколько взмахов палочки, и очередная сова, с привязанным к ноге свитком пергаментом, вылетела в окно. – Не желаешь ли поделиться со мной чем-нибудь еще, Гарри? Чем угодно?
– Думаю, вы были правы раньше, когда сказали, что для начала нам лучше услышать все от самой Трелони, – отозвался Гарри, ссутулясь еще сильнее.
– Профессора Трелони, Гарри.
– Ну да, – неохотно пробормотал Гарри. Ему пришло в голову, что он не должен так бурно на все реагировать. В конце концов, ведь не каждую неделю ему предлагали орудие для победы над Волдемортом. Потому что, чем бы ни оказался этот Podentes, прежде всего он был орудием, неожиданно понял Гарри. С этой двойной силой он точно сможет избавиться от ублюдочного сукина сына раз и навсегда. Поэтому что бы ни потребовало от него заклятие, оно того стоило – должно было стоить.
Особенно учитывая, что у него вообще нет выбора. Ну что он мог сделать: уйти и притвориться, что для мира это не имеет никакого значения? Или для него самого? Каким ужасным ни окажется этот Cambiare Podentes, вряд ли Гарри предпочтет ему смерть в девятнадцать лет. Да и в любом случае, если он смалодушничает и умрет, не убив Волдеморта, – чего тогда будет стоить жертвоприношение его родителей?
– Сэр, – резко заявил юноша. – Мне бы хотелось принести собранные о пророчестве записи. Они могут оказаться полезными после разговора с Невиллом.
Дамблдор неловко поерзал на сидении.
– Ты обнаружил текст, описывающий ритуал Cambiare Podentes, Гарри? И ознакомился с его требованиями и последствия?
– О нет, – возразил Гарри. – Значит, существует книга? Это было бы здорово. Я просто... я использовал свою запись пророчества, пытаясь разобраться, что к чему.
– Ну ладно, – с облегченным вздохом пробормотал директор. – Ступай, неси свои записи, но возвращайся как можно скорее.
Кивнув, Гарри покинул кабинет директора.

Пятница, 8 мая 1998 года 16:21
__________________________________

Когда Гарри вернулся, Невилл был уже там. С тревогой на круглом лице он то и дело поглядывал на думосброс Дамблдора, стоявший на столе.
– Я обязан, да? – спросил он, когда Гарри вошел в кабинет с дневником под мышкой.
– Не волнуйся, это не больно, – успокаивал Дамблдор юношу, похлопывая его рукой по плечу. – Гарри. Ты уже видел, как им пользовался я, а также, если я не ошибаюсь, профессор Снейп. Показался ли тебе болезненным процесс извлечения воспоминания?
– Да нет, это выглядело даже как-то умиротворяюще, – успокоил Гарри Невилла.
Однако безошибочные методы директора, очевидно, в данном случае дали осечку, не взяв в расчет личную историю отношений Невилла и зельевара.
– Там хранил свои воспоминания Снейп? – содрогаясь, задохнулся юноша. – Я не хочу, смешивать мою память с чем-то, что там могло от них остаться.
– Ну же, Невилл, – начал Дамблдор, но его прервал Гарри:
– Знаю, это было бы ужасно. Но Невилл? Я уверен – ты записал все близко к тексту, но мне действительно необходимо знать, что сказала старая мошенница, – слово в слово. Это сейчас самое важное, и не просто потому, что весь мир может полететь в тартарары. Это... – Гарри закрыл глаза. – У нас с тобой день рождения в один и тот же день, верно? Разве тебе не кажется, что 31 июля сейчас намного ближе, чем всего несколько дней тому назад?
– Да, Гарри, – застонал Невилл. – Ну ладно. Извини, что я был таким идиотом.
– Вовсе нет. Ты – настоящий друг, – заверил его Гарри.
– Вот и хорошо, – сказал директор, касаясь кончиком палочки каштановых волос у виска Невилла. – Просто представь себе то, как ты поднимаешься по лестнице, входишь в класс профессора Трелони, слышишь ее речь. Думай, о да, думай обо всем этом, вот так, мой мальчик...
И вот Дамблдор вытянул тяжелую, влажную прядь серебристо-белого тумана из памяти Невилла, пронес ее в воздухе до тех пор, пока с негромким шлепком та не опустилась в думосброс и не закружилась в разноцветном водовороте. Стискивая дневник, Гарри изо всех сил надеялся на то, что версия пророчества Невилла как-то отличается... что оно не потребует того, о чем он выяснил прошлой ночью в кабинете Бинса.
– Готов, Гарри? – спросил директор. Давай взглянем на воспоминание вместе. Ты, Невилл, можешь к нам присоединится, если хочешь; для этого тебе просто нужно наклониться над думосбросом и...
– Нет-нет, – отказался юноша. – Поверьте, личного опыта мне было более чем достаточно.
Дамблдор взял Гарри за руку, они оба опустились лицами в каменный кубок и увидели, как глаза Трелони невозможно расширяются и в них поселяется пустота, и как она начинает говорить чужим голосом. К ужасу Гарри, стихотворение почти слово в слово соответствовало тому, которое он выучил наизусть, хотя там и были некоторые отличия, а так же пару пропущенных Невиллом строк.
Как отметит отмеченный девятнадцатый год, Темный Лорд долгожданный триумф обретёт. И как только обещанный смерти умрёт, Темный Лорд себе славу навеки вернёт. Сотню долгих веков будет править землёй С ратью верных солдат под железной рукой И на верную гибель всех тех обречёт, У кого кровь нечистая в жилах течёт. Но надежды остался единственный луч – То знак молнии в мраке злокозненных туч, Ибо жив он покуда, то тьму поразить Есть надежда, но силы две надо скрестить. Но сначала он должен ночь пережить И долги все свои с лихвой оплатить. Заверши ритуал, чтоб заклятья из тех, Что не вымолвить вслух, как чудовищный грех, И познанья из тех, что древнее земли, Передать его новому дню бы смогли. Ключ – в Cambiare, иначе пойми навсегда, Сгинут напрочь тогда небеса и вода. Но не звуком заклятья ты зло обречёшь, А лишь в честном желанье победу найдёшь С тем, кем, ненавидя, спасен был не раз, Кто Темному Лорду знаком без прикрас. Будет воля его над землей тяготеть, Если силе двойной его не одолеть.
Сибил Трелони повторила пророчество три раза подряд, в то время как за окном башни бушевала гроза и сверкали белым вспышки молнии. Из безвольно раскрывшегося рта провидицы стекала слюна, руки, которыми она обычно так бурно жестикулировала, свисали как плети, а сама она выглядела совершенно безумной.
Безумной или что-то вроде того.
Повторив ужасное стихотворение трижды, она вдруг резко изменилась и поинтересовалась у Невилла, не желает ли он чаю. Вот и все. Гарри почувствовал, как рука директора потянул его из думосброса, и они вернулись в роскошный кабинет Дамблдора, и директор уже добродушно спрашивал: – Хочешь ли ты взглянуть на это снова, Гарри? Возможно, самостоятельно?
– Тьфу! Нет. Спасибо, – выдавил Гарри, обхватив плечи руками и дрожа всем телом.
Взмахом палочки директор усилил пламя огня в камине и повернулся к Невиллу.
– С твоего позволения, я ненадолго оставлю воспоминание у себя.
– Да, конечно, – простонал Невилл. – Если честно, я бы вообще прекрасно без него обошелся.
– О, мне очень жаль, – пробормотал Дамблдор, с увлеченно рассматривая потолок. – Но это было бы не совсем... мудро, мой мальчик. Если ты вспомнишь своих родителей, то, осмелюсь надеяться, поймешь мое беспокойство.
– Гарри в курсе о моих родителях, профессор, – объявил Невилл.
– А. Ну, в таком случае, мы друг друга поняли, ты и я.
Невилл кивнул.
– Лимонную дольку? – заботливо поинтересовался директор. – Нет? Шоколадную лягушку? Шипучую летучку?
– Нет, спасибо.
– А ты, Гарри?
– Сладости вряд ли помогут от того, что я только что услышал, – вздохнул Гарри. – Хотя еще от одной чашки чая я не откажусь. – Почему-то ему казалось, что чай придаст ему сил для того, что должно было случиться дальше. В его руках тут же возникли чашка с блюдцем, от чая исходил пряный аромат. Гарри сделал глоток, не забыв погладить урчащую чашку по ободку.
С чашкой в руке, забившись в глубину кресла, он взглянул на Невилла:
– Спасибо. Честно...
– Но... что это все означает, Гарри?
– Не знаю, – солгал он, хотя, с другой стороны, по меньшей мере наполовину это было правдой. Он многого не знал. – Но мы все выясним, и тогда я покончу со змеевидным ублюдком раз и навсегда. Можешь на это рассчитывать, Невилл. Он заплатит сполна за то, что произошло с твоими родителями.
Дамблдор прокашлялся.
– Если ты не возражаешь, – вежливо обратился он к Невиллу, делая шаг к двери. – Гарри и я должны кое-что обсудить. Возможно, еще кое-кто должен будет взглянуть на воспоминание. Безусловно, с твоего позволения? И затем я верну их на место.
Директор проводил юношу, беседуя с ним по дороге к заколдованной лестнице. Когда он вернулся, Гарри уже допил чай. Он занимался тем, что вносил изменения в лежащие на столе записи Невилла вечным пером с жуткими фиолетовыми чернилами. Закончив писать, он со вздохом передал его директору.
– Вот. Теперь тут все записано правильно, хотя Невилл и с самого начала сделал очень мало ошибок.
Дамблдор принялся за чтение, а Гарри откинулся на спинку кресла, держа в ладонях чашку.
– Вот тут, в конце, – наконец произнес директор, коснувшись пергамента палочкой, выделяя сияющей позолотой финальные строки. – Думаю, ты понимаешь, кто еще должен ознакомиться с пророчеством полностью?
Гарри вздохнул.
– Да, понимаю.
– Возможно, настало время поделиться со мной, к каким выводам ты пришел, Гарри, касательно того, что влечет за собой Cambiare Podentes.
Гарри пожал плечами.
– Профессор Бинс сказал, что это кровная магия, которая дает доступ одному магу к силе другого, и... э-э-э, влечет за собой, ну... порабощение? – Дамблдор, не мигая, смотрел ему прямо в глаза, и до Гарри лишь постепенно дошло, что к нему тонко применяли легилеменцию. – Ну да, вы же можете посмотреть сами, что я знаю, а что нет, – резко взорвался он, швыряя дневник через стол. – Вот тут – все пришедшие мне в голову мысли, когда я анализировал пророчество. Хотя я ничего не добавил после разговора с Бинсом.
– Записанные мысли – это очень хорошо, но все-таки иногда бывает лучше все произнести вслух, – заметил Дамблдор, обрывая зрительный контакт. – Итак?
– Я все понял, через пять минут после разговора с Бинсом, – вздохнул Гарри. – Вместе со своей мне понадобится сила Снейпа; таким образом я смогу победить Волдеморта, и если я не воспользуюсь этим заклинанием, то не смогу противостоять ему. Я умру в конце июля. Но цена высока, как сказал Бинс, и полагаю, это означает, я должен буду... – Он захлебнулся, едва способный говорить дальше. – Ну, наверное, тут мы подходим к той части про рабство.
Дирктор кивнул.
– Очень мудро аргументировано. Я мог бы многое рассказать тебе о Podentes, Гарри. – Он замолчал. – Но, думаю, настало время пригласить сюда профессора Снейпа. Как бы неловко ты себя ни чувствовал, пророчество затрагивает вас обоих.
– Ладно, – согласился Гарри, пытаясь не выдать своего напряжения. – Можно еще чаю?
– Разумеется. – Внезапно в комнате возник домовик, налил Гарри чаю и исчез без следа. Наполненная чашка снова тихо завибрировала в его руках. Это помогло. Гарри закрыл глаза, а директор бросил в камин горсть кружанного порошка и спросил, не откажется ли профессор Снейп присоединиться на лимонные дольки и беседу.

Глава 5

Пятница, 8 мая 1998 17:04
_____________________________

Северус Снейп шагнул из камина, тщательно очистил мантию от золы, прошел вперед и навис над сидящими Гарри и директором. Переведя взгляд черных глаз с одного на другого, он с ухмылкой заметил:
– Кажется, я догадываюсь о причине, по которой был вызван, директор...
– Я так не думаю, Северус, – мягко отозвался Дамблдор.
Но Северус даже не запнулся.
– Однако, принимая во внимание произошедшие утром события, уверяю вас, что этот... студент совершенно неспособен посещать занятия седьмого курса.
Гарри показалось, что Снейп запнулся, потому что не сразу сумел подобрать более приличное слово, чем обычное болван.
– Северус, Северус, – примирительно начал Дамблдор. – Я пригласил тебя и Гарри не для того, чтобы обсуждать школьную программу.
Снейп изогнул бровь.
– Ты пригласил его? – резко спросил зельевар. – Он не пришел сюда жаловаться на то, что произошло сегодня утром? В чем дело, Поттер? – Северус обернулся к юноше и испепелил его взглядом. – Неужели ты послал жаловаться вместо себя свою подружку?
– Должен заметить, Северус, – откусив от какого-то незнакомого Гарри странно-белого лакомства, произнес Дамблдор, – создается впечатление, что тебя мучат угрызения совести. Что случилось сегодня утром? Уверяю, что Гарри ни словом не упомянул твой урок, а лишь проинформировал, что собирается готовиться к предстоящим экзаменам без твоей помощи.
Гарри глотнул чая, чтобы скрыть удивление, услышав такую вопиющую ложь, и напомнил себе, что, как бы благодушно ни выглядел Альбус Дамблдор, полностью доверять ему не стоит никогда.
– А, – озадаченно протянул Снейп. – Ну, тогда все в порядке. Чем могу быть полезен, директор?
– Будь добр, присядь, Северус. Ты заставляешь нервничать нас, простых смертных, постоянно нависая над нами, как летучая мышь.
Гарри не смог сдержать смешок и едва не подавился чаем. Извините, – пробормотал он, вытирая рот рукавом мантии. Скрывая нервозность, он стал поглаживать чашку, снова и снова медленно водя пальцем от ободка к донышку. Казалось, что если он всмотрится достаточно внимательно, то заметит на гладкой фарфоровой поверхности крошечную улыбку.
Все еще с сердитым видом Снейп соизволил чопорно опуститься на стул, нарочито выжидая.
– Ну же, Альбус? – поторопил он не проронившего ни слова директора.
– О, прошу меня извинить, Северус. – Казалось, Дамблдор потерял дар речи, чего Гарри никогда раньше не видел. – Лимонную дольку? Или чай? Гарри пьет прекрасную волшебную смесь. Кажется, с Явы. Хотя ты, конечно, можешь выпить и свой Эрл Блэк, как обычно.
– Директор, – лениво протянул Снейп, и каждый слог был пропитан сарказмом. – Я уверен, что вы пригласили меня не для обсуждения преимуществ сортов чая.
– Да-да, ты прав, – смутился Альбус. – Гарри, может быть, ты объяснишь сам?
– Я! – воскликнул Гарри, расплескав чай на блюдце. Чашка нахмурилась и перестала урчать.
– Что он еще натворил? – с многострадальным раздражением вздохнул Снейп.
– Эй! – взорвался Гарри. – Я ничего не сделал!
– Не послал ли ты, случайно, каким-нибудь незаконным заклятием в мисс Грейнджер? – ухмыльнулся зельевар. – Это бы объяснило ее странное влечение к тебе, не говоря уже об утреннем приступе вранья, когда она попыталась взять на себя вину за твое безрассудное обращение с дорогими ингредиентами!
– Гермиона, – процедил Гарри, – была с вами честной – качество, которое, я уверен, вы никогда не видели, смотрясь в зеркало, поэтому неудивительно, что оно вам не знакомо. И она, как ни странно, любит меня по-настоящему, сэр. Возможно, вам пришли в голову заклинания, потому что для сальноволосого ублюдка, подобного вам, это единственный способ заполучить друга!
– Пятьдесят баллов с Гриффиндора, – проорал Снейп, но директор поднял руку.
– Я так не думаю, Северус. Если ты намерен оскорблять мистера Поттера, полагаю, будет только честно, если он станет оскорблять тебя в ответ. И вообще, с этого момента я настаиваю, чтобы ты больше не снимал с него баллы – что бы он ни сделал.
Резкий шепот Снейпа напомнил Гарри шипение Нагини.
– Ты подрываешь мой учительский авторитет, Альбус?
– Нет, что ты, – поднял бровь Дамблдор. – Как я понимаю, ты больше не его учитель. Кажется, по собственному желанию.
Едва ли успокоенный, Снейп фыркнул:
– В этот раз ты даешь ему зеленый свет нарушать не только школьные правила, но и правила приличия.
– На это есть свои причины.
– О да, он же наш спаситель, – появилась ожидаемая ухмылка. – Разве рыцари в сияющих доспехах не должны быть повыше ростом, Альбус? О, но я забываюсь. Тут же всегда делются исключения для золотого мальчика, и неважно, что он глупый, безмозглый, грубый, тщеславный, испорченный сопляк!
Гарри резко встал и попытался взять себя в руки, что прекрасно умела делать Гермиона.
– Извините, директор, – сказал он, пытаясь сохранить бесстрастное выражение лица. – Я думал, что сумею это сделать, но не могу.
– Гарри, – упрекнул директор, медленно приподнимаясь. – Ты должен. От этого зависит все. В буквальном смысле все. Цена – десять тысяч лет, как тебе прекрасно известно.
Гарри моргнул.
– О, это. Ну, я не имел в виду, что не могу сделать это. Это... необходимо, я понимаю, и кем бы там я ни был, я не трус. – Он отступил, с подозрением заметив ухмылку на лице Снейпа. Очень скоро выражение на этом лице превратится... ну, он даже не знал, во что именно. Возможно, в жестокое ликование? – Я хотел сказать, что не могу здесь оставаться и выслушивать все это. Не теперь. – К своем ужасу, он почувствовал, что его голос срывается. – Ему ведь уже под сорок, вам, кажется, сто шестьдесят... А меня то снабжают мечами для убийства василисков и кубками-портключами, доставляющими меня Волдеморту на блюдечке с голубой каемочкой, то теперь еще вот это... И никто даже не задумается, что мне всего лишь восемнадцать.
– Тяжело бремя славы, не так ли, Поттер? – съязвил зельевар.
– Северус! – упрекнул его Дамблдор, и затем очень мягко обратился к юноше: – Гарри, останься. Пожалуйста.
Нет, он же не от слез сейчас моргает, правда?
– Мне нужно заниматься, – выдавил Гарри. – Я буду в библиотеке, затем на ужине и снова в библиотеке. Вы знаете, где меня найти. После того как... он узнает. И потом... я буду готов обсуждать это.
С этими словами, собрав остатки достоинства, Гарри направился к двери.

Пятница 8 мая 1998, 17:19
______________________________

– У меня явственное ощущение, – ухмыльнулся Северус, как только дверь закрылась, – что этот студент становится болтливее с каждым разом, как открывает рот, – можно подумать, что он напился Зелья Лепета. Ты уверен, что за завтраком, обедом и ужином он пьет лишь тыквенный сок?
Разумеется, зельевар не ожидал, что Альбус признает глупость Поттера. Директор Хогвартса славился легендарным снисхождением во всем, что касалось Мальчика-Который-Выжил. И все же Северус был не готов услышать тихие слова Альбуса:
– Северус, мне, кажется, никогда раньше не было так за тебя стыдно. И, учитывая то, что ты сделал со своей жизнью, это действительно о чем-то говорит.
– Я так и знал, что ты примешь его сторону. Полагаю, ты станешь настаивать, чтобы ему было позволено посещать продвинутые зелья?
– Зелья тут ни при чем.
Снова усевшись, директор устало откинулся на спинку стула и взглянул поверх очков-полумесяцев.
– Зелья тут ни при чем, – сурово повторил он. – Речь идет о пророчестве, Северус. Пророчестве, касающемся его и... тебя.
– Великий Мерлин, – передразнил Северус. – Осмелюсь ли я догадаться? Мне суждено его убить, и тем самым погрузить нас всех в эру тьмы. Какая ирония!
– И подумать только, что это ты обозвал его идиотом, – вздохнул директор. – В самом деле, Северус! Чем же ты занимался последние семь лет, как не помогал удержать Гарри Поттера в живых? Мне нужно три руки, чтобы сосчитать на пальцах, сколько раз ты либо спасал его самолично, либо работал за кулисами над тем, чтобы увеличить шансы на его спасение.
Снейп нахмурился.
– Как жаль, что он так необходим для дела. Было бы намного проще, не говоря уже – приятней, просто дать ему погибнуть в результате одного из его сумасбродных приключений.
– Прекрати, Северус! Сию минуту! – повысив голос, приказал Дамблдор. – Сейчас не время для черного юмора. Как выяснилось, ты необходим для дела. Ты должен спасти Гарри Поттера в последний раз. Благодаря тебе он победит Волдеморта раз и навсегда, и все магическое общество наконец выйдет из сумрака, в котором мы находились столько лет. Это пророчество.
Северус побарабанил пальцами по подлокотнику. Как ни странно, он всегда подозревал, что это случится. Только слепец мог бы не подозревать этого. Пусть он и не следил за новостями прорицаний в Хогвартсе, но верил в существование определенного прилива и отлива вселенной. В некий ритм. И давно уже смирился с существованием неподвластных ему сил, притягивающих его в сферу Поттера, что ни в коей мере не уменьшало неприязнь, испытываемую им к молодому человеку.
– Несомненно, мне предназначено спасти его ценой собственной жизни, – тихим голосом беззлобно заметил Северус. Какой смысл впадать в ярость? Он был Упивающимся и совершал ужасные вещи. И такой вот конец... Пусть это и не будет искуплением, но, во всяком случае, будет хоть каким-то финалом – возможно даже адекватным.
– Не ценой твоей жизни, – поправил Альбус. – Как раз наоборот, Северус. Ты спасешь его лишь ценой его собственной.
– Избавь меня от своих загадочных намеков, лучше переходи к делу! – взорвался Северус.
Над поверхностью стола директора возник столбик гранатового света, с негромким хлопком превратившийсяв хрустальный стакан с бренди. Причем отличным бренди, заметил Северус – нос зельевара уловил все тонкости богатого коньячного букета. Разлит по бутылкам в Хересе, решил он, в каком-нибудь забытом богом и туристами небольшом винном погребке, посещаемом лишь местными магами. Зная, что бренди предназначен для него, он выхватил парящий в воздухе стакан и стал согревать его в ладонях.
– Пей, Северус, – посоветовал Альбус.
Зельевар нахмурился.
– Ну уж нет. Предпочитаю подождать, пока ты перестанешь нести околесицу. Возможно, тебе стоит начать с пресловутого пророчества. Снова Сибилла, верно? Надо же, Гарри Поттер обзавелся персональной прорицательницей.
– Взгляни сам, – предложил Альбус, указывая на думосброс, который тут же послушно поднялся в воздух и начал двигаться к ним.
Северус нахмурился, недовольство в его глазах нарастало.
– Альбус, ты уверен, что это не розыгрыш? Поттер, знаешь ли, наконец-то освоил окклюменцию, пусть даже ему пришлось заплатить за понимание важности этой науки смертью крестного. Вполне вероятно, что он придумал способ и для манипуляции воспоминаниями.
– Разумеется, нет, – негромко икнул директор. – Для этого бы потребовалась крупица интеллекта, Северус, ты же только что предположил, что он у него начисто отсутствует.
Предположил?
– А я считал, что выразился по этому поводу достаточно ясно, – поправил его Северус. – Для воздействия на думосброс, как тебе прекрасно известно, нужен не интеллект, а магический талант. И Мерлин знает, его у мальчишки достаточно, хотя Поттер применяет его лишь тогда, когда предоставляется случай поиграть в героя.
– Возможно, тебе самому следует попрактиковаться в легилименции, Северус. Судя по твоим словам, трудно представить, что ты побывал у него в голове.
Северус нахмурился.
– О, я насмотрелся достаточно. Особенно на его убеждение в том, что он достоин быть центром всеобщего внимания, даже своего кузена – который явно ему завидовал и, заметь, боялся его – с самого юного возраста. – Решив, что ничего путного от Дамблдора не дождаться, Северус глотнул бренди и вздохнул. Да, именно в Хересе. Разлит при открытой бочке фино... – Ну это же ни в какие ворота, Альбус. Как можно доверять думосбросу, побывавшему в руках у мага, вроде Поттера?
– А вот тут ты ошибаешься, – Альбус улыбнулся той самой щедрой улыбкой, которую приберегал для моментов, когда хотел показать, что знает что-то неизвестное Северусу (а такое случалось довольно часто). – Эти воспоминания ты увидишь благодаря любезности Невилла Лонгботтома.
– Лонгботтом, – мрачно повторил Северус. – Совершенно другое дело. – Он взглянул на думосборос, все еще парящий вне досягаемости. – Ну же? Альбус, дай мне наконец взглянуть на это пресловутое пророчество.
– Как только допьешь бренди, – напыщенно заявил старый волшебник.
Нахмурившись, Северус повиновался, затем притянул к себе думосброс и погрузил в него лицо.

Пятница, 8 мая 1998 17:37
__________________________________

Какое-то время спустя Северус, издав тяжелый вздох, откинулся на спинку стула.
– Я так понимаю, что Поттер уже это видел?
– Ммм… – Внимание Альбуса, казалось, было полностью поглощено чтением потрепанной тетради, пока Северус смотрел предсказание. Закончив страницу, директор взмахнул пальцем, чтобы перевернуть ее. – Он знал о нем уже некоторое время; дольше, чем кто-либо из нас. Невилл записал пророчество по памяти, хоть и с некоторыми неточностями, и показал ему. Затем Гарри исправил запись – уже после того, как ознакомился с воспоминанием сам, – с этими словами Альбус передал ему сложенный листок пергамента.
Северус взял его и, нахмурившись, прочел стихотворение.
– Поттер исправил текст, записанный по памяти?
– Ммм, – снова отозвался директор.
– Он ведь понятия не имеет, что все это значит, – вздохнул Северус. – Верно?
– Ммм, – послышалось в третий раз.
– Альбус, отложи свою проклятую тетрадь и поговори со мной!
Директор отложил тетрадь на стол и взглянул поверх очков-полумесяцев.
– Тебе требуется мое внимание, Северус?
Северус презрительно поджал губы, указывая на черные и фиолетовые каракули на пергаменте.
– Мне плевать, что показывает думосброс, это не может быть подлинным. Это абсолютно невозможно.
– Ты снова предполагаешь, что эти воспоминания были изменены?
– Нет, процедил зельевар. – Я предполагаю, что Трелони, как тебе прекрасно известно, не в своем уме, и нужно учитывать нелепость этого предсказания, большая часть которого никогда не осуществится, особенно в том, что касается Поттера.
– И тебе известно в малейших подробностях все, что она о нем говорила?
Cеверус проигнорировал намек.
– Вовсе нет, – лаконично ответил он, – но у меня есть уши, а студенты любят посплетничать, когда готовят зелья. Кроме того, уверен, что и ты заметил неверный размер пророчества. – Он снова презрительно взглянул на пергамент.
– Да, это нужно проанализировать, хотя подозреваю, что этому имеется объяснение. Что же касается его содержания, полагаю, ты уже догадался, какое заклинание имелось ввиду?
– Cambiare Podentes, – сдавленым голосом объявил Северус.
– Я знал, что ты осведомлен о нем.
Северус пожал плечами.
– И какой зельевар о нем не слышал? Полагаю, тебя не остановит тот факт, что это скорее легенда, чем реальность? Ну, я так и думал. И как глубоко простирается понимание Поттера? – Он мысленно проиграл последние реплики юноши. – Если подумать, в его бессмысленном лепете была крупица здравого смысла. Он понимает, что для него это, вероятно, будет... неприятно.
– О, я вполне уверен, что ты сможешь сделать это приятным, – заверил его директор. По крайней мере, его глаза не мерцали, хотя у Северуса все равно возникло сильное желание запустить в него проклятьем. Может, просто купить Альбусу каких-нибудь конфеток из магазина шуток, который недавно открыли эти ужасные мальчишки Уизли? Это было бы заслуженным наказанием, особенно учитывая выбор директором всех этих новых паролей – сразу ясно, что директор одобряет действия рыжеволосых болванов.
– Это совсем не то, что я имел в виду. Что тебе прекрасно известно, – отрезал Северус, вставая со стула, чтобы погреть руки у огня, хотя ему было вовсе не холодно. – Сама идея нелепа, Альбус. Поттер не сделает этого, когда поймет суть обряда.
– А мне кажется, ты недооцениваешь нашего Гарри, – тихо отозвался старый маг.
– О, ну продолжай, – издевался Снейп. – Превозноси его до небес, все эти очаровательные гриффиндорские качества, которые ты насаждаешь с упрямым постоянством. Или же мне превознести его вместо тебя? Знаменитый Гарри Поттер, смелый, благородный и порядочный, идеальная модель совершенства точь-в-точь как его отец...
– Не ехидничай, Северус, – прервал директор, поглотив с аппетитом несколько печений, прежде чем продолжить. – Просто не забывай, что ему всего восемнадцать и он смотрит в лицо собственной смерти. Разумеется, он сделает это.
– Восемнадцать, да, – рявкнул зельевар. – И он даже не может вести себя соответственно. Не в состоянии остаться и обсудить вопрос – а ты при этом утверждаешь, что он достаточно взрослый, чтобы отдать себя, добровольно провести Cambiare Podentes? И мало того – провести ритуал ни с кем-нибудь, а со мной! И затем исполнить все, что он пообещал?
– Я понимаю Гарри лучше, чем ты, – нахмурился Альбус. – И уверяю тебя, что он бы остался тут для дискуссии, если бы ты вел себя соответственно своему возрасту, Северус. С момента своего появления тут ты приложил массу усилий для того, чтобы оскорбить и спровоцировать его. Если ты желаешь, чтобы Гарри вел себя в соответствии со своим возрастом, то тебе следует делать то же самое.
– Меня не впечатляют твои банальности, – съязвил Северус, решительно настроенный не позволить лукавому директору собой вертеть. – Возможно, ты все же соизволишь ответить на вопрос, который я задал дважды? Насколько мистер Поттер осведомлен о требованиях пророчества?
– А. Как я понимаю, он и мисс Грейнджер как раз прошлым вечером в деталях обсудили этот вопрос с профессором Бинсом. Доброе старое привидение не было, скажем так... уверено в подробностях, но все же объяснило Гарри, что заклинание необратимо и включает в себя порабощение волшебника, в обмен на усиление его магического потенциала.
Северус ненадолго задумался, вспоминая взгляд Поттера, когда он сидел в обнимку с девицей Грейнджер. Такая буря эмоций… юноше не помешает научится их скрывать. И все же, если бы мальчишка вник в ситуацию полностью, Северус прочел бы на его лице совсем другие чувства.
Словно читая его мысли – на что хитрый легилимент, кстати, был вполне способен, – директор захлопнул тетрадь, которую столь внимательно изучал, и протянул ее зельевару. Вздохнув, Северус отошел от камина и взял ее; бегло просмотрев первые страницы, он приподнял брови. Не узнать чудовищные каракули было невозможно, так же как и бессвязную бестолковость мыслей. Однако самым неожиданным оказалось то, что Поттер провел массу времени, анализируя пророчество.
Но вместо того, чтобы оценить зрелость поведения Поттера, Северус лишь хмыкнул:
– И когда же этот кретин узнал о грядущей угрозе власти тьмы?
– По словам Невилла, – спокойно ответил Альбус, – четыре дня тому назад.
– И не подумал поставить тебя в известность, – констатировал Северус. – И даже не смей снова превозносить его.
– Северус. – Директор спокойно выждал, пока зельевар успокоится, затем тихо объявил: – Гарри было нужно время, чтобы подумать. В этом нет ничего необычного. И он бы пришел, не опереди его профессор Бинс.
– Ты серьезно полагаешь, что он бы прибежал сюда объявить в промежутках между порчей зубов твоими адскими сластями, что свержение Темного Лорда требует от него стать моим рабом?
– Нет, – признал Альбус. – Ты совершенно его не знаешь. Он бы все тщательно продумал, посоветовался с друзьями, и мисс Грейнджер, несмотря на неудачную первую попытку обнаружить полезную информацию, основательно исследовала бы этот вопрос. И когда Гарри понял бы, что не сможет узнать больше ничего нового, он бы пришел к тебе, Северус. Ожидая, что будеть съеден заживо или, по меньшей мере, вышвырнут из кабинета. Но все равно бы пришел.
– Ко мне!
– Естественно. Ты же – вторая заинтересованная сторона. Какого бы мнения ты ни был о Гарри, как бы ты его ни называл – хотя мне бы очень хотелось, чтобы ты сдерживал свой едкий сарказм, – юноша далеко не глуп.
– Я еще не видел тому доказательств, – грубо перебил Северус.
– А. Ну, в таком случае, возможно, мне следует тебе их предоставить, – спокойно отозвался директор. – Что скажешь о небольшом... пари о следующем шаге юного Гарри?
Северус замер и подозрительно взглянул на директора.
– О чем ты?
– Ну, на сегодня давай оставим его в покое - пусть позанимается. И мы увидим, Северус, как он решит поступить. Я утверждаю, что через несколько дней, максимум – три, Гарри придет к тебе, чтобы обсудить создавшуюся ситуацию.
Губы зельевара растянулись в злорадной усмешке.
– Я же утверждаю, что он будет игнорировать ситуацию до тех пор, пока кто-нибудь не ткнет в нее носом и не вынудит к обсуждению. Так же как он притворялся, что не слышал василиска за стенами, словно его упрямое отрицание могло заставить монстра исчезнуть. Или же как он пробирался в Хогсмид, невзирая на то, что поблизости бродил этот маньяк-убийца Блэк, и все верили, что тот охотился за его шкурой, или же как он выжидал до самой чертовой ночи перед вторым заданием, чтобы украсть мои жарбоводоросли!
– Ну, если он упрямо проигнорирует сложившуюся ситуацию, – предложил Альбус, – то я собственноручно придумаю, как снять с Гриффиндора те пятьдесят баллов. Хотя, думаю, он еще тебя удивит. Значит, пари?
Северус ответил вежливым кивком.
– И в маловероятном случае, если он все-таки ко мне придет? Полагаю, ты потребуешь годовой запас сахарных перьев или тому подобную чепуху?
– Нет, я потребую, чтобы ты держался с ним в рамках приличия, Северус.
Северус нахмурился, но снова кивнул.
– Три дня, – предупредил он. – А потом?
– Мы позовем его сюда вместе, чтобы рассказать о заклинании и его требованиях.
– Трудно представить, как такое обсуждение удержится в рамках приличия.
– Неважно, –Альбус оставался неумолимым. – Я настаиваю на том, чтобы ты был вежлив.
– Ага! Значит, теперь от меня требуется быть учтивым в любом случае: выиграю я или проиграю? – в ярости воскликнул Северус.
Выражение лица Альбуса ожесточилось..
– Что-либо другое было бы тебя недостойно, Северус. Юноша будет испытывать достаточный шок и без твоих провокаций.
Верно. Как верно, подумал Северус.
– Альбус, как тебе прекрасно известно, меня нельзя назвать добрым. И подробности именно этого заклинания... Не думаю, что именно я должен ознакомить мистера Поттера с подробностями ритуала.
– Если этого не сделаешь ты, то потом ему будет еще труднее. Нежели ты этого не понимаешь? – Когда зельевар поднялся с каменным выражением лица, Альбус уступил. – Ну хорошо же. Если ты настаиваешь, напиши ему синопсис. О! Хотя тут могут возникнуть проблемы; я так понимаю, ты считаешь его безграмотным?
Вместо ответа, Северус лишь сердито взглянул на директора и отмахнулся.
– Тонкое искусство оскорблений.
– Разумеется, – пробормотал директор. – Но на сей раз ты его ограничишь, ведь что бы ты ни написал, у него возникнут вопросы. Не удивлюсь, если вы проговорите всю ночь.
– Какая изумительная перспектива, – протянул Северус. Его ноздри трепетали, когда он потянулся за дневником Поттера и свитком с пророчеством. – Ты позволишь? С возвратом.
– Гарри, когда он к тебе зайдет.
– Самоуверенный старикашка, не так ли?
– В том, что касается Гарри? О да. Совершенно. – Улыбка директора напоминала ту, с которой обычно изображали средневековых святых с золотым нимбом над головой. – Лимонную дольку, Северус?
Зельевар не удостоил того ответом, а вместо этого спрятал свиток с тетрадью во внутреннем кармане мантии, подошел к камину и исчез в зеленой вспышке пламени.

Пятница, 8 мая 1998 18:44
_________________________________

За ужином в Большом зале всегда было шумно – ну, может быть, за исключением периода школьных каникул – но даже тогда там присутствовал раздражитель по имени Гарри Поттер. Обычно, когда Северус хотел почитать во время еды, он оставался у себя в подземельях, где тишина способствовала продуктивности размышлений.
Сегодня, однако, он собирался послать к черту приличия и читать за учительским столом. Ему не терпелось проверить темперамент Поттера, продемонстрировав юноше, как ненавистный профессор читает его личный дневник. Хотелось спровоцировать молодого человека на реакцию. Вызвать у него... возмущение? Возможно. Или гнев. А может, даже настоящий скандал.
Северус читал, ковырял вилкой салат из руколы и гиацинта, нанизывая на вилку одиночные листья и лепестки, и ждал реакции Поттера. Разумеется, это произошло не сразу; вот он снова уселся напротив Грейнджер и начало что-то увлеченно с ней обсуждать, размахивая руками. Казалось, речь шла о движениях в квиддиче, хотя Северус был уверен, что Грейнджер была слишком умна, чтобы интересоваться такой чепухой. Как ни странно, заметил Северус, мальчишка Уизли – слава Мерлину, последний мальчишка Уизли на ближайшее будущее – тоже был с ними и выглядел так, словно ему было совершенно наплевать на то, что Гарри Поттер увел подружку прямо у него из-под носа. Возможно, Уизли был просто слишком туп, чтобы это заметить.
Поттер до сих пор не взглянул на учительский стол, что не удивляло Северуса – как обычно, юноша намеренно игнорировал проблемы до тех пор, пока катастрофа не принуждала его к действиям. Ну точно как с окклюменцией. Разве Поттер прилагал усилия, чтобы ее освоить, когда это имело значение? Нет, только после того, как Блэк упал за занавеску, до мальчишки дошло, что учителя могут его чему-то научить.
Северус с отвращением взглянул в дневник и заставил себя погрузиться в отрывочные, полусвязные заметки, нацарапанные жуткими каракулями Поттера.
Тьму поразить есть надежда, но силы две надо скрестить
написал он, а внизу:
захватить, завоевать, победить... тьма – это, должно быть, Волдеморт. Значит, победить Волдеморта скрещенными силами. Но что означает скрестить силы? Означает ли скрестить – как мечи в битве? Надеюсь, что нет. Чтобы применить Непростительные, нужно действительно хотеть этого, а я не смог, даже когда было необходимо. Не думаю, что сумею когда-либо это сделать. Может, скрестить тут означает скорее как вычеркнуть, перечеркнуть крест накрест? Победить Волдеморта, вычеркиванием моей силы? Это совсем нелогично!
Северус закатил глаза и, выронив вилку, сделал глоток меда. Большой глоток. Эти так называемые размышления Поттера были абсолютной чепухой! Снейп испепелил взглядом стол гриффиндорцев, но, казалось, никто не обратил на это внимания. Наверное, они уже привыкли получать от него мрачные взгляды. Теперь Поттер использовал руки для еды, вместо того чтобы заново проигрывать ими Чемпионат Мира по Квиддичу, однако продолжал упорно игнорировать учительский стол. Нахмурившись, Северус вернулся к чтению. Большая часть записей была невероятно глупой, но иногда он поднимал брови, удивляясь остроте промелькнувшей мысли. Решение опросить о заклинании привидения, в виду того, что оно не доступно смертным... ну, этот вывод был почти что умным, хотя, разумеется, добавил про себя Северус, Поттеру понадобилось слишком много времени, чтобы прийти к заключению, что ему нужно конкретное привидение – эксперт по истории. Он продолжал читать, размышляя, и в конце концов достиг совершенно поразившей его записи:
Ключ – в Cambiare
Ключ. Выход, решение, разгадка. И еще тут говорится, что Cambiare – это ритуал, включающий в себя как минимум два разных магических полюса. Если силе двойной ее не одолеть – это уже дальше. И еще та часть о том, что придется одолевать зло не звуком заклятья... Не звуком, то есть обратное только звуком, только словом. Но что же это означает? Может, как в тех маггловских романах, которые иногда упоминает Гермиона, где браки совершались лишь номинально, условно, то есть клятвы были произнесены, но не имелись в виду? Или же им не намеревались следовать? Выполнить ритуал не номинально, не условно: то есть это означает, что заклинание нельзя просто произнести, потому что потом оно развивает собственную магию. И еще как будто оно связано со строчкой: ты лишь в истинной воле победу найдешь, где словно запрещается попытка обвести ритуал вокруг пальца, что может отменить его и привести к триумфу Волдеморта. Значит, чем бы ни было это Cambiarе, мне придется выполнять его по-настоящему. Во всяком случае, до тех пор пока мы не избавимся от Волдеморта.
Снейп вздохнул. Гарри будет вовлечен в Cambiare намного дольше, чем потребуется для победы над Волдемортом. Так же, как и сам Северус. Если, разумеется, ему не захочется соответствовать прозвищам, которыми награждали его студенты – вроде Подлейший ублюдок времен и народов. Не то чтобы он им не был, однако некоторые вещи были чересчур жестоки даже для него.
Даже если объектом жестокости был Гарри Поттер.
Северус снова вздохнул и продолжил чтение.
Кто не раз нелюбви вопреки был спасен
Я знал, что рано или поздно доберусь до этого места, – писал Поттер.– Разве пророчества не должны выражаться более двусмысленно? Даже Рон догадался через десять секунд после прочтения этой строчки, а я посещал с ним прорицания – и знаю, что он в них абсолютный ноль. Как, в общем-то, и я сам. Ладно, ладно. Начнем с конца. Нелюбви вопреки Ну, многие меня не любят. Во-первых, Волдеморт. Хотя мне будет трудно утверждать, что он спас мне жизнь, не говоря уже о не раз. То же относится к Малфою и его отродью, да и к другим Упивающимся. Ладно, кто же еще может им быть, кроме очевидного кандидата – о котором я еще не готов думать. Карикатура на летучую мышь указывала на тот момент, когда Гарри прекратил писать, чтобы подумать. Черт. Мне больше не приходит в голову никто, кто бы меня ненавидел и в то же время спасал мне жизнь. Кроме одного. Ладно, ладно, возможно, это он, но, просто чтобы убедиться, давай перейдем к этому не раз.
И затем, к ужасу Северуса, последовал хронологический список событий.
– Он не дал Квирреллу сбросить меня с Нимбуса 2000;
– Он избавился от змеи, которой в меня метнул Малфой, применив Serpensortia во время той дуэли. Конечно, позже выяснилось, что я мог с ней общаться, поэтому технически моя жизнь не была в опасности, но он предложил от нее избавиться еще до того, как узнал, что мне ничего не угрожало, так что, наверное, это все-таки считается?
– Он пытался предотвратить мои нелегальные походы в Хогсмид. Это квалифицируется не совсем как спасение жизни, но что, если он руководствовался не тем, чтобы создать мне проблемы, а скорее тем, чтобы спасти меня от столкновения с Сириусом Блэком?
Рядом с этой записью была короткая зачеркнутая фраза: Как же мне не хватает Сириуса. Затем список продолжался.
– Он пытался отстранить меня от участия в Тримудром Турнире. Тогда я думал, что он действует из злобы или от уверенности в том, будто я каким-то образом умудрился перейти возрастную линию. И все же – что, если на самом деле он думал об угрожающей мне опасности, а это было правдой, и о моей не готовности к участию в турнире, да и это тоже оказалось верно. А вдруг, когда он обвинял меня в обмане ради участия в турнире – это было извращенно-саркастическим способом мне помочь?
– Он пытался научить меня окклюменции, чтобы Волдеморт не смог заманить меня в ловушку. Черт, мог ли он быть худшим учителем? Я даже не начал понимать основы всего этого, до тех пор пока Гермиона не раздобыла мне приличный учебник. И все же, несмотря на его неспособность к преподаванию, даже если бы на кону стояла его жизнь, полагаю, он все-таки пытался спасти мою. И еще одна зачеркнутая фраза: Как жаль, что мне не удалось усвоить блокировку от Волдеморта, когда это было действительно важно.
– В ночь смерти Сириуса он поднял тревогу и послал за мной членов Ордена, и это единственная причина, по которой я выбрался из всего этого живым и невредимым.
– В прошлом году он появился как раз во время, чтобы удержать Малфоя, Крэбба и Гойла от того, чтобы те разбили мне голову о стену. В промежутках между воплями и оскорблениями он научил меня нескольким хорошим заклятиям, которые не позволили бы им прикоснуться к моей палочке в будущем.
И еще одна заметка на полях:
Черт, по-моему, все это вполне подходит под определение не раз.
Северус поднял голову, неожиданно осознав, что обычный гул Большого зала притих, пока он читал. За учительским столом оставались лишь Минерва и Поппи. Он взглянул на гриффиндорский стол.
Поттер был все еще там, хотя его друзья уже ушли. Несколько студентов все еще сидели за столом. Кроме них, там больше никого не было.
Поттер больше не ел, он просто наблюдал за тем, как зельевар читал его дневник. Северус подозревал, что наблюдать он начал уже давно. Юноша не улыбался и не хмурился, он даже не выказывал гнева по поводу нарушения его личного пространства. Он просто наблюдал, не избегая взгляда зельевара.
Затем, не произнеся ни слова, собрал со скамейки учебники и покинул зал.

Глава 6

Понедельник, 11 мая 1998 года, утро и полдень
__________________________________________________

Выходные закончились, и снова наступило время занятий по высшим зельям. Без воплощения Поттером в жизнь феномена, который Северус мысленно называл Синдром Лонгботтома, два часа урока прошли без происшествий. Мисс Грейнджер вела себя тише воды ниже травы; лишь однажды девушка подняла руку, изъявив желание ответить на вопрос; сама же в течение всего урока ничего не спрашивала.
Однако выглядела она вполне выспавшейся, хотя к тому времени Северус уже понял, что ее усталость проистекала скорее от полуночных бесед с привидениями, чем от сладострастного времяпровождения.
Разумеется, ему и в голову не пришло извиниться. Во-первых, он никогда не унижался перед студентами, а во-вторых, у Грейнджер и Поттера в любом случае был роман. При нормальных обстоятельствах он бы не обратил внимания на то, как они смотрят друг на друга коровьими глазами, и уж конечно, не стал бы размышлять об этом, но сейчас стало ясно, что эта связь может осложнить ситуацию.
Впрочем, неважно.
Северус дважды прочел дневник Поттера от корки до корки и лишь усилием воли удержался от добавления собственных комментариев. Он даже не исправил орфографические ошибки, хотя руки у него так и чесались зачеркнуть раздражающую букву в, которую Поттер так упорно вставлял в слово участвовать, в результате чего получалось учавствовать. Где он учился писать, черт подери?
Покончив с дневником, Северус перешел к более сложному занятию – принялся составлять рекомендованный директором синопсис. Одна из немногих полезных идей Дамблдора, хотя, разумеется, составить этот документ оказалось чертовски сложно, особенно принимая во внимание то, что Северус обязался постараться соблюсти вежливость. Однако по ходу дела выяснилось, что некоторые аспекты проклятья (а Северус воспринимал его именно так) Cambiare с большим трудом поддавались вежливой формулировке. И все же он не мог ожидать, что Поттер прочтет единственный существующий текст, написанный на хиндустани и нескольких других мертвых языках и заколдованный отталкивать не только переводящие заклинания, но и трудоемкий перевод. Недаром Калигула так и не смог провести ритуал до конца: вероятно, самодовольный придурок не продумал все последствия обряда, не говоря уже о сложнейшей процедуре, требующейся для его проведения. Северус ненадолго задумался о том, правильно ли описывали ритуал существовавшие в период Древнего Рима книги на латыни, но они в любом случае исчезли с лица земли задолго до падения Магического Рима, так что гадать не имело смысла.
Одно было несомненно. Впечатляющий провал Калигулы привел к тому, что Cambiare кануло в Лету и упоминалось лишь при самом тщательном изучении науки чар. Однако если знать, где искать, и свободно владеть несколькими мертвыми языками в дополнение к хиндустани, то имелся шанс восстановить ритуал.
Вероятно.
Возможно.
Если, конечно, у Поттера хватит мужества пройти через все это, принимая во внимание, что тот оказался неспособен даже на простое его обсуждение. И не забавно ли это – ведь мальчишка даже не подозревал, какой неловкой оказалось бы подобная дискуссия!
Сощурившись, Северус поднял голову. Ему показалось или он действительно слышал стук в дверь? Тихие удары костяшками пальцев?
Нет, показалось, решил он, снова погрузившись в работу над очерком.

Понедельник 11 мая 1998 года, после полудня
____________________________________________

Три дня спустя после побега из кабинета директора Гарри понял, что оба – Дамблдор и Снейп – ожидают его решения, связанного с Cambiare. Иначе как объяснить их странное молчание? В тот вечер он ждал, что его с минуты на минуту снова позовут, особенно после того, как Снейп провел ужин, чередуя чтение его дневника с провоцирующими взглядами в его сторону. Вначале Гарри притворялся, что не замечает вызова, но после того, как его друзья покинули Большой зал, юноше наскучила эта игра и он встретился взглядом с зельеваром.
Десять баллов с Гриффиндора, ожидал услышать он. Мерлин свидетель – Снейп неоднократно снимал баллы за брошенный на него взгляд.
Но не на сей раз.
Гарри недоуменно собрал учебники и отправился заниматься. Первым делом – зелья, потому что у него было премерзкое настроение. Но он не понимал ничего из прочитанного, поэтому перешел к Защите, написав необходимые пятнадцать дюймов сочинения о типичной реакции бейся или беги среди подвергающихся нападению взрослых магов.
И почти с каждым написанным словом он ожидал увидеть сову, Фоукса или даже мадам Пинс, которая бы тихо сообщила, что его присутствие требуется в другом месте. Гарри занимался допоздна, пока комендантский час не заставил его вернуться в башню, уверяя себя по дороге, что с ним обязательно поговорят утром. Словно наяву он представлял, как Дамблдор советует Снейпу как следует выспаться, прежде чем углубляться в дебри рассуждений о Cambiare.
Ночью Гарри не сомкнул глаз, но вовсе не из-за кошмаров. Нет, на этот раз все было гораздо проще. Он лежал с открытыми глазами, и мысли снова и снова возвращались к пророчеству - до тех пор, пока это не стало сводить его с ума.
На следующее утро от усталости он едва не упал лицом в овсянку, но все-таки умудрился кое-как пережить этот день. И снова его никто никуда не позвал. С другой стороны, Снейп не появлялся в Большом зале во время еды, чтобы поиздеваться, читая его дневник. А это чего-нибудь да стоило. И пусть он не высыпался как следует с той самой злосчастной ночи, ему все-таки удалось прикрыть глаза в промежутках между кошмарами, содержание которых, как ни странно, он не мог вспомнить. А такое с ним случалось редко.
По истечении трех дней, каждая минута которых прошла как в тумане, Гарри наконец понял, что должен не ждать сову, а действовать сам, - и разозлился. Почему именно на него свалили груз принятия решения? Как-никак, ему всего восемнадцать. Откуда ему знать, как поступать в такой ситуации?
Но по большому счету, он прекрасно понимал, что есть только один вопрос, на который он должен ответить. Хочет ли он победить Волдеморта? Да или нет? Проще некуда. Если да, то он знал, что нужно сделать. Ну, более-менее.

Понедельник, 11 мая 1998, 19:14
__________________________________

Студенты редко ожидали Снейпа у двери его комнат, даже слизеринцы: если им нужно было что-то обсудить, они шли прямиком в прилегающий к классной комнате кабинет. Однако Гарри Поттер был выше правил и общественных норм, если судить по его манерам за столом – по которым создавалось впечатление, что он не отличал рукав от салфетки или просто никогда не слышал о существовании салфеток как таковых.
По крайней мере, проклятый юнец занимался учебой, пока ждал его, – да еще и Зельями, судя по обложке учебника. Северус испытал мгновенное облегчение. Если подумать, то он действительно слишком остро отреагировал на поведение Поттера в классе: тот был его студентом почти семь лет, и Северус знал, что молодой человек не глуп. Поттер его спровоцировал, и он поддался на провокацию. Что его мотивировало – это другой вопрос, но Северус подозревал, что это имело отношение к разговору с Бинсом о Cambiare.
Неужели он действительно занимался зельями самостоятельно? Ну, возможно, у него даже получится подготовиться. Зато Северус испытывал явное облегчение от отсутствия Поттера в своем классе.
Северус подумал было вскользь, что, возможно, у того возник вопрос по зельеварению, однако, когда он приблизился, Поттер поднял голову и Снейп понял, как далеки от занятий мысли юноши.
Повежливей, напомнил себе Северус, хотя так устал сдерживаться во время составления очерка, что все это начало действовать ему на нервы. Он испытал небывалое облегчение, когда наконец завершил работу и зачаровал перо для написания окончательного варианта аккуратным безликим почерком.
– Мистер Поттер, – нейтрально поприветствовал юношу Северус.
Молодой человек встал и ответил так же нейтрально:
– Профессор. – Какой-то миг он бесстрастно смотрел на Снейпа, и лишь тревога в зеленых глазах выдавала испытываемую им неловкость. Затем, негромко вздохнув, юноша добавил: – Я бы хотел поговорить с вами, сэр. Не могли бы мы пройти в кабинет?
Значит, все-таки не без манер, усмехнулся про себя Северус, хотя ответил совсем другое:
– Я только что оттуда вышел, мистер Поттер. Возможно, вы будете так любезны и объясните почему вы не зашли туда с самого начала? В течение приемных часов, например?
Юноша пожал плечами.
– Я туда зашел, но вас не было, поэтому и решил подождать здесь.
В течение последних нескольких часов Северус проверял в кабинете домашние задания, и заявление Поттера показалось ему абсурдным. Он не поверил ни секунду, что юноша все это время дожидался его, сидя на холодном каменном полу подземелий. Однако из вежливости не стал возражать.
– Ну что ж, заходи, – пробормотал он, взмахом палочки открывая дверь и беззвучно произнося заклинания, позволяющие вход. – Ну же? – поторопил он, когда Поттер замешкался.
Студент приблизился, оглядываясь по сторонам, словно не ожидая увидеть то, что увидел. Северус не сомневался, что Поттер ожидал обнаружить грязный, засаленный, по-спартански обставленный закуток – обитель, подходящую для летучей мыши, а не элегантно обставленные комнаты, украшенные коврами и антиквариатом. И, разумеется, полным сюрпризом для него оказались зачарованные окна, за которыми сияла над озером звездная ночь.
– Сядьте, Поттер, – рявкнул Снейп, выдернув для себя стул с жесткой спинкой и ехидно указав на зеленый бархатный диван. Он раздраженно заметил, что гриффиндорец даже не прикрыл за собой дверь, и исправил это упущение одним взмахом палочки. – Итак, вы хотели что-то со мной обсудить?
Поттер сглотнул.
– Да, сэр. Пророчество.
Черт бы побрал этого Альбуса, подумал Северус. Как он мог предвидеть, что мальчишка явится сюда? Ну что ж, ничего не поделаешь, придется вести себя как ни в чем не бывало. Северус не сомневался, что еще немного, и Поттер станет разглагольствовать и бесноваться по поводу несправедливости и тому подобной гриффиндорской чепухи.
Или не станет, потому что Северус по-прежнему сомневался в подлинности самого пророчества.
– Ах да, пророчество, – согласился Северус, откинувшись на спинку стула и элегантно скрестив длинные ноги. – Cambiare Podentes, не больше и не меньше. Довольно неожиданно. Полагаю, профессор Бинс объяснил вам в общих чертах, как оно работает?
– Э... – Поттер нервно прокашлялся.
– Я знаю, что он сказал, – спокойно прервал Северус. – Но давайте для начала рассмотрим пророчество как таковое. Оно вызывает сомнения. Вы изучаете прорицания уже третий год, верно? И возможно, уже заметили проблему сами? Поттер уставился на него широко раскрытыми непонимающими глазами, в которых мелькнула искорка надежды.
– Проблему? – эхом отозвался он и покачал головой.
– Трелони не использовала ни хрустальный шар, ни чайные листья, ни другие вздорные принадлежности, – намекнул Северус. – Она служила медиумом, Поттер. Это о чем-то тебе говорит?
Юноша моргнул.
– Э... не совсем.
– Пророчество сформулировано неправильно, и директор прекрасно это понимает, – нетерпеливо объяснил Северус. В самом деле, мальчишка должен был дойти до этого собственным умом, однако, принимая во внимание то, что его обучала Трелони, возможно, следует пролстить его невежество. – Источник силы Сибиллы – Кассандра Трелони, Поттер, и унаследовала она его вместе с определенной формой предсказаний, характерной для их клана. Кассандра тоже служила медиумом для пророчеств – каждое третье из них обладает особым размером и строфой.
– Ну да, – пробормотал Поттер. Северус сомневался, что молодой человек следовал за его мыслью, но, по крайней мере, хотя бы пытался обращать внимание. На уроках он и на это был не способен.
– Cambiare Podentes странное для нас с вами требование, – продолжил Северус, – и я сразу подумал, что все это пророчество – просто розыгрыш.
Вот такое предположение Поттер понял без труда.
– Невилл бы никогда такого не сделал!
– О нет, Лонгботтом не способен на такой грандиозный обман, – согласился Северус. – Не так уж много магов слышали о Cambiare Podentes, не говоря уже о способности сымитировать тонкости пророческого стиля Трелони. Нет... кто-то приложил слишком много усилий для осуществления подобной интриги.
– Но... – Северус заметил, что юноша закусил нижнюю губу.
– Что? – Тот по-прежнему молчал. – Ну говорите же! – теряя терпение, потребовал Северус.
– Но почему вы думаете, что это он? Ну, розыгрыш. Вы же сами сказали, что форма этого пророческого стиля такая же, как и должна быть для Трелони.
– У тебя уши или вешалка для совиных очков? Или все-таки ты ими слушаешь? – не удержался Северус. – Я же сказал, что лишь каждое третье из пророчеств обладает особым пророческим стилем. А это всего лишь второе. Что говорит о ее более чем скромной карьере, и только.
Северус с удовлетворенной усмешкой откинулся на спинку стула. Он ожидал прочесть на лице Поттера облегчение, а вместо этого прочел... как ни странно, опасение. Юноша глубоко вдохнул.
– Это ее третье пророчество, профессор. К моему глубокому сожалению. Э-э-э... я был уверен, что вы в курсе. Что оно было третьим. И поэтому... Наверное, нам придется его выполнить.
– Третье пророчество, – в ужасе повторил Снейп. – Что ты мелешь?
Поттер сильно зажмурился, словно физическая боль исказила его черты, и даже шрам сжался под его растрепанной челкой.
– Однажды она сделала мне пророчество; оно было вторым. Тогда я об этом не знал, но теперь знаю. В общем, оно сбылось, а значит, было подлинным, в отличие от той чепухи, которую она обычно несет. Э-э-э... хотите его услышать?
– Нет, предпочитаю поверить тебе на слово, – протянул Снейп. – Конечно, я хочу его услышать, идиот!
Сощурившись, Поттер сердито взглянул на него.
– Я имел в виду, сэр, хотите ли вы услышать его от меня или предпочитаете использовать думосброс? Принимая во внимание, что я идиот, возможно, вам не следует полагаться на мою почти несуществующую память?
– Прекрати цитировать меня и процитируй ее, – парировал Снейп.
– Ладно. – Поттер закрыл глаза и процитировал отчеканенные в памяти слова. Не столько из-за Трелони, сколько из-за их многократного повторения во снах. Наверное, оттого, что ему просто не хватало Сириуса. Эх, если бы он понял значение пророчества с самого начала, то, возможно, отыскал бы способ оправдать, а не просто освободить крестного. Разумеется, все это было притянуто за уши; в тот момент он вообще не помышлял об оправдании Сириуса. И все же ему снова и снова снилась спятившая Трелони, изрекающая те судьбоносные слова, – точно так же, как другие его провалы. Седрик. Помощь в возрождении Волдеморта. Арка.
Темный Лорд одинок и брошен друзьями, – закрыв глаза, начал Гарри, – и покинут последователями. Его слуга провел в заточении двенадцать лет. Сегодня вечером, до наступления полуночи, слуга обретет свободу и выйдет в путь, чтобы воссоединиться с Господином. С поддержкой верного слуги Темный Лорд воспрянет вновь, еще более великим и ужасным, чем когда-либо доселе. Вечером... до полуночи... слуга... отправится... на воссоединение... с Господином.
Северус слегка поежился.
– И когда же Сибилла успела все это напророчить, Поттер?
– В тот день, когда Питер Петтигрю вернулся на службу Волдеморта.
– Не смей произносить имя Темного Лорда! – Северуса охватила ярость. – Ты стал свидетелем такого пророчества и никому не сказал об этом? Отлично, Поттер!
– Начнем с того, что мне было всего четырнадцать и я не имел ни малейшего понятия, что это значило, сэр. Только потом я сопоставил все детали. Во-вторых, учитывая, что никто не посчитал нужным предупредить меня, что эта женщина вообще способна предсказывать что-то по-настоящему, мне и в голову не пришло, что стоит изо всех ног бежать к директору, утверждая, что она оказалась выдающейся прорицательницей. Я стопроцентно уверен, что вы бы первым обвинили меня в том, что я все это выдумал, чтобы на меня обратили внимание. Как будто мне очень нужно привлекать внимание к зловещему владению серпентарго и к тому, что старые спятившие ведьмы с пеной у рта предсказывают мне о Волдеморте!
Северус угрожающе понизил голос:
– Я серьезно, Поттер. Не произносите его имени! – В ответ юноша лишь вздохнул, словно отмахиваясь от старого спора. – А в-третьих? – спросил Северус.
Поттер нахмурился и ответил:
– Да нет, думаю, что тут только два объяснения. Ну и... что мы будем делать? Теперь вы полагаете, что заклинание подлинное?
– Полагаю, что да, – прорычал Северус, презрительно пародируя Поттера. – Я передам все это директору. Он тоже знал, что форма была неверной, но настоял, что этому должно быть какое-то объяснение. – Глубокий вдох. – И, вероятно, он оказался прав...
– Ну, а как насчет того, чтобы объяснить мне Cambiare? – настаивал мертвенно побледневший Поттер. Проклятое гриффиндорское мужество. Северус почувствовал невольное восхищение, что, разумеется, лишь удвоило его неприязнь к Поттеру. – Ну… Бинс говорил, что оно включает в себя... э-э-э, порабощение? – выдавил Гарри.
– Оно не включает в себя порабощение, – поправил Северус. – Порабощение – это его суть. – Он ненадолго умолк, подбирая подходящие слова. – Скажите, мистер Поттер, о чем вы думаете, когда слышите это слово?
Гарри отвернулся.
– Ну... даже не знаю.
– Бросьте, – отмахнулся Снейп. – Вы уже об этом думали. И осмелюсь предположить, что немало. Итак... – сощурившись, он наклонился вперед. – Когда вы думаете о том, что придется стать моим рабом, мистер Поттер, что приходит в вашу юную голову?
– Не знаю! – закричал Поттер. – Ну, всякие глупости! Чистить вашу обувь или что-то вроде того! Полировка котлов?
– Мерлин свидетель, я и близко не подпущу вас к своим котлам, – рявкнул Северус. Мерлин, неужели юноша оказался простофилей или же у него просто не хватало воображения? – И к своей обуви. Вы что, вместо учебников начитались готических романов, которые я то и дело конфискую у хаффлпаффских дурочек?
– Я же сказал, что не знаю! – Поттер вдохнул, немного выждал, словно считая в уме, и выдохнул. – Почему бы вам не объяснить?
– Ладно, – согласился Северус, желая покончить со всеми объяснениями. Составленный синопсис поможет этого добиться, хотя, несомненно, после прочтения у юноши возникнут вопросы.
Полагаю, вы проболтаете всю ночь, вспомнил он предсказание Альбуса.
Не дождешься, подумал Северус.
– Вот, возьмите и прочитайте, – резко приказал он, протянув Гарри небольшую пачку сложенного пергамента. – Страницы заколдованы, и текст проявится лишь в твоем непосредственном присутствии. Предостережение – в связи с тайной содержания.
Поттер взглянул на пергамент и закусил губу. Мерзкая привычка.
– Пойдите и прочитайте это сейчас, – добавил Северус, потому что не сдвинулся с места. – Когда усвоите содержание – можете вернуться. Возможно, вам понадобится присутствие директора. В таком случае, приводи и его тоже.
И по-прежнему юноша не двигался с места.
– Ну же? – поторопил Северус.
Поттер поднял голову, внимательно рассматривая его зелеными глазами.
– Что-то тут не так. Вы ведете себя как-то странно.
– Что значит странно? – презрительно усмехнулся Северус. – А впрочем, почему бы вам не проинформировать об этом директора? Да, сделайте это, Поттер. В конце концов, тут замешано пари.
По крайней мере, это замечание заставило юношу подняться. Глаза его метали молнии.
– Какое еще пари?
– Неужели вы думали, что я вел себя вежливо из любви к вам? – рявкнул Снейп. Что вынудило молодого человека подойти к двери. Наконец-то.
– Я скажу Дамблдору, что вы вели себя, как полный мерзавец, – парировал Поттер и с шумом захлопнул тяжелую дверь.

Глава 7

Понедельник, 11 мая 1998 года, 20:53
________________________________________

Гарри сел на ступеньки одной из лестниц Гриффиндорской башни и прислонился к перилам, как только та стала перемещаться. Всю дорогу из подземелий он бежал, и все еще задыхался – но не от усилий, а от гнева. Как смеют Дамблдор и Снейп превращать его жизнь в какое-то пари? Мало того, что у Сибиллы Трелони вошло в привычку делать о нем прорицания, так еще так называемые ответственные взрослые превращают их в какую-то игру для собственного нездорового развлечения.
Какое-то время там, в подземельях, Снейп, казалось, вел себя вполне прилично. Почти что... деликатно, взять хотя бы то, как он отвечал на вопросы Гарри о пророчестве. Но все это было притворством.
Каким-то фасадом.
Он должен был догадаться, думал Гарри. В конце концов, в течение их разговора то тут, то там в фасаде появлялись трещины. В самом деле Снейп был способен поддерживать вежливый разговор не больше двух минут кряду, даже если и речь шла о каком-то пари. На миг Гарри задумался о его условиях. Что, интересно, потребовал Снейп?
Ну, об этом было просто догадаться. Ему же сказали ясным языком, что он больше не сможет снимать баллы с Гарри, верно? Ага, подумал Гарри. Баллы. Дамблдор был достаточно коварным, чтобы помахать перед носом Снейпа красной тряпкой. Он мог видеть их разговор, как наяву: "Будь с ним вежлив, Северус, и я позволю тебе снова снимать с него баллы".
Но Снейп не был вежлив. И все же, если быть честным, то Гарри должен был признать, что зельевар мог бы вести себя намного хуже. Что вовсе не означало, что Гарри позволит ему продолжать снимать баллы с Гриффиндора.
Ладно, довольно витать в облаках, решил Гарри. Время прочесть собранную Снейпом информацию. Вздохнув, Гарри развернул пергамент и стал изучать первую страницу. Первое, что он заметил: все было написано совершенно каллиграфическим анонимным почерком, который вовсе не напоминал обычные каракули Снейпа. Второе – что документ оказался намного длиннее, чем он ожидал.

Cambiare Podentes
(свободный перевод: Обмен Силы)
Изложение истории, использования и последствий.
Cambiare Podentes – сложная смесь разностороннего волшебства. При правильном применении он гарантирует одному магу доступ к двойной силе другого. Двойной в данном контексте не означает в два раза большей. Этот термин употребляется в математическом смысле: полное числовое множество – идеальное множество, множество в квадрате. Двойной означает возведение в квадрат каждый элемент множества, что экспонентно увеличит магическую силу. Одно из таинств Podentes в том, что так его описали древние маги задолго до изобретения магглами теории числовых множеств. В каком-то смысле, Cambiare Podentes является временным круговоротом.
Чаще всего ритуал или заклинание называют Podentes, как вы уже заметили в своем дневнике. Вы полагали, что двойственный язык означает наличие более, чем одного магического аспекта для его поддержки. Это верно, хотя и неполно. Точнее говоря, Podentes включает в себя все: заклятие, ритуал, проклятие, чары, зелье и магический контракт. То, что Podentes включает в себя, или скорее, объединяет все эти аспекты, приводит к экспонентному увеличению магии. Однако для передачи силы, заключенной в Podentes, необходимо выполнение определенных условий.
Перед тем, как перейти к подробному объяснению этой части, я бы хотел указать на то, что в рамках школьной программы вы изучали лишь некоторые виды магии. Вам, несомненно, об этом не говорили, но вся палочковая магия – это Магия Воздуха; взмахом палочки контролируется поток магии в воздухе, заставляя его выполнять ваши желания. Однако существуют и другие виды магии. Вы встречались с Магией Земли на гербологии и зельях. Учебная программа Хогвартса не включает в себя (и не будет включать) Магию Воды, Огня или Секса. Podentes же содержит в себе их все в разной степени.
Источник всего того, что известно о Podentes на сегодняшний день – тысячелетний текст написанный на хиндустани. Этот же текст ссылается на более древние источники, написанные на других античных языках. Лишь очень талантливый лингвист сможет возродить заклинание – в чем одна из причин его редкого применения. (Большинство магов о нем даже не слышало). Другое препятствие в самом ритуале.
Согласно пророчеству Podentes не может быть применен никем из смертных. Обычно, это потребовало бы поднятия мертвого (с помощью Магии Огня). Однако, с этим аспектом у нас не должно возникнуть проблем.
Еще одна причина, по которой маги избегали обретения огромной силы, которую предлагает Podentes, содержится в истории заклинания. Несмотря на то, что долгое время считалось, что заклинание было успешно использовано несколько раз за тысячелетия до основания Рима, последнее свидетельство о его применении относится к периоду власти Гая Цезаря Августа Германика. Так же известного как император Калигула, он родился магом и обладал магической силой вплоть до двенадцатилетнего возраста, когда, как предполагается, безумие уничтожило его природный талант. Вернуть который он пытался различными способами, в конце концов, попытавшись применить и Podentes. Текстов, которыми он воспользовался, до нас не дошли, поэтому неизвестно, почему его попытка провалилась, или же к кому именно в поисках силы он пытался отдаться в рабство. Предполагают, это была его сестра Друзилла, на которой он женился, готовясь к применению Podentes. О его попытке известно лишь то, что она провалилась: он не вернул свои силы, и более того, превратился в монстра, способного на самые страшные в своей безнравственности поступки. Это не должно нас интересовать в подробностях, хотя если вас это действительно интересует, вы можете прочесть маггловские исторические документы, в частности
Анналы Императорского Рима Тацита или Двенадцать Цезарей Светония.
В годы после смерти Калигулы (вскоре после применения тем Podentes), римские маги стали считать ритуал проклятым. Когда же о нем узнал и захотел применить император Клавдий Нерон Цезарь (хотя даже не был магом), магический Рим охватил ужас. Попытка Калигулы уничтожили лишь его самого и его семью; полагали, что вторая попытка разрушит сам Рим. Ирония заключается в том, что попытка спасти Рим через, сожжение свитков, связанных с Podentes, послужила причиной пожара в городе. Целые районы были сожжены дотла.
Это, в свою очередь, заставило относиться к Podentes с еще большим ужасом и было решено стереть его из анналов магии. Однако, в восточной части империи сохранились ссылки на него, а также свиток текста заклинания на хиндустани. (Изначальное название заклинания было утеряно; оставшиеся ссылки используют его латинское название, что в свою очередь искажено неоднократными транслитерациями на разные языки.)
Из текста на хиндустани ясно, что изначально ритуал был изобретен вовсе не для создания непобедимого орудия (например, волшебника, которого мог бы победить лишь его хозяин; подробности далее). Скорее, цель Podentes с древних времен была помочь очень слабому магу обрести достаточно сил, чтобы не стать жертвой более сильных магов. Культура тех времен воспринимала рабство, как нечто само собой разумеющееся (хотя всегда существовал определенный предрассудок, направленный против магов, порабощающих немагических, а значит неполезных существ). Это восприятие объясняет, почему обмен силы постулирует рабство. Podentes создан ради того, чтобы слабый маг мог, грубо говоря, сам выбрать себе хозяина. Само собой, он оставался бы рабом, однако с помощью Podentes он оказывался в подчинении у дружелюбно настроенного к нему магу. В действительности, создается впечатление, что успешное использование Podentes (если не брать в расчет Калигулу) ограничивалось такими ситуациями, когда два мага были влюблены друг в друга, и сильнейший из них соглашался принять второго в рабство из альтруистичных соображений: например, чтобы создать сильную защиту для любовника.
Переходим к нашему случаю: никто не назовет вас слабым магом. Отсюда вытекают важные последствия. В древние времена двойная сила основывалась на изначально незначительных магических способностях. Вполне вероятно, что экспонентное усиление заканчивалось для мага разумным уровнем магии (например, достаточно высоким, чтобы защититься от насильственного порабощения). Что же касается вашей двойной силы, она может достигнуть уровня, доселе невиданного магическим обществом. Что и объясняет настойчивость пророчества в том, что Podentes позволит вам победить Темного Лорда. К сожалению, после этого к вам, несомненно, станут относиться со страхом и подозрением. Люди поймут, что я один смогу вас сдержать (см. подробности об этом дальше), и что вы обладаете таким могущественным потенциалом силы, по сравнению с которым бледнеет даже ужас перед зверствами Темного Лорда.
Итак, как видите, для вас Podentes является чем-то вроде пресловутого меча с обоюдоострым клинком. Вы, наконец-то, сможете уничтожить объект вашей ненависти, но сделав это вы в него превратитесь, по меньшей мере в глазах постороннего наблюдателя. Обратите внимание: я не утверждаю, что вы превратитесь в очередного Темного Лорда; я бы не позволил такому случиться. Однако вы, несомненно, будете восприниматься таким образом всеми живущими магами, за возможным исключением ваших ближайших друзей. И я подчеркиваю, за возможным исключением.
Теперь перейдем непосредственно к заклинанию. Его требования делятся на две общие категории: его проведение и его созревания. Я проанализирую каждую из них и затем в общих чертах объясню последствия заклинания.
Проведение Podentes
Ниже я излагаю процедуру очень сложного ритуала. В присутствии двух живых свидетелей – по одному с каждой стороны, должны быть проведены последующие обряды и заклинания:
– Поднятие мертвого, или, в нашем случае, его добровольное участие.
– Привидение должно прочитать заклинания.
– Соискатель (это вы) выпивает зелье со слабым галлюциногенным эффектом, но вы сохраните рассудок и будете сознавать, что делаете. Оно не отнимает волю; вам придется завершить ритуал полностью из-за искреннего желания это сделать. С другой стороны, оно приготовит ваше физическое тело к переходу в мою ответственность.
– Соискатель отдает себя в рабство другому магу, принося тому ум, дух, душу, энергию, имущество, волю и тело. Форма заклятия очень сложная, и произнесено оно должно будет безупречно. Что будет трудно, из-за галлюциногенного эффекта зелья, поэтому я настоятельно рекомендую потренироваться заранее.
По сути, Соискатель выражает свое горячее желание стать целиком и полностью собственностью мага-хозяина (то есть, моей). Как часть клятвы Соискатель соглашается с тем, что с сего момента он будет иметь сексуальные сношения исключительно с магом-хозяином и в любое время будет доступен для выполнения его желаний.
– Принеся клятву, Соискатель проходит церемонию сдачи кровного имущества, так же как имущества магического, которым он обладает на момент процедуры. (Некровное имущество может быть роздано до проведения ритуала по желанию просителя; немагическое имущество должно быть роздано или уничтожено до начала проведения ритуала.) Вместе со сдачей имущества, Соискатель словесно отдает все настоящие и будущие личные права и свободы, гарантированные ему по маггловским и магическим законам.
– Маг-хозяин принимает вышеупомянутое рабство (что, опять же, требует сложной серии заклинаний) и затем принимает просителя в рабы:
– он требует выполнить личное задание.
– он принимает имущество.
– он помечает просителя пожизненно, как принадлежащего ему, и никому другому.
– он доставляет удовольствие, а затем боль просителю, который обязан принять оба и то, и другое от руки мага-хозяина.
– Маг-хозяин проливает кровь просителя в зелье и выпивает его.
– Соискатель подписывает обязующий магический контракт, который не написан заранее; он материализуется сам по себе, как только маг-хозяин выпивает зелье. Возможно, что контракт окажется на мертвом или древнем языке. Однако, предполагаю, что он будет составлен из моих мыслей, а значит написан на английском. Что несущественно – так как вам не позволено вести никаких переговоров. Вы должны будете подписать его таким, каким есть по моей команде. Обратите внимание: сам я ничего не подписываю. Podentes предполагает неравные отношения. Если вы подписываете контракт с истинным желанием его выполнить и стать моим рабом, то появятся магические путы, которые будут символом вашего повиновения. Путы, которые будет невозможно снять до полного окончания ритуала. Внимание: с момента вашего подписания контракта и до момента ухода свидетелей, вы не должны произносить ни слова.
– Подается ритуальная трапеза. Свидетели обязаны оставаться до тех пор, пока вся еда, приготовленная для церемонии не съедена. После этого они могут либо остаться, либо уйти – по желанию мага-хозяина.
– За трапезой следует ритуальная ванна, со своими правилами и церемониями.
– Для того, чтобы правильно завершить ритуал, Соискатель должен провести ночь в объятьях мага-хозяина.
Обратите внимание: свидетели обязаны, при первом удобном случае, сделать достоянием общественности потерю индивидуальности просителя тем магическим властям, которые отвечают за регистрацию рождения, брака и смерти. Условия контракта не обязаны оглашаться, но изменение вами статуса в разряд имущества должно быть зарегистрирована. Иначе ваша искренность будет поставлена под сомнение и заклинание не произведет желаемых результатов. Несомненно, министр магии сделает какое-то резкое заявление по поводу вашего необратимого порабощения. Однако эта магия древнее министерства и не может быть отменена им.
Вышеизложенный ритуал создаст условия, при которых для вас будет возможным достичь полной силы Podentes. Однако, сам по себе он не гарантирует двойную силу о которой говорилось ранее. В этом значение обмена силы. До тех пор, пока вы не начнете жить и дышать как мой раб, до тех пор, пока вы реально не отдадите мне все то, что пообещаете в течение ритуала, вы не сможете воспользоваться моей силой. Чем глубже ваше порабощение (например, чем больше вы принимаете мою власть над собой), тем больше вы сможете воспользоваться моей силой для своих целей.

Становление и развитие Podentes.
Основной принцип обмена силы в том, что Соискатель отдает себя в необратимое рабство к магу-хозяину. Природа этого рабства сама по себе предполагает обмен силы. Чем больше вы будете посвящать себя моим нуждам и желаниям, тем больше произойдет обмена. Очевидно, что это означает вашу обязанность выполнять мою волю. И более того.
Одной из самых основных человеческих нужд является сексуальность. Да, вы прочли правильно. Имеется причина, по которой я упомянул Магию Секса ранее. Ритуал заклинания предвосхищает сексуальные акты, требующиеся для его поддержки. Надеюсь, что вы обратили на это внимание. Причинение боли и доставление удовольствия? Обмен субстанциями тела? Общая ритуальная ванна?
Достаточно сказать, что без элемента сексуального рабства, Podentes ничего не дает просителю. Вобрав в себя мою эссенцию (неужели мне нужно выражаться более буквально?), вы заново применяете заклинание. Что не только содержит потенциал для обмена силы, но так же усиливает возможный уровень использования вами моих сил. Я понимаю, что эта мысль вызывает у вас отвращение. Однако и вы должны понять, что Podentes требует порабощения не только вашего ума и воли, но и вашего тела.
Podentes – древняя магия, а древние понимали то, что мы намеренно игнорируем. Я имею в виду Магию Секса – такую же настоящую и могущественную, как и Магия Воздуха, к которой вы так привыкли. По окончании обряда вы будете связаны со мной в сексуальном смысле: став моей собственностью, исключительно для моего использования. Именно об этом древнем методе гласит пророчество.
Для усиления заклинания существуют и другие условия, хотя из моих исследований ясно, что элемент секса из них наиболее значительный. Однако послушание так же играет важную роль. Обмен силы требует подчинение вашей воли моей. Сам ритуал гарантирует магу-хозяину средства насильственного повиновения (причем и не только самые очевидные): заклинание налагается вместе с Compulsio.
Это заклинание (и это заклинание, а не проклятие) не превращает вас в безмозглого болванчика, как, например, в случае с Imperius. Под Compulsio вы по прежнему будете осознавать ваши мысли и истинные желания, однако, несмотря на это, будете вынуждены мне повиноваться. Данное заклинание применяется исключительно в целях привыкания. Оно предполагает ситуацию в которой Соискатель не способен повиноваться, возможно из страха. Мы оба знаем, что вы – далеко не трус, поэтому я не думаю, что нам придется его использовать, вам ясно? В любом случае, его использование должно быть очень ограниченным, в виду того, что оно ослабляет обмен силы.
Существует дополнительная причина, по которой Магия Секса – обязательный элемент в обмене Podentes; я обсужу этот вопрос с вами лично – до того, как мы предпримем дальнейшие шаги к выполнению пророчества.

Последствия Podentes
Их несколько и все они необычайно серьезны.
– Я смогу заставить вас посредством Compulsio, (оно не является непростительным и, технически, не является насилием, потому что в процессе проведения ритуала вы сами дадите полное согласие на его использование).
– Неважно как много (или мало) из ваших магических способностей смешаются с моими, вы никогда не сможете атаковать меня с помощью магии, или же совершить любую магию, которую, по вашим сведениям, я могу не одобрить. Другими словами, у вас будет доступ к моей силе, но именно я сохраню контроль над моей и вашей.
– Так же, в качестве мага-хозяина, я смогу удерживать от вас магию по своему хотению. Что означает, я не только смогу остановить обмен силы, но смогу оставить вас совершенно без собственной магии – если так пожелаю.
– Вы станете абсолютно от меня зависимым. У вас не будет собственных средств – кроме тех, которыми я решу вас обеспечить. Вы будете жить под моей крышей, есть с моего стола, носить то, что я куплю, выполнять мою волю – какой бы она ни была. Магически связывающий контракт предотвратит вас от нахождения собственной работы, потому что вашей работой станет исключительно доставление мне удовольствия.
– Моей власти по отношению к вам не будет границ. По моему желанию я смогу предоставить и лишить вас любой жизненной необходимости, и у вас не будет возможности предотвратить это. У меня будет право наказать вас любым угодным мне способом, включая убийство. Более того, я останусь безнаказанным с точки зрения закона, потому что вы сами согласитесь на необратимый статус имущества. Очевидно, насилие такого рода не часто случалось в истории использования данного ритуала, но ее так же невозможно предотвратить никакими магическими средствами. Другими словами, вы окажетесь полностью в моей власти.
– В виду того, что изначально цель Podentes была защита более слабого мага, он включает в себя определенные меры безопасности. Несомненно, они были предназначены для использования в интервале между инициированием и полным становлением заклинания, но существует вероятность, что эти меры сохранятся на неопределенный период времени. Объясняю: мы разовьем определенную телепатическую связь, которая позволит вам позвать меня – например, если ваша жизнь окажется в опасности. Как только вы меня позовете, я смогу определить, где вы находитесь. У этой связи могут быть и другие последствия, которые не упоминаются в дошедших до нас текстах.
– Ни при каких обстоятельствах вы не сможете разорвать ваше рабство. Последствия пренебрежения магического контракта обычно очень серьезны – контракт способен защитить себя самостоятельно. Как минимум вы можете начисто лишиться магической силы до того момента, пока не докажете, что выполняете данные вами обязательства. Магия предотвратит вас от нахождения оплачиваемой работы. Я не уверен в других возможных последствиях, но цель Podentes – формирование связи на всю жизнь. Если же после проведения ритуала, вы ей сопротивляетесь, то последствия могут оказаться чрезвычайно серьезными.
– Описания магических последствий для, скажем так, кратковременного неповиновения магу-хозяину мною не обнаружено, не считая очевидного: противостояние вашей воли моей, нейтрализует обмен силы. Я не гарантирую, однако, отсутствие дальнейших наказаний. Древние источники предполагают, что на практике подобное соглашение достигалось между теми, кто уже состоял в интимных отношениях, в которых маг-хозяин играл естественную доминантную роль. В данном контексте, любое минимальное сопротивление напрямую регулировалось магом-хозяином (посредством выбранного им наказания). Перед тем, как вы посчитаете, что вышесказанное к нам с вами не относиться, примите во внимание следующее:
– Мою реакцию под влиянием Podentes предсказать попросту невозможно. Магия Секса содержит элементы тьмы. Как вам должно быть известно, повторное наложение Cruciatus может создать для мага определенный цикл: он начнет наслаждаться причинением другим боли до такой степени, что даже не сможет представить себе как причинение боли не принесет ему удовольствия. Таким же образом жизнь по правилам Podentes, особенно когда она не уравновешена любовью – может побудить мага-хозяина использовать свою власть. Ритуал, заклинание и контракт – все они побуждают мага-хозяина обращаться с просителем как со своей собственностью. В реальности такое отношение необходимо для правильного обмена силы. В таком случае, вполне вероятно, что возможное восстание должно быть наказано, не магически и контрактом, а физически или эмоционально – магом-хозяином. Я повторяю: любовь была призвана приглушить подобное, и, вероятно, именно поэтому исторические записи – те редкие из них, которые до нас дошли – не описывают подобных случаев.
– Будем надеяться, что если у меня и возникнут по отношению к вам доминирующие наклонности, то вы, в свою очередь, разовьете по отношению ко мне соответствующее смирение – иначе это будет опасно не только для вас, но и для обмена силы. Однако, если само по себе заклинание не поможет вам смириться с вашей ситуацией, то можно действовать двумя способами. Прошу заметить, что эти способы могут дополнять друг друга:
1. До и после проведения ритуала вы и я постараемся установить менее враждебные отношения.
2. Опять же, до и после проведения ритуала вы будете стараться развить по отношению ко мне послушание. Не думаю, что для вас это будет просто, поэтому важно начать культивировать смирение как можно скорее. Вы просто не сумеете развить его во время ритуала без предварительной практики.
3. В интересах достижения полного обмена силы, и, между прочим, предотвращения вашей смерти 31 июля, прошу заметить: все, что мы можем предпринять для нашего физического сближения должно быть предпринято. Суть Podentes не в том, чтобы взять вас силой. Он предполагает развитые сексуальные отношения, и природа заклинания рассчитана на ваше умственное, духовное и физическое согласие. Если вы будете противиться нашей с вами интимности на любом из вышеназванных уровнях, то вы противитесь заклинанию и помешаете проникновению в вас моей силы, то есть сделаете весь обряд совершенно бессмысленным. В дополнение к сему, любое сопротивление с вашей стороны рискует плачевно закончиться (читайте параграф выше). Поэтому для усиления заклинания и для вашей защиты предлагаю немедленно приступить к подготовке нашей с вами сексуальной связи, в которой мы должны будем состоять до вашего дня рождения.
Когда вы готовы, зайдите ко мне и мы все обсудим.

Когда Гарри закончил чтение, его больше не волновало то, что Снейп и Дамблдор делали ставки о его жизни.
На самом деле у него оставался лишь один вопрос: какой жизни?

Понедельник, 11 мая 1998, 23:22
___________________________________

При первом прочтении очерка рот у Гарри практически не закрывался. Закончив первую страницу, он перестал замечать, что под ним движется лестница.
Перечитывал он документ в безопасности Гриффиндорской башни, сидя в постели, плотно прикрыв полог и наложив звукоизолирующие заклинания. Не то что бы сильно шумел, но ему не хотелось, чтобы даже его горький смех привлек внимание одноклассников. И звукоизолирующие заклинания не могли обвести вокруг пальца Рона... Гарри вздохнул. Конечно, было приятно иметь таких заботливых друзей, но иногда это было так неудобно. Рон мог его слышать вне зависимости от любых применяемых Гарри заклинаний – Рон и Гермиона уже давно позаботились об этом. И теперь Гарри хотелось, чтобы они этого не делали. Тем, что он узнал о Cambiare Podentes ему не хотелось делиться ни с кем.
Разумеется, друзья его скоро до всего докопаются, это Гарри понимал. Смутное содержание пророчества было уже известно, по крайней мере гриффиндоские и равенкловские семикурсники были в курсе. Что было уже плохо само по себе, но узнать, что плюс ко всему, новости о его рабстве должно стать достоянием общественности? Его суть, но не его подробности. Ну, это по крайней мере хоть что-то. Его друзья будут знать, что он – собственность, и, вероятно, легко догадаются – чей именно, учитывая, то, что они знакомы с текстом пророчества, но им же не обязательно знать все остальное.
Гарри спрятал пергамент под подушку, и свернулся клубком, пытаясь уснуть, но это было бесполезно.
Сон не шел. Наконец, он сдался, вытащил палочку и снова прошептал Lumos. В этот раз он читал о Podentes с чистым пергаментом наготове.
Он записал все возникшие вопросы и, когда был готов, набросал на их основе письмо.
Затем он снова попытался заснуть, прижавшись к подушке, вспомнив в этот раз о необходимости очистить сознание, как бы тяжело это не было.
Но ему все равно приснился кошмар. Обычный кошмар, а не посланное Волдемортом видение. Он проснулся с криком, покрытый потом, отпрянув от тени и лихорадочно обводя взглядом комнату.
– С тобой все в порядке, приятель? – сонно поинтересовался Рон.
– Гм, ага, – хриплым шепотом отозвался Гарри. – Ты меня знаешь. Просто плохой сон.
Он ожидал, что Рон перевернется на другой бок и продолжит спать, но вместо этого тот отчего-то всполошился. Может, его насторожили небрежные слова Гарри, в которых Рон услышал ложь. Он заметил движение тени, и понял, что Рон сел на кровати.
– У тебя их давно не было, да? Как твой шрам?
– Ага... – Гарри тоже сел и кивнул, открывая полог кровати – Рон делал то же самое. – Дело не в этом. Это просто... ну, ты знаешь. Воспоминания... кладбище. Ну, то, где погиб Седрик.
– Черт, Гарри, это ужасно. И случилось целых три года тому назад. Тебе нужно забыть об этом... ты не мог его спасти. Все об этом знают.
– Да, я ничего не мог сделать, – отозвался Гарри, но казалось, что-то ускользало от него. Ведь сон был не о Седрике, верно? Был ли он о самом Гарри? У него разболелась голова, и он не смог вспомнить. – Спасибо, Рон. Я попытаюсь снова заснуть.
– Ну, конечно, Гарри, – пробормотал Рон, рухнув на кровать.
Гарри задернул полог и наложил на него быстрое Silencio, хотя знал, что Рона оно не остановит, если ему приснится очередной кошмар.
Черт, а что если ему снился ритуал порабощения, который ему придется пройти? Что если ему снился секс со... Снейпом и он прокричал что-то?
Гарри ударил подушку. Иногда ему так хотелось, чтобы его друзья заботились о нем немного меньше.

Глава 8

Вторник, 12 мая 1998, 8:00
_________________________________

На следующее утро за учительским столом в Большом зале, когда сова обронила предназначенное ему послание Северус сохранил невозмутимость.. Однако, распечатав пергамент и прочитав свое имя рядом с именем юноши, он нахмурился. Неужели у Поттера вообще нет мозгов? Как он мог не обратить внимание на то, что в синопсисе Северус намеренно избегал конкретных имен?
Зельевар сердито поднял голову, надеясь, что юноша заметит его недовольство. Увы, тот даже не глядел в его сторону. Что ж, тем лучше, решил Северус. Ему вовсе не улыбалось, чтобы Поттер глазел на него, и не просто потому, что это отбивало у него аппетит. Это было опасно. Смутные слухи о пророчестве уже поползли по хогвартским факультетам. К счастью, казалось, никто не знал его подробностей, но Северус сомневался, что такое положение вещей сохранится, если Поттер не сможет держать рот на замке.
Посылать ему письмо таким образом, да еще упомянув их имена, – не слишком-то хорошее начало.
Северус фыркнул при мысли о том, до чего же неосторожен юнец, и принялся за чтение.

Профессор Снейп,
Я внимательно прочел предоставленную вами информацию. Полагаю, что мне следует вас за нее поблагодарить, но, откровенно говоря, сейчас я слишком возмущен.
Вы предлагаете зайти и поговорить, когда я буду готов. Честно говоря, не представляю себе, что когда-либо буду готов к подобной беседе о... ну, вы меня понимаете. Однако у меня возникли по поводу написанного. Не могли бы вы ответить на них письменно?
Гарри Поттер.
1) Проведенный Калигулой ритуал провалился из-за того, что на тот момент его магия уже была сомнительной, потому что он окончательно спятил или же по иной причине? Если во время последнего проведения ритуала проситель разорвал на части беременную жену и съел нерожденного младенца, в таком случае у магов была веская причина в последствии избегать его. Лично я не желаю превратиться в психа и вырвать чье-то сердце, если, конечно, оно не принадлежит Волдеморту.
2) Я понимаю, что рабство должно быть подлинным (лишь в честном желанье победу найдешь) и рабы по определению не владеют ничем, поэтому мне ясна та часть, где я должен отказаться от имущества. Но мне это не нравится. У меня много золота в Гринготтсе и трудно поверить, что оно никогда мне не пригодится. Возможно ли между нами соглашение, что после смерти Волдеморта я смогу получить золото обратно?
3) Если предполагается, что заклятью подвергается очень слабый маг, а по вашим же словам, я таковым не являюсь, почему мы должны верить, что сбудутся любые из вышеупомянутых ограничений? Согласно пророчеству, мы можем предполагать, что ритуал наделит меня двойной силой, а вот все остальное: Compulsio, ограниченные телепатические способности, и даже необходимость в повиновении и сексуальных отношений... я считаю все это сомнительным. Как и то, о чем вы написали в той части вашего синопсиса, где говорится о становлении и последствиях заклинания. Более того, то, что я приступаю к ритуалу, будучи равным по силе Волдеморту, должно каким-то образом отразиться на заклятии, не так ли?
4) Ритуал был предназначен для влюбленных, а это явно не про нас. Не приведет ли этот факт к экстремальным и непредвиденным изменениям в функционировании заклятия? Возможно, сексуальная часть была необходима в древние времена, потому что и соискатель и хозяин сами этого хотели, вы так не считаете?
5) Почему ритуал требует, чтобы вы причинили мне боль? Эта часть мне кажется нелогичной, если ритуал предполагает все то, что вы написали о Магии Секса (которая, признаюсь, мне не совсем понятна).
6) Вы пишете, что вашей надо мной власти не будет границ. Но из того, что я понял, ничто в заклинании не требует от вас быть полным мерзавцем, поэтому почему бы нам не договориться о некоторых правилах заранее? Технически же, вы сможете потом сознательно их игнорировать; то есть формально необходимое для полного рабства условие без границ будет соблюдено.
7) Мне непонятно, как позже мне смогут магически запретить работать там, где я пожелаю.
8) Мне так же неясно, почему Podentes обязан быть таким необратимым. Даже если я окажусь привязан к этому контракту раз и навсегда, разве вы не сможете оборвать его, когда мне больше не будет нужна двойная сила? Полагаю, это прервет нашу магическую связь и я смогу снова стать самим собой, что, насколько я понимаю, также больше устроит магическое общество.
9) О той части ритуала, которая требует, чтобы вы поставили на меня постоянную метку. Что именно это значит? Мне не нужен еще один шрам и уж, конечно, не нужна метка, подобная вашей.
Г.П.

Вторник, 12 мая, 1998, 16:15
_______________________________

Гарри сидел на лужайке во дворе замка, и на коленях у него лежало руководство по ТРИТОНам, открытое на разделе зелий. Книгу ему одолжила Гермиона, пообещав, что ему сразу станет все ясно, но Гарри тут же понял, что она ошибалась. До него быстро дошло, что, как ни трудно ему давались зелья в лаборатории со Снейпом, критиковавшим практически каждое его движение, учить их по учебнику было еще сложнее. Ну как, скажите на милость, можно было запомнить всевозможные реакции – одну за другой?! Не говоря уже о том, чтобы приготовить около сотни рецептов, которые могли попасться на экзамене!
Рецепты, размышлял юноша. Обычно он легко запоминал даже сложнейшие из них - возможно потому, что готовил для Дерслей, а те оставляли ему свободу действий на кухне. Так же дело обстояло и с прополкой сада, мытьем окон, и другой домашней работой. Они ругались и критиковали, но это было потом. В процессе работы он обычно мог сосредоточиться.
К сожалению для Гарри, Снейп никогда не позволял ему в классе даже думать, не говоря уже о возможности сосредоточиться. Кроме одного случая, мысленно поправился он. Пятый курс, после их катастрофичных занятий по окклюменции, Снейп решил игнорировать его на уроке.
И это было божественно. В тот день Гарри приготовил почти идеальное зелье. Правда, никто его так и не оценил – в приступе детской ярости, Снейп нарочно обронил его на пол. И все же Гарри знал, что он не был в зельях полным ничтожеством, как любил повторять Снейп. Но сидя тут с раскрытым пособием, он чувствовал себя совершенно бессильным. И безнадежным. Но у него не было выбора - программа авроров требовала высокой оценки по зельям.
Депрессивные размышления Гарри прервало прибытие коричневой в крапинку совы-сипухи. Низко спикировав, птица уронила ему на колени письмо и взлетела вверх, даже не потребовав лакомства. Ну и пусть; все равно ему нечем было ее угостить.
Обычно получение письма было событием в жизни Гарри, но это-то наверняка прибыло от Снейпа. Кстати, о депрессии. Даже при обычных обстоятельствах послание от зельевара не обещало ничего хорошего.
Теперешняя же ситуация была далека от обычной.
И все же он сам попросил ответить на вопросы, так что все могло быть и хуже. По крайней мере Снейп снизошел до разъяснений, хотя из-за того, что в письме не было ни приветствия, ни прощания, оно казалось каким-то враждебным.

Прежде чем удовлетворить ваше желание получить побольше информации, напоминаю, что нам нужно начать готовиться к ритуалу. Спускайтесь в подземелья сегодня после ужина. Так как вы будете посещать меня в последующие недели довольно часто, Альбус согласился позволить вам использовать камин в его кабинете, который всегда защищен от нежелательных вторжений. Это поможет избежать ненужных слухов, хотя, надеюсь, вы помните, что после проведения ритуала, ваш статус раба станет достоянием общественности. Далее следуют ответы на ваши вопросы:
1) Калигула был безумен с самого начала, и, хотя вы и склонны к раздражению, безответственности и дерзости, я серьезно сомневаюсь в том, что вы начнете разрывать людей на части.
2) Мы не можем договориться ни о ваших деньгах, ни о чем-то другом. Откровенно говоря, вопрос ваш меня удивил. Любое предварительное соглашение будет означать, что вы отдаете мне себя не безоговорочно. А это недопустимо – ваша покорность должна быть безусловной. Мне понятно ваше беспокойство, но в ответ могу лишь сказать следующее: меня нельзя назвать добрым человеком, но я все же не склонен к беспричинной жестокости, даже по отношению к вам. Если вы не понимаете, что я имею в виду, вы глупее, чем я думал.
3) Podentes может действовать иначе, когда его проводят два сильных мага, но сомневаюсь, что разница будет значительной. Чтобы понять почему, вам следует объяснить механику межосевой магии. Признаюсь однако, что для выяснения этого нам потребуется проверка телепатии и Compulsio..
4) Отступая от всего, сказанного в предыдущем абзаце, вы определенно неправы, полагая, что отсутствие между нами интимных отношений хоть как-то повлияет на Магию Секса – в которой сама суть обмена Podentes. Проще говоря, физический акт принятия меня в ваше тело позволит магии, вызванной ритуалом, установиться и увеличиться. Когда я достигну оргазма внутри вас, эффект еще больше усилится. Мы не сможем избежать этой стороны Podentes, особенно если вам нужна двойная сила. (Существует и другая причина, почему Магия Секса совершенно необходима. Об этом я писать не буду – спросите меня лично.)
5) Вы спрашиваете, почему ритуал требует, чтобы я причинил вам боль. Очевидный ответ: маги, придумавшие ритуал, основывались и на боли и на удовольствии. Почему они воспринимали таким образом сексуальность? Неужели мне следует объяснять вам, какой эротичной будет легкая боль? Как бы то ни было, я также полагаю, что причинение боли служит в данном случае и другой цели – физическому воплощению той истины, что маг-хозяин имеет полное право сделать с соискателем все, что угодно.
6) Что касается отсутствия границ в моем поведении по отношению к вам, и об этом мы не сможем договориться заранее. Прошу понять меня правильно: я не собираюсь зажарить вас заживо, как бы мне этого ни хотелось. Однако я не могу давать никаких обещаний (см. объяснение номер 2, если вы уже успели забыть основные принципы – подобно всему тому, что вы учили в течение семи лет в классе).
7) Ваши поиски работы могут быть предотвращены с помощью магии различными способами. Например, когда вы попытаетесь наняться, вас будет отбрасывать аппарацией назад ко мне. И это будет делать контракт, а не я сам. Если же вы будете настаивать, то у вам может свести параличом руки и вы не сможете их излечить до тех пор, пока не прекратите провоцировать контракт. Это всего лишь примеры. Магические обязательства известны своей непредсказуемостью, и шутить с ними не стоит.
8) Podentes необратим. Я не смогу разорвать контакт, потому что, если вы помните, технически, я даже не являюсь его стороной. Подписываете его лишь вы. После победы над Темным Лордом, я, разумеется, смогу прервать ваш доступ к своей магии (а так же и к вашей, если я так решу), однако понимание того, что эта договоренность была добровольной с моей стороны, не сможет успокоить магическое общество, учитывая мою репутацию. Мы никогда не сможем прервать нашу магическую связь и все, что она предполагает. Однако я смогу, если пожелаю, избавиться от вашего присутствия. Что оставит вас в довольно плачевном состоянии, потому что контракт накажет вас, как только вы попытаетесь начать зарабатывать на жизнь. Возможно, я смогу продолжать содержать вас, не требуя ничего взамен. Но подозреваю, что такое поведение, даже исходящее от меня, покажется насмешкой над контрактом.
Пренебрегать магическими обязательствами – исключительно безрассудно, как я объяснял ранее. В любом случае, наши теперешние обстоятельства делают обещания бессмысленными, поэтому не просите меня о каких-то клятвах касательно того, что мы будем делать после победы над Темным Лордом.
9) Я не желаю никого метить, но так как того требует ритуал, я подумаю о том, как лучше это сделать.
Этот пергамент зачарован самовозгореться через десять минут, поэтому, если желаете перечитать его снова, сделайте это сейчас. Я разочарован (но не удивлен), что вы не подумали о защите собственного послания. Письменная передача информации, в которой затрагиваются подобные вопросы, небезопасна. Вы уверены, что желаете дожить до девятнадцатилетия? В таком случае, больше не подвергайте меня опасности. Зайдите ко мне после ужина.

Гарри покачал головой. Одно дело – банальная паранойя, но это было нечто большее. И все же Снейп выжил, оставаясь долгие годы шпионом, возможно, именно потому, что научился быть вот таким подозрительным ублюдком. С этой мыслью Гарри смотрел на загоревшийся пергамент и помахал им в воздухе, пока тот догорал, развеивая пепел по траве.
Затем с камнем на сердце он направился ужинать.

Вторник, 12 мая 1998, 19:06
__________________________________

– Профессор Снейп изменил для тебя свои охранные заклинания, – ответил директор на вопрос Гарри о пароле для входа в подземелья. – Просто произнеси: Личные комнаты Северуса Снейпа.
Гарри кивнул, гадая, выглядит ли он таким же мертвенно-бледным, каким себя чувствует.
– Гарри, – продолжил Дамблдор. – Полагаю, Северус был... э-э-э, менее ехидным, чем обычно, когда объяснял тебе о Podentes?
– Мы не обсуждали подробностей, – признался Гарри. – Он просто хотел удостовериться, что речь шла действительно о третьем предсказании Трелони. А оно именно третье.
– Но профессор держал себя в рамках приличия?
Гарри нахмурился.
– Значит, это и было ваше пари? Баллы с Гриффиндора, если он умудрится не назвать меня идиотом в течение пяти минут? И не говорите мне: Какое пари, Гарри..., – он о нем проговорился сам, понятно? – Заметив, что сжимает кулаки, Гарри спрятал руки в складках мантии. – Это же так чудесно: предвкушать пожизненное рабство, сэр, и знать, что вы делаете на меня ставки!
– Это было единственным способом, убедить Северуса вежливо с тобой обращаться, – объяснил директор. – Он проиграл, Гарри, когда ты набрался мужества и первым пришел к нему для обсуждения пророчества.
– О, – медленно ответил Гарри. – Ну, тогда, наверное, это не так уж и страшно. Гм, значит, то, что вы сказали ему в прошлый раз, по-прежнему в силе? Он больше не может снимать с меня баллы?
Длинная седая борода Дамблдора мотнулась из стороны в сторону, когда тот покачал головой.
Гарри нахмурился.
– Что это было: нет, он может или нет, он не может?
– Я этого не позволю.
– Ну ладно. В таком случае, да, он был более-менее вежлив. То есть у него плохо получалось, но были моменты, когда чувствовалось, что он старался.
– Боюсь, что он больше может не считать себя обязанным стараться, – предупредил директор.
– Я это запомню, – отозвался Гарри, ступая в камин. Изо всех сил швырнув дымолетный порошок, он приказал доставить себя в подземелья.


Вторник, 12 мая 1998, 19:16
____________________________________

Когда прибыл Поттер, Северус сидел напротив камина. Хорошие манеры требовали встать, чтобы встретить своего... ну, он не был уверен, кем ему приходился юноша. Гостем его можно было бы назвать с натяжкой, но Северус все равно поднялся.
– Повесьте свою мантию вон там, – приказал он, указывая на вешалку у камина.
– Да нет, спасибо, – упрямо отказался молодой человек, вцепившись в ткань, словно она служила ему щитом.
– Сделайте, как я сказал, Поттер, – настоял Северус. – И не пытайтесь утверждать, что вам холодно. Я нагрел подземелья заранее.
Юноша нахмурился.
– Зачем?
– Затем, – ухмыльнулся Снейп, – что нам нужно привыкнуть друг к другу. И если вы даже не можете снять при мне мантию, то как, вы думаете, мы осилим все остальное?
Юноша нахмурился, но, по крайней мере, стянул проклятую мантию, и теперь стоял, сощурившись, всем видом излучая настороженность и недоверие.
Явно неудачная увертюра к менее враждебным отношениям, подумал Северус. Напоминать юноше о его будущем статусе невольника было глупо; это лишь углубило бы антагонизм между ними. Заставляя себя сдерживаться, Северус указал на канапе. Поттер сел, и сам Северус, решив не возвращаться на кресло, уселся с другой стороны и вытянул длинные ноги в сторону юноши, на что тот ответил подозрительным взглядом. Затем Поттер демонстративно прижал ноги к себе, словно даже случайное прикосновение Северуса могло осквернить его.
– Ради Мерлина! – взорвался Северус. О чем думал этот юноша? – Я не собираюсь вас сегодня насиловать, знаете ли!
– Нет, не знаю, – жарко ответил тот. – Я не имею понятия, что вы собираетесь со мной делать. Вы потребовали, чтобы я пришел сюда, чтобы – говоря вашими же словами – мы смогли подготовиться к сексуальным отношениям.
– Вы вырываете мои слова из контекста...
Тут Поттер посмел не просто его прервать, но сделать это до невозможности грубо.
– Откуда мне знать, – повысил он голос, – может быть, вы вообще намеренно извращаете смысл пророчества. Ведь, когда дело касается меня, вы всегда вспоминаете свой идиотский пунктик насчет мести и всего того, что вам сделал мой отец, ни больше ни меньше! Вот, значит, где собака зарыта, профессор? Вы считаете, что будет чертовски приятно унизить меня таким образом, заставив делать то, от чего меня тошнит, чтобы в результате я возненавидел сам себя с той же силой, с которой вы ненавидите Джеймса?
Северус оскалился.
– Уверяю вас, мистер Поттер, что данная ситуация мне крайне неприятна, ваше же участие в ней делает ее для меня почти что невыносимой. Я не просил и не хочу этого. Если же вы полагаете, что я намеренно извратил пророчество... ну, в таком случае, вы такой же ненормальный, как и эта старая мошенница, которая произнесла его.
Очевидно, его слова ничуть не успокоили Поттера.
– Ну да, по крайней мере, вы...
– Да?
Его мрачный тон, очевидно, сбил с юноши пыл. А может, Поттер все-таки обладал какими-то манерами, потому что он задумался и затем осторожно произнес:
– Простите, сэр. Мне не следовало этого говорить.
– Чего именно? – Тот же угрожающий тон, ранее вызвавший нерешительность, теперь вынудил его заговорить. Любопытно.
– Э-э-э... слух о том, что... гм, ну...
Юноша был безнадежен, что не сулило ничего хорошего. Северус едва сдержал вздох. Неужели он даже был не способен связно обсудить проблему?
– Это вы пытаетесь тонко намекнуть на мои сексуальные предпочтения, Поттер?
Великий Мерлин, он даже не мог ответить – просто продолжал смотреть широко распахнутыми глазами, в которых явно читалась паника.
– Вы же понимаете, что слухи всегда имеют под собой какую-то основу, – заверил его Северус. – Да, меня действительно привлекают мужчины.
Поттер выглядел так, словно вот-вот хлопнется в обморок, хотя и умудрился выдохнуть:
– Ну да. Но думаю, что вам следует знать, что меня они не привлекают.
Надо же, какой сюрприз, – ехидно подумал про себя Северус, но вслух выразился более нейтрально:
– Я понял.
– Да, но к тому же... – Поттер закрыл глаза, словно ему было мерзко произносить слова. – Из того, что вы написали о том... о Мерлин. Гм, о требованиях пророчества, об интим.... э-э-э, я хочу сказать, о его личной стороне. Но... вы же меня не привлекаете вообще, сэр. То есть, совсем никак.
– Это более чем очевидно, – кратко ответил Северус. – Но не имеет значения.
– Как это может не иметь значения, если мы должны... ну, вы понимаете?..
– Должен ли я выражаться без экивоков? – спросил Северус, заметив, как напряглось горло юноши, когда румянец медленно покрыл его лицо и оттененную воротничком белой рубашки шею. Он выглядел так, словно его проклятый бордово-золотистый галстук вот-вот перекроет ему кислород, или же Северусу так показалось просто потому, что его давнишней мечтой было придушить какого-нибудь гриффиндорца цветами его факультета.
– Кажется, вы все поняли, – презрительно ухмыльнулся он. Конечно, подобная перспектива не могла доставить удовольствие восемнадцатилетнему гетеросексуальному юноше, но это ведь не конец света, верно? А этот несносный юнец, казалось, считал совершенно иначе, и Северус все-таки произнес то, что не собирался говорить: – Именно так, Поттер. Вам не обязательно быть влюбленным или же находить мужчин привлекательными, чтобы развести ноги и принять...
– Хватит! – прервал гриффиндорец. – Яснее уже некуда.
Северус откинулся на спинку дивана и усмехнулся, вытянув ноги еще дальше. Что с того, что юноша ощущал неловкость? Так ему и надо – нечего было заявлять, что Северус не просто его не привлекает, но его тошнит от одной мысли о физическом контакте между ними. Северус и так прекрасно об этом знал; мог прекрасно обойтись без того, чтобы ему тыкали этим в лицо.
Однако, когда проклятый юноша еще сильнее вжался в угол дивана, Северуса перестала забавлять неловкость собеседника. В самом деле, Северус, ему всего восемнадцать – напомнила его совесть. Восемнадцать, и он пытается не подать виду, что Podentes пугает его до смерти. Настоящий гриффиндорец.
– Кажется, мы как-то неудачно начали, – внезапно объявил Северус самым, как он думал, гостеприимным голосом. Возможно, если обращаться с юношей как с гостем, а не как с чумой, то все пройдет более гладко. – Давайте начнем заново. Гарри, как мило, что вы зашли ко мне. Что будете пить? Сливочное пиво? Или что-нибудь покрепче?
В ответ юноша издал какой-то сдавленный звук.
– Никак не пойму, что меня шокирует больше: то, что вы назвали меня по имени, или что предложили выпить.
Северус решил, что настало время разобраться с именами.
– Я звал Поттером вашего отца, и да, вы правы – его я ненавидел. И принимая во внимание, через что нам предстоит пройти вместе, полагаю, будет лучше не путать вас, не так ли, Гарри?
Юноша выглядел по-прежнему чуть озадаченно, услышав свое имя из его уст, но кивнул:
– Да, конечно, профессор.
– Северус.
Мерлин, вот оно, снова начинается – разинул рот как рыба. Северусу ужасно захотелось протянуть руку, чтобы захлопнуть отвисшую челюсть Поттера.
– Северус, – эхом отозвался Гарри; в его голос звучал так недоверчиво, будто юноша хотел сказать: Ну да... в аду пойдет снег, прежде чем я назову тебя Северус.
– Я не желаю, чтобы меня называли профессор, сэр или же на вы в постели. Так что с этого момента предлагаю перейти на ты и обращаться друг к другу по именам, – объяснил Северус, на сей раз даже не обращая внимания на румянец юноши. Им необходимо преодолеть смущение, так или иначе. Он вздохнул. – Очень жаль, что ты так юн, да еще и студент. По крайней мере, ты уже не посещаешь мои уроки. А... чуть не забыл. Как продвигается твоя подготовка к ТРИТОНам?
– Э-э-э... нормально, – отвернувшись, промямлил Гарри. Северус не был уверен, что получил правдивый ответ, и оттого испытал неловкость, но решил пока не заострять на этом внимание. Он же не мог пригласить Гарри обратно, верно? Не то что бы ему этого хотелось, но даже если бы такое желание и возникло, это было бы неприлично – возобновить их отношения как студента и преподавателя, учитывая, что проклятое пророчество требовало от них определенных интимностей. И у них даже не было времени подождать до окончания школы, правда? 31 июля угрожающе маячило на горизонте, нельзя было терять ни дня.
– Ты так и не ответил, что будешь пить, – напомнил Северус.
– Ну, не знаю, – отозвался Гарри, очевидно загипнотизированный видом собственных рук. Рассеянно он поддел ногтем кутикулу на одном из пальцев, не прекращая нервно барабанить ногой по каменному полу.
– О, ради Мерлина! – воскликнул Северус. – Почему ты не можешь успокоиться?
В ответ Гарри поднял голову. И заговорил, хотя – Мерлин знает почему – в совершенно ужасной манере.
– Да, интересно, почему, Сервеус? – издевательски переспросил Гарри, но его запала хватило ненадолго. Он встал и засунул руки в карманы. – Послушайте, я... я не уверен, что смогу это сделать, понимаете? То есть, ну, не сегодня. Мне нужно немного времени, чтобы свыкнуться с мыслью, поэтому я лучше пойду. В любом случае, у меня много дел.
– Сядь, – приказал Северус и подождал, пока юноша снова уселся. – Во-первых, говори мне ты. Во-вторых... Это намного важнее, чем все остальное, и тебе об этом прекрасно известно. Что же касается того, что ты не можешь сделать сегодня... – Он подавил смешок. В действительности, он находил мало забавного в состоянии юноши. – Думаю, ты неверно истолковал мой план битвы. Чем, по-твоему, мы собирались сегодня заняться?
– Ну... э-э-э...
Он снова покраснел, в этот раз так сильно, что Северус ощутил исходящий от него жар. Он ненадолго задумался, не потребовать ли ответа, но решил, что ничего не добьется, если смутит Гарри еще больше.
– Забудь о своем беспокойстве, – посоветовал зельевар. – Сегодня я думал, что нам следует просто поговорить и попытаться немного привыкнуть друг к другу. – Когда, в ответ на его слова, Гарри нахмурился, Северус протянул: – Да, меня тоже не вдохновляет перспектива, но нужно – значит, нужно.
И тут Гарри удивил его, тоже вытянув ноги – хоть расстоянии подальше от ног Северуса – и выдав:
– В таком случае, я выпью сливочного пива.
Северус встал и подошел к камину, но перед тем, как передать заказ на кухню, произнес:
– Если хочешь, можешь выпить что-нибудь покрепче. Ты – совершеннолетний.
– Да нет, мне действительно сегодня еще нужно позаниматься, – отказался Гарри.
Северус насмешливо взглянул на него, затем заказал сливочное пиво и чашку горячего чая. Не успел он вернуться на свое место на диване, как поднос с напитками уже материализовался на низком французском столике.
Подождав, пока Гарри достаточно расслабится и глотнет пива, Снейп спросил:
– Как продвигаются твои уроки в этом семестре?
Последовавшая реакция была совершенно неожиданной. Потеряв дар речи, Гарри подавился и прыснул пивом. Затем нервно рассмеялся, но, по крайней мере, догадался воспользоваться вызванным Снейпом носовым платком, промокнув им пиджак.
– Это называется вежливая беседа, Гарри, – усмехнулся Северус. – Тебе совершенно незнакомо это понятие? Неужели ты рос среди бабуинов?
– Это просто так не похоже... на ва.. тебя, – пробормотал молодой человек, снова приободрившись с помощью нескольких глотков пива – на сей раз проглотив его. Хотя Северусу было неясно, как кто-то может приободриться от такого детского напитка, как сливочное пиво. Что ж, размышлял Северус, у него будет достаточно времени для развития вкуса юноши, если, конечно, ему захочется терять на это время.
Он сделал еще одну попытку, на сей раз менее вежливую.
– Ну, раз ты такой специалист в беседах, то предложи тему сам. Уже представляю себе гриффиндорскую гостиную по вечерам, где ты вещаешь о василисках и гиппогрифах и превозносишь свои многочисленные победы в Тримудром турнире. Гм, ты потратил выигрыш на какие-нибудь безделушки или же он заперт в твоем банковском сейфе, содержание которого ты вскоре передашь мне?
– Заткнись, – тихо огрызнулся Гарри.
Не собираясь мириться с таким отношением, Серверус автоматически отреагировал:
– Десять баллов с...
И умолк, чувствуя себя глупо. Альбус был прав, это не касалось факультетов. Это было между ним и Поттером. Между ним и Гарри, напомнил он себе.
– Думаю, – осторожно произнес Гарри, – что вместо обмена оскорблениями, нам следует обсудить то, на что вы намекаете, но никак не объясните. А именно – что за другая причина, по которой в нашем конкретном случае – кажется, так вы сказали – ну... необходима Магия Секса?
– Так и знал, что ты спросишь, – уныло отозвался Снейп.
– Вы же сами велели.
– Помолчи и дай подумать!
Гарри озадаченно потягивал свое пиво, пока оно не закончилось.
Северус собрался с мыслями, удивившись, что ему для этого потребовалось столько усилий. Впрочем, ведь не каждый день ему приходится обсуждать подобные темы. И только Альбус знал о том, что он собирался сейчас сказать. Или же Альбус и те Упивающиеся, которые присутствовали при описываемых событиях.
– Что тебе известно о Магии Секса? – наконец начал он.
– Немного, – отозвался Гарри и, в ответ на подозрительный взгляд, поправился: – Вообще ничего. Я собирался попросить порекомендовать книгу.
– Я покажу, что ты можешь прочесть, находясь в моих комнатах. Теперь же... давай начнем с примера в зельях. Можешь ли ты назвать такое, в состав которого входит человеческая кровь?
Юноша даже ненадолго задумался, что разочаровало Снейпа.
– Ну, любовное зелье? – неуверенно предложил он.
– Да, – сдерживая уничижительное замечание по поводу эрудиции Поттера. – Итак, почему же удачное любовное зелье обязано содержать кровь обоих партнеров?
По крайней мере, на этот раз нерешительности было меньше.
– Что-то в крови идентифицирует тех, на кого должно подействовать зелье.
Северус кивнул.
– И в других зельях кровь, слюна или сперма несут разную магическую силу, ты согласен?
– Ну да, – отозвался Гарри, хотя отвернулся и громко сглотнул, перед тем как поднять голову. – Продолжай.
– Вышеупомянутые субстанции – влияют ли они лишь тогда, когда входят в состав зелья?
Юноша фыркнул.
– Ну да, я уже понял – вы... ты сейчас скажешь, что это не так. Но не думаю, что каждый раз, когда кто-то трахает свою подружку, воздух искрится магией. Ну, во всяком случае, это не имеет отношения к тому, о чем говорилось раньше.
– Магия Секса отличается от обычного секса, – согласился слизеринец. – Зелье связывает телесные субстанции, повинуясь воле зельевара, сочетая их Магией Земли. Магия Секса творит нечто подобное с помощью заклинаний. В нашем случае будет применено заклинание, которое будет запечатано в твоей душе с помощью ритуала – я его тебе уже описал. Затем интимный акт между нами стабилизирует заклинание. Грубо говоря, для нас секс и Магия Секса станут синонимами.
– Но это относилось бы к любым двоим магам, проводившим Podentes, – отметил Гарри. – Что же такого особенного в нашем случае?
Северус закрыл глаза.
– Со мной уже проводились ритуалы Магии Секса. Сильные заклятия до сих пор глубоко запечатаны в мою душу, и они связаны такой же интимностью, в которою должны вступить с тобой мы.
Гарри отвернулся, в этот раз не от смущения, а оттого, что ему казалось неприличным глазеть на искаженное болью лицо профессора.
– Гм... не хочу никого обидеть, но я все еще не понимаю, какое это все имеет отношение к нашей ситуации.
– В этом, вероятно, причина, по которой я был избран пророчеством, – не открывая глаз, ответил Северус. Его лицо приняло обычное, бесстрастное выражение. – Мне передали магическую силу. Не посредством Podentes, и это, разумеется, не двойная сила. Однако мне был подарен определенный элемент чужой силы. Который настроен на мое семя. – Замолчав, он подождал реакции.
Которая последовала медленнее, чем он рассчитывал.
– Гм, понятно. Я думаю, что разобрался. Эта сила в ва.... твоем... гм, ну ты знаешь, и ты передаешь ее любому, с кем спишь?
– Нет, – ответил Северус, удержавшись чтобы не добавить: Ты, идиот. Он, поморщившись, допил горький остывший чай. – Только тем, с кем я призываю Магию Секса. Те заклинания, с помощью которых ко мне была передана эта сила, очень мощные, но по сравнению с Podentes – просто детский лепет. Чтобы завершить передачу, тебе нужно будет принять в себя мое семя.
Гарри закатил глаза.
– Ну да, это-то я понял. Думаю, что недавнее объяснение о том, чтобы принять его в задницу, отлично все прояснило.
– В прямоте есть свое преимущество, – не желая извиняться, парировал Северус.– Лучше так, чем недопонимание. Хотя мне, возможно, следует упомянуть, что любая интимность между нами усилит эффект Podentes. Определенные виды интимности просто... более эффективны. Что же касается передачи тебе чужой сил – той, которую я в свое время получил: нам нужно сделать это до твоего дня рождения.
Мгновенье, и Гарри догадался.
– О, вот, значит, как я переживу грядущую атаку 31 июля. У меня будет эта дополнительная сила... и мы проведем Podentes для того, чтобы отменить магию, переданную тебе, чтобы таким образом я смог принять ее. Ясно.
– Да. Думаю, освобождение переданной силы должно быть моментальным. В конце концов, она не принадлежит мне; тогда Podentes допустит новую связь. Пойми, твоя двойная сила должна развиться постепенно. Сколько это займет времени, мне неизвестно, хотя, разумеется, полностью принятое рабство, особенно в физическом смысле, благотворно влияет на его созревание.
– Ну да, понятно, – пробормотал Гарри, все еще размышляя о чужой силе, содержавшейся в теле его профессора. И все же, чего-то тут не хватало, чего-то, без чего было невозможно понять до конца... – Гм... Магия Секса. Значит, в вас... в тебе есть эта дополнительная чужая магия, и она перейдет ко мне, когда мы… ну, ты меня понимаешь. Ну и что? То есть – как это поможет мне выдержать его атаку?
– Изначально это была его магия, – признался Северус.
Какой-то миг Гарри не понимал.
– Ты же не хочешь сказать... А.
– Наконец-то дошло.
– М-да, – Гарри даже не знал, что сказать. Тьфу, какая мерзость и вы издеваетесь казались не слишком-то подходящими, да еще и обидными. И все же… Снейп и Волдеморт? Это уж слишком.
– Очень давно Темный Лорд решил использовать меня в качестве шпиона тут, в Хогрватсе. Опасаясь, что у меня не окажется достаточно сил, чтобы противостоять такому сильному легилименту, как Альбус, он поделился со мной своей силой. Таким вот образом.
– Ясно... значит, предположим, что она мне передается, таким вот образом, – пытаясь сохранить спокойствие, эхом отозвался Гарри. Судя по взгляду Снейпа, он понял, что на его лице читалось отвращение, но ничего не мог с этим поделать. – Как это удержит его от того, чтобы убить меня на мой день рождения?
– Его собственная магия внутри тебя нейтрализует магию, которую он использует для нападения. Принцип палочек-сестер, отказывающихся вредить друг другу. Это одно не обеспечит тебе победу над Темным Лордом – для этого необходим сформировавшийся обмен Podentes – однако предотвратит твое убийство.
Задумавшись, Гарри отставил бутылку.
– Однако магия теперь внутри вас. Какой эффект она имеет? Она нейтрализует его магию?
– Если бы она этого не делала, сейчас я бы стал вроде Лонгботтомов. Магия Секса, которую он применил ко мне много лет тому назад, помогла мне перенести многочисленные применения Cruciatus.
– Гм... это произошло лишь единожды?
– Cruciatus? – переспросил Северус – он же уже упоминал это. Хотя, разумеется, Поттер... Гарри все пропустил мимо ушей.
– Нет, Магия Секса. Это случилось только один раз?
Северус нахмурился.
– Я не собираюсь обсуждать с тобой мои прошлые связи. Ни одну из них – тебе ясно?
– Я имею право знать...
– Нет, – прервал Северус. – У тебя нет никаких прав, или же вскоре не будет. Поэтому прекрати мыслить в этом направлении, это лишь помешает в будущем. О чем еще ты хотел спросить?
– Ваш план, – сказал Гарри, закусив губу. – Чтобы... ну, вы понимаете.
– Чтобы приготовиться к сексуальным отношениям? – уточнил Северус.
Он заметил, как при этих словах юноша побледнел, хотя они и обсуждали эту тему уже в течение нескольких минут.
– Ну да, – наконец еле слышно подтвердил он. – Что у вас запланировано? То есть что конкретно?
У Северуса едва не вырвалось очередное: И насколько детально тебе все описать?, но он сдержался. В конце концов, он же не хотел, чтобы Гарри Поттер от шока потерял сознание.
– Предлагаю достичь соглашения по поводу расписания, ты не против? – вместо этого сказал он. – У тебя остались три недели до ТРИТОНов, а затем еще две до окончания семестра. Затем еще шесть летних недель до твоего дня рождения. Итак, в течение грядущих одиннадцати недель мы должны успешно провести ритуал Podentes и построить зрелые сексуальные отношения. Это тебе ясно?
– Кристально, – задохнулся Гарри.
Северус проигнорировал театральность.
– Надеюсь, что тебе так же ясно, что никакого насилия тут быть не может?
– Вы это... очень хорошо объяснили, – отвернувшись, признался он.
– Отлично. Значит, ты согласишься, что нам нужно будет провести значительное количество времени вместе в последующие недели, чтобы физическая... близость по взаимному согласию стала возможной? – Долгая пауза. – Гарри?
Ответ прозвучал явно неохотно.
– Да, да, я понял, – согласился Гарри. – И я знаю, что вы сказали, что это, – юноша махнул рукой по направлению к Северусу, – важнее, чем мои занятия, но это не значит, что я захочу провалить ТРИТОНы. Поэтому мне неясно, что вы имели в виду под значительным количеством времени, но мне нельзя запускать подготовку.
– Я даже и не мечтал помешать твоим занятиям, – ехидно заметил Снейп, – особенно учитывая, как усердно ты занимался в течение всех этих лет в Хогвартсе.
– Я же не говорил, что был блестящим студентом, – огрызнулся Гарри. – Просто я не хочу совсем профукать свою жизнь - – проклятое пророчество и так достаточно постаралось!
– Я не желаю мешать твоим занятиям, – повторил Снейп. – Но, возможно, мы сможем сочетать наши цели. Вот мое предложение – каждый вечер после ужина ты будешь приходить сюда и оставаться до комендантского часа. В течение трех недель я буду помогать тебе, если у тебя возникнут вопросы по поводу твоих уроков. Мы так же будем разговаривать, Гарри, и прикасаться друг к другу, хотя ничего слишком интимного не произойдет, во всяком случае, не до твоих экзаменов. Тебе нужно будет так же проводить здесь субботы, а воскресенье я предлагаю сделать выходным.
Пока что план казался Гарри терпимым, хотя и не очень привлекательным. Гораздо больше его беспокоило то, что случится потом.
– А после ТРИТОНов?
– То же расписание, но мы сосредоточимся больше на подготовке к ритуалу, который, я считаю, мы должны провести через неделю после твоего окончания школы.
Гарри нахмурился.
– Почему не подождать до моего дня рождения? То есть да, конечно, Podentes позволит вам передать мне эту Магию Секса, которая, по вашему, меня защитит, но если верить этому пророчеству, то до 31 июля защита мне не потребуется.
Северус вздохнул, но встретился с юношей взглядом – черные глаза впились в зеленые.
– Я понимаю, что тебе неприятна интимная сторона дела. Проведение Podentes пораньше поможет это преодолеть.
– Вы что, верите, что он поможет мне захотеть... ну, вы понимаете... с вами?
– Ну, не так прямо; в ритуале отсутствуют любовные чары, и в нем нет ничего усиливающего сексуальное влечение. Просто тебе будет проще свыкнуться с ситуацией, когда я уже буду тобой владеть.
– О Мерлин... – отвернулся Гарри. – Мной владеть.
Выражение лица Северуса ожесточилось: в конце концов, потакание жалости к себе в юноше ни к чему хорошему не приведет.
– Свыкайся с мыслью, – резко приказал он. – После ритуала я буду владеть тобой до конца твоей жизни.
Гарри вскочил на ноги, схватил мантию и метнулся к камину.
– Кажется, на сегодня достаточно, – объявил он, лихорадочно рассматривая каминную полку. – Где дымолетный порошок?
– Погоди, – остановил его Северус. – Так мы достигли соглашения, Гарри? О нашем расписании?
– После ужина в течение недели и целый день в субботу попросту отравят мне оставшееся в школе время, но, да, мы его достигли.
– Отлично, – шелково произнес Снейп. – Теперь послушай. Каждый вечер в течение недели приноси с собой учебники. И оставляй мантию в кабинете директора, перед тем как воспользоваться каминной сетью...
– Я пока еще вам не подчиняюсь, сэр.
– Подчиняешься. Моя единственная задача – подготовить тебя к ритуалу, не говоря уже о его последствиях, поэтому ты будешь делать так, как я говорю. И перед тем, как снова возразить, вспомни о том, что лежит на кону: вначале твоя жизнь, затем – твоя способность победить Темного Лорда. Учитывая все это, немного нелепо беспокоиться о твоих последних неделях, проведенных в школе.
– Да, сэр, – выплюнул Гарри.
– Северус, – напомнил ему зельевар. – И с сегодняшнего дня на ты. И еще. Больше никакого секса с Грейнджер или с кем-либо другим.
Гарри удивленно расширил глаза, затем сердито сощурился.
– Но ты же сам только что сказал мне, что твои прошлые связи – не мое дело?
– И это так, – спокойно подтвердил Северус. – Это не мне придется приносить клятву верности. А тебе. И предупреждаю, что магия Podentes не сочтет тебя искренним, если ты по своему желанию будешь делить свое тело с кем-то, кроме меня, всего лишь за считанные недели до ритуала.
– Это все такая чеп...
– Вовсе нет. Запомни – ритуал был придуман для влюбленных.
– О, – Гарри выдохнул с явным разочарованием. – Как насчет, ну… сегодня вечером – с... кем-нибудь? А начиная с завтрашнего дня, я... стану воздерживаться.
– Совершенно исключено. Начинай воздерживаться прямо сейчас, сию минуту. И я имею в виду абсолютное воздержание. Даже не мастурбируй. И не расстраивайся так! Ты – здоровый молодой человек, испытывающий желание сильно и часто, верно? Если ты будешь сдерживаться – это, конечно, будет не слишком приятно, зато поможет тебе свыкнуться с создавшейся ситуацией.
– И как же это? – покраснев, спросил Гарри.
– Думаю, ты можешь найти ответ самостоятельно, – отозвался Северус. Он призвал с полки матовую жестяную коробку, открыл ее и протянул Гарри, который поспешно схватил пригоршню порошка и исчез в изумрудной вспышке пламени.
А зельевар прислонился к античному гобелену, не зная, смеяться ему или плакать.

Глава 9

Среда, 13 мая 1998 года и четверг, 14 мая 1998 года
____________________________________________________

Вопреки опасениям Гарри, в последующие два вечера не произошло ничего страшного. Большую часть времени он просто просидел, забившись в угол дивана в гостиной Снейпа, где читал пристроенную на согнутых коленях книгу при свете парящего над ним магического шара. Снейп тоже читал – в основном на другом конце дивана, вытянув длинные ноги в сторону Гарри, точь-в-точь как в первый вечер.
На обоих не было мантий.
Как правило, Гарри оставлял мантию и спускался к Снейпу в школьной форме, которая выглядела достаточно строго: белая рубашка, бордовый с золотом галстук, серые безрукавка и брюки, черные ботинки и носки. Другими словами, за исключением кистей рук и лица, каждый сантиметр тела юноши был надежно прикрыт одеждой. Тем не менее без мантии он чувствовал себя совершенно раздетым. В отличие от Гарри, Снейпа, казалось, совершенно не беспокоило отсутствие просторных одеяний, что несказанно раздражало юношу. Ну да, конечно, ведь он – у себя, и, очевидно, в этом-то вся разница, – уныло думал Гарри. После инициации заклинания Гарри придется жить вместе со Снейпом, под его крышей – и скорее всего, именно здесь.
От одной лишь мысли о будущей жизни в подземельях Гарри покрывался холодным потом. Однако юноша прекрасно понимал, что изменить условия Podentes ему было не под силу.
Гарри не очень-то верил в то, что чтение учебников в присутствии Снейпа хоть как-то улучшит их отношения. Но, как ни странно, за эти два вечера он на удивление много узнал о зелеваре. В нерабочей обстановке Снейп предпочитал менее строгую одежду, хотя неизменно придерживался черного цвета. И тем не менее – черные рубашка и брюки пугали Гарри гораздо меньше, чем те старомодные одежды, в которых он привык видеть Снейпа раньше. Гарри гадал, служили ли одеяния, в которые Снейп облачался на занятиях, лучшей защитой от зелий, или же тот просто знал об эффекте, который они оказывали на запуганных студентов. Скорее последнее.
Впрочем, внимание Гарри в первые вечера, проведенные в компании будущего хозяина, привлекала не одежда. Выяснилось что, Снейп, когда расслабится, вел себя вполне сносно. В первые два вечера Гарри даже не осмеливался задавать возникшие во время чтения вопросы. Он прекрасно уяснил из уроков зельеварения, что признать свое невежество перед этим человеком – все равно что добровольно подставиться под град насмешек. А уж в чем он точно не нуждался, так это в напоминании об истинном отношении к нему Снейпа. С одной стороны, конечно, это не должно его волновать – ему наплевать на то, что думает Снейп. Совершенно наплевать. Но, с другой, это все же имело значение – ведь, нравилось это ему или нет, Снейп скоро будет иметь над ним власть. Нетерпимость Снейпа к глупости была почти легендарной – и не стоило лишний раз напоминать зельевару, что он думал об умственных способностях Гарри Поттера.
На третий вечер, в разгар занятий, Снейп отложил книгу и придвинулся взглянуть на конспекты Гарри. Поначалу нарушение заведенного порядка не слишком взволновало юношу. Он был уверен в том, что Снейп не прикоснется к нему без предупреждения, а что до конспектов по астрономии – то вряд ли зельевар станет критиковать его по этому предмету.
Однако Гарри ошибался.
Во всяком случае, по второму пункту.
– При обратном направлении вращения планеты не движутся назад, – внезапно заявил Снейп.
Сбившись с мысли, Гарри поднял голову.
– Знаю.
– Однако в своих конспектах ты не упоминаешь об этом.
Нахмурившись, Гарри перевел взгляд на пергамент.
– Ну да, я записал неверно. Но на самом деле мне это понятно.
И демонстративно опустил голову.
– Тот, кто будет проверять твою письменную работу на ТРИТОН, не будет гадать о том, понятно тебе или нет, а оценит написанное. Поэтому тебе следует выражать мысли яснее. Перепиши.
– Сойдет и так, – пробормотал Гарри. – На экзамене сформулирую получше.
– Нет, уж будь так любезен! – странным голосом потребовал Снейп. Гарри снова поднял голову – и удивился тому, как напряженно и пристально Снейп смотрел на него чернущими глазами.
– Это же просто черновик, профессор! – он попытался было объяснить – и тут же убедился в том, что ошибался и по первому пункту: если Снейпа спровоцировать, он дотронется и без предупреждения.
Зельевар крепко сжал Гарри запястье – не больно, не жестоко, но достаточно ощутимо, чтобы привлечь внимание. Гарри взглянул на белые пальцы, обвившие его загорелую кисть, и поморщился.
– Скажи Северус, – тихо скомандовал Снейп.
На секунду Гарри затаил дыхание. Он не хотел говорить это – возможно, потому что даже просто произнести имя было все равно что смириться с ожидающим его будущим.
– Сейчас же! – прорычал Снейп, ощутимо усиливая хватку.
– Тьфу, блин, иди хлебни успокоительного! – воскликнул Гарри. – На ровном месте бесишься, Северус.
Соскользнувшее с языка имя звучало совершенно неправильно. Как-то непристойно. Каковым бы ни было расписание уроков, этот человек – по-прежнему оставался преподавателем. Ну, по крайней мере формально.
– Думаю, тебе следует понять, – заметил Снейп, отпуская его руку, – что подобное неповиновение – весьма показательно, Гарри. Тебе нужно привыкнуть делать так, как скажу я. Характерно, что за семь лет ты так этому и не научился – что ж, это означает, что сейчас ты должен как следует постараться развить в себе привычку к смирению.
– А, так это была проверка, – ухмыльнулся Гарри. Он ничего не мог с собой поделать – само слово смирение вызывало откровенно сексуальные ассоциации. И мысль об этом была невыносима.
– Это было требование, – мрачно пояснил Снейп, – которое ты проигнорировал. Ты должен начать практиковаться в послушании прямо сейчас, Гарри, потому что после инициирования подобное поведение может быть опасно. Разве ты не дочитал синопсис? Взбунтуешься – и я могу причинить тебе боль. Так что не будь идиотом. Если желаешь продолжать – начни прямо сейчас и сделай то, что я тебе говорю. Зачеркни и перепиши это.
Гарри подчинился – бормоча при этом проклятия и издевательски взмахнув пером.
– Придурок, – резко сказал Снейп. – Все, чего ты добился, – это доказал, что тебе нужно больше тренироваться в смирении. Поэтому начнем прямо сейчас. Отложи учебник.
– Но мне нужно заниматься!
Снейп выхватил у него книгу.
– Не нарывайся, – процедил он, – на наказание.
– Но ты пока еще не можешь! Дамблдор с тебя голову снимет! Или уволит – как минимум.
– Я бы на это не рассчитывал, – отрезал Снейп. – Альбус, в отличие от тебя, прекрасно понимает, как важно для нас достижение взаимопонимания.
– Да плевать тебе на взаимопонимание, – усмехнулся Гарри. – Все, что тебе нужно, – это контролировать и командовать!
– Недоумок! – с отвращением выдохнул Снейп. – Этого мне совершенно не нужно! Я был вынужден согласиться, и то, что в этом фарсе мне досталась доминирующая роль, не делает его более желанным. Ты полагаешь, мне хочется, чтобы ты исполнял любой мой каприз и постоянно болтался под ногами?! Что я хочу постоянно нести за тебя ответственность и удерживать от вечного безмозглого стремления влезать в неприятности? Да для меня это невыносимо!
Гарри сильнее вжался в диван, хоть и понимал, что ему уже давно пора бы привыкнуть к подобным оскорблениям. В конце концов, за свою жизнь он наслушался их достаточно. Он – вечная головная боль, и взрослым такие, как он, доставляют одни неприятности.
– Так что, – тихо прорычал Снейп, – ты действительно собираешься провести со мной ритуал? Тебе прекрасно известна значение в нем элемента добровольности. Хочешь отказаться – скажи об этом сейчас, чтобы я не тратил драгоценное время на бесполезного юнца, стремящегося к собственной смерти.
– Я же сказал, что сделаю это, – вздернув подбородок, но продолжая сидеть скрючившись, возмутился Гарри.
– Это только слова. Но готовы ли вы перейти к делу, мистер Поттер? Или же будете настаивать на наглом поведении, которое загубит все наши старания?
– Это не только слова! – возразил Гарри, чувствуя себя глубоко оскорбленным.
Снейп запустил в него книгой – с такой силой и скоростью, что только рефлексы ловца позволили Гарри избежать удара в голову.
– Еще одна попытка, – объявил Снейп вкрадчивым голосом. – Отложи книгу, Гарри.
Гарри отбросил ее на стоящий рядом с диваном столик и поинтересовался с издевательской любезностью:
– Да, Северус? Чем могу служить?
Ох, неудачная это была идея – вести себя вызывающе, тут же понял Гарри, шокированный следующей фразой Снейпа. Возможно, ему не следовало так реагировать – в конце концов, это ведь было небольшое требование. Небольшое, да, но по-настоящему шокирующее – потому что исходило от Снейпа.
– Сними галстук, – приказал Снейп, прищурившись, – словно оценивал реакцию на свои слова.
Гарри гневно раздул ноздри. Так, значит, Снейп проверяет его способность повиноваться? Ну что ж, Гарри не собирался отступать. Все тем же жеманным голосом он произнес:
– О да, Северус. Все, что угодно, Северус. – И отложил в сторону полоску ткани гриффиндорских цветов.
– Теперь безрукавку.
На этот раз Гарри прожег Снейпа взглядом, гадая про себя, как долго еще будет продолжаться эта глупая игра.
– О, с удовольствием, – язвительно произнес он, стягивая безрукавку через голову.
Движение получилось бы более эффектным, не задень безрукавка очки. Бормоча
ругательства, Гарри поправил их и наконец-то снял эту дурацкую тряпку.
– А теперь рубашку? – издевательски поинтересовался он.
– Какой же ты все-таки дурак… – неожиданно вздохнул Снейп. – До тебя так и не дошло, что последние несколько минут я наказывал тебя за грубость. Если не научишься подчиняться как подобает, боюсь, очень скоро будешь щеголять передо мной голышом. Хоть это нам еще предстоит – но не слишком ли сейчас еще рано для того, чтобы ты… нормально при этом себя чувствовал?
– А! – сказал Гарри, чувствуя себя – в полном соответствии с данной Снейпом характеристикой – ужасно глупо, что случалось с ним совсем нечасто.
– Ладно, попробуем еще раз – и посмотрим, научился ли ты чему-либо. Расстегни рубашку.
На этот раз Гарри только кивнул и дрожащими пальцами выполнил приказание. На Снейпа он при этом не смотрел – просто не мог.
– Дочитывай главу, – услышал он голос учителя.
Гарри быстро схватил книгу и вернулся к чтению.

Пятница, 15 мая 1998 года, вечер
__________________________________

Следующий вечер прошел без особых происшествий, если не считать того, что, как только Гарри прибыл через камин, Снейп тут же заставил его снять галстук и безрукавку.
Гарри не понял, что это было: тонкий намек или же стремление Снейпа продвинуться к менее формальным отношениям. Но спрашивать не стал.
Несколько раз за вечер Снейп отвлекал его от чтения – в основном для того, чтобы задать вопросы по трансфигурации, которую повторял Гарри. Правильные ответы удостаивались кивка, зато неправильные, к изумлению Гарри, не влекли за собой пространные рассуждения об острой нехватке его умственных способностей. Снейп даже объяснял непонятные моменты, используя наводящие вопросы, с помощью которых Гарри удавалось лучше усвоить изучаемый материал. Гарри уже был знаком с таким методом обучения – Снейп использовал его на уроках зельеварения, правда, с другими учениками, ни разу не снизойдя до Гарри.
Методика работала прекрасно, и всего через несколько часов Гарри почувствовал, что гораздо лучше понимает и теорию трансфигурации, и способы ее применения. Он не знал, чему удивляться больше: тому, что Снейп в итоге оказался способен чему-то его научить, либо тому, что сфера его компетенции не ограничивалась зельями.
Когда подошло время уходить, Гарри оделся, собрал свои вещи и начал было ненавязчиво:
– Тут завтра намечается последняя в этом году прогулка в Хогсмид, и я подумал…
– Нет, – перебил его Снейп.
- Но послушай, если так важно, чтобы мы вместе проводили время, то я смогу прийти и в воскресенье…
– Нет!
– Но почему? – настойчиво спросил Гарри, топнув ногой. – Я ведь теперь почти не вижусь с друзьями – только на уроках и во время еды…
– А очень скоро вы совсем не будете видеться, – холодно сообщил Снейп. Он встал и, подойдя к камину, оказался лицом к лицу с Гарри. – Такова жизнь. Приходи завтра, как и договорились. Ровно в десять.
– Я не смогу заниматься целый день! – возмутился Гарри. – У меня лопнет мозг!
Губы Снейпа скривились в улыбке, в которой не было ничего веселого – только презрение.
– Несомненно. Но в мои завтрашние планы занятия не входили вообще. Настало время попытаться познакомиться друг с другом поближе.
Намек Гарри понял сразу.
– О, боже, – тихо простонал он, инстинктивно отшатываясь.
– Да, и я не в восторге от перспективы, – усмехнулся Снейп.
– А без этого никак не обойтись? – жалобно спросил Гарри, снова поворачиваясь к Снейпу. – Как-то уж слишком быстро…
Снейп изучающе посмотрел на него мрачным и серьезным взглядом.
– Мы можем опоздать, Гарри. Помнишь, при описании ритуала инициации я упоминал, что должен буду причинить тебе боль и доставить удовольствие?
Гарри резко кивнул – такое он вряд когда-либо забудет.
– Что там еще было написано по этому поводу? – тихо спросил зельевар.
Гарри прикрыл глаза, признавая поражение.
– Что я должен… м-м… быть в состоянии принять это от тебя добровольно.
– Вот именно. А сейчас, Гарри, ты можешь себе это хотя бы представить? – Слова вырывались изо рта Снейпа с легким шипением.
– О, боже, – повторил Гарри. Неуклюже отступив, он зацепился каблуком за выступающий камень в кладке и ударился спиной о камин.
– Отвечай!
Гарри понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить вопрос, – в голове все помутилось от страха.
– Э-э… Боль, да. Я могу представить, как ты причиняешь боль.
– Надо же, – протянул Снейп, делая шаг вперед и снова нависая над Гарри. – Потрясающе. Я, видишь ли, имел в виду именно физическую боль. – Подцепив пальцем подбородок Гарри, он приподнял лицо юноши и впился взглядом в блестящие зеленые глаза. – Ты хоть раз видел, чтобы я причинял кому-либо физическую боль, Гарри?
Мозг Гарри взорвался от множества воспоминаний. Шрам обожгло болью.
– Видел, – выдохнул он. – Собрания, Упивающиеся. Ты подвергаешь Круциатусу Макнейра, Нотта…
Снейп убрал руку – и воспоминания милосердно отступили. Гарри моргнул, чувствуя себя так, будто плывет в кромешной тьме.
Он даже не заметил, как отошел Снейп. Теперь тот стоял у противоположной стены с непроницаемым выражением лица, скрестив руки на груди.
– В таком случае завтра мы поработаем над удовольствием.
Гарри понял, что разговор окончен, зачерпнул горсть дымолетного порошка и скрылся в камине.

Глава 10

Суббота, 16 мая 1998 года 21:17
____________________________________

То, что ему придется пропустить прогулку в Хогсмид, уже плохо. А врать Рону и Гермионе – вообще хуже не придумаешь. Но что он мог им сказать? Мне нужно спуститься в подземелья для тренировок со Снейпом. Придется позволить ему… Да уж, вряд ли Гарри сможет произнести такое. Он даже про себя эту фразу не в состоянии договорить – потому что понятия не имеет, что Снейп собирается с ним делать.
О, Мерлин, Снейп ведь не собирается его целовать, правда? Преодолевая искушение сорваться в истерику, Гарри изо всех сил впился зубами в собственную руку. Ну конечно, Снейп не будет его целовать! Это же нелепо! Ведь их цель – научить Гарри принимать от Снейпа наслаждение, а не блевать от отвращения в процессе… ну, чего бы то ни было.
– Гарри, с тобой все в порядке? – спросила Гермиона. Гарри только сейчас осознал, что она все еще в гостиной – и хочет выяснить, почему он не идет в Хогсмид.
– Ага, – ответил он, пытаясь поглубже спрятать обуревающий его ужас. – Просто столько еще всего прочитать надо … Зельями-то, оказывается, заниматься самостоятельно гораздо сложнее, чем я думал. Проведу день в библиотеке – попытаюсь хоть что-нибудь в голову запихнуть.
Гермиона нахмурилась.
– А хочешь, я тоже не пойду в Хогсмид? Я тут придумала кое-какие удобные сокращения, чтобы легче было запомнить последовательность добавления ингредиентов в самые сложные зелья…
– Да, нет, ты иди, иди! – Гарри принялся судорожно подбирать аргументы. Это было совсем непросто, потому что в голове билась одна мысль: Что Снейп со мной сделает?! – Сокращения мне все равно не помогут… Мне практики не хватает – вот в чем проблема. Я ведь теперь не могу практиковаться, ты же знаешь.
– И как тебе тогда поможет библиотека? – Гермиона протянула руку и откинула с его лба спутанные пряди.
– Ну, по крайней мере, я должен сделать все, что в моих силах! – резко ответил Гарри.
– А ты попросил о помощи профессора Снейпа?
– Ну да, конечно, – пробормотал Гарри. Он еще ни разу не брал с собой в подземелья учебник по зельям. Пусть это несерьезно и глупо – он и сам это прекрасно понимал, но после семи лет насмешек и унижений он просто не мог заниматься зельеварением со Снейпом. Другие уроки они обсуждали – и все было в порядке, но зелья… С этим предметом было связано слишком много неприятных воспоминаний. – Да он будет только орать, что я совсем тупой, Гермиона.
Он направился было к выходу, но остановился как вкопанный, услышав тихий вопрос Гермионы:
– Это ведь из-за пророчества, да?
– Ты о чем?! – резко развернулся он.
– Ну… Ты почти не говоришь о нем с того самого дня, когда директор вызвал тебя с трансфигурации, но оно явно не выходит у тебя из головы.
Фух, обошлось! – подумал Гарри. – Она не знает, куда я хожу каждый вечер, когда вру, что мне нужно позаниматься самостоятельно.
– Да все уже решено, – сказал он вслух, озираясь, чтобы убедиться, что они в гостиной одни. И все равно понизил голос. – Нам не нужно… ну, ничего, в общем, делать – пока я не окончу школу. А вот потом… ну, ты сама слышала.
– Ох, как же я тебе сочувствую! – тяжело вздохнула Гермиона. – Понятно, почему ты не просишь у него разрешения попрактиковаться в лаборатории после занятий. Ты, наверное, предпочел бы вообще его не видеть – во всяком случае, до того момента, когда у тебя уже не будет выбора.
– Ага, предпочел бы, – с горькой иронией ответил Гарри и снова двинулся к выходу через портрет.
– Ты забыл учебники! – удивилась Гермиона.
– Ах, да! – Гарри взбежал по лестнице в спальню и взял учебники – пришлось прихватить и зельеварение, чтобы Гермиона ничего не заподозрила. Он дружески махнул ей на прощание, изо всех сил стараясь при этом выглядеть так, словно ему предстоит провести весь день за чтением книг, а не столкнуться с тем, что Снейп подразумевал под удовольствием.

Суббота, 16 мая, 1998 года 21:17
__________________________________

– Я же сказал не приносить с собой учебники! – напустился на него Снейп, как только Гарри выбрался из камина.
Гарри слегка вздрогнул, сообразив, что ему стоило бы оставить книги в кабинете директора.
Пожав плечами, он положил учебники на каминную полку.
– Я взял их как прикрытие. А то Гермиона не поверила бы, что я не пошел в Хогсмид из-за того, что мне нужно заниматься.
– А. – Снейп, скривив губы, окинул его взглядом. – Ты всегда так одеваешься в выходные?
Застыв, Гарри оглядел свои поношенные голубые джинсы и свитер с эмблемой Пуляющих пушек. Ну что ж, могло быть и хуже – на нем сейчас не вещи Дерслей, а то, что он покупал сам. По крайней мере, эта одежда ему впору.
– Простите, сэр. Вы хотите, чтобы на мне была школьная форма?
– Северус, – поправил его Снейп. – Повтори.
– Северус, – поморщившись, послушно произнес Гарри. – Так мне вернуться и переодеться?
– Нет. Я просто пытаюсь определиться с тем, что мне нужно будет тебе купить. Ты ведь помнишь, что должен будешь отдать мне все свое имущество?
Гарри моргнул.
– Даже одежду?
– Все.
Гарри невольно подумал о том, в каком виде он предстанет на церемонии инициации.
– Только не говори, что мне придется стоять голым перед свидетелями…
– Нет! – У Снейпа хватило наглости рассмеяться. – Одеждой я тебя обеспечу – не переживай.
Не имея никакого желания разделить веселье Снейпа, Гарри уставился на него с каменным выражением лица. Вся его жизнь в последнее время состояла из общения со Снейпом, переживаний по поводу надвигающихся ТРИТОНов и ужаса от предстоящего ритуала Podentes – от этого он чувствовал себя сплошным комком нервов.
– Присаживайся, – наконец предложил Снейп. К удивлению Гарри, они уселись на свои обычные места. Он-то подозревал, что Снейп захочет сесть поближе к нему – или что-то вроде этого, чтобы приступить к тому, ради чего он здесь оказался.
– Давай выпьем, – распорядился Снейп с легкой улыбкой, смягчившей привычную суровость его лица. – Что-нибудь покрепче твоего любимого сливочного пива.
– Скотч.
“Пьяному-то море по колено”, – подумал Гарри.
– Я хочу, чтобы ты расслабился, а не отключился, – сухо заметил Снейп, рассеянно откидывая со лба пряди черных волос. Гарри просто не поверил своим глазам: тысячи раз он наблюдал этот жест на уроках (правда, в процессе варки зелья Снейп так никогда не делал), но ни разу на его памяти эти пальцы не касались чистых волос. Это было просто жутко – осознать, что человек изменил своей многолетней привычке и действительно вымыл голову. Гарри вдруг стало нехорошо. Снейп ведь так поступил не из-за этого? Не из-за того, что он собирается прикоснуться к Гарри?.. С одной стороны, это походило на проявление заботы… Но Гарри это совсем не радовало – он оцепенел от ужаса при мысли о том, что эти волосы коснутся его.
– Да не вырублюсь я, если немного выпью! – Гарри все-таки нашел в себе силы возразить, чувствуя, что без хорошей дозы алкоголя предстоящие события не переживет.
– Это утверждение основано на личном опыте?
– Э-э… Нет.
– Значит, попробуешь в следующий раз. А пока я посмотрю, как на тебе скажется бокал-другой хорошего вина.
Вина? Гарри вспыхнул. Снейп что, переходит к стадии соблазнения?
– Не смотри так! – сказал Снейп. – Я же сказал – никаких совсем уж откровенных физических контактов до твоего выпускного не будет.
– Так… что конкретно вы… э-э… ты хочешь, чтобы мы сделали?
Вместо того, чтобы воспользоваться призывающими чарами, Снейп вышел из комнаты и вскоре вернулся с двумя хрустальными бокалами и бутылкой с французской надписью на этикетке. Пробка вылетела из бутылки не без помощи магии, но вино было разлито маггловским способом. Снейп протянул Гарри бокал с ароматным содержимым рубиново-красного цвета.
– Сделай маленький глоток, – посоветовал он. – Прочувствуй вкус.
– Ты так и не ответил на мой вопрос, – напомнил Гарри, отпивая чуть-чуть. Да, и правда хорошо. Вино имело насыщенный вкус с фруктовой ноткой и легко скользнуло внутрь.
– Я не обязан отвечать на твои вопросы и перед тобой отчитываться, – сообщил Снейп, наливая и себе полбокала. – Мы с тобой будем находиться в неравном положении. И будет лучше, если ты это запомнишь.
– Да, с… Северус, – вовремя спохватился Гарри. – Но я почувствую себя увереннее, если буду знать.
– Мы посидим немного, выпьем, обсудим… кое-какие общие деловые вопросы. А затем опробуем небольшое заклинание, которое я придумал специально для тебя.
– Для меня? – прохрипел Гарри, быстро сделав большой глоток вина.
Снейп бросил на него неодобрительный взгляд, но комментировать не стал.
– Да. Заклинание сделает мои прикосновения… скажем так, приемлемыми для тебя.
Еще один глоток – на этот раз умеренный.
– Заклинание – не такая уж плохая идея.
– Но мы должны быть осторожны, – пояснил Снейп. – Если их будет слишком много или они окажутся неподходящими, магия может вступить в противоречие с Podentes. Впрочем, думаю, что сейчас, до проведения ритуала, они не повредят.
Несколько минут Снейп просто молча потягивал вина, хотя Гарри казалось, что жидкость в бокале не убывала. Затем протянул юноше свиток пергамента.
– Перечисли здесь все свое фамильное имущество.
Гарри почти уже осушил бокал и почувствовал, как все вокруг начинает расплываться в приятной дымке. Впрочем, это не помешало ему понять, что от него требуется. Он только не знал, что означали употребляемые Снейпом слова. Он ведь вырос среди магглов и не слишком хорошо разбирался в юридических терминах, принятых в магическом мире.
– Э… А что конкретно имеется в виду под фамильным имуществом?
Снейп приподнял бровь, но уточнил:
– Все, что находится у тебя во владении и досталось от кровных родственников по прямой восходящей линии: отца, матери, бабушек, дедушек и так далее.
Гарри обмакнул перо в чернильницу и, низко склонившись над стоящим перед диваном столиком, вывел на листе пергамента номер своего сейфа в Гринготтсе.
– Только я не знаю, сколько там денег.
– Ты никогда не просил гоблинов сделать выписку?
Гарри нахмурился:
– Я и не знал, что так можно. Нужно просто попросить гоблина, который сопровождает тебя в сейф, что ли?
– Я бы посоветовал послать сову с запросом. – Снейп дал Гарри еще один лист пергамента. – Вот прямо сейчас и напиши.
Гарри снова взял перо – и застыл в нерешительности. Как же лучше начать? “Дорогой Гринготтс”?..
– Ну, в чем проблема? – рявкнул Снейп. – Не хочешь, чтобы я знал, сколько треклятых денег тебе оставил твой причисленный к лику святых папаша? Но мне нужно знать, Поттер, – чтобы ты не смог выкинуть очередной идиотский фокус и не отдал, например, Уизли часть своего фамильного наследства. Тебе ведь наплевать, что такое намеренное нарушение обязательств с твоей стороны загубит наш шанс инициировать Podentes!
– Проблема, – сквозь сжатые зубы выговорил Гарри, – в том, что я никогда не писал писем даже в маггловские банки – не говоря уже о магических. Что я должен сказать?
– Говорить ничего не нужно, нужно написать, – усмехнулся Снейп. – Но раз ты такой невежда, то пиши под мою диктовку. Начинай: “Я, Гарри Джеймс Поттер, настоящим письмом требую предоставить мне полный отчет о содержимом моего сейфа в банке Гринготтс. Прошу также включить в него проценты, которые будут начислены по семнадцатое июня сего года включительно. Так как я уже вправе самостоятельно вести финансовые дела, прошу не передавать результаты через любых третьих лиц, ранее имевших доступ к содержимому моего сейфа. Вместо того прошу отправить заверенную ключом выписку с той же совой, которая доставит вам это письмо, и указать в адресе: “Получателю с ключом, Школа колдовства и ведьминских искусств Хогвартс”. – Снейп сделал паузу и добавил: – А теперь подпишись.
– Почему именно семнадцатое июня? – спросил Гарри.
– После этого мы инициируем Podentes; к этому моменту ты уже неделю будешь выпускником, так что у тебя будет достаточно времени, чтобы уладить свои дела. У тебя есть еще сейфы со сбережениями? – Гарри покачал головой, на что Снейп кивнул и снова наполнил его бокал. – Хорошо. В таком случае перечисли остальное фамильное имущество.
Гарри вздохнул.
– Я, наверное, могу оказаться владельцем развалин дома в Годриковой лощине, но точно не знаю. Мне никто ничего об этом не говорил.
Снейп пожал плечами.
– Документы на дом могут храниться в твоем сейфе. Мы выясним это, когда придет ответ из банка. В любом случае, я уверен, что домом ты владеешь. Впиши его.
– Я ни разу не видел в сейфе ничего, кроме денег, когда заходил туда, – пробормотал Гарри, заполняя пергамент.
– Скрывающие чары, – сказал Снейп. – Обычная практика для документов. А теперь перечисли, что еще досталось тебе по наследству от отца.
Гарри задумался.
– По-моему… больше ничего и нет, совсем.
– Совсем? – недоверчиво поинтересовался Снейп.
– Совсем! – настойчиво повторил Гарри. – То есть тетя с дядей в свое время давали мне кое-какие вещи, но они ведь не считаются моим фамильным имуществом – ты сам это объяснил.
– Но, полагаю, у тебя есть плащ-невидимка, не так ли?
Гарри побледнел.
– Ты не можешь его забрать!
– Переживаешь, что не сможешь безнаказанно рыскать по замку?
Да разве в этом дело?
– Это практически единственная вещь, которая осталась мне от отца!
– Неважно. Мне придется забрать его, чтобы мы смогли инициировать заклинание. – Снейп вздохнул и снова провел рукой по волосам. Если бы Гарри не знал своего учителя, он мог бы подумать, что тот расстроен. Но это было невозможно – ведь Снейп столько раз требовал у Дамблдора отобрать у Гарри плащ-невидимку. – Впиши его. И вот, выпей еще.
Гарри подчинился, хоть и с явной неохотой, но, по крайней мере, Снейп не стал подвергать его за это одному из своих идиотских наказаний: не потребовал снять кроссовки или еще что-нибудь.
– Ну ладно, что еще? – продолжил Снейп. – Должно быть что-то еще, раз плащ – это практически единственное, что досталось тебе от Джеймса.
Вообще-то Гарри думал о карте Мародеров, когда у него вырвалась эта фраза, но теперь он покачал головой.
– Вряд ли это можно отнести к фамильному имуществу, – сказал он, решив отдать ее на хранение Рону.
– Но если все-таки можно, и ты мне не отдашь…
– Знаю, знаю! – взорвался Гарри. – Заклинание не сработает. Я умру. Волдеморт восстанет во всем своем могуществе и примется убивать волшебников налево, направо и по центру.
– Скажи: Темный Лорд! – прорычал Снейп. – Немедленно!
– Темный Лорд, – пробормотал Гарри. Вот дерьмо – ведь Снейп все у него отбирает. Все, что делает его самим собой. Но, возможно, это и есть сама суть этого уродского проклятия Podentes.
– Почему бы тебе не предоставить мне право судить, что является твоим фамильным имуществом, а что нет? – угрожающе поинтересовался Снейп. – У меня, знаешь ли, гораздо больше опыта в вопросах, касающихся собственности, не говоря уже о магии.
– Эта вещь принадлежала четырем друзьям – я думаю, что каждому в равной степени, – объяснил Гарри. – И двое из них еще живы.
Снейп осознал сказанное, и взгляд его потемнел.
– Твой отец и трое других. Полагаю, я могу догадаться, о ком речь.
– Да уж, явно можешь, – пробормотал Гарри. Он был рад, что Снейп не счел нужным перечислить Мародеров. Прошло уже два года, а Гарри все еще не мог слышать имени Сириуса без комка в горле. Даже думать о нем было тяжело. Гарри допил вино в тщетной попытке заглушить боль.
– Каким образом у тебя оказалась эта вещь? – спросил Снейп.
Гарри тяжело вздохнул:
– Мне ее отдали.
– Люпин?
– Сначала другие люди, а потом да, Люпин. Он ее… э-э… конфисковал, но когда ты заставил его уволиться, он отдал ее мне.
– Я не заставлял его увольняться, он сам ушел.
– Ты сделал так, что он не мог не уйти, так что какая, на хрен, разница! – рявкнул Гарри.
– Учитывая то, что перед этим он чуть было не поужинал тобой и твоими друзьями, я полагаю, ты мог бы сейчас относиться к этому менее эмоционально и более разумно. Впрочем, разум никогда не был твоей сильной стороной, так что тему Люпина мы закрываем. Теперь, что касается обсуждаемой вещи: это фамильное имущество. Впиши ее.
– Если она кому-то и принадлежит, то Ремусу! – возразил Гарри.
– Который отказался от любых прав на нее, когда передал ее тебе, – вкрадчиво ответил Снейп.
– А как насчет Хвоста?
– Ах, да, Хвоста. Ответь честно, Гарри, вот это фамильное имущество, которое мы обсуждаем, – это какая-то обыкновенная вещь или магическая?
– Магическая, – неохотно признался Гарри.
– А отец и его друзья создали эту магическую вещь сами или приобрели ее?
– Создали сами. – Гарри скрипнул зубами.
– Я достаточно хорошо знаком с тем, как действовала эта маленькая группа, – сообщил Снейп. – И могу тебе сказать точно – Питер Петтигрю и пальцем не шевельнул, чтобы как-то помочь в ее создании. Ее создали Поттер, Блэк и Люпин – и они де факто являлись ее владельцами. А теперь ей владеешь ты – и это переданное тебе фамильное имущество. Впиши ее!
Издав короткий отчаянный возглас, Гарри написал на пергаменте: Пустой лист пергамента.
– Искренне надеюсь, что у тебя больше нет имущества, доставшегося от отца, – заметил Снейп. – Все это ужасно неприятно… – Он снова пригубил вино – на этот раз уровень в бокале понизился, хоть и ненамного. – Нет? А что насчет матери? У тебя есть что-нибудь из ее вещей?
– Нет, – проворчал Гарри.
– Очень важно выполнить это требование правильно, – напомнил ему Снейп, как будто Гарри и сам не знал. – Совсем ничего? Может быть, какой-нибудь значок или украшение – что-нибудь из того, что она надевала на свадьбу? Что-то, что Лили передала своей сестре, а та отдала тебе?
– Ничего нет, – с горечью сказал Гарри. Снейп, казалось, слегка удивился, а может, и смутился; впрочем, Гарри не было никакого дела до его эмоций.
– Дедушки и бабушки? – подсказал Снейп.
– От них тоже ничего.
– Ну ладно, – кивнул Мастер Зелий. – Значит, с твоим фамильным имуществом мы разобрались. Со следующим пунктом будет легче. Запиши все остальные вещи, которые ты должен будешь отдать мне во время ритуала, но только те, в которых заключена магия, – я не смогу взять у тебя ничего, кроме магических предметов и того, что ты унаследовал по кровной линии.
Ничто так не поднимает настроение, как небольшая порция черного юмора, – подумал Гарри, рассмеявшись.
– Зачем (бы) мне отдавать тебе что-то, кроме того, что я вынужден буду отдать?
Снейп скрестил ноги и с улыбкой превосходства окинул взглядом молодого человека, который вскоре должен стать его собственностью – наряду со всем своим перечисленным в списке имуществом.
– Возможно, – протянул он, – потому, что я не смогу позволить тебе пользоваться вещами, которыми не буду владеть сам. Я полагаю, ты захочешь, чтобы на моем попечении оказались как минимум твои метла и сова, не говоря уже о палочке.
– О палочке? – выдохнул Гарри.
– Мне вполне могла бы пригодиться запасная палочка, – небрежно заметил Снейп, бросая взгляд на Гарри. – И долго ты еще собираешься не дышать?
Гарри, вне себя от раздражения, глубоко вдохнул.
– Ты не собираешься забирать ее у меня.
– А я-то думал, ты умрешь от удушья, прежде чем до тебя это дойдет, – насмешливо произнес Снейп. – Так что, нужна она тебе или нет? Ты ее до сих пор не вписал.
Гарри поморщился и записал: Палочка, Молния, Хедвиг, фотоальбом, разбитое зеркало.
Сколько он ни думал, больше ничего не приходило в голову. Он подул на чернила, чтобы они быстрее высохли, – хотя с тем же успехом мог бы воспользоваться заклинанием, – и протянул список Снейпу.
– Разбитое зеркало? – заинтересовался тот. – Оно волшебное?
– Да.
– И что оно делает?
– Больше ничего. Оно разбито. – Гарри усмехнулся и так резко поставил на стол пустой бокал, что тот звякнул. Лучше бы он этим бокалом запустил куда-нибудь…
Снейп наполнил бокал Гарри в третий раз – хотя к этому моменту он уж должен был заметить, что у Гарри голова идет кругом.
– А я-то думал, ты не хочешь, чтобы я вырубился, – заметил Гарри.
– Ты никак не можешь расслабиться.
Гарри зашелся в горьком смехе.
– Ну ты даешь! Этак я из напряженного состояния попаду прямиком в бессознательное – непонятно, зачем вообще на меня алкоголь переводить.
– Так для чего тебе разбитое зеркало, Гарри? – настойчиво спросил Снейп.
– Не люблю пользоваться обычными, – нагло соврал Гарри – и плевать ему было на этот хренов Podentes. Да и будет уже со Снейпа. Ритуал еще не вступил в силу, так что Гарри пока не обязан выполнять все чертовы требования своего учителя.
– А обычными ты не пользуешься? – озадаченно переспросил Снейп.
– Да. Тебя что-то не устраивает?
– Я начинаю думать, что неумеренное употребление спиртных напитков делает тебя слегка агрессивным.
– Нет, это составление списков вещей, которые мне придется тебе отдать, делает меня агрессивным! Или, может быть, попытки угадать, что там ты запланировал на вторую часть нашей культурной программы.
Снейп отлевитировал список через всю комнату – так, что тот вылетел в открытую дверь, – после чего сказал:
– А сейчас, думаю, мы пообедаем.
– Ну почему ты не можешь сказать, что собираешься со мной делать? – отчаянно закричал Гарри.
– Потому что ты должен свыкнуться с мыслью, что я не буду связывать себя обещаниями, – просто сказал Снейп.
– Но я же не прошу обещаний!
– Просишь. Хотя я начинаю думать, что делаешь это неосознанно. В любом случае, Гарри, прекрати волноваться из-за того, что ты не можешь изменить. Пойдем, пора обедать.

Суббота, 16 мая 1998 года 12.35
____________________________________

Столовой у Снейпа не было, но был круглый обеденный столик в нише комнаты, которую можно было принять за кабинет или частную библиотеку: вдоль всех стен стояли высокие, под потолок, книжные шкафы, заставленные запыленными томами. Люстра с восковыми свечами освещала письменный стол, в углу которого была аккуратно сложена стопка бумаг. Взглянув на нее, Гарри заметил, что сверху лежит список его имущества, и поспешно отвернулся, снова обращая внимание на люстру.
– А когда ты работаешь, на тебя не капает воск?
Снейп уставился на него:
– Похоже, ты действительно до сих пор не привык к волшебству.
Значит, на свечи наложены заклинания. Мог так бы и сказать.
Не спросив разрешения, Гарри прошел к круглому столику, выдвинул стул и уселся.
Ему было жарко, он вспотел – то ли от вина, то ли оттого, что Снейп наложил на комнаты слишком сильные согревающие чары. Возможно, с сарказмом подумал Гарри, у Снейпа гости бывают так редко, что он просто не подозревает о том, что поджаривает их заживо.
Стоило Снейпу сесть за стол, как перед ними тут же возникли столовые приборы, тарелки, еда и напитки. Но Гарри лишь окинул их равнодушным взглядом, хотя и должен был уже изрядно проголодаться. За завтраком он так нервничал, что у него совершенно не было аппетита. Но сейчас перспектива обеда тет-а-тет со Снейпом заставляла его нервничать еще сильнее, и Гарри боялся, что при попытке пропихнуть хоть что-нибудь в сдавленное спазмом горло ему станет совсем нехорошо.
– Уверен, что ты знаком с процедурой поглощения пищи, – сказал Снейп и принялся было за великолепно взбитое сырное суфле, но с лязгом отложил вилку, заметив, что зеленоглазый юнец никоим образом не реагирует на прозрачный намек. – В чем дело?!
– Ты еще спрашиваешь? – не сдержавшись, Гарри безудержно расхохотался.
– О, ради Мерлина! Да ты не переносишь вино!
– Как бы не так! Я не переношу такую компанию! – огрызнулся Гарри, все еще хихикая.
– Это не смешно! – рявкнул Снейп. – Ты думаешь, я с радостью предвкушаю перспективу связи с тобой? Ты считаешь, что Podentes – это шутка?
Гарри хотел было ответить, что да – шутка вселенского масштаба, причем чертовски дурная, но вместо этого услышал собственное признание:
– Извини. Я почти ничего не ел за завтраком – наверное, поэтому вино подействовало на меня так сильно.
– “Почти ничего” – это сколько? – издевательски поинтересовался Снейп.
– Ну… я выпил сока…
– Да за тобой глаз да глаз нужен! Почему ты ничего не сказал, когда я предложил тебе вина?
Гарри посмотрел прямо на Снейпа, на мгновение почувствовав себя на удивление трезвым, хотя на самом деле этого быть не могло – он по-прежнему был изрядно пьян.
– Потому что я хотел этого, Северус, – признался он. – Ты ведь помнишь – я хотел выпить скотч. Все, что угодно, лишь бы все прошло… легче.
Снейп странно посмотрел на него.
– Я понимаю, тебе тяжело не знать, что предстоит, но… у меня есть причины не раскрывать свои планы. Тебе придется довериться мне во время инициации, которая будет… местами очень непростой. Именно из-за этого я сегодня не объясняю, какого рода прикосновения тебя ожидают.
Глаза Гарри лихорадочно заблестели.
– Но я тебе не доверяю, – заявил он – и тут же пояснил, заметив, как Снейп дернулся при этих словах: – То есть я бы доверил тебе свою жизнь – ты и сами об этом знаешь: читал в моем журнале. И я понимаю, что вся эта затея с Podentes, какой бы дикой она ни была, – это еще одна галочка в перечне случаев, когда ты выручал меня. Но я не доверяю тебе в другом: в том, что ты не станешь меня унижать, делать мне больно, заявлять, что я ничего из себя не представляю, кроме того что я – Мальчик-Который-Выжил. Ты слишком долго получал удовольствие, выставляя меня ничтожеством и, честное слово, никакой алкоголь не сможет изменить то, что я чувствую, думая о доверии – и о тебе.
Высказавшись, он взял вилку и вяло воткнул ее в суфле, которое было зачаровано не остывать и не терять форму, пока к нему не прикоснутся. Но от первого же касания вилки оно сдулось, как проколотый воздушный шар, – и это было так похоже на чувства Гарри в этот момент… Он даже не заметил, как Снейп встал из-за стола, но не увидеть сунутую ему под нос чашку было невозможно. В чашке плескалось пенящееся белое зелье. Оно напомнило Гарри набегающие на берег моря буруны – зрелище, которое он видел давным-давно.
– Антипохмельное зелье, – объяснил Снейп, и Гарри выпил. И только когда чашка опустела, зельевар добавил: – И снотворное. Насколько я понимаю, ты всю ночь не спал и переживал. Ты так… глупо себя ведешь из-за всего этого.
– Вот так сюрприз, – пробормотал Гарри, чувствуя, как зелье начинает действовать. Вряд ли он сейчас сможет воспользоваться камином, не говоря уже о том, чтобы дойти из кабинета директора до Гриффиндорской башни, – но он все равно заставил себя подняться и неразборчиво пробормотать слова прощания.
– Иди, приляг на диван, – покачал головой Снейп. – Ты проведешь со мной весь день. После того, как поужинаешь и почувствуешь себя лучше, мы попробуем начать все сначала.
– Не почувствую, – простонал Гарри, вываливаясь из кабинета в комнату, которую он про себя называл Снейповой гостиной.
Сильная рука удерживала его от падения, пока он не рухнул на старинный диван.
– Почувствуешь, – сказал Снейп глубоким голосом, и это прозвучало как обещание. Но ведь это не могло быть правдой – Гарри помнил, что Снейп не имеет права давать обещаний: их не позволяет Podentes. Он со стоном прикрыл глаза, и снотворное зелье окончательно завладело им.

Суббота, 16 мая 1998 года, 13.05
___________________________________

Снейп вернулся в кабинет и доел обед, с раздражением обнаружив, что вид стоящей перед ним нетронутой тарелки Гарри почти лишил его аппетита. Дело было даже не в самой тарелке, а в том, о чем говорила эта нетронутая порция: юноша, который должен в самое ближайшее время стать его любовником, охвачен таким ужасом от одной мысли о его прикосновении, что в самом буквальном смысле потерял аппетит и сон.
Весьма привлекательный юноша, который пользуется разбитым зеркалом, потому что не любит смотреться в обычные. Он из-за шрама, что ли, так комплексует? Северус уже давно сообразил, что Гарри, должно быть, не любит свой шрам: зачем бы еще он стал носить такую лохматую шевелюру? Дамблдор однажды даже рассказал Снейпу, что волосы Гарри после стрижки могут всего за одну ночь отрасти обратно: таким образом магия помогает ему надежно скрывать шрам.
Суфле неожиданно приобрело вкус флобберчервей. Снейп сплюнул остатки в салфетку и призвал домового эльфа, чтобы тот убрал со стола.
Ну что ж, теперь к делу. Он еще не успел толком изучить список имущества Поттера: разбитое зеркало так его потрясло, что на остальные предметы он практически не обратил внимания. Все они, вместе взятые, представляли собой печальный итог почти девятнадцати прожитых лет. От родителей Поттеру практически ничего не осталось. Сбереженное Альбусом золото, переданный Альбусом же плащ-невидимка, несколько волшебных фотографий и пустой лист пергамента, который Люпин конфисковал, а затем вернул…
Этот последний пункт был сам по себе довольно-таки загадочным. Гарри так отчаянно боролся за то, чтобы не включать его в список, явно не желая отдавать его Снейпу. Но почему? Только потому, что это принадлежало Джеймсу? Тогда Гарри яростнее спорил бы из-за плаща-невидимки…
Кроме того, это словосочетание напомнило Северусу об одном случае, который произошел несколько лет назад. Пустой лист пергамента… Снейпу понадобилось несколько мгновений, чтобы припомнить обстоятельства, недаром он звался зельеваром – у него была отменная память. Голову Поттера видели в Хогсмиде, хотя покидать территорию Хогвартса ему не разрешалось. Северус поймал Гарри на обратном пути, приказал вывернуть карманы и обнаружил пергаментный свиток. Он был пуст, но явно наполнен какой-то странной магией. Гарри заявил, что это – чистый лист пергамента, но, когда Северус попытался исследовать его, на поверхности листа сами собой начали появляться оскорбления. А потом его забрал Люпин. Конфисковал – если верить словам Гарри, – но затем отдал обратно.
Северус прекрасно понимал, что, проснувшись, Гарри вряд ли станет охотно рассказывать об этом листе пергамента. Возможно, даже упоминание о необходимости послушания и о Podentes не сможет развязать ему язык – и из допроса не выйдет никакого толку. Более того, это может все испортить – а ведь Северусу очень нужно, чтобы Гарри как можно быстрее начал чувствовать себя в его обществе более комфортно. Составление списка имущества было необходимостью, причем крайне неприятной. Теперь с этим покончено, и стоит оставить эту тему. Да, да, кивнул сам себе Северус. Достаточно и того, что Гарри согласился признать эту вещь фамильным имуществом, несмотря на все свое нежелание отдать ее Снейпу.
Но уже совсем скоро у Северуса будет возможность посвятить исследованию этого пустого листа пергамента достаточно времени. Он радостно потер руки от предвкушения.
Вернувшись к деловым вопросам, Северус запечатал письмо в Гринготтс и призвал сову, наказав ей отдать конверт гоблину Гардольфу, который весьма компетентно заведовал сейфом самого Снейпа. После этого он зачаровал список – так, чтобы тот проявлялся на листе только по приказанию Гарри или его самого, – и спрятал в защищенный охранным заклинанием ящик стола. Закончив с этими делами, Северус отправился проведать Гарри.

Суббота, 16 мая 1998 года, 14:14
_____________________________________

Гарри крепко спал на животе, опустив голову на сложенные руки. Одно колено было слегка согнуто и развернуто в сторону – весьма вызывающая поза, отметил Северус, но тут же постарался не думать об этом. Гарри и так ужасно переживает от перспективы любых интимных контактов с ненавистным старым зельеваром. Северус невольно поморщился, устраиваясь на любимом стуле и глядя на то, как спина Гарри мерно поднимается и опускается при вдохе и выдохе.
Холодное безразличие, решил Северус. Именно такой тактики нужно придерживаться, если он не хочет, чтобы Гарри выбежал из подземелий с дикими криками. Не то чтобы Гарри Поттер мог убегать от чего-либо с дикими криками… Нет, скорее всего, он просто начнет вести себя натянуто и враждебно – а это совсем не в их интересах.
Кроме того, в холодное безразличие со стороны Северуса было легко поверить. Он никогда не любил мальчишку, а долгое время и вовсе ненавидел. Правда, последние два года не были таким непрерывным кошмаром, как первые пять, и гнев Северуса постепенно смягчился, превратившись в обычное пренебрежение. Возможно, этому содействовало то, что после смерти Сириуса Блэка Гарри, кажется, полностью осознал, что все поступки имеют последствия, иногда весьма плачевные, и пока больше не совершал столь же ужасных ошибок.
Что касается связи, которую им предписывало пророчество… Северус не мог лгать себе и утверждать, что совершенно в ней не заинтересован. Хотя он, конечно, не желал ее в полном смысле слова. Поттер был для него слишком молод, слишком гриффиндорист, слишком знаменит. Вступить с ним в связь – совершеннейшая дикость по всем нормам магического общества, даже если не учитывать основную проблему: ведь Поттер все еще ученик. Правда, больше не его ученик, но подобная формальность не могла поколебать моральные принципы Северуса. Гарри был учеником, а он учителем, и это означало, что требования Podentes не просто спорны и нежелательны, но совершенно непристойны.
К сожалению, их невозможно обойти.
Северус обсуждал это с Альбусом, но выторговал лишь согласие на то, чтобы обряд был проведен только после того, как Гарри окончит школу, то есть семнадцатого июня. На все громкие требования Северуса отсрочить и подготовку тоже, коварный директор отвечал только предложениями чая и сладостей. Альбус просто не слышал этих возражений. Северус во что бы то ни стало должен достойным образом подготовить юношу к семнадцатому июня, чтобы инициация прошла благополучно.
В глубине души Северус понимал правоту Альбуса, и это было ужаснее всего. Провести инициацию с Гарри, который боится любого прикосновения – верный путь к провалу. Гарри так и не смог полностью осознать, что если одна из сторон будет действовать неохотно, заклинание может не сработать. Наверняка он по-гриффиндорски глупо считал, что ритуал можно будет повторить, если что-то пойдет не так. А ведь межосевая магия не так-то проста… Северус решил, что должен объяснить Гарри принципы ее действия, хоть и не ожидал, что юноша все поймет.
Гарри тихо застонал и заворочался во сне, поглаживая пальцами мягкий зеленый бархат диванной обивки. Наверняка ему снится Грейнджер, кисло подумал Северус. Его не обмануло представление, которое Гарри разыграл на уроке. Ясно, что эти двое спали друг с другом – прямо под носом у Рональда Уизли. Но Гарри ведь такой герой – он просто не мог не защитить репутацию своей девушки, вот и выдал тогда всю эту чушь про “любование издалека”. Ну что ж, размышлял Северус, пусть уж лучше грезит о ней, а не удовлетворяет свои желания в реальности. Да, ему точно лучше теперь воздерживаться.
А все-таки на редкость приятно, думал Северус, что ему выдалась такая возможность – спокойно рассмотреть юношу, не натыкаясь на его враждебное отношение. Гарри был по-своему очень привлекателен, хоть Северус раньше не задумывался об этом, пока его не вынудило пророчество. Он вообще никогда не позволял себе так смотреть на учеников – всегда вел себя с ними отстраненно, как профессионал. Но теперь, когда он точно знал, что ему предстоит разделить с Гарри постель – причем далеко не единожды, – все изменилось. Верно, его первоначальной реакцией были ярость и отвращение – вероятно, такое же, какое испытывал сам Гарри. Ведь это же, в конце концов, чертов Гарри Поттер – проклятье всей его жизни. И, кроме того, ученик, отпетый гриффиндорец, юнец и все такое прочее.
Но, получив от Гарри письмо, полное вопросов (причем некоторые из них оказались на удивление умными и грамотно сформулированными), он как-то смирился со своей участью и перестал громогласно жаловаться на нее Альбусу. И присмотрелся к юноше – по-настоящему, изучающе присмотрелся, чего никогда не сделал бы при иных обстоятельствах.
Первым шокирующим открытием стало осознание того, что если более юная версия Гарри Поттера и впрямь была точной копией отца, то со временем материнские гены изрядно смягчили черты его лица, и теперь обнаружить в нем сходство с Джеймсом стало не так-то легко. Хуже всего то, что у Лили была просто потрясающая внешность. Ее скулы и глаза на лице Гарри не делали его столь же неотразимым – он определенно не был красавчиком. Потому что для Северуса слово “красавчик” включало в себя элемент женственности – а в Гарри не было ничего женственного.
И при всем этом внешность его была утонченной, несмотря на взъерошенные волосы.
Вот, к примеру, цвет его глаз и волос. Черный и зеленый – любимые цвета Северуса, отчасти цвета его факультета. Кожа, покрытая легким загаром, фигура… Одним словом утонченность ее не опишешь. Гарри никогда не станет высоким, зато он идеально сложен. Кто бы мог подумать, что под мантией скрывается натренированное квиддичем тело стройного, гибкого тигра, с широкими плечами и ладными, узкими бедрами. Собственно говоря, Снейп потребовал, чтобы Гарри снимал мантию каждый раз, когда приходит к нему, просто-напросто потому, что ему нравилось любоваться открывавшимся зрелищем.
Даже обидно, что совесть заставила его объяснить Гарри, что раздевание – это наказание за грубость. Возможно, нужно было отложить это объяснение на потом – дождавшись, когда Гарри не только расстегнет рубашку, но и снимет ее… Впрочем, нет, на самом деле Северус не жалел о проявленном милосердии.
Чисто на физическом уровне уложить Гарри в постель будет проще простого, но для Северуса эта задача представлялась безумно сложной и в то же время головокружительно привлекательной. Потому что существовала одна проблема – и весьма серьезная.
Гарри его не хотел.
Но захотеть ему придется – иначе вся затея с Podentes окажется просто потерей времени.
Так что… холодное безразличие. Гарри обладает знаменитой гриффиндорской храбростью, он готов пожертвовать жизнью ради спасения других. И если он будет думать о жизни с Северусом в этих понятиях, он сможет пройти через все. Но стоит ему только догадаться, что его хотят использовать, это будет полный провал. Северус решил не давать Гарри понять, что тот его привлекает. Потому что Гарри не поймет, не поверит, что его не хотят заманить в ловушку с помощью Podentes, чтобы унизить и причинить боль. Он и так уже предъявил Северусу столько обвинений – даже не зная всей правды…
Холодное безразличие. Похоже, эти слова скоро превратятся в девиз Северуса.

Суббота, 16 мая 1998 года, 16:52
________________________________________

Гарри вынырнул из мира грез, открыл глаза и сразу же привычным жестом пригладил челку, чтобы та надежно скрыла шрам. Только после этого он по-настоящему проснулся и сообразил, где находится.
“Все еще у Снейпа. И сейчас мне снова придется с ним есть. А потом…”
Тело Гарри охватила дрожь. Он почувствовал, как внутри все похолодело – несмотря на царящую в комнатах Снейпа жару.
Зельевар поднял взгляд от пристроенной на коленях стопки листов пергамента и отложил перо. Гарри нашарил очки и увидел, что весь пергамент поверх черных чернил исчеркан красным. Должно быть, Снейп проверяет ученические работы. И уж, конечно, с изощренной жестокостью разделывает под орех работы всех учеников – кроме слизеринцев.
Гарри кашлянул.
– Можно воды?
Снейп с легкой усмешкой приподнял бровь:
– Никогда не поверю в то, что ты проводил здесь каждый вечер в течение недели и все еще не обнаружил кухню.
Гарри сел и яростно тряхнул головой, чтобы окончательно прийти в себя.
– О, так, значит, я могу здесь чувствовать себя, как дома, Северус? – спросил он в тон Снейпу. – Прости, что не сообразил сразу.
– Да, – ответил Снейп, складывая лежавшие на коленях листы пергамента так, что стопка в итоге стала идеально ровной. После этого он отложил ее в сторону.
– Да? – недоуменно переспросил Гарри.
– Да, ты можешь чувствовать себя здесь, как дома. Ведь до тебя, разумеется, уже дошло, что совсем скоро это место действительно станет твоим домом, Гарри?
– Угу. Эти подземелья, в которых мне жутко… – пробормотал Гарри.
– Какая жалость.
Тон и слова Снейпа были такими небрежными, что Гарри занесло.
– Отъебись! – отчетливо буркнул он.
Снейп улыбнулся. Холодной, почти садистской улыбкой. Словно он был рад тому, что Гарри нагрубил – и этим самым развязал ему руки.
– Гарри, – промурлыкал он, источая злобу. – Я тебя предупреждал – не разговаривай со мной так.
– Не предупреждал! – возразил Гарри. – Ты предупреждал, чтобы я не язвил и не лебезил, когда ты отдаешь свои божественные приказания.
– Все равно, я думаю, что небольшой урок тебе не повредит, – спокойно заявил Снейп. – Чтобы ты не забывался. Потому что после инициации подобное поведение может разорвать взаимодействие наших магических сил – а его восстановление потребует нескольких месяцев. Так что… – Он сделал паузу, а затем огласил приговор: – Сними свой идиотский свитер.
Гарри закусил губу.
– Но мы еще не связаны заклинанием, Северус. И, честно говоря, я думаю, все это “ты должен тренироваться” – полная фигня.
– Ты считаешь, что уже готов принять удовольствие из моих рук?
– Конечно, нет! – выпалил Гарри. – Но ведь это не одно и то же! Раз заклинание этого требует – значит, мы должны тренироваться. Но вся эта ерунда с послушанием – полное дерьмо. Я справлюсь с этим потом, когда будет нужно.
– Ты будешь привыкать сейчас, – угрожающе произнес Снейп, приближаясь к дивану. – Ты должен уметь следовать моим указаниям – для Podentes это так же важно, как способность принимать удовольствие из моих рук.
– Я смогу это сделать, когда придет время, – упрямо заявил Гарри, отшатываясь от нависшего над ним Снейпа.
– К квиддичу у тебя такой же подход? Тебе не нужны тренировки?
– Это разные вещи! Поймать снитч – это ведь ужасно сложно и…
– А ты считаешь, что слушаться меня – это очень просто?
– Вот дерьмо, – тихо выругался Гарри, стаскивая с себя свитер и слегка задыхаясь от переполнявшего его гнева. – Ненавижу, когда ты прав! Вот, теперь доволен?
– Не особенно, – сказал Снейп странным тоном. – Ты… потный.
– Ну так ведь я был в свитере – вот и вспотел, – с легкой усмешкой ответил Гарри. – И потом, у вас тут жарко, как в сауне. Я уж думал, вы хотите, чтобы я сам всю одежду с себя скинул. Настоящее пекло!
– Но я не знал, что тебе жарко, – заметил Снейп.
– Можно подумать, что вас это волнует, – пробормотал Гарри – и тут же съежился, ожидая очередного наказания. Может, на этот раз ему придется снять ремень? Но после ответа Снейпа Гарри осознал свою глупость. Кроме раздевания, есть множество других способов наказания. А Снейп был… непредсказуем. Гарри понятия не имел, чего ждать.
– Пойдем со мной, – сказал его учитель, разворачиваясь одновременно элегантно и устрашающе – удивительно, что это у него получалось даже без мантии.
– Если хочешь меня наказать, – возразил Гарри, – то можешь сделать это здесь.
– То, чего я хочу, нельзя сделать здесь, – ответил Снейп, не оборачиваясь. – Не усугубляй ситуацию, Гарри, пойдем.
Гарри изобразил рвотный позыв, но послушался – и, словно раб, которым ему предстояло стать в ближайшем будущем, последовал за мастером зелий к закрытой двери. При приближении Снейпа дверь отворилась. Вопреки опасениям Гарри, она вела вовсе не в пыточную.
Хотя… это с какой стороны посмотреть, подумал Гарри.
Снейп вел его в свою спальню.

Суббота, 16 мая 1998 года, 17:04
___________________________________

Снейп провел Гарри через всю спальню к скрывавшейся за ней ванной комнате, – и просто сказал:
– Прими душ.
– Принять душ? – выдохнул Гарри, чувствуя, что коленки подогнулись от облегчения. Он-то ожидал какого-нибудь проклятия или, может быть – учитывая пророчество и всякое такое – изрядной дозы прикосновений, которых он не смог бы вынести. – И все? Это и есть мое наказание? Принять душ?
– А с чего ты взял, что я собираюсь тебя наказывать?
Удивление Снейпа казалось искренним. Гарри нахмурился.
– Ну… Я же тебе нагрубил.
– Это уже вошло у тебя в привычку, – отметил Снейп, скрестив на груди руки. – Надеюсь, что в более комфортном состоянии ты станешь выплескивать свое раздражение пореже.
– Но я просто не представляю себе, как смогу почувствовать себя комфортно в вашем присутствии, профессор, – дрожащим голосом выговорил Гарри. Он не хотел быть грубым – не сейчас; это была всего лишь правда.
– Северус, – поправил его Снейп, качая головой. – И я понимаю, что ты не представляешь себе этого. Все, на что я надеюсь сейчас, – это то, что после душа ты почувствуешь себя лучше. Я не знал, что тебе так жарко в подземельях. Я подумаю, как это исправить.
Он достал из кармана брюк палочку, трансфигурировал кусок мыла в высокий хрустальный стакан с неким подобием золотого герба и поставил его на гранитный бордюр рядом с раковиной.
– Помнится, ты хотел пить.
Гарри взял бокал и невольно усмехнулся.
– Гриффиндорский, профессор?
– Северус.
Гарри со вздохом исправил ошибку:
– Гриффиндорский, Северус?
– Так мы их не перепутаем, – объяснил Снейп, указывая на такой же стакан с серебряным гербом Слизерина.
– Ну да, – сказал Гарри, пытаясь привыкнуть к этому. Теперь у него есть личный стакан в ванной Северуса Снейпа. Все еще голый по пояс, он как-то перестал беспокоиться по этому поводу. Возможно, дело было в том, что вообще вся эта ситуация – его пребывание в ванной Снейпа – казалась совершенно нереальной и фантастичной. А может, это последствия того зелья?.. В любом случае, Гарри чувствовал себя более-менее непринужденно. Он оглядел просторное помещение и нахмурился.
– А ванны здесь нет?
– Есть, в магическом пространстве, – ответил Снейп и сделал палочкой несколько четких движений. Гарри заметил, что задняя стена расступилась, открывая взгляду ванну, которую вполне можно было бы назвать небольшим бассейном. Облицованная под эбеновое дерево, она была встроена в каменный пол и казалась очень глубокой – в человеческий рост. В отличие от ванны старост, здесь не было дюжины кранов, – вместо них в неглубоком канале вдоль ванны буйно росли зеленые и серебристые папоротники. Гарри предположил, что наполнять ее нужно с помощью магии.
– Можно? – спросил он, делая неопределенный жест в сторону магического пространства.
– Чувствуй себя, как дома, – ответил Снейп с явным намеком, которой Гарри не мог не заметить.
– Ладно, – ответил он и выжидающе замолчал.
Снейп не уходил. Гарри не знал, ждет ли он чего-то – и чего вообще он может ждать. В конце концов он спросил с вызовом:
– Будешь смотреть? – и взялся за ремень на джинсах.
Снейп тихо фыркнул:
– Не забудь наложить очищающие заклятия на одежду. – Он призвал свитер и всучил его Гарри.
– А, так мне можно будет снова его надеть? – Слова вырвались у Гарри прежде, чем он сообразил, что снова язвит.
– Не искушай меня, – прорычал Снейп. Он вышел, и вход в магическое пространство замкнулся. Гарри резко ухватился за гранитный бордюр, чтобы удержаться на ногах, – пространство вокруг него замерцало, словно грозило вот-вот исчезнуть, но в конце концов стабилизировалось. Гарри с шумом втянул в себя воздух, одновременно махнув палочкой, – и ванна начала наполняться соблазнительно прохладной водой.

Глава 11

Суббота, 16 мая, 1998, 18:10
________________________________

– Здорово, теперь гораздо приятней, – заметил Гарри, возвращаясь за обеденный стол. – Спасибо.
– Тебе лучше? – поинтересовался Снейп, проведя рукой над единственной толстой свечой в центре стола, от чего та вспыхнула изумрудным пламенем.
– Ну да, не так жарко, – объяснил Гарри. – Но нужно действительно напрячь фантазию, чтобы представить, что я чувствую с тобой себя в своей тарелке.
– Благодарю за столь точное описание твоего дискомфорта, – ответил Снейп. Гарри удивился кислому тону зельевера – он же был прекрасно осведомлен о чувствах Гарри по поводу проклятого пророчества.
На столе появилась еда, но вместо наполненных всякой всячиной блюд, как в Большом зале, перед каждым возникла лишь тарелка с салатом. И даже тот казался не очень питательным. Листья латука, редиска, вырезанная наподобие... Гарри даже не понял, чего именно, – несколько холодных побегов спаржи, маринованных в соусе, по вкусу напомнившим Гарри одновременно и уксус и чеснок. Осознавая, что уже проявил грубость, он постарался скрыть разочарование. Ну, он же всегда сможет сбегать на кухню попозже, хотя неожиданно его осенило, что вскоре все эти небольшие вольности будут ему недоступны – после того, как он сдаст врагу отца мантию-невидимку.
Что же, как сказала бы тетя Петуния: о сбежавшем молоке не плачут. Даже если в его случае речь шла о молоке, которое еще только собиралось сбежать.
Следуя примеру Снейпа, Гарри развернул на коленях льняную салфетку и взял самую длинную вилку из трех, лежащих перед ним. Его удивило количество вилок для простого салата, но это были комнаты Снейпа, а он был гостем, так что вряд ли стоило задавать лишние вопросы. Когда зельевар разрезал ножом спаржу на небольшие кусочки, Гарри пришло в голову, как нецивилизованно выглядел он сам, нанизывая ее на вилку и запихивая в рот целиком. Ну и что? В конце концов, не его вина, что он не привык к изысканным салатам со спаржей! Большую часть жизни он был счастлив, когда просто удавалось насытиться. Хотя, если Снейп питается так все время, уныло подумал Гарри, то после 17 июня ему снова придется свыкаться с голоданием. Не то что бы это было совсем ужасно; в любом случае ему приходилось проходить через подобное каждое лето, когда он покидал Хогвартс. Он просто будет стараться наедаться впрок в Большом зале, хотя, учитывая расписание Снейпа, суббота в любом случае будет у него разгрузочным днем.
Салат был съеден, и Гарри, хоть и наказал себе не думать о еде, все же не смог удержаться, чтобы не облизать соус с вилки. Хорошо еще, что Снейп не сводил с него глаз, иначе он бы еще и тарелку облизал. Хотя он не выдержал и снова макнул вилку в соус.
Прекрати думать о еде... Хороший совет. Не раз помогал ему у Дерслей. Ну, по крайней мере, хотя бы иногда.
– Когда я начну учить заклинание? – спросил он. – Ну, то, что для ритуала?
Снейп вытер уголок рта, отвел с лица волосы на плечи и протянул:
– Думаю, что и сам догадался бы, о каком заклинании идет речь, Гарри.
Ну почему этот человек всегда заставляет его чувствовать маленьким несмышленышем? Глупый вопрос, ответ на который Гарри прекрасно был известен. Во-первых, Снейп вел себя так со всеми, за исключением директора, а во-вторых, он явно получал извращенное удовольствие, обращаясь таким образом с Гарри, который всегда был для Снейпа воплощением испытанных в детстве унижений. Заглянуть в думосброс зельевара на пятом курсе оказалось плохой идеей, думал Гарри, потому что косвенно привело к смерти Сириуса. Однако, с другой стороны, он понял причину, по которой Снейп всегда его ненавидел. И, как ни странно, это действительно помогло Гарри. Ведь когда тебя ненавидят ни за что – это гораздо хуже.
– Ну? – повторил он. – Так что там с заклинанием?
Снейп нанизал на вилку салатный лист.
– Когда бы ты хотел начать его учить?
– Откуда я знаю? Ты же сказал, что оно сложное, но сам я его даже не видел; понятия не имею, насколько мне будет трудно. И вообще, почему оно считается таким страшным? Неужели из-за размеров?
– Оно - на древнем хиндустани.
Гарри глотнул воды.
– Не на латыни? А как же Калигула?
– Насколько известно, оно пришло откуда-то из Кашмира; это в Ин...
– Индии, хотя и оспаривается Пакистаном, – прервал Гарри. – Я не полный невежда, хотя не сомневаюсь, что ты так не считаешь.
Снейп красноречиво пожал плечами.
– В любом случае, ученые пришли к выводу, что Калигулу тренировали восточные волшебники. Полагают, что заклинания не могли быть на его родном языке, хотя связанный с ним ритуал до сих пор известен под искаженным латинским названием.
– Ну, я смогу запомнить немного текста на хиндустани, – настоял Гарри.
– Очень на это надеюсь, – парировал Северус, отложив вилку на тарелку.
В тот же миг обе тарелки из-под салата исчезли, и их заменили другие – с жареным палтусом на рассыпчатом рисе.
– О! – в голосе Гарри безошибочно отражались его эмоции.
Снейп насмешливо взглянул на юношу.
– А ты решил, что мы сегодня на диете? Нет. Просто я предпочитаю ужинать культурно. – Но, как только Гарри с аппетитом принялся за рыбу, улыбка Снейпа угасла. – Значит, ты голоден.
– Ну, если помнишь, я пропустил и завтрак и обед, – начал оправдываться Гарри, потому что подобные замечания у Дерслей всегда подразумевали критику.
– И ты бы так и промолчал, верно? – обвинил Снейп.
Гарри нахмурился.
– Слушай, ты уже ругал мои манеры, но даже я знаю, что в гостях едят то, что подают, и говорят пожалуйста и спасибо.
– Когда это я жаловался на твои манеры?
Гарри поднял было голову, но тут же снова уткнулся в тарелку. Рис был действительно вкусным. Ярко-желтый и с легким привкусом чего-то неописуемого.
– Нет, не говорил, но у тебя это на лице написано.
Подняв глаза, юноша встретился с бесстрастным взглядом Снейпа.
– Ты имеешь в виду легилименцию? – холодно спросил зельевар.
– Ну да, причем беспалочковую, – протянул Гарри. – И это я-то, кто едва способен к окклюменции. Как логично. Я имел в виду инстинкт, только и всего. Интуицию. Или же то, как ты оценивающе следишь за каждым моим движением за столом. Кстати, я заметил, что ты это делаешь даже в Большом зале.
Невероятно, но Снейп напрягся еще больше.
– А. Ну, твои манеры за столом бывают весьма отвратительными; это трудно отрицать. Но то, что ты едва способен к окклюменции – неверно.
– Да? А в прошлый раз, вышвырнув меня из кабинета, ты говорил совсем другое. Ну, помнишь, перед Рождественскими каникулами на шестом курсе. Могу процитировать: Прочь, ты, ошибка природы, ты едва способен к окклюменции – и это все, что мы можем ожидать от чудо-мальчика, который считает себя выше таких мелочей, как учеба, и которого интересует лишь квиддич. Надеюсь, что тебя хорошо проучили и в следующий раз ты потрудишься очистить сознание перед сном, потому что Темный Лорд теперь знает, как до тебя добраться, верно? Все, что ему нужно сделать, это внушить тебе, что один из близких тебе людей в опасности, и неважно, что, позволив обвести себя таким образом вокруг пальца, ты подвергаешь опасности близких тебе людей. До тебя должно было дойти еще прошлой весной, но, несомненно, так и не дошло, что ты не единственный маг в мире, и даже не единственный, кто имеет значение. Но с нашей-то удачей это проклятое пророчество надует твое эго да так, что Темному Лорду останется лишь проткнуть его и вытянуть мысль...
Гарри умолк лишь тогда, когда Снейп повысил голос.

Суббота, 16 мая 1998 18:29
________________________________

– Довольно! – проорал Снейп, перебивая речитатив, когда стало ясно, что Гарри продолжит говорить еще очень долго. Вначале Северуса охватила паника: неужели он действительно все это наговорил по поводу неудач Гарри. Затем он неохотно признался себе, что тот процитировал точно, слово в слово. И последней же его реакцией было холодное равнодушие, в которое он вцепился, как в спасательный круг:
– Что ж. Если ты мог запомнить все это, то, думаю, у тебя не возникнет проблем выучить заклинания.
Северус вернулся к рису, но мысль о том, что Гарри сумел распознать его мнение касательно манер за столом, не давала ему покоя. Сам он, разумеется, в интересах поддержания дружеской атмосферы ничего не сказал вслух по этому поводу и даже удержался от гримасы отвращения. Но Гарри все равно почувствовал его неодобрение, а значит, юноша был гораздо более внимательным, чем полагал Северус.
А это значило, что рано или поздно он поймет, что Северус находит его внешне привлекательным.
Если, конечно, Северус не проявит осторожность. Иначе Гарри почувствует себя еще более используемым, что повредит их обмену силы. Хотя, несомненно, благородный гриффиндорец все равно попытается провести ритуал. Руководствуясь самопожертвованием и тому подобной чепухой. Подумать только – юноша был готов скорее голодать, чем попросить еды!
– Тоже мне Оливер Твист! – едко заявил он. – Никто не вышвырнет тебя за ухо, если ты попросишь еды.
– Я пытался быть вежливым, – возразил Гарри, но Северус не стал слушать.
– А добился обратного. Ты понимаешь, как неучтиво с твоей стороны предполагать, что я стал бы морить тебя голодом?
При этих словах у Гарри на лице появилось странное выражение, и он отвернулся.
– Нет, такое мне в голову не пришло, – снова принимаясь за еду, ответил он. – Ты ведь сам написал о том, что не обязан учитывать мои нужды, что можешь убить меня без страха наказания. И как я должен себя чувствовать?
– Ты должен проявлять благоразумие. – Северус налил себе бокал шардоне и попросил домовика, учитывая прошлый опыт, принести Гарри тыквенный сок. – Я написал, что не собираюсь плохо с тобой обращаться.
– Да, но ты же не можешь ничего обещать. – Гарри ткнул вилкой в рыбу сильнее, чем намеревался. – Кроме того, чертово заклинание может заставить тебя делать всякие ужасные вещи, это ясно.
– Этого может и не произойти, и не произойдет, если ты подчинишься мне как следует.
– Ну да, – протянул Гарри, отпивая сок. – И все же параллель с Cruciatus оказалась чрезвычайно полезной – ведь я видел, как ты применял его много раз, то есть ты уже привык причинять боль.
– Я не...
– Значит, это будет Cruciatus? – прервал Гарри. – Для ритуала, когда ты должен причинить мне боль?
Северус побледнел.
– Конечно нет!
Гарри доел рис, бросая на него сердитые взгляды.
– Ну, я знаю, как он тебе хорошо удается, и, учитывая, что ты его упомянул, то я решил, что это было намеком, Северус.
– Я пытался, – процедил Снейп, – объяснить тебе Темную магию и почему мы должны относиться к Podentes со здравой долей уважения!
– Ну ладно, я недопонял, – признался Гарри, демонстративно положив вилку в центр тарелки. – Гм. Так как насчет десерта? Или же это срабатывает только для тебя?
– Домовые эльфы не привыкли к тому, чтобы я делил с кем-либо трапезу, – рассеянно заметил Снейп. Значит, юноша решил, что во время проведения ритуала его ожидает Crutiatus?.. Сложно сказать, что больше ужаснуло Северуса: то, что это вообще пришло Гарри в голову, или то, с какой легкостью он с этим смирился… Конечно, Гарри уже приходилось испытывать на себе Crutiatus, – но ведь именно поэтому подобная перспектива должна была бы возмутить юношу...
– Так что? – настойчиво переспросил Гарри. – Как ты собираешься причинить мне боль?
– Я пока не решил. – Северус положил вилку на тарелку – и перед ними появились небольшие порции шоколадного мусса. – Думаю, это будет что-нибудь связанное с кровопусканием. Так или иначе, нам понадобится твоя кровь для зелья, которое я выпью во время ритуала.
Гарри нахмурился.
– Последний раз, когда у меня брали кровь во время ритуала, – это было…
– Возрождение Темного Лорда, я в курсе. Не знаю, утешит ли тебя это, но мне понадобится всего несколько капель. Можешь не опасаться зверских пыток. Суть Podentes не в этом.
– А вдруг частое применение Crutiatus повлияло на ва… твои наклонности? – осторожно спросил Гарри. – То есть… ну, вообще-то я не стал бы задавать таких вопросов, но ты сам написал, что только идиот не понимает, какой эротичной бывает боль. Интересно – это то, что тебе нужно в постели? Причинять боль?..
– Нет, – выдохнул Северус, попрощавшись с аппетитом. Чертовски неприятно, что юноша так думает, – но объяснимо: Гарри наблюдал за собраниями Упивающихся Смертью и имел семилетний опыт на уроках зельеварения. Северус понимал, что его поведение в классе заставляло думать о нем как о законченном садисте.
– То есть, ты утверждаешь, что на тебя не повлияло частое использование непростительных? – издеваясь, спросил Гарри.
– Нет, не утверждаю.
– Но не так? – уточнил Гарри. – А как именно?
Северус поморщился.
– У меня не возникло непреодолимое желание бросаться проклятьями направо и налево – хотя в процессе я не могу не демонстрировать требуемую… готовность сделать это. – Так же как самому Гарри придется продемонстрировать желание во время инициации. – Думаю, их употребление делает меня… агрессивнее, злее.
– Но при этом ты уверен, что не смешиваешь боль с удовольствием, – констатировал Гарри – в его утверждении явственно звучало сомнение.
– Наелся? – внезапно сменил тему Снейп и, терпеливо дождавшись утвердительного кивка Гарри, поднялся на ноги. Огонь свечей высветил решимость на его лице. – Отлично. Последние несколько минут тебя занимала тема боли, но, если ты помнишь, наша сегодняшняя задача – достижение удовольствия. Предлагаю начать. Дай мне знать, если почувствуешь, что я переступаю границу между этими двумя понятиями.
Гарри, не испытывающий страха никогда и ни перед чем, тоже встал, пробормотав при этом: Я бы, пожалуй, предпочел Crutiatus. После этого он произнес уже громче:
– Значит, сейчас между нами не произойдет ничего… слишком интимного? Во всяком случае, пока?
– Верно. Ступай в гостиную, Гарри.
– Я не хочу тебя целовать…
– Гарри! Помолчи. И все будет хорошо.
Повернувшись, Северус покинул импровизированную библиотеку, вынуждая юношу следовать за собой.

Суббота, 16 мая, 1998. 19:15
_______________________________

Гарри не мог заставить себя сдвинуться с места. Как ни старался, он просто не представлял себе, что сейчас войдет в гостиную Снейпа и начнет заниматься… тем, для чего ему не удавалось найти подходящего слова.
Дело было даже не в том, что Снейп был таким уж страшным. Конечно, этот человек был язвительным, грубым, резким и чертовски устрашающим – но по-настоящему Гарри его не боялся. Проблема была в самой ситуации – в ожидании того, что Гарри придется делать из-за Podentes.
И не только ему, конечно. Снейп оказался в той же самой ловушке – и откровенно признавался в том, что требования пророчества его не радуют.
Возможно, именно эта мысль помогла Гарри наконец медленно отойти от обеденного стола. Как ни нелепо, но он действительно испытал облегчение от того, что плохо было не одному ему.
– А, вот и ты, – поприветствовал Снейп неохотно вошедшего в гостиную Гарри. Удивительно, что за этим не последовало замечания по поводу того, сколько времени он потратил на преодоление нескольких шагов. Но изгиб губ Снейпа был достаточно красноречив. Гарри подумал было, не сострить ли что-нибудь вроде я заблудился, но решил, что это прозвучит слишком глупо – и лишь подтвердит мнение о нем Снейпа.
В подземелье было темно. Единственным источником света оставались странные языки пламени в камине – не обычные ярко-рыжие, а бледно-желтые, которые почти не грели. Гарри озадаченно протянул к камину руки и взглянул на тени, мелькавшие на висящих вокруг гобеленах.
– Огонь тут всего лишь для освещения, – пояснил Снейп.
Гарри вспомнил, что пламя свечей было зеленым. Значит, огонь бывает разным. Странно, что за семь лет обучения в волшебной школе это никогда не приходило ему в голову. Впрочем, возможно, обычному волшебнику не приходится сталкиваться с разными видами пламени так же часто, как зельевару.
– Э… ладно, – чувствуя себя глупо, отозвался он – что вообще часто случалось в присутствии Снейпа. Кашлянув, он попытался снова: – Ну и? Ты наконец-то поделишься со мной своими планами?
Снейп указал на пол рядом с камином.
– Сядь лицом к огню.
– Это и есть план?
Даже в тусклом свете каминного пламени ему удалось заметить промелькнувшую в черных глазах вспышку раздражения.
– План, – усмехнулся Снейп, – заключается в том, что ты – как я уже сто раз объяснял – обязан мне повиноваться. Я не собираюсь в будущем объяснять подробности запланированных мной действий – просто потому, что это рискует испортить мне настроение, что, в свою очередь, осложнит и без того нелегкую задачу насильно навязывать тебе опыт достижения удовольствия.
– Еще немного, и я зарыдаю от жалости, – выплюнул Гарри – хотя на самом деле жалости не чувствовал и в помине. Наоборот, он был рад, что это так тяжело давалось Снейпу, – по крайней мере, не он один страдал от проклятого пророчества. – Я, знаешь ли, тоже не прыгаю от радости.
Гарри сел, скрестив ноги и положив сжатые кулаки на колени. Снейп устроился сзади – и Гарри оцепенел, чувствуя напряжение и внутреннее сопротивление. Услышал, как зельевар скрипнул зубами, и слегка отпрянул, подозревая, что за этим звуком должна последовать одна из пресловутых издевательских речей. Гарри уже прекрасно представлял ее себе: обвинения в нехватке интеллекта быстро сменятся перечислением его личных недостатков. Затем последует убийственное сравнение с Джеймсом. И вся речь будет сдобрена уничижительными комментариями по поводу его внешности, в которых лохматые волосы займут отнюдь не главное место. Гарри знал, что Снейп находит недостатки во всех его чертах, и, возможно, даже считает его внешность отталкивающей. Зельевар не раз обзывал его в классе низкорослым и даже иногда карликом – хотя Гарри до сих пор не понимал, какое отношение его внешние недостатки имели к темам проводимых Снейпом уроков.
Однако ожидаемых оскорблений так и не последовало. Долгое время Снейп вообще молчал и ничего не делал, а затем тихо и сдержанно произнес:
– Я знаю, что ты не стремился к этому. И понимаю, как тяжело тебе переносить то, что я умалчиваю о некоторых вещах. Но это необходимо для…
– Знаю, знаю – для ритуала, – перебил его Гарри. – Я уже понял. Ты должен сотворить со мной нечто ужасное, чтобы заставить заклинание работать, и при этом, по каким-то странным причинам, не можешь раскрыть, что именно.
– Я не сделаю тебе ничего плохого, – возразил Снейп. Гарри попытался было обернуться, чтобы разглядеть выражение его лица, но учитель не допустил этого. – Смотри на огонь. И в том, что я кое-что замалчиваю, нет ничего странного. Речь идет о подчинении – то есть о самой сути ритуала. Ты должен будешь проявить готовность следовать за мной, куда бы тебя это ни привело. И это не моя интерпретация. Ритуал в этом плане не допускает разночтений.
– Ну да, возможно, но сейчас ситуация ритуалом еще не контролируется.
– Ты ошибаешься – дело как раз в контроле. Ты должен прекратить попытки контролировать меня.
– Но я не…
– Ты хочешь знать, что я собираюсь делать, – чтобы попытаться ограничить меня или возразить мне. Это недопустимо.
– Ну да, истина заключается в том, что ты можешь делать все, что заблагорассудится, – признал Гарри. – Я понимаю. Я ведь действительно прочел твой синопсис. Просто я не думал, что мне придется привыкать к такой… э… покорности еще до проведения ритуала.
– Но ведь ты понимаешь, почему лучше не откладывать?
– Ну да, раньше начать, чтобы было легче после, – неохотно согласился Гарри. – В любом случае, я считаю, что заслужил объяснение.
– Ну, возможно, кое-что я смогу объяснить, – уступил Снейп. – И объясню, Гарри. Я уже упоминал, что изобрел заклинание, которое должно облегчить нам задачу. Оно называется Sensatus. Важно, чтобы ты понял, что возможно и что невозможно с его помощью, – так что слушай внимательно.
Гарри кивнул, не отрывая глаз от огня. Его пальцы были так долго стиснуты в кулаки, что начали болеть.
– В сущности, Sensatus поможет тебе сосредоточиться на ощущениях. Это не Obliviate – и ты не забудешь о моих ласках, однако какое-то время тебе будет неважно, кто тебя касается, тебя будут волновать сами прикосновения. При этом заклинание не навязывает чувства, а лишь помогает их осознать, если ты меня понимаешь.
– Если честно, то не очень, – признался Гарри.
– Sensatus не введет тебя в заблуждение, – пояснил Снейп. – Но и меня обмануть оно тебе не позволит. Сосредоточение на ощущениях заставит тебя откровенно реагировать на мои ласки.
– Сейчас умру от нетерпения, – проворчал Гарри. – Ну, других вариантов, я так понимаю, нет, так что давай, применяй это свое заклинание.
– Только когда в нем возникнет необходимость.
– Думаю, она возникнет еще до того, как ты… ну, что бы ты ни начал делать.
– Нет, вот так сразу не возникнет. Я применю его, когда посчитаю, что оно тебе поможет. Но, Гарри, действовать оно будет недолго и лишь на ограниченном участке. И еще, я бы предпочел, чтобы ты сам просил повторить его, когда сочтешь нужным.
Гарри вздохнул:
– Договорились.
– Ну что ж... – Снейп протянул руку – его палочка вспыхнула, огонь в камине уменьшился вдвое и комната тут же погрузилась в глубокий полумрак. Гарри услышал за спиной шепот Снейпа: Accio крем.
– Представь себе ситуацию, – продолжил зельевар. – Примени воображение: твои мышцы ноют и болят после квиддичного матча, тебе нужен хороший массаж. – Руки, увлажненные кремом, скользнули юноше под свитер и легли на лопатки. Гарри невольно напрягся – даже не потому, что осознавал, кто именно его касается. Дело было и в креме – теплом, как растопленное масло, – при том что руки Снейпа были прохладными. Такое сочетание его жутко нервировало, и Гарри вздрогнул.
– Ш-ш, – успокаивающе произнес Снейп. – Это просто массаж.
– Я знаю! Черт, да ты вообще представляешь, что я воображал себе весь день? Неужели нельзя было сказать, что это будет просто массаж?! – вспылил Гарри.
– Это было бы неверно, – слегка усмехнулся Снейп, проводя ногтями по коже Гарри.
Значит, будет что-то еще? Гарри громко застонал – и тут же прикусил губу, надеясь, что его стон нельзя было принять за признак удовольствия.
– Расслабься! – приказал Снейп. – Ты слишком напряжен. Квиддич, помнишь? Ничего интимного – просто руки на твоей спине. – Гарри дернулся от прикосновения и услышал позади вздох. – Ну, притворись же, ради Мерлина! Это важно – чтобы ты позволил мне к себе прикасаться.
Это было хоть и неприятной, но правдой, поэтому Гарри начал стараться. Он ведь даже сидел в подходящей для медитации позе – хотя никогда раньше не пытался расслабиться, чувствуя, как чужие руки гладят его спину. Он начал глубоко дышать: вдох носом, выдох ртом, ощущая, как напряжение растворяется с каждым целительным глотком воздуха. Эта процедура была Гарри отлично знакома – не зря же он каждый вечер повторял ее в постели перед сном, очищая сознание. Он продолжал размеренно дышать, чувствуя, как мысли становятся все более туманным и расслабленными и не то чтобы исчезают совсем, но почти… Примерно так Снейп и описывал Sensatus, лениво подумал Гарри. Он знает, кто до него дотрагивается, но ему плевать. Сравнение с квиддичем оказалось удачным: когда после матча Гарри чувствовал боль во всем теле, ему было все равно, кто его массировал. Вот и сейчас… Руки Снейпа, большие и сильные, умело разминали мышцы; длинные пальцы так глубоко вжимались в шею и позвоночник, что он чувствовал, как превращается в податливую массу. Так хорошо… Этот человек определенно знает толк в массаже. И этот крем… Ах! По-прежнему теплый, теперь он, казалось, проникал в кожу, впитываясь в мышцы. Гарри чувствовал запах клевера, хотя по ощущениям крем был похож скорее на мятный – он пощипывал и освежал, одновременно расслабляя мышцы.
– Готов поспорить, что бальзам – твоего приготовления, – сонно пробормотал Гарри, все еще продолжая глубоко дышать – но уже не осознавая этого. Руки Снейпа забрались выше и легли на плечи, разминая их круговыми движениями. – Э… он волшебный?
– Не совсем. – Пальцы Снейпа уже находились у основания шеи и медленно скользили по верхним позвонкам. Гарри с шумом втянул воздух, выдавая удовольствие, – и тут же снова напрягся, после чего ему пришлось опять напомнить себе о глубоком дыхании.
Снейп что-то говорил – но речь больше напоминала мерный гул утробного урчания. Гарри не разбирал слов, да их, наверное, и не было – во всяком случае, английских. Звук приятно убаюкивал и укачивал на своих волнах, становясь похожим на ритуальное песнопение, ритм которого совпадал с движениями рук Снейпа. Рук, скользивших по позвоночнику вверх и вниз и с удивительной тщательностью расслаблявших каждую напряженную мышцу. Гарри действительно чувствовал себя так, словно только что вернулся с выматывающего квиддичного матча – вероятно, из-за мощнейшего напряжения, в котором он находился целый день, а может, и целую неделю. Общение со Снейпом оказалось для него сильным стрессом, что не могло не сказаться на физическом состоянии. С тех пор как Гарри начал регулярно спускаться в подземелья, он практически потерял сон. Но сегодня он наверняка будет хорошо спать – потому что руки с длинными, тонкими пальцами так умело находили на спине каждую мышцу и снимали с нее напряжение.
– Гарри.
Прошло несколько секунд, прежде чем Гарри сообразил, что этот глубокий, успокаивающий голос прекратил свой бессмысленный речитатив и
произнес что-то внятное.
– М-м-м? – не слишком разборчиво отозвался наконец Гарри, но Снейп, казалось, не обратил на это внимание. – Сними свитер.
Руки Гарри послушно потянулись к краю свитера, а в голове пронесся целый вихрь мыслей: Что, опять? Но я же не грубил – за что он меня наказывает? А может, это что-то вроде проверки? Он хочет посмотреть, сделаю ли я это… Или он просто…
Не проронив ни слова, юноша стянул свитер, бросил его на пол и вздохнул, когда руки снова коснулись его – на этот раз чуть ниже плеч. С новой порцией крема, снова наполнившей воздух ароматом клевера, Снейп поглаживал бицепсы, разминая их до тех пор, пока Гарри не почувствовал, что растворяется в этих умелых прикосновениях, и не задрожал от ощущения…
–Увеличь пламя, – шепнул сзади Снейп. – Заклинание Calorum.
Гарри стал было искать в карманах джинсов палочку – но его руки были так расслаблены, что ничего не вышло.
– Лучше ты сам, - выдохнул он.
– У меня заняты руки, – в ответе мелькнула улыбка.
– А. – Гарри почувствовал, что краснеет. Наверное, для Снейпа это было неприемлемо – взять палочку жирной от крема рукой. Он ведь не какой-нибудь неряшливый студент. Но Гарри совсем не хотелось отвлекаться от подаренных массажем ощущений. Ему и было по-настоящему хорошо – никогда еще после квиддичных матчей его не разминали так умело.
– А с помощью беспалочковой?
– Она требует значительной концентрации внимания, – по-прежнему тихо отозвался Снейп. – А в данный момент мое внимание сосредоточено на тебе.
И снова дрожь – на этот раз не только от прикосновений, но и от кружащего голову голоса. Глубокие, протяжные звуки больше не пугали – в них не было привычной ранящей язвительности.
Гарри наконец-то вытащил палочку и произнес нужное заклинание, хоть и не слишком старательно. Желтые языки пламени на миг стали оттенка заходящего солнца, но затем побледнели. Палочка выскользнула и упала на коврик перед камином.
– Я знаю, что ты способен на большее, – тихо заметил Снейп.
– Да, но вообще-то мне не холодно, – отозвался Гарри.
– Тогда зачем нужно было произносить заклинание?
Гарри сначала даже не смог вспомнить, но наконец-то сообразил:
– Э… Ты же сам попросил.
– А. Действительно, – шепнул Снейп.
Еще какое-то время он массировал руки Гарри, скользя ладонями вверх-вниз, каждым движением ощутимо натягивая кожу. Они молчали, и было
слышно только потрескивание огня в камине. Потом Гарри услышал, как Снейп вытирает руки и поднимает палочку с пола. Гарри невольно напрягся – сейчас последует что-то посерьезнее Calorum.
– Ш-ш, – успокоил Снейп, придвигаясь ближе – так, что его рубашка задела обнаженную спину. Нежно разминая одной рукой плечо Гарри, Снейп прикоснулся кончиком палочки к основанию его шеи и шепнул: Sensatus.
Ощущение от заклинания было поразительным – словно мозг отделился от тела. Впрочем, думать Гарри по-прежнему мог – просто не хотел. Он хотел только чувствовать. Чувства расцветали в нем, словно цветы, распускающие лепестки навстречу восходящему солнцу. Сильнее всего ощущения были в месте, где плечо переходит в шею, – том самом, где его все еще касалась уткнувшаяся в сухожилие палочка.
Но Гарри чувствовал не только шею. Подобные ощущения он испытывал и раньше, просто никогда о них не задумывался. Его пальцы касались тканого каминного коврика, слегка шероховатого от переплетения нитей. Он ощущал легкое дуновение ветерка, дразнившее волоски на руках, и колыхание пламени – не горячего, даже не теплого (его Calorum был слишком слабым), но все же слегка согревающего плывущий к нему воздух.
Пламя было волшебным – и это Гарри тоже почувствовал, физически ощущая отголоски наложенных заклинаний.
Но шея… Новое чувство поглотило его, вытесняя все остальные. Что-то мягкое – и в то же время твердое – прижималось к шее. Пульсирующее, требовательное чувство – оно стало вдруг таким острым, что Гарри со свистом втянул воздух. Ощущение стекающей по шее влажно-обжигающей лавы немного смягчили прохладные и гладкие пальцы, легшие на живот.
Пальцы, резко надавив, увлекли его назад, и Гарри поддался – откинулся в кольце поддерживавших рук и склонил голову набок, облегчая доступ к шее. Из живота к горлу поднимался низкий, протяжный стон – от прикосновений губ к шее было так хорошо.
И тут он стал приходить в себя. До него дошло, что кто-то целует его в шею – и не легкими дружескими поцелуями, как у него когда-то было с Чо (и которая осталась от них не в восторге). Это были горячие, влажные, страстные поцелуи – словно место, где его плечо переходило в шею, было святыней, которой истово поклонялись. Осознавать это было очень странно – ведь какая-то его часть с самого начала понимала, что это влажное, горячее ощущение – не что иное, как поцелуй. Да, Гарри понимал – но не задумывался об этом. Просто позволил ощущениям увлечь себя – точь-в-точь как ему объяснял Снейп…
Живот Гарри неожиданно стянуло тугим узлом. Снейп! О боже, Снейп! Это Снейп, Мерлин его побери, целует мою шею – ибожемой – у него это ТАК здорово получается!
Все ощущения начисто испарились. Гарри начал вырываться из обнимавших его сжавшийся живот рук, пока тихий голос не произнес еще раз: Sensatus, вновь погружая его в удовольствие, влажным следом поднимавшееся от шеи к уху.
Снейп посасывал мочку его уха, слегка покусывая ее – отчего по тщательно размятому позвоночнику каждый раз пробегал холодок. Да, Снейп. На сей раз Гарри осознавал, что это был Снейп. Вообще-то, он знал об этом с самого начала – просто это не имело значения… И сейчас не имеет, понял Гарри.
– Ты позволил действию заклинания почти совсем развеяться… – тепло и дразнящее выдохнул Снейп в основание шеи. Затем он встал на колени, проведя руками по выступающим ребрам Гарри, и тот, слегка задыхаясь, наклонил голову вперед. Губы, скользнув по шее, очутились у другого уха. – Просто, когда потребуется, попроси: Sensatus, Северус.
Палочка вновь коснулась его шеи – с другой стороны, и заклинание слилось в единое целое с пояснениями Снейпа. Гарри прикрыл глаза и полностью отдался во власть ощущений, чувствуя, что готов просидеть так всю ночь – так ему было хорошо.
– Sensatus, – простонал он чуть позже, чувствуя, как испаряется действие заклинания и на него начинает накатывать беспокойство.
– Скажи мое имя, – проговорил Снейп у него над ухом.
– Sensatus, Северус…
Он все длился и длился – этот медленный танец чистейшего физического наслаждения и заклинаний, удерживавший Гарри за пределами ясного осознания происходящего. Под конец Гарри уже знал, был ли на его шее и верхней части спины хотя бы сантиметр не зацелованной Снейпом кожи. Совершенно определенно, на всей его спине, груди и животе не осталось ни одного участка, на котором не побывали бы руки Снейпа.
Но вот наконец Снейп отстранился и ушел, оставив Гарри перед камином. Последнее наложенное заклинание постепенно развеивалось – и Гарри начал по-настоящему осознавать не только то, что делал с ним Снейп, но и что делал он сам. О, Мерлин… Извивался, стонал, подставлял шею, умолял продолжать, потом умолял снова наложить этот чертов Sensatus… И самое ужасное – он даже не мог во всем обвинить заклинание. Его ведь на самом деле ни к чему не принуждали… Тьфу! Тут он вспомнил о заклинании принуждения – Compulsio – и задумался о том, что Снейп сможет творить с его помощью. Хотя Снейп и говорил, что ему, скорее всего, не придется пользоваться этим заклинанием – если Гарри будет как следует его слушаться... Тьфу, тьфу!
Гарри начала колотить дрожь, и он подобрал лежавшую на полу палочку, чтобы наложить – уже как следует – на камин Calorum.
Затем, понимая, что этого все равно не избежать, он поднялся на ноги, натянул свитер и обернулся в поисках Снейпа. Нужно посмотреть ему в лицо, правильно? Ведь этот вечер – только начало, и если Гарри сейчас сбежит, как неразумный ребенок, продолжать будет гораздо сложнее. Обязательства, которые ему пришлось взять на себя, были нежеланными, но это его обязательства – и только его. Он уже взрослый – по стандартам как магического, так и маггловского британского законодательства, – а значит, должен отвечать за свои поступки.
Снейп сидел на своем обычном месте – в углу дивана. В одной руке он держал чашку с дымящимся чаем, другая покоилась на корешке книги – словно в его распоряжении было все время мира, чтобы восстановиться после их посиделок у камина.
Гарри хотел уйти, но чувствовал, что должен сказать что-то на прощание, поэтому тоже присел на диван и, откинув голову на низкую спинку, проговорил:
– Это заклинание, которое придумали вы сами, профессор… э… Северус.
– Похоже, тебе понравилось, – непринужденно заметил Снейп. Снейп преспокойно пил чай. От неловкости Гарри сжал челюсти: совсем недавно этот человек, словно забыв обо всем на свете, целовал его шею, – и Гарри до сих пор был смущен и растерян. Так как же Снейп мог так быстро собраться и теперь демонстрировать такую невозмутимость?
Понимание придавило его десятитонной плитой. Основной задачей вечера было научить Гарри принимать удовольствие от руки Снейпа. Последнему же испытывать удовольствие было необязательно – и, судя по всему, не его и испытывал. Вот он сидит там, как ни в чем не бывало, водя глазами по строкам, перелистывая страницу… Гарри тряхнул головой, осознав, что смотрит на эти пальцы и размышляет о том, что, наверное, необходимые в зельеварении точность и аккуратность и сделали их такими ловкими и умелыми.
Мерлин, о чем он думает!
– Гм… Я, наверное, пойду, – начал было Гарри.
– Подожди минуту. – Снейп захлопнул книгу и посмотрел на Гарри, отчего тот – от воротника и выше – начал заливаться краской. А от снисходительной, понимающей улыбки зельевара стало только хуже. Впрочем, улыбка исчезла до того, как Снейп начал говорить. И хорошо – Гарри не выдержал бы этих слов в сопровождении подобной ухмылки.
– Гарри, ты воздерживаешься от сексуальной активности, как мы с тобой договаривались?
Не твое собачье дело, – чуть было не ответил Гарри. Вслух же произнес:
– Да.
– Ты понимаешь, почему это так важно?
– Да! – По крайней мере, на этот раз его голос не звучал как хриплое карканье. – Потому что заклинание должно убедиться в том, что я искренне хочу… э… быть с тобой.
Снейп оглядел его с головы до ног, и Гарри не знал, что он при этом увидел. Защитный барьер? Уязвимость? Последняя мысль Гарри совсем не понравилась, и он выпрямился.
– И от самоудовлетворения ты тоже воздерживаешься? – продолжал настойчиво расспрашивать Снейп.
– Да. – Гарри сглотнул, чувствуя, что вообще-то мог бы и пожаловаться на это требование. В конце концов, никого не должно касаться, что он делает сам с собой поздно ночью в спальне. Но, подумав, Гарри понял, что Снейп прав – воздержание действительно могло облегчить ситуацию: он будет настолько нуждаться в разрядке, что захочет достигнуть ее даже со Снейпом. Подобная мысль вогнала его в такую депрессию, что он буквально лишился сна. Однако он послушно соблюдал требование Снейпа и игнорировал естественные потребности организма, понимая важность успеха заклинания. Он должен будет спать со Снейпом – причем по собственному желанию.
Тьфу, тьфу и еще раз тьфу!
– Хм-м, – пробормотал Снейп, пронзая Гарри взглядом черных глаз. – Ты понимаешь, что из-за подобного ограничения, разрядка может наступить во сне?
– Знаете, мне уже почти девятнадцать, так что я вообще-то в курсе! – отрезал Гарри. Он не мог поверить, что обсуждает такие вещи со Снейпом.
– И это уже происходило с тех пор, как ты начал воздерживаться…
– Я не собираюсь обсуждать это! – перебил Гарри. – И не настаивай. Иначе мы ввяжемся в большую, никому не нужную ссору.
Снейп приподнял бровь.
– Теперь я буду прикасаться к тебе каждый вечер. Надеюсь, ты понимаешь, что мне полезно знать, каким образом это может на тебя повлиять?
Гарри почувствовал, что на этот раз просто багровеет.
– Вам так хочется меня унизить, профессор?
– Северус.
– Блин! Ладно. Северус.
Снейп окинул его снисходительным взглядом.
– То, что тебя унижают вопросы о совершенно обычных функциях организма – только твои трудности. – Он махнул рукой в сторону камина. – А теперь, если не возражаешь, я вернусь к чтению. Ты уже вполне пришел в себя, так что можешь отправляться.
Что это было, как не приказ выметаться? Нет, конечно же, Гарри это не задело. Он ведь и сам просто мечтал о том, чтобы поскорее покинуть жилище Снейпа, – не меньше, чем Снейп мечтал о том, чтобы он убрался восвояси. Как выяснилось, Гарри даже немного поторопился в своем желании уйти – он уже стоял в камине, зачерпнув горсть дымолетного порошка, когда Снейп заметил:
– Книги, Гарри. На полке. До начала ТРИТОНов осталась всего неделя. И две – до их окончания. Думаю, тебе стоит повторить продвинутые чары. Мы можем заняться ими в понедельник.
– Хорошо, займемся чарами, – согласился Гарри, забирая с полки стопку учебников.
– Помимо всего прочего, – добавил Снейп. Гарри исчез в камине прежде, чем учитель успел еще что-то добавить.

Суббота, 16 мая, 1998 года. 21.14
________________________________________

Как только зеленая вспышка ознаменовала исчезновение Гарри, Снейп тут же отбросил книгу, которую и не думал читать, вскочил с места и заходил взад-вперед по комнате, словно тигр в клетке. Одно дело – решиться на демонстрирование холодного безразличия, и совсем другое – придерживаться решения на практике. Это казалось так легко, когда он думал, с чего начать… Массаж – что может быть невиннее? Тихий, спокойный напев, под который будет легче уделить внимание каждому участку гладкой, загорелой кожи Гарри, и несколько поцелуев на шее и спине – то здесь, то там…
Их вечерние… занятия имели только одну цель: начать преодолевать внутреннее сопротивление Гарри, стараясь при этом не давить слишком сильно. Это было очень важно – Северус понимал, что Гарри был не единственным, кому нужно было начать, чтобы куда-то продвинуться. Требования заклинания о добровольном согласии и желании Гарри накладывали на Северуса множество ограничений – ведь он один был ответственен за то, чтобы довести юношу до состояния, в котором проведение ритуала вообще будет возможно.
Sensatus, безусловно, помог – заклинание сделало Гарри податливым и заставило охотно откликаться на действия Северуса; оно доказало Гарри, что он действительно способен испытывать удовольствие от прикосновений рук и губ зельевара. Проблема заключалась в том, что оно сделало Гарри отзывчивым. Слишком отзывчивым. Потрясающе отзывчивым.
Северус рухнул в кресло, спрятал лицо в ладонях и громко застонал. Как он сможет выдержать еще несколько недель до ритуала, если Гарри так вздыхает и стонет в ответ на его прикосновения? Конечно, хорошо, что юноша способен так реагировать, но Северуса беспокоили пределы собственного самоконтроля. Касаться Гарри само по себе было таким пьянящим наслаждением, что Северусу приходилось сдерживаться изо всех сил, чтобы не зайти слишком далеко. А тут еще приходилось иметь дело не только с упругой плотью под его руками, но и со стонами удовольствия, которые издавал Гарри. Северус не знал, сколько еще сможет это выдержать.
Для Гарри этот вечер, возможно, стал опытом чувственного наслаждения, но то, что пережил Северус, слегка смахивало на изощренную пытку. Было мало приятного в том, чтобы так страстно хотеть чего-либо и отказывать себе в этом, хотя сами прикосновения и поцелуи, конечно, приносили немалое удовольствие. Но подавить в себе потребность в большем оказалось очень сложно. Пока он разминал спину Гарри, ему, хоть и с огромным трудом, удавалось сохранять спокойствие, но стоило прикоснуться губами к шее – и желание вспыхнуло в нем так остро и горячо, что пришлось приложить все усилия, чтобы не отвечать Гарри стоном на каждый стон. Больше всего на свете в тот момент ему хотелось опрокинуть Гарри на спину – и начать целовать по-настоящему, пока он не станет умолять, чтобы Северус его взял, вошел в него.
А вместо этого Северусу приходилось сдерживать себя и изливать свою страсть в прикосновениях к шее Гарри, чувствуя, как тот выгибается в его объятьях… Он уже и забыл, когда в последний раз кто-либо так искренне и непосредственно отзывался на его ласки.
И теперь Северусу было больно.
Это была проникающая до костей боль, сконцентрированная в совершенно определенном месте, – и прекрасно знакомая всем, кто долгое время воздерживается и говорит потребностям своего тела решительное нет. Безусловно, ситуация с Гарри была предрешенной – поэтому в данном случае вернее было бы сказать пока еще нет, но это не облегчало боль. Даже наоборот, усугубляло ее – ведь пока еще нет вызывало вопрос а почему не сейчас?, а в данный момент Северус просто не мог позволить себе роскошь потребовать от Гарри слишком многого. Когда придет время, они займутся любовью, и тогда их желание должно быть абсолютно взаимным, а это значит, что Северус сначала должен… да, в какой-то степени поухаживать за Гарри.
И ведь он старался. Вино, ужин при свечах, легкие прикосновения у камина… Он старался изо всех сил – даже пытался проявлять галантность (насколько это вообще могло у него получиться), и эти попытки просто убивали его. Он не хотел ухаживать за юношей, не хотел, чтобы все было мило, уютно и романтично. Ему нужна была страсть – горячая, острая, яростная.
Он снова застонал – конечно же, такие мысли не улучшили его состояние. Не облегчили боль, которую он чувствовал, и его решимость продвигаться медленно – чтобы можно было достигнуть той близости, которую от них требовало гребаное пророчество.
Северус поднял голову и взглянул на все еще яркое и теплое от наложенного Гарри заклинания пламя. Просто удивительно, каким привлекательным Гарри успел стать для Северуса. Стоило ему увидеть блестящую от царящей в подземельях жары обнаженную грудь юноши, как все его тело напряглось. Честно говоря, Северус совершенно не хотел возвращать Гарри этот дурацкий свитер. Как соблазнительно было думать о перспективе провести весь вечер с полуобнаженным Гарри, разглядывать его во время ужина… Но это, конечно, было бы неправильно.
Подобное обращение вызвало бы у юноши гнев и обиду – а это совершенно не те чувства, которые требуются для достижения сексуальной совместимости.
Вообще-то Северус вовсе не планировал стыдить Гарри, унижать его и обращаться с ним как с рабом – что бы там ни говорило пророчество. В конце концов, заклинание было разработано для влюбленных… И хотя он не любит Гарри – сама мысль об этом кажется нелепой – он действительно думает, что они вполне могут прийти к договоренности.
А по требованиям ритуала, их соглашение должно включать в себя телесную близость и подчинение Гарри – но не плохое обращение со стороны Северуса.
А все-таки было бы здорово заставить его провести весь вечер без рубашки, – подала голос разлившаяся по телу Северуса боль. Зельевар вздохнул. Как он докатился до такого? Мужчине его возраста совершенно не пристало испытывать вожделение к такому юнцу, как Гарри. Ни к чему хорошему это не приведет. Было бы легче, испытывай к нему Гарри хоть какое-то ответное влечение. Или – Северус издал сухой смешок – если бы мужчины привлекали юношу хотя бы так же, как женщины.
Но мужчины не привлекали Гарри – о чем Северусу было прекрасно известно. Реакция юноши на Sensatus ни о чем не говорила – это был обычный физический отклик на стимуляцию, не имеющий никакого отношения к ориентации. Северус поморщился.
Ну, по крайней мере, Гарри больше не спит с Гермионой Грейнджер. Что уже неплохо – если, конечно, юноше можно верить.
И еще одна гримаса – еще кислее – потому что, конечно же, этому чертовому Гарри Поттеру верить можно. Тот не станет врать, если дело касается возможного поражения Темного Лорда. И не станет подвергать опасности этот желаемый исход ради удовольствия провести время со своей девушкой. Нет, он согласится провести остаток жизни рабом, чтобы избавить магический мир от участи худшей, чем смерть. Вместо этого Гарри сам выберет подобную участь.
Благородный гриффиндорец.
Северус презрительно поджал губы и поблагодарил Мерлина за то, что завтра воскресенье – ему не придется видеть Гарри и думать о нем.

Глава 12

Воскресенье, 17 мая, 1998, 9.05
__________________________________

На самом деле Северус, конечно же, увидел Гарри в воскресенье. В Большом Зале, за завтраком.
Он твердо решил не смотреть в сторону Гарри, особенно после того, как юноша ясно дал понять, что заметил, как Северус наблюдал за ним во время еды. Холодное безразличие… Он не бросит на гриффиндорский стол ни единого взгляда, не говоря уже о том, чтобы проследить за тем, как юноша подносит ко рту вилку. Лицо Северуса полыхнуло жаром, знакомая боль снова охватила тело.
Он сосредоточился на тосте. Тщательно выверенными и оттого почти сердитыми движениями намазал его маслом, затем лимонным джемом. Конечно же, коллеги не могли не заметить взбудораженное состояние Северуса, но он не обращал на них никакого внимания, лишь слегка вздернул подбородок. Ни у кого из учителей не хватило бы мужества поинтересоваться настроением зельевара. Ни у кого, кроме…
– Как ты себя чувствуешь этим замечательным воскресным утром, Северус? – жизнерадостно поинтересовался усевшийся рядом Альбус Дамблдор, привычно поблескивая глазами за стеклами очков-полумесяцев. – Все ли в порядке с твоим… э… особым проектом?
Особым проектом, ну конечно. Северус почувствовал сильное желание плюнуть в директора, но вместо этого изобразил на лице нарочитую бесстрастность, которую постоянно пытался выказать в присутствии Гарри.
– Он продвигается, – лаконично ответил Северус. – А как ваш… сопутствующий проект? Вы уже связались с коллегами, о которых мы говорили?
– Мой тоже продвигается. – Дамблдор медленно кивнул. – Все должно быть готово заранее, хотя я искренне надеюсь, что это не пригодится.
– Я тоже на это надеюсь, директор. – Снейп ловко положил себе на тарелку сосиску и, нарезая ее тонкими ломтиками, покосился на старика. – Что-нибудь еще?
Альбус моргнул и перевел взгляд на гриффиндорский стол.
– Хм-м, да. Как только ТРИТОНы закончатся, я бы хотел поговорить с вами обоими – обсудить некоторые организационные детали.
– Уверен, что мы в состоянии с ними разобраться сами, – намекнул было Северус, но Альбус лишь добродушно улыбнулся в ответ, поднеся ко рту чашку, и Снейп признал свое поражение. – Как скажете, директор.
Организационные детали… Он понятия не имел, что имеет в виду Дамблдор. Зная Альбуса, это, конечно, могло быть чем угодно. Действительно чем угодно.
Как только директор вышел, Северус решительно впился зубами в тост и, погрузившись в размышления о том, что могло скрываться за словами Альбуса, забыл о принятом ранее решении и рассеянно скользнул глазами туда, куда незадолго до того смотрел Дамблдор: в сторону гриффиндорского стола. Завтракает ли Гарри или так расстроен вчерашним вечером с Северусом, что снова лишился аппетита?
Гарри завтракал, как всегда демонстрируя ужасные манеры, – жирный кусок бекона он держал в руке. Более того – он еще и размахивал этим куском, о чем-то споря с… ну с кем же еще – с Гермионой Грейнджер. Но это была не привычная оживленная беседа – Северусу со своего места казалось, что юноша был рассержен. Лицо Гарри пылало – и это живо напомнило о минувшем вечере. Зельевар сглотнул, попытался отвести взгляд, но не смог.
Он навострил уши – но так и не смог ничего расслышать сквозь стоящий в Большом зале гам
Тем временем мисс Грейнджер махнула рукой в сторону учительского стола – в его сторону, а Гарри покачал головой, швырнул недоеденный бекон на тарелку и что-то разъяренно произнес – после чего отодвинул скамейку и направился к выходу, вытирая руки о синие джинсы.
Северус невольно содрогнулся.
У девушки хватило смелости встретиться с ним взглядом – в ее глазах читалось осуждение. Затем она выскочила за дверь вслед за Гарри.
Мистер Уизли, как заметил Северус, все это время следил за спором друзей как за магической дуэлью – постоянно переводя взгляд с одного ее участника на другого. По мере того как разгорался спор, он выглядел все более расстроенным и один раз даже встрял – сказал что-то мисс Грейнджер и накрыл ее руку своей. Она какое-то время терпела это прикосновение, но стряхнула его ладонь, когда вскочила и устремилась за Гарри.
И Рональд Уизли позволил ей убежать – словно до сих пор не понял, что между этими двумя явно установились романтические отношения – это если уж совсем мягко выражаться. И словно не знал, что после подобной ссоры, при таком накале страстей, любовники вряд ли достигнут примирения с помощью обычного поцелуя.
Вряд ли? Северус тоже был когда-то молод – и, хотя его не привлекали юные дамы, принципы оставались теми же. Подобные стычки, на почве сердечных драм… Все они вели только к одному.
Подхваченный волной вскипающей ярости, Северус стремительным шагом направился из Большого Зала к лестнице, ведущей в Гриффиндорскую башню.

Воскресенье, 17 мая, 1998, 9.26
_____________________________________

Северус не думал о том, что скажет, когда застукает их вместе, – его больше заботила необходимость успеть их поймать, пока Грейнджер не положила конец решимости Гарри блюсти воздержание. Он прекрасно представлял себе эту картину: искаженное яростью лицо Гарри, пульсирующие жилки на висках, свернутое в тугую пружину тело, ищущее выход гневу… О да, Северус прекрасно знал, как легко – и как соблазнительно – переплавить эти чувства во вспышку страсти, выплеснуть гнев в урагане сумасшедших толчков.
Он очень живо представлял себе все это, пока поднимался по лестнице, торопливо перешагивая длинными ногами через три ступеньки за раз, – и неожиданно наткнулся на спускающегося навстречу Гарри. Юноша был один, с Молнией в руке.
Северус окинул его невысокую фигуру внимательным взглядом, не упуская ни единой детали. Прошло всего несколько минут с тех пор, как Гарри покинул Большой Зал, и большую часть этого времени у него должен был занять путь до башни и обратно. Волосы Гарри были не растрепаннее обычного, одежда выглядела так же – вплоть до мерзкого жирного пятна на стройном бедре. Заметив учителя пролетом ниже, юноша посмотрел на него прямым, бесхитростным взглядом. Хотя тело Гарри и напряглось немного – но не от чувства вины, как понял Северус, а, скорее, от волнения и обеспокоенности. Вообще-то, это было довольно забавно. Ведь вчера в комнатах Северуса они не занимались ничем таким, что могло бы вогнать в краску, – и между тем, Гарри просто пылал, когда Северус, поднявшись на несколько ступеней, поравнялся с ним.
Северус внезапно почувствовал себя несколько глупо – получается, он зря гнался за Поттером: тот совершенно не собирался позволить Грейнджер вовлечь его в действия, которые подвергли бы опасности проведение ритуала Podentes. Вместо этого Гарри решил пойти полетать, чтобы избавиться от гнева и напряжения. Способ, конечно, детский, но явно предпочтительней первого варианта.
– Э… Я перепутал расписание, профессор? – спросил Поттер – тихо, практически шепотом, предварительно оглянувшись по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не слышал. Юный глупец совсем позабыл о проклятых портретах, которые внимали всему, что происходило в коридорах, и обожали сплетничать. Северус пытался было убедить Альбуса в том, что некоторым из них определенно нельзя доверять, особенно сейчас, во время войны, но тот, со своим вечным блаженным выражением, в ответ только щебетал о чудесных новых сладостях, изобретенных близнецами Уизли
– Расписание не изменилось, – скованно ответил Северус.
– Расписание? Интересно, что это у них должно быть по расписанию? – раздался хихикающий голос с нарисованной арены цирка позади Гарри. Вопрос задал размалеванный клоун, крутившийся по картине колесом.
– Дополнительные занятия, – проворчал Северус, чтобы заткнуть его. Нельзя было позволить расползтись по всему замку слухам о том, что профессор Снейп составляет для Гарри Поттера какое-то загадочное расписание.
Гарри побледнел.
– Извините, – пробормотал он, протискиваясь мимо Северуса и даже слегка отпихивая того в сторону, и с неестественно прямой спиной продолжил спускаться по лестнице.
Северус тихо выругался и, взмахнув полами мантии, направился в подземелья.

Воскресенье, 17 мая, 1998, 13.12
______________________________________

За обедом все повторилось. Северус пытался не смотреть в сторону Гарри, но позорно не удержался; Гарри опять ел руками и ругался с мисс Грейнджер. Правда, на этот раз он, похоже, рассердился еще больше – схватил тарелку и прямо с ней выскочил из зала. Мисс Грейнджер предсказуемо отправилась за ним, а мистер Уизли – так же предсказуемо – остался за столом, набивая рот едой. На этот раз он даже не пытался вмешаться в спор – и не старался их удержать, когда они убежали.
Опять. Ведь Рональд Уизли все это время был с ними в башне. И он, очевидно, осознал то, что не сразу сообразил Северус: физической связи между этими двумя действительно больше нет, хотя взаимное влечение несомненно осталось. По какой еще причине Гарри мог бы так злиться на девушку? Он явно хотел ее, но не мог позволить себе эту роскошь. И, конечно же, мисс Грейнджер пыталась вызвать гнев, чтобы спровоцировать его, – эта тактика прекрасно работала с большинством молодых людей. Но Гарри оказался сильнее. Выдержаннее. Северус с раздражением понял, что у него появился повод восхищаться невыносимым юнцом. Причем повод, не связанный с физической привлекательностью.
В любом случае, больше он не будет следовать за этой парочкой.
Однообразное поведение Гарри, к которому Северус уже успел привыкнуть, за ужином резко изменилось. Лишившийся развлечения зельевар даже испытал подобие разочарования. Кроме того, он понял, что постоянные попытки мисс Грейнджер поколебать решимость Гарри провалились. Если, конечно, не предполагать, что Гарри все-таки сдался.
Но этого, судя по всему, не произошло.
Значит, настойчивость мисс Грейнджер сможет подтолкнуть Гарри к поискам выхода… выхода, не вступающего в противоречие с Podentes. Если уж на одну из их встреч он уже пришел слегка взволнованным…
В общем, за ужином стало понятно, что Гарри устал от игр мисс Грейнджер. Он сел от нее подальше, на другом конце стола, и старательно избегал взглядов, которые она постоянно на него бросала. Довольно-таки любопытно: стоило ему прекратить ссориться и спорить с друзьями, как его манеры тут же улучшились. Северус вздохнул, подумав, что удивляться тут нечему. Он еще на уроках зельеварения прекрасно уяснил, что Поттер способен концентрироваться только на чем-то одном: он либо помешивал зелье, либо думал о следующем ингредиенте; делать это одновременно у него не получалось. Так и тут: он либо ругается, либо ест вилкой.
Сегодня вечером он ел вилкой и выглядел одиноким среди шумной компании третьекурсников, которые смотрели на него с неприкрытым благоговением и боялись обратиться к нему даже по самому невинному поводу. Гарри не обращал на это внимания, хоть и хмурился, методично пережевывая говяжью грудинку с протертой репой. Репой, надо же! В тарелке она была похожа на картошку, но Северус не мог ни с чем спутать запах, который почувствовал, когда проходил мимо гриффиндорского стола, направляясь в библиотеку. Если бы дело происходило не в Хогвартсе, а в каком-нибудь другом заведении, Северус подумал бы, что, несомненно, произошла ошибка – ведь репу никто не любил. Но хогвартские домовые эльфы очень серьезно относились к индивидуальному подбору еды, и Северус предположил, что Гарри действительно испытывал странную любовь к этому корнеплоду, хоть и размазывал его по тарелке.
Северусу стало интересно, что появилось бы на тарелке Гарри во время их совместного ужина, не закажи он блюда заранее.

Глава 13


Понедельник, 18 мая, 1998, 19:04
_______________________________________

– Чары, – объявил Северус следующим вечером, внимательно разглядывая застывшего на другом конце дивана юношу. – ТРИТОН назначен на следующий вторник – и теория и практика будут проходить утром, так что твое вечернее расписание не изменится.
– С расписанием все ясно, спасибо, – пробормотал Гарри.
– Волнуешься?
– Из-за чар? Да нет. Они у меня получаются неплохо. – Странно: при последних словах Гарри слегка покраснел. Неужели он вспомнил, как хорошо выходил у Северуса Sensatus?..
– Да, с практической частью у тебя не должно возникнуть сложностей, – признал Северус. – Но ты никогда блистал в сочинениях. Что ты уже успел повторить?
Гарри вздохнул:
– Классификацию Албера, протасмическую систематику, теорию беспалочковой магии и этическую концепцию Грейдона.
– Другими словами, почти всю программу седьмого курса, за исключением практики. – Северус приподнял бровь, заметив выражение лица Гарри. – Тебя удивляет, что я осведомлен о том, что вы проходите на каждом этапе обучения?
– Вообще-то, удивляет, – ответил Гарри. Порывшись в кармане, он достал несколько серых семян с гладкой оболочкой, сунул их в рот и принялся громко щелкать. После этого на глазах у изумленного таким необычным лакомством Северуса запихнул в рот большой и указательный пальцы и вытащил шелуху.
– Можно салфетку?
Вздрогнув, Северус, заклинанием призвал салфетку.
– Это что, какая-то маггловская еда?
– М-м-м, семечки подсолнуха, – объяснил Гарри и, вытерев руки о салфетку, принялся за новую порцию. – Они вкусные, особенно если подсолить. Хочешь?
– Нет. – Откашлявшись, Северус решил высказаться: – Не нужно приносить с собой еду, Гарри. Если ты проголодаешься – можно вызвать домового эльфа, и он принесет все, что тебе захочется.
– Да нет, меня и семечки прекрасно устраивают, – упрямо ответил Гарри.
– А меня нет! Убери их! – приказал Северус, окончательно выйдя из себя.
Гарри подчинился и, еще раз вытерев руки о салфетку, спросил:
– Что, тебя снова шокируют мои манеры? Мы тут вроде не на официальном ужине.
– Мы находимся в моих комнатах, где вести себя так нельзя – в любое время.
Гарри склонил голову, глаза его потемнели.
– Кажется, ты предложил мне чувствовать себя как дома.
Значит, это была проверка? Любопытно. Северус окинул Гарри задумчивым взглядом.
– Возможно, тебе лучше их есть на кухне.
Гарри прищурился, обдумывая предложение.
– Ладно, – согласился он. – А по поведению в классе, кстати, и не скажешь, что тебя волнуют хорошие манеры. Ты всегда был на редкость груб.
Тонко улыбнувшись, Северус парировал:
– А по твоему поведению в классе и не скажешь, что тебя волнует учеба. Ты всегда был на редкость необучаем.
Исходя из его опыта, ученики, не слишком склонные к учебе, обычно пытались спорить с ним, когда он оскорблял их умственные способности (это и было одной из причин его редкостной грубости, как выразился Гарри). Но данный ученик только захлопнул книгу и бросил на него усталый, даже унылый взгляд.
– Да, я знаю, что с Гермионой меня не сравнить, – признал Гарри. – Просто кроме учебы всегда было еще столько отвлекающих факторов… Нет, не торопись говорить квиддич – я о другом. В любом случае, теперь… – Он пожал плечами и отвернулся.
– Что теперь? – переспросил Северус, сохраняя бесстрастное выражение лица. – Полагаю, я делаю все, что в моих силах, чтобы предоставить тебе достаточно времени для занятий.
– Делаешь, – согласился Гарри. – Просто… если бы в этом еще был какой-то смысл…
Так, понятно. Северус скрестил ноги и подпер голову руками.
– Ты хочешь сейчас, практически перед экзаменами, перестать заниматься в полную силу?
– Ну, ведь единственная цель этих экзаменов – подготовка к дальнейшей карьере, а мне, наверное, даже думать об этом нельзя, учитывая то, что ритуал не позволит мне работать, – объяснил Гарри.
– Ты еще не стал рабом, – сообщил Северус, заметив, что Гарри резко втянул воздух, услышав последнее слово.
– Ты сказал, что это не имеет значения, когда речь зашла о том, что… чтобы не позволить мне…
– Развлекаться с очаровательными юными дамами? – нетерпеливо перебив, протянул Северус. – Это потому, что Podentes требует от соискателя чувств к волшебнику, которому он посвящает себя. Наличие сексуальной связи с кем-либо другим нарушит саму суть заклинания. А твои ТРИТОНы – это другое дело. Если ты отнесешься к сдаче экзаменов с полной ответственностью, это никак не повредит предстоящему нам ритуалу. Особенно если ты будешь сдавать их, прекрасно осознавая, что не используешь результаты для дальнейшей карьеры.
Гарри устало взглянул на него.
– Зачем тогда их вообще сдавать? Какое значение будут иметь результаты, если я не смогу работать, если я проведу остаток дней твоим… э…
– Скажи рабом, – посоветовал Северус. – Лучше смотреть правде в лицо.
– Рабом, – пробормотал Гарри, отворачиваясь.
Северус подвинулся к нему и взял за подбородок, заставляя повернуться обратно.
– У тебя будет работа. Самая важная работа. Ты должен будешь уничтожить Темного Лорда. И невозможно знать заранее, какие знания тебе для этого понадобятся.
– Все равно непонятно, зачем мне нужны экзамены, – продолжал настаивать Гарри.
– Экзамены помогут определить уровень знаний, которого ты достиг в изучаемых предметах. Они действительно важны.
– Ну ладно, – вздохнул Гарри, снова открывая книгу – хоть и с явной неохотой. – Значит, вернемся к чарам. Ты можешь объяснить мне протасмическую систематику?
Северус смерил Гарри тяжелым взглядом, так и не поверив в то, что тот готов заниматься с полной отдачей. Это было непривычно – ведь за прошедшую неделю Северуса успело впечатлить усердие, с которым Гарри повторял материалы к экзамену. За исключением зелий, конечно, но что говорить о зельях.
Так что же случилось за выходные, что все настолько изменилось? Может быть, дело в предэкзаменационной нервозности, которая проявляет себя таким странным способом? Все-таки до начала ТРИТОНов осталась всего неделя.
И все же Северус не мог отделаться от чувства, что Гарри чуть ли не за ночь неожиданно смирился со своей участью – настолько, что теперь даже официальное окончание учебы не имеет для него значения. Впрочем, это ведь отчасти полезно для него, так? Такое отношение поможет ему отдать себя Северусу, не выдвигая никаких условий, как того требует Podentes.
– Профессор? – напомнил о себе Гарри. – То есть… э… Северус?
Северус слегка тряхнул головой, откинув со лба длинные черные волосы. Гарри пересел подальше от него, и Северус тоже отодвинулся, хотя ему этого совсем не хотелось. Ведь несколько минут они сидели практически бедро к бедру… Но Гарри нужно было заниматься, и он не хотел мешать – действительно не хотел.
– Протасмия имеет пять уровней – по степени изменений физических свойств предмета, подвергнутого воздействию чар, – начал он.

Понедельник, 18 мая, 1998, 21:32
_________________________________

– Ладно, я вроде бы разобрался, – вздохнул Гарри, вытирая кончик пера о край конспекта. – Все понятно, хотя нужно еще подучить как следует. Спасибо. Э… А можно, мы завтра займемся гербологией? Экзамен по ней будет еще раньше, чем по чарам.
– Мне кажется, с гербологией у тебя не должно быть проблем, – пробормотал Северус. – Но ладно, займемся.
Гарри поднял взгляд – от переутомления у него под глазами залегли глубокие тени.
– Ну, тогда я пойду?..
В голосе его промелькнула явная тень надежды. Было ясно, что больше всего ему хотелось, чтобы эта неделя оказалась такой же, как предыдущая, и чтобы практически все время, проведенное вместе, они занимались исключительно учебой. Но вот ведь проблема – эта неделя не была совершенно такой же, как предыдущая. Мало того, что они по времени оказались уже на неделю ближе к назначенному на семнадцатое проведению ритуала, они еще и начали работать над достижением удовольствия.
Все изменилось.
– Ты ни о чем не забыл? – слегка усмехнулся Северус, прекрасно зная, что Гарри все прекрасно помнит. – Для чего мы здесь находимся? Не только для повторения материала по чарам.
– Но уже поздно…
– Прекрати ломаться! – рявкнул Северус. Он понимал, что его не должно задевать внутреннее сопротивление Гарри, но, по правде говоря, оно просто ужасно раздражало. Юноша стонал в объятьях Северуса в субботу, и тот совершенно не собирался позволить ему забыть об этом. – Сними рубашку.
– Да у тебя на этом просто пунктик, – пробормотал Гарри, начиная теребить узел галстука. Северус сообразил, что должен был потребовать снять его еще в самом начале вечера. Всю прошлую неделю это требование делало обстановку более неформальной, пока Гарри занимался, а Северус читал. Впрочем, так тоже неплохо, подумал он, наблюдая, как Гарри снимает один предмет одежды за другим.
– Calorum, – сказал Северус, сопровождая заклинание еле заметным взмахом палочки в сторону огня. В подземельях было холодно – Северусу это нравилось, и он не собирался после всех высказанных в субботу жалоб снова прогревать их для Гарри. Но без рубашки юноша, конечно же, замерзнет.
– Итак… – Он взглянул на Гарри открыто, но в то же время осторожно – чтобы сохранить на лице бесстрастное выражение, а затем, вытянув руку, провел пальцем по обнаженным ключицам юноши. Тот дернулся, но не сдвинулся с места. – Мы будем разговаривать, – сообщил Северус, поднимая палец к шее и чувствуя ответную дрожь. Да, шея у Гарри – особенно чувствительное место. Вряд ли Северус об этом когда-нибудь забудет. – Мы будем разговаривать – и ты начнешь привыкать к моим прикосновениям.
– Мне нужен Sensatus, – признался Гарри дрожащим от паники голосом.
– Не сегодня, – возразил Северус. Одна его рука разминала натянутые сухожилия, другая дотянулась до руки Гарри, легко обхватывая ладонь и сплетая пальцы. – Сегодня ты научишься воспринимать мои прикосновения без заклинаний.
– Тогда мне нужен отвар от тошноты! – взорвался Гарри.
– Никаких зелий, – Северус рассмеялся, слегка сжимая руку юноши. – Я и не думал, что гриффиндорцу нужны подпорки. Где же знаменитое мужество, которым мы все так восхищаемся?
– Ну да, как же! И это после семи лет упорного вдалбливания в голову, что наше гриффиндорское мужество для всех остальных – просто глупое безрассудство.
Рука Северуса поднялась к горлу Гарри, большим пальцем он надавил на трахею.
– Глупое безрассудство в данных обстоятельствах могло бы оказаться препятствием.
– Разве я тебе препятствую? – выдохнул Гарри, ерзая на месте, но не сбрасывая руку Северуса. Он мог бы сделать это второй, свободной рукой, но лишь крепче вцепился в бархатную обивку дивана.
– Ты слишком зажимаешься – вместо того чтобы расслабиться, – отметил Северус, отпуская горло Гарри. Его пальцы скользнули ниже, снова пройдясь по ключицам, и еще ниже – пока не легли на выпуклые грудные мышцы. Да, квиддич определенно идет Гарри на пользу. Северус с трудом сдержал улыбку удовольствия от открывшегося ему вида.
– Я терплю все, что ты делаешь со мной, так? – сказал Гарри со стоном. – Чтобы ритуал прошел нормально, и после него мы могли бы… ну, в общем… могли бы объединить наши силы! Но просить меня при этом расслабиться – это уж слишком.
– Почему? – спросил Северус, склоняясь ближе и чувствуя резкий соленый запах этих отвратительных семечек – кстати, весьма приятный. Передвинувшись так, что они снова оказались на диване бок о бок – только на этот раз прижимаясь друг к другу бедрами, он обнял Гарри за плечи и притянул к себе. Хм-м, а они очень даже подходят друг другу, несмотря на небольшой рост юноши. Северусу было сложно в это поверить – ему всегда нравились высокие мужчины, но в том неоспоримом превосходстве, которое давала разница в росте, было свое преимущество.
Он нахмурился, осознав, что уже начинает получать удовольствие от власти над Гарри – еще до того, как началось воздействие темной магии ритуала. Над этим стоит серьезно задуматься… но не сейчас. Сейчас ему нужно думать о других вещах. Гарри говорил, что его не привлекают мужчины, но как он пришел к этому выводу? Определенного рода эксперименты совершенно нормальны даже для гетеросексуалов.
– У тебя есть опыт с мужчинами? – спросил он.
Гарри ахнул и попытался отодвинуться – но Северус удерживал его крепко. В любом случае, эта маленькая попытка сопротивления длилась всего мгновение.
– Нет, конечно же нет! – возмутился Гарри.
– А с мальчиками?
– Я же сказал вам – мужчины меня не привлекают!
– Пусть так, но, может быть, кто-то твоего возраста?.. – Северус пожал плечами и, немного развернувшись, начал поглаживать ладонью живот Гарри, от чего его мышцы тут же напряглись. – Ведь ты мог, по крайней мере, исследовать возможности… Неужели никто из соседей по спальне не казался тебе привлекательным?
– Не в этом смысле.
Хм-м, не слишком-то обнадеживающе. Северус рассчитывал на то, что им удастся использовать предыдущий опыт для облегчения ситуации. Он даже планировал разузнать у Гарри подробности, чтобы иметь представление, в чем тот может повести себя более раскованно, а в чем нет. Хотя на то, чтобы разговорить Гарри, наверняка потребовалось бы несколько вечеров. В любом случае теперь это было неактуально. Сексуальный опыт у Гарри был – увы! – только с юными дамами. А ведь тут дело не только в ориентации, это к тому же означает, что Гарри совершенно не привык к пассивной роли в постели.
– И не целовался? С мужчинами, я имею в виду. И даже не обнимался?
– Только с тобой, – кисло ответил Гарри. – Может, сменим тему, а? Мне не очень-то хочется, чтобы ты лишний раз напоминал о том, чем мне предстоит заниматься.
И чем ему теперь нельзя заниматься – это не прозвучало, но, несомненно, подразумевалось.
– Мисс Грейнджер, похоже, весьма недовольна тобой в последнее время, – поддел его Северус. – Ты больше не садишься рядом с ней в Большом Зале после ссоры, которая произошла у вас в воскресенье за обедом.
Гарри окаменел.
– Что? Ты теперь постоянно следишь за мной? Оцениваешь мое поведение за столом? Это, вообще-то, тебя не касается, но да – Гермиона сует свой нос не в свое дело, и я устал это выслушивать.
Северус решил удержаться от замечания, что невозможно выслушивать, как кто-то сует свой нос куда бы то ни было.
– Из-за чего вы поссорились?
Гарри резко помрачнел.
– Я не хочу об этом говорить.
Северус вздохнул и расслабил руку, сжимавшую плечо Гарри.
– Она ведь знает о пророчестве?
Гарри кивнул.
– Да, Бинс объяснил его смысл нам обоим. К тому же еще до того, как я узнал, о чем оно, я дал ей прочесть текст, который Невилл записал по памяти. Но она никому не расскажет. – Гарри резко рассмеялся. – Не только потому, что меня любит. Ей не очень-то хочется распространяться о кровавой расправе над магглорожденными. При этом она то и дело бросает на меня эти невыносимые сочувственные взгляды. Хорошо хоть, остальные это прекратили.
Северус не удивился откровенному признанию Гарри, что Грейнджер отвечает на его чувства взаимностью, – но в данный момент важнее было другое.
– Что значит остальные?! – воскликнул Северус и, утратив на время всякое желание касаться Гарри, выпрямился, сложил руки на коленях и гневно уставился на него. – Я понимаю, что припадок Трелони породил некоторые слухи, но я надеялся, что у тебя хоть раз в жизни хватило ума держать все подробности при себе!
Интересно, что Гарри не отшатнулся от этого приступа ярости, как отдергивался от самого легкого прикосновения Северуса. Ну конечно – в истории их взаимоотношений презрение и ярость зельевара были гораздо более привычным явлением.
– Я никому ничего не говорил, – спокойно объяснил Гарри. – Понимаешь, ученики восприняли это так серьезно из-за бурной реакции Невилла. Но как только выяснилось, что такого заклинания даже не существует, все решили, что Трелони опять выступила в своем репертуаре пророчицы всяких ужасов. Она ведь предрекает мне гибель примерно дважды в месяц. – Он пожал плечами. – В общем, это было темой дня – поговорили и забыли. Отвлеклись ненадолго от учебы – и все.
Северус задумался.
– А кто вообще видел полный текст пророчества – тот вариант, который Лонгботтом записал по памяти?
– Только я, Рон, Гермиона, Невилл, профессор Бинс, директор и вы, – перечислил Гарри. – И все, сэр. Честно.
– Северус, – автоматически поправил его учитель. – А Лонгботтом делал копии текста?
– Нет. Директор велел ему держать все в тайне.
– И как ты считаешь, у него есть предположения о том, что мы собираемся сделать?
Гарри поморщился.
– Ну, он знает, что существует некий ритуал, который мы с вами должны будем провести вместе. Рон как-то сболтнул при нем, что ты – тот человек, который всегда меня ненавидел, но при этом спасал мою шкуру. А вот то, что этот ритуал сделает меня твоим… пожизненным рабом, знает только Гермиона. Но даже она не в курсе, что мне придется стать твоим…
– Сексуальным рабом, – подсказал Северус, чувствуя, как его гнев уходит, уступая место мрачному веселью.
Гарри быстро прикрыл глаза.
– Да. Этого она не знает – и у меня нет никакого желания ей рассказывать.
Что ж, это кое-что объясняло. Раз Гарри не сказал своей девушке всю правду, понятно, что она никак не может сообразить, почему он больше не хочет с ней встречаться. Неудивительно, что она сердится и постоянно его подначивает. И, хотя такое положение разжигало неудовлетворенные сексуальные желания Гарри и таким образом играло им на руку, все-таки не стоило с этим перегибать палку. Грейнджер нельзя было назвать симпатичной – впрочем, Северус не был большим ценителем женской внешности, – и тем не менее Гарри она явно нравилась. Возможно, настало время поставить ее в известность о настоящем положении дел.
– Возможно, будет лучше, если ты расскажешь хотя бы мисс Грейджер о том, что именно будет включать в себя твое рабство… – Он оборвал фразу, увидев, как Гарри яростно мотает головой.
– Да ты шутишь! Я вообще удивляюсь, как Гермиона до сих пор умудрилась не рассказать Рону, что в этом заклинании речь идет о рабстве. Если она узнает, о каком именно рабстве, она расстроится в сто раз больше – и обязательно поделится с Роном. Я это точно знаю. А он! – Гарри со свистом втянул в себя воздух. – Рон загремит в Азкабан за покушение на убийство. После того как разболтает все в гостиной факультета – или что-нибудь в этом роде. Нет, это не самая лучшая идея.
– Возможно, – согласился Северус. Он вновь положил ладонь на обнаженную грудь Гарри и, проведя пальцами по выпирающим ребрам, скользнул вниз – к поясу брюк, впрочем, не забираясь внутрь. Затем внезапно убрал руку и протянул Гарри рубашку.
– Одевайся. На сегодня достаточно. Ты свободен.
– Подожди, я собирался кое о чем спросить, – сказал Гарри, подаваясь вперед, чтобы натянуть рубашку. Принимаясь застегивать пуговицы, он продолжил: – Сколько ты еще собираешься шпионить для Ордена? Это ведь будет совсем небезопасно после того, как мы проведем ритуал. То есть – ведь Вол… тьфу! Темный Лорд, в общем, – он же может в любой момент узнать от какого-нибудь министерского доносчика, что ты… э… вроде как взял меня под свою опеку.
– Просто взял тебя – так точнее, – усмехнулся Северус, которого уже тошнило от всех этих дурацких пауз и неспособности Гарри назвать вещи своими именами. – Почему ты так боишься открыто говорить о сексе? Это ведь всего лишь физиологическая функция организма.
– Почему ты так боишься называть его по имени – как я? – спокойно спросил Гарри. – Это ведь всего лишь бессмысленный, идиотский титул, которым трусливый засранец сам себя наградил. И ты не ответил на мой вопрос. Ты прекратил шпионить? По-моему, это крайне неудачная идея: сначала ты накладываешь на меня заклинание чувственности, а потом тащишься к нему и обсуждаешь, как меня уничтожить.
– Окклюменция, мистер Поттер, – прорычал Северус. – Слыхали о такой?
– Ну хорошо, а как насчет того, что мы должны зарегистрировать наш контракт в министерстве магии? Уж это-то положит конец твоей прославленной шпионской карьере?
– В министерстве будет известно, что ты прошел через ритуал Cambiare Podentes и стал рабом. Имя хозяина мы раскрывать не обязаны.
Гарри встал и отвернулся, чтобы заправить рубашку в брюки. После этого снова повернулся лицом к Северусу и только тогда сказал:
– Ладно, это поможет нам выиграть какое-то время, но Упивающиеся Смерти все равно быстро все узнают, правда ведь? Ты не можешь больше ходить на их собрания, Северус! Они тебя убьют – и тогда мы не сможем объединить нашу магию.
– Твоя искренняя забота меня очень трогает, – съязвил Северус.
Гарри моргнул.
– Ну, извини. В любом случае я не хочу твоей смерти, так что не стоит цепляться к словам. Но, кстати, я вот тут подумал… Ну, если предположить, что ты умрешь раньше меня… Я… О, Мерлин. – Гарри набрал в грудь воздуха и выпалил: – Я ведь буду частью твоего имущества. Так кто твой наследник?
– Мерлин, да ты вообще ничего не понимаешь! – простонал Северус. – Иди сюда, присядь.
Гарри снова сел на диван – хоть на этот раз и не так близко, и Северус, сосредоточившись, продолжил:
– Как ты думаешь, почему волшебник-хозяин обретает такой полный контроль над магической силой своего раба? И зачем вводится в действие заклинание Compulsio? Это делается для защиты хозяина, потому что его смерть – единственный способ отменить порабощение. Если я умру, ты освободишься.
– Однако… какой стимул! – закашлялся потрясенный Гарри.
– Уже планируешь мою смерть?
– Нет, я имел в виду… ну, помнишь, ты писал о том, что обо мне будут думать, что я, обретя объединенную магическую силу, захочу стать новым Темным Лордом? А если тебя убить – то это разорвет объединение сил, так?
– Вообще-то нигде не указывается, что произойдет в этом случае. Если мы к этому времени уже добьемся полного объединения, мое убийство сможет уничтожить единственную силу, которая будет в состоянии сдержать тебя. Полагаю, это окажется существенной причиной для любого предполагаемого убийцы отказаться от своего замысла.
– Да уж, наверняка, – пробормотал Гарри. – Но ведь ты говорил, что заклинание придумано для влюбленных. Почему же тогда хозяин должен беспокоиться о том, что раб может выступить против него?
– Это так по-гриффиндорски с твоей стороны – думать, что любовь должна длиться всю жизнь. Что касается моего наследника – думаю, ты и сам можешь догадаться, кто он.
Гарри сглотнул.
– Э… Профессор Дамблдор?
Северус сжал зубы.
– Да нет же, придурок! Ты! Ты мой наследник!
– Я?!
– Ну конечно. Тебе нужно будет получить свое имущество назад, как только меня не станет. – С этими словами Северус встал с дивана и протянул руку. – Accio, письмо Гарри!
Конверт из желтоватого пергамента вылетел из коридора и опустился на его раскрытую ладонь. Письмо было скреплено большой печатью из красного воска с гербом Гринготтса.
– Прочитаешь в спальне, – распорядился Северус. – Тебе понадобится ключ, чтобы проявился текст, следующий за приветствием. Принеси письмо назад в субботу. И ключ захвати – нам нужно будет подготовить запрос о переоформлении твоего сейфа на мое имя. – Он обессилено вздохнул. – Все, Гарри, иди.

Глава 14

Вторник, 19 мая 1998, 17:31
___________________________________

На следующий день, когда Гермиона Грейнджер задержалась после урока, на котором разбирались вопросы к ТРИТОНам по высшим зельям, Северус недовольно нахмурился. Вряд ли девица просто не спеша собирала вещи – это не вписывалось в ее чересчур организованный характер. Как только последний из студентов покинул аудиторию, мисс Грейнджер решительно приблизилась к учительскому столу.
Спаси нас Мерлин от ревнивых подружек, язвительно подумал Северус, и не успела та открыть рта, как он атаковал первым:
– Вы хотите о чем-то спросить, мисс Грейнджер, или вам просто нравится тратить чужое время?
Ее даже не отпугнул язвительный тон – вот проклятая гриффиндорка!
– Да, профессор, я хочу вас о чем-то спросить, – спокойно подтвердила она, хотя в ее глазах пылала ярость.
– Ну, спрашивай же, девчонка!
Северус ожидал все, что угодно, кроме жалобного:
– Пожалуйста, скажите Гарри, чтобы он позволил мне позаниматься с ним зельями!
Профессору не пристало сидеть с отвешенной челюстью, верно? Северус сумел овладеть собой и сохранить презрительное выражение лица. Что не составило труда – так как уже вошло в привычку.
– Вы, несомненно, заметили, что мистер Поттер больше не посещает мои уроки. Как вы предлагаете, чтобы я ему что-то сказал? И почему вы вообще думаете, что он послушает меня, если ваши собственные довольно жалкие... – он демонстративно оглядел ее с головы до ног, – прелести... явно не убедили его.
И тут девчонка шокировала его еще больше, осторожно заметив:
– Возможно, нам следует поговорить там, где нас не услышат.
Северус прислонился к стене и, сложив на груди руки, принял угрожающее выражение лица.
– Кажется, вы изучаете продвинутые чары. И простое звукоизолирующее заклинание вам не по силам?
Стиснув зубы, девушка направила палочку на все пять дверей по очереди, применив эффективное Silencio к каждой из них. Северус пренебрежительно улыбнулся.
– И это предел ваших способностей? Как насчет Imperforable? Sonito non pasare? Ubiquatas senseo?
– Как насчет поговорить с Гарри? – повторила она, упорно отказываясь свернуть с избранной темы. Разумеется, Северус был убежден, что ее позаниматься было лишь жалким предлогом для совсем иной цели. Ведь, насколько было известно Северусу, Поттер по-прежнему избегал ее.
Несомненно, самым слабым его предметом оставались зелья, и мисс Грейнджер прекрасно об этом знала. Ей был необходим предлог остаться с ним наедине: чтобы они сидели рядышком, склонившись над книгой, или тому подобная романтическая дребедень. Ведь мисс Грейнджер полагала, что ее приятель утратил к ней интерес, и была готова на все, чтобы вернуть его. Даже использовать неуспеваемость Гарри в зельях.
Как по-слизерински! – восхитился Северус ловкостью девушки.
К счастью, для отвлечения Гарри Поттера от подготовки к ритуалу Podentes одной ловкости было недостаточно. Даже если ему и нужна была помощь в зельях, он, очевидно, отказался принять ее от Грейнджер. Возможно, он сомневался в искренности ее мотивов; или же просто понимал, что не стоит оставаться с девушкой наедине.
– С чего вы взяли, что мистер Поттер согласится позаниматься с вами, попроси я его об этом?
Мисс Грейнджер уперлась руками в бедра, напомнив Северусу Молли Уизли.
– Гарри не говорил, но я знаю, что он встречается по вечерам с вами. Каждый вечер он придумывает какой-то предлог, но я-то его знаю. И понимаю, когда он лжет. А в субботу... он сказал, что идет заниматься, но даже не прихватил с собой учебники. Ну, со всем этим и с пророчеством, мне не сложно было догадаться, куда он ходит.
Северус бесстрастно смотрел на нее.
– Отбросив ваши вольные предположения, я спрашиваю снова: почему вы считаете, что мистер Поттер станет с вами заниматься просто потому, что я посоветую ему это делать?
Она решительно выпятила подбородок и ответила слегка дрожащим голосом:
– Я прекрасно понимаю смысл пророчества, профессор. Гарри... он теперь ваш раб, верно? Он уже сам не свой... целую неделю, и я решила, что вы уже провели с ним этот ритуал... Cambiare Podentes...
Только что она находилась от него в десяти шагах, а теперь он уже стоял к ней лицом к лицу. Мантия развевалась за его спиной, и он зажимал рот девушки ладонью.
– Будьте осторожны, мисс Грейнджер, – прошипел он ей на ухо, а пальцы его свободной руки впивались ей в плечо так сильно, что в ее глазах промелькнула боль. – Ваши жалкие звукоизоляционные заклинания совершенно неадекватны вашему неумению держать язык за зубами, – продолжил он таким тихим шепотом, что ей пришлось напрячься, чтобы различить слова. – Никогда не смейте произносить название этого ритуала. Ни при мне, ни при мистере Поттере, ни при самом директоре или министре магии – ни при каких обстоятельствах. Вам ясно?
Дождавшись нервного кивка, он отпустил ее и вытер руки о мантию. Больше всего ему хотелось сейчас отпустить студентку; простое Хорошего дня, мисс Грейнджер было бы достаточно. Однако он не верил, что девчонка перестанет совать нос в личные дела Гарри. Гриффиндорка – что с нее возьмешь! Но в данном случае этому нужно положить конец.
– Пройдите в кабинет, – рявкнул он, направившись к двери, и ухмыльнулся на ее жалкие попытки охранных заклинаний. А чего еще ожидать? Семь лет уроков по защите – и ни одного приличного преподавателя, хотя студенты, кажется, превозносили оборотня...
Захлопнув за ними дверь, он тщательно наложил охранные заклинания и чуть ли не толкнул ее на стул, прежде чем занять свое место за
столом. Сдвинув брови, он пригвоздил ее фирменным взглядом, который студенты окрестили Слизеринским Взглядом Смерти, и прорычал:
– Уверен, вы любите мистера Поттера, поэтому мне непонятно, как вы можете повторять эти слова, тем самым рискуя его жизнью?
Ну, по крайней мере теперь он целиком завладел ее вниманием.
– Я... я думала, что комната была защищена...
– Сделайте одолжение, мисс Грейнджер – не забывайте, что, невзирая на все ваши таланты, вы – всего лишь семикурсница, а не полноценный маг!
– Да, сэр, – в ужасе прошептала та. Ну, это, по крайней мере, уже что-то.
– Что касается мистера Поттера. Хотелось бы вам, чтобы он дожил до ритуала?
– Конечно! Вы... вы хотите сказать, что ритуал еще не проводился? Я думала...
– Да, мне кристально ясно, о чем вы думали. Что я вызывал его каждый вечер для... – а вот это вопрос, задумался он. Гарри ничего не рассказал ей о сущности рабства Podentes, но она могла догадаться и сама. Неужели глупая девчонка ревновала? Это бы многое объяснило... – И с какой же, по-вашему, целью я вызывал его по вечерам, мисс Грейнджер?
Он ожидал, что та покраснеет, начнет запинаться, но девушка бесстрастно произнесла:
– Проверять домашние работы?
Гриффиндорцы. Идиоты – все, до единого.
– У вас создалось впечатление, что я считаю мистера Поттера достаточно компетентным для проверки студенческих работ? – протянул Северус. В самом деле, если бы не серьезность ситуации, он бы рассмеялся. Ну, надо же... Гарри думал, что быть рабом означало чистить котлы и полировать обувь, а его взлохмаченная подружка полагала, что Поттера усадят за проверку домашних заданий...
Если бы речь не шла о смертельной опасности, то все это было бы крайне весело.
– Тогда что он у вас делает – каждый вечер и целый день по субботам? – побледнев, спросила девушка. – Мы беспокоимся! Рон говорит, что он кричит во сне, профессор. Чем вы его заставляете заниматься?
– Подготовкой к экзаменам – как ни странно, – выдохнул Северус, – и к ритуалу, что, уверяю вас, требует немало усилий. Мне жаль, что вам не достает его блестящего общества, но вам придется смириться с потерей.
Спина мисс Грейнджер стала еще прямее.
– Ну, тогда позвольте ему заниматься со мной, если часть его времени все равно отведена под занятия.
Северус оскалился.
– Нет. Мистеру Поттеру необходимо проводить вечера со мной.
– Но он не станет заниматься с вами зельями, – заявила девчонка. – Я его знаю!
– А это уже его проблема, – ухмыльнулся Северус. – Уверен, он прекрасно осведомлен о моей компетентности.
– Вы вышвырнули его из класса, заявив, что семь лет обучения прошли для него зря! Он ни за что не попросит вашей помощи в зельях! А Гарри необходима хорошая оценка, иначе его не зачислят на программу подготовки авроров!
– В любом случае, дорога в аврорат ему заказана. И если вы поразмыслите, то поймете почему.
Девушка издала вздох ужаса. Или ярости.
– Вы запретите ему работать? Это так жестоко!
– Не я, а заклинание, – вздохнул Северус. Ему расхотелось ее провоцировать. – Мисс Грейнджер. Если вам не безразлична судьба мистера Поттера, вы оставите мне заботу о его благополучии. Я не могу делиться с вами информацией и попрошу никому не рассказывать то, что вам уже известно о ритуале, в том числе и мистеру Уизли, если не хотите подвергнуть мистера Поттера большой опасности.
Она встала и прищурилась.
– Я просто хочу, чтобы он нормально сдал экзамены. По меньшей мере предложите заняться с ним зельями сами, если вы не позволяете ему заниматься ни с кем другим.
Северус решил, что с него хватит. Запрет директора по поводу снятия баллов касался лишь Поттера, поэтому он с удовольствием протянул:
– Двадцать баллов с Гриффиндора за вашу дерзость. Чтобы вы больше не врывались ко мне в кабинет с требованиями выполнения ваших желаний.
– Я врывалась?! – задохнулась девушка. – Да вы сами меня сюда втащили!
– Что ж, сойдемся на тридцати баллах или вы прекратите ваши вопли?
Очевидно, друзья для Гермионы были важнее баллов, потому что она еще больше повысила голос:
– Гарри провалит свой практический ТРИТОН, если вы ему не поможете, сэр.
– Значит, провалит, – едко отозвался Северус. – Вы ожидаете, что я умру от шока? Не моя вина, что его голова забита квиддичной статистикой.
– По вашей вине он не посещает занятия в классе, – парировала мисс Грейнджер. – Вам не приходило во голову, что с тех пор, как вы его вышвырнули с занятий, он так ни разу и не был в лаборатории? Я-то полагала, что вы лучше других понимаете, что одной теории недостаточно, и как важны практические занятия в зельях. Хорошего дня, сэр.
На этих словах она метнулась к двери и стояла там, выбивая ногой нетерпеливый ритм, пока Северус не снял охранные заклинания и не выпустил ее.

Вторник, 19 мая 1998, 19:01
_________________________________________

Гарри вывалился из камина и тут же услышал от Снейпа:
– Возвращайся и принеси свою мантию.
Странно, подумал Гарри. Обычно он требует, чтобы я разделся, а тут наоборот… ну да ладно. К тому же сам Снейп был полностью одет – включая мантию, что само по себе было необычным. Возможно, как это ни странно, он хотел, чтобы они прогулялись или что-то в этом роде.
Очередное путешествие по дымолетной сети – и он уже снимал с вешалки мантию в кабинете директора. Дамблдора, как обычно, не было видно; сколько Гарри ни пользовался дымолетной сетью, директора никогда не было на месте. Вероятно тот намеренно избегал его, решил Гарри. Эта мысль подвергла его в уныние, хотя и не удивила. Возможно, директор, подобно Снейпу, смотрел в недалекое будущее, когда Гарри будет полностью зависим от зельевара.
Он не знал, чего ожидать, когда ступил в камин директора и вернулся к Снейпу. И зачем тому понадобилась мантия?
– Следуй за мной, – рявкнул Снейп; в его руках по-прежнему были книги.
Пожав плечами Гарри поплелся за мужчиной по коридору, через зал и комнату для чтения, затем через еще какой-то незнакомый коридор, который закончился странной статуей – змеей, которая ползла вверх по колонне, исписанной древними письменами. Гарри подумал было, что змея вот-вот начнет двигаться, но нет, это была всего лишь статуя. Очевидно, Снейп произнес пароль не ей, а стене, которая исчезла, обнаружив за собой длинный, темный коридор.
– Магическое пространство?
– Нет, просто проход, – напряженно ответил Снейп. – Пошли.
За их спинами снова возникла стена, и пришлось зажечь Lumos, чтобы пройти по небольшому коридору, который завершился какой-то незнакомой Гарри комнатой, о предназначении которой легко было догадаться. Личная лаборатория. Ну, ничего удивительного. Снейп готовил много зелий, применение которых находилось под контролем министерства, а также нелегальные зелья для Ордена или же по экспериментальной рецептуре для Волдеморта. Было нелепо предполагать, что все это он будет делать в классе или в учительской лаборатории; риск, что ему помешают студенты, был слишком велик.
Гарри поискал взглядом место, где бы он не помешал, выложил учебники, сел было разбирать конспекты по гербологии, но замер, когда Снейп ударил по разложенным пергаментам.
– Сэр?
– Северус!
– Северус, – поправился Гарри. Привыкнуть обращаться к Снейпу по имени оказалось гораздо труднее, чем он предполагал.
– Зачем, по твоему, я послал тебя за мантией?
Какой странный вопрос.
– Тут холодно, – ответил Гарри. И тут ему пришло в голову, что со стороны Снейпа было весьма заботливо подумать об этом.
Снейп нетерпеливо фыркнул.
– Пошевели для разнообразия извилинами. Оглядись вокруг. Для чего, по-твоему, я тебя сюда привел?
Гарри моргнул. Кто бы говорил о странных вопросах!
– Ну, я решил, что вам нужно приготовить что-то втайне от студентов, и вы привели меня сюда, чтобы я пока позанимался. Ну, в ключе того, что нам нужно проводить время вместе и привыкать друг к другу – пока вы работаете.
– Говори мне ты! До чего же ты тупой! – скривил губы Снейп. – Я помогаю тебе по всем предметам, верно? Для ТРИТОНов? Ты здесь для того, чтобы заняться зельми, Поттер!
Гарри вскочил и отступил на несколько шагов назад.
– О нет! Мы же договорились, что сегодня на очереди гербология...
Снейп надвигался на него, пока не приблизился вплотную, а затем сделал еще один шаг, толкнув Гарри к стене и вцепившись железной хваткой в запястья.
– Вот видишь, почему я не люблю сообщать тебе о своих намерениях заранее? – презрительно скривил губы зельевар. – Именно этого я и хотел избежать – попытки подчинить мои действия твоим желаниям!
Гарри резко высвободил запястья, пытаясь оттолкнуть Снейпа, но гибкий и сильный мужчина предвидел каждое движение.
– Отпусти!
– Нет.
Скорее повинуясь инстинкту, Гарри резко поднял колено, но Снейп ожидал и это – он прижал юношу к стене, не позволяя шевельнуться.
– Ты осмеливаешься атаковать меня? – склонив голову, чтобы компенсировать разницу в росте, прошипел он на ухо Гарри.
– Посмотри, что ты со мной сделал! – снова пытаясь высвободиться, воскликнул Гарри. Но тут Снейп вцепился зубами в его ухо – и он замер от шока. – Да в чем дело-то, мать твою?! Какая муха тебя укусила?
– Дело в том, – заявил Снейп, снова укусив его, хотя и не так сильно, – что я не потерплю, чтобы ты говорил о нет, когда я приказываю тебе, чем ты будешь заниматься!
О Мерлин... с этими словами мужчина стал вылизывать место укуса – причем безо всякого заклинания Sensatus. Все, что Гарри мог делать, – это замереть на месте и позволить событиям развиваться своим чередом – у него не было выбора. Если он будет сопротивляться, его наверняка укусят снова.
– Северус, – прокашлявшись, произнес он. Теперь его не лизали, а скорее целовали – поцелуй начался за ухом и опускался все ниже... Его руки покрылись гусиной кожей. – Э... зелья? Ты просто застал меня врасплох, вот и все, – выдохнул он, с ужасом замечая, что задыхается. Возможно, лучше помолчать. Он просто... подождет, пока Снейп прекратит сосать мочку его уха...
Гарри прекратил сопротивляться – он просто расслабился и оперся о стену, потому что к этому времени ему все стало ясно. Это как тот случай с одеждой. Очередная проверка с целью привить смирение. Чем дольше он будет сопротивляться, тем дольше это будет продолжаться.
И верно – как только он прекратил попытки высвободить запястья, Снейп отпустил его и отступил назад. Кто бы мог подумать, что еще секунду назад зельевар был почти... страстным. Нахмурившись еще сильнее, Снейп окинул Гарри неодобрительным взглядом
Наверняка сожалеет о поцелуе, подумал Гарри. В конце концов, Снейп недвусмысленно заявил, что не испытывает ни малейшего удовольствия от собственного участия в ритуале порабощения.
– Сон-Без-Сновидений, – неожиданно объявил Снейп, презрительно кривя губы. – Вполне стандартное задание на практическом ТРИТОНе. Все, что тебе нужно, ты найдешь вон там, в кладовке. – Он указал в сторону.
Гарри не пошевелился – он все еще не мог прийти в себя и к тому же нетвердо держался на ногах.
– Ну, чего ты ждешь? – поторопил Снейп. – Приступай!

Вторник, 19 мая 1998, 19:34
______________________________________________

Это оказалось хуже, чем любой урок зелий – что говорило о многом, язвительно думал Гарри в течение вечера. Невзирая на отсутствие ликующих слизеринцев, Снейп все же умудрялся как следует унизить Гарри.
– Да не так же, идиот! Сколько нужно повторять? Против часовой стрелки!
– Пять вен из крыла летучей мыши, а не четыре! Твои магглы не научили тебя считать?
– Это зелье, а не рагу! Оно должно перекипеть!
Снова и снова. Гарри едва мог выносить все это. Даже отработки не были такими ужасными, потому что на них он просто полировал котлы и полы. Ну, конечно, Снейп и тогда находил повод для упреков, но почему-то это не жалило так, как: Это никогда не проникнет в твою тупую башку, верно?
Гарри старался изо всех сил – и работать над глупым зельем, и повиноваться как следует командам Снейпа. Но, наконец, не выдержал – отбросил черпак так, что во все стороны брызнула слизь, и выскочил из лаборатории. Он был так расстроен, что даже не подумал об забытых учебниках, когда бежал по проходу, ведущему назад в комнаты Снейпа.
Но стена в конце туннеля была закрыта, что поставило Гарри в затруднительное положение. Вернуться назад означало испортить впечатление от демонстративного ухода, но просто сидеть и ждать Снейпа было просто глупо. Не зная, как поступить, Гарри достал палочку и попытался открыть стену с помощью магии. Но ни одно из знакомых ему заклинаний не сработало. Он даже попытался обратиться к стене на змеином языке, но добился не большего эффекта, чем Снейп, когда тот потребовал у карты мародеров раскрыть свои секреты. Наконец, успокоившись достаточно, чтобы подумать, Гарри глубоко вздохнул и попытался воспроизвести заклинание, которое произносил Снейп.
Но либо он его плохо расслышал, либо не смог произнести как следует, потому что и оно не сработало.
Смирившись с судьбой, Гарри уселся на пол в самом конце прохода, поджав под себя ноги и плотно укутавшись в мантию. Было холодно – но Снейп-то попросил ее надеть не из-за этого. А чтобы защититься от неприятных случайностей в приготовлении зелий; Гарри мог бы и сразу догадаться.
Ну, где же он? О нет... неожиданно Гарри посетила ужасная мысль: возможно, существует еще одна дверь из лаборатории и Снейп оставил его тут, размышлять о собственной глупости или тому подобной чепухе. Чтобы наказать.
Ему захотелось вернуться и убедиться, что зельевар все еще там – сейчас оттуда не доносилось ни звука – но видеть Снейпа он не желал, поэтому не пошевелился. Вместо этого он отложил палочку и продолжал сидеть в темноте, пытаясь ни о чем не думать.
По прошествии всего нескольких минут – которые показались вечностью – в темноте послышались приближающиеся шаги Снейпа. Вместо того чтобы открыть дверь, зельевар пробормотал очищающее заклинание и опустился на пол, прислонясь к противоположной стене. Свою палочку он положил между ними – ее конец излучал мягкий, тусклый свет.
Гарри не знал, что сказать. Ему стало неловко кутаться в мантию – можно было подумать, что ему нужно чье-то объятье! – поэтому он опустил руки и вытянул одну ногу, оставив вторую согнутой для поддержки.. Он видел, что Снейп методично его разглядывает – во всяком случае, так казалось Гарри в зловещем полумраке.
– Ну, – наконец прервал молчание Снейп. – Это прошло не слишком удачно.
Почему-то такое преуменьшение рассмешило Гарри, но в его смехе было больше отчаяния, чем веселости. Черный юмор, ага. Он поднес ладонь ко рту и слегка прикусил ее, чтобы приглушить всхлип, в который неожиданно превратился смех.
– О, ради Мерлина, слез мне еще тут не хватало, – тихо огрызнулся Снейп. – Мисс Грейнджер снова вцепится мне в горло.
И это помогло Гарри прийти в себя.
– Что значит – снова?
Снейп взмахнул длинной, гибкой рукой в сторону выхода из туннеля.
– Это была ее идея. Откровенно говоря, я бы предпочел гербологию.
– Я тоже, – признался Гарри, слегка наклонившись – так, что волосы упали на глаза. – Я ее предупреждал, чтобы она не вмешивалась во все это.
– Это?
– Ты, я, зелья, – объяснил Гарри. – Взрывоопасная смесь.
– Будем надеяться, что без зелий у нас получиться найти общий язык, – заметил Снейп.
– Надежды тут недостаточно, – вздохнул Гарри. – Получиться должно обязательно.
– Думаешь о дне рождения?
– Не совсем. Все больше о нем.
– Мисс Грейнджер так же упомянула кошмары и крики, – тихо продолжил Снейп. – Тебе снятся кошмары о нем или о нас, Гарри?
– Я придушу Гермиону, – с мучительным стоном заявил Гарри. – Ну почему она не может не совать свой нос в чужие дела?
– Она гриффиндорка.
– И если не оставит меня в покое, то еще пожалеет об этом.
– Чувство, которое я разделял годами... Однако это все же к лучшему, что она упомянул твои кошмары. Я понимаю, как тебе сейчас должно быть трудно...
– Трудно – это мягко сказано, – прервал Гарри.
– Вот именно. Но ты должен прийти ко мне, если у тебя проблемы со сном.
– О, я понял. Сон-Без-Сновидений, верно? Ну да, не слишком двусмысленно, но я же не знал, что Гермиона проболталась о моих проблемах.
Снейп извлек из кармана пузырек.
– Возьми. Ты достаточно взрослый, чтобы принимать его самостоятельно. По чайной ложке.
Гарри покачал головой.
– Издеваешься? Я наверняка наделал не меньше пяти ошибок только в подготовке ингредиентов.
– Семь, – уточнил Северус. – Содержимое твоего котла я удалил. Это зелье я приготовил сам после твоего ухода.
Гарри взял пузырек.
– А. Ну, тогда спасибо. Э... Северус.
Зельевар пожал плечами.
– Мне нужно было подумать, а процесс приготовления зелий стимулирует мышление. По крайней мере, в моем случае. – Он подобрал палочку и усилил Lumos, хотя и отвел взгляд от Гарри, опуская ее. – Ответь все-таки на мой вопрос. Что именно тревожит тебя во сне: Темный Лорд или мысль о нас с тобой?
– Меня тревожу я сам, – отвернувшись, глухо произнес Гарри
– Ты сам, – эхом отозвался Северус.
– Ну, он там тоже присутствует, и, как следствие, наверное, и мы тоже, но в основном это я сам.
– Тебе придется пояснить.
Гарри убрал ладони от лица и дернул головой так, что едва не ударился о стену. В действительности, ему был хорошо знаком этот позыв – ударяться затылком о камни снова и снова.
– Мои сны очень личные, – возразил юноша.
– Если ты просыпаешься от криков, значит, они важны, даже если и носят эротический характер...
– О Мерлин, да нет же, они вовсе не такие, – задохнулся Гарри.
– Гарри, просто скажи мне, – ровно приказал Снейп. – Меньше чем через месяц я приму за тебя полную ответственность. Мне необходимо знать, что тебя беспокоит.
Гарри едва сдержался, чтобы снова не удариться затылком о стену. Вместо этого он уселся, скрестив ноги и опершись на них руками, и прислонился к стене. Ему не хотелось ни о чем говорить Снейпу, и уж, конечно, не об этом, но тяжесть кошмаров давила на него так, словно побуждала к откровенности. Нет, не потому что Снейпу нужно было знать, а потому что он приказал рассказать... ведь, если подумать, в этом и была суть сна. В смирении...
– Мне снилось, что я снова на кладбище, – начал Гарри, закрыв глаза. – После Турнира. Я привязан к могильному камню и Хвост поет это ужасное заклинание, а я слушаю. О, Мерлин... Я внимаю каждому слову! Но для меня доходит не сразу. Потому что… Ну, понимаешь, все говорят, что я не виноват в том, что он возродился, и я даже начал в это верить сам, но глубоко внутри я знаю правду. Ты сам напомнил мне об этом, когда упомянул в своем синопсисе, что для ритуала потребуется пролить мою кровь. Я сразу же провел параллель, и с тех пор мне снятся кошмары. Каждую ночь. Дважды за ночь. Я пытался налагать звукоизолирующие, но Рон и Гермиона заколдовали мою постель так, что на Рона мои чары теперь не действуют, – выдохнул Гарри, вспоминая свою панику, когда обнаружил цену дружеской заботы. – Рон объяснил, что опасается, что мне станет совсем плохо – и никого не окажется рядом.
Снейп выждал момент, перед тем как открыть рот, – нужно было дать Гарри выговориться.
– Мне понятен твой сон, но лишь частично. Ты явно веришь, что в ответе за возрождение Темного Лорда. Но почему? Ты же был ребенком, Гарри, и это не твоя вина: твоя кровь была взята силой.
– Вот именно, – массируя виски, застонал Гарри. – Он так и сказал... Кровь врага, взятая силой... И я его слышал, но не отреагировал вовремя. Потому что не понял, что он имел в виду. То есть я понял, но до меня полностью не дошел смысл сказанного. Мне нужно было расслабиться и позволить ему сделать надрез, вместо того чтобы сопротивляться изо всех сил. Потому что тогда бы кровь не была бы взятая силой; я бы отдал ее, и заклятие бы не сработало, и Темный Лорд бы все еще искал другой выход.
– Хм-м. Такое никогда не приходило мне в голову.
– Мне тоже, до тех пор пока мне не стал постоянно сниться один и тот же сон – и до меня дошло его значение.
– Взятая силой, – задумался Снейп. – По-моему, ты неправильно понял слово. Хвост не сказал против желания, что более похоже на то, что ты описываешь. Даже если бы ты смог расслабиться и позволить себя поранить, это все равно расценивалось бы как применение силы.
– Ну да, теперь уже мы никогда не узнаем, верно? Потому что я сопротивлялся. Я даже не попытался отдать кровь добровольно.
– Сколько у тебя было времени? Возможно, секунд десять, чтобы отреагировать на слова Петтигрю. Причем ты был привязан к надгробью и только что увидел, как он отрезал себе руку, перед тем как приблизиться к тебе с кинжалом? Уверен, что ты был напуган до смерти. Не кажется ли тебе, что даже при всем желании ты бы не сумел преодолеть эмоции, заставив себя захотеть пролить кровь?
– Ты же притворяешься, что горишь желанием всякий раз, когда он вынуждает тебя применять Cruciatus. Я прекрасно понимаю значение этого сна.
Снейп нахмурился.
– Я знаю, чего ожидать. И морально подготовлен к переменам. К тому же я намного старше тебя. Так что же, по-твоему, означает этот твой сон, кроме ошибочного вывода о том, что ты во всем виноват?
– Ну, это же очевидно, не так ли? – простонал Гарри.
– Как видишь, нет – иначе бы я не спрашивал.
– Это все связано с Podentes, это предупреждение не совершать очередной ошибки! Думаешь, почему я стал сомневаться – имеет ли мне смысл сдавать ТРИТОНы? Ты же говорил мне сто раз, что я должен хотеть провести с тобой ритуал искренне! Так же как я должен был, но не смог вести себя покорно на том кладбище! Думаешь, почему я позволил к себе прикасаться, целовать мой затылок и делать тебе со мной все, что хочешь?
Потому что я смелый, благородный гриффиндорец, за которого меня все принимают? Да потому что я уже однажды все испортил, и каждую ночь, когда я засыпаю, мое подсознание предупреждает меня не делать этого снова!
– А. Ну, это многое объясняет, – пробормотал Снейп. – Признаюсь, я ожидал от тебя большего сопротивления. Особенно в субботу. Вместо этого ты, оказывается, старался.
– Да, черт подери, я стараюсь, Северус.
Снейп полуприкрыл веки и медленно отозвался:
– Вижу.
– Вначале мне претила сама мысль, – признался Гарри. – Хотя, наверное, на подсознательном уровне я все-таки не считал ее совершенно неприемлемой. Но теперь, каждый раз, когда я просыпаюсь, то чувствую себя так, словно она проникает все глубже. Становясь все яснее. Только в воскресенье мне пришло в голову, что, наверное, я зря трачу время на подготовку к экзаменам.
– Хм. И ты будешь мне повиноваться, Гарри? Добровольно?
– Ну да, – оправдываясь ответил Гарри. Это же не его вина, что в его голосе звучало отвращение? Он действительно старался.
– Хорошо. Я хочу объективно оценить твои способности во всех областях магии, которые ты изучал, поэтому к экзаменам ты должен относиться серьезно. К каждому из них, Гарри. Даже по зельям.
Гарри снова ударил головой об стенку. Но все же кивнул.
– Я так же хочу, чтобы ты каждую ночь принимал дозу Сна-Без-Сновидений. Ты можешь считать, что этот твой сон помогает тебе смириться с Podentes, однако ты несколько недель подряд не высыпался, что негативно скажется на результатах твоих занятий. Кроме того, ты уже извлек урок из этого конкретного кошмара. Теперь он тебя просто выматывает.
– Сон-Без-Сновидений каждую ночь, – состроив гримасу, отозвался Гарри. – Как долго?
– Подавление подсознания в течение длительного времени плохо влияет на здоровье. Попробуй принимать его до окончания экзаменов. Затем пропусти одну ночь и дай мне знать о результате.
– Ладно, – согласился Гарри, подавив саркастический позыв добавить что-то вроде Да, хозяин. Осознав, что он все еще сжимает пузырек в ладони, он опустил его в карман.
– Теперь сними мантию и подойди, – вытянув ноги, приказал Снейп. – Сядь со мной рядом.
Тут чертовски холодно, – хотел сказать Гарри. – Не можем ли мы по крайней мере вернуться в твои комнаты? Или же это очередная проверка? Я только что распинался о том, как стараюсь, а теперь тебе хочется проверить, не пустые ли это слова?
Он молча опустился рядом со Снейпом, желая снова скрестить ноги – это позволило бы сохранить дистанцию, но мужчина твердо опустил руку ему на колени и вынудил повторить свою позу, а затем придвинулся так плотно, что они сидели тесно прижавшись друг к другу – от лодыжки до бедра.
Снейп укрыл их ноги мантией Гарри, затем снял свою, накинул ее им на плечи и притянул юношу к себе. Щека молодого человека теперь покоилась на его груди, под подбородком, и он обнимал Гарри одной рукой.
В туннеле было холодно, но, прижавшись к Снейпу и укрывшись мантиями, Гарри стал согреваться. И все же его била дрожь.
– Я тоже чертовски стараюсь, – сардоническим голосом неожиданно объявил Снейп. – Интересно, понимаешь ли ты это?
Ну конечно, Гарри понимал. Нужно было быть совершенно безмозглым, чтобы не заметить, а Гарри, как бы Снейп ни оскорблял его, глупым не был. Снейп считал его уродливым карликом и – по его же словам – испытывал омерзение при мысли о том, что им придется заниматься сексом.
– Ну да, понимаю, – поежившись, признался Гарри. Разумеется, ему не хотелось, чтобы Снейп считал его привлекательным – это было бы жутко. И все же – перспектива связать себя с кем-то, кто едва мог его выносить, тоже была не самой блестящей. – Ты уже говорил. Что не просил этого.
– Это верно. – Рука Снейпа скользнула под мантию и легла на бедро Гарри. Юноша сделал резкий вдох и попытался притвориться, что ничего не чувствует. – Как ни странно, я пытаюсь научить тебя побороть сопротивление, ты это понимаешь? Мне трудно определить терпимую для тебя степень физического контакта... чтобы не перегнуть палку.
Его рука двинулась выше по бедру, и Гарри сдерживался изо всех сил, чтобы не закричать.
– Кажется, палка вот-вот перегнется, – дрожащим голосом сказал он, когда длинные пальцы Снейпа принялись теребить пояс его брюк. – Примени Sensatus...
– Потерпи до субботы, – прошептал Снейп, снова скользя рукой вниз по его бедру, в этот раз от прямого контакта с кожей руку отделял лишь тонкий хлопок трусов. А пальцы уже ласкали бедро, словно изучая его очертания. – Ты сможешь, Гарри.
– Я... я бы не был так уверен, – пробормотал Гарри, стуча зубами, но явно не от холода. Все его инстинкты повелевали отшвырнуть Снейпа в сторону, бежать изо всех ног, но бежать было некуда – причем во всех смыслах слова. Он застрял в тупике туннеля до тех пор, пока Снейп не произнесет открывающее заклинание, прижатый к груди мужчины, да еще и пришпиленный к нему пророчеством.
– О да, сможешь, – прошептал Снейп, почти невесомо целуя его в висок. – Потому что я тоже стараюсь тебе помочь. Сможешь сделать все, что требует от тебя Podentes. Ты просто еще не готов.
Он извлек руку, пока говорил, и Гарри едва не содрогнулся от облегчения.
– Nox, – прошептал Снейп, и тусклый свет, исходящий от палочки, погас. – Мы вернемся к тому, чем уже занимались раньше. Несомненно, ты испытаешь облегчение, узнав, что я не потребую от тебя снять рубашку.
Гарри слабо рассмеялся было, но замер, как только Снейп сменил положение, опустив юношу ниже, затем склонил голову и принялся покрывать поцелуями шею. – Спокойно, – выдохнул он в промежутках между дразнящими покусываниями. – Ты же умеешь расслабляться. Да...
Гарри старался медитировать, углубляя дыхание, – прием, который так помог ему в прошлый раз. Вдох через нос, выдох через рот... он сосредоточился на этом, а не на том, что делал Снейп, и ему удалось не напрягаться.
Пальцы перебирали его волосы, массировали кожу, нежно склоняли голову на бок, чтобы больше обнажить шею. Пальцы забрались под воротник, расслабили узел галстука, расстегнули первую пуговицу рубашки, оттянув материю почти грубым жестом. Почти... отчаянным.
Медленные поцелуи в шею больше не казались нежными. Снейп яростно сжимал его обеими руками, прохладные губы взасос втягивали чувствительную кожу в жар рта, язык искусно ласкал сухожилие Гарри до тех пор, пока тот не потерял сосредоточенности на дыхании и забыл выдыхать, делая короткие вдохи, хотя его легкие уже были наполнены до упора. Губы перешли к его лицу, скользя по скуле, и коснулись уголка рта.
Напряжение уже было невозможно выносить. Гарри утратил самоконтроль и начал вырываться.
– Хм, значит я поторопился, – каким-то странным тоном пробормотал Снейп – словно сожалея. Но ведь это было вполне логично, не так ли? Он же сказал почти прямым текстом, что предпочитает поскорей с этим покончить и что ему трудно все время делать это приемлемым для Гарри. – Ну, расслабься же. – Гарри не повиновался, и он жестко заявил: – Между прочим, это был приказ. Попытайся подчиниться.
Гарри послушался, закрыв глаза и облокотившись на Снейпа, и тот снова начал покрывать его шею поцелуями и перебирать волосы, поглаживая пряди сверху вниз, сверху вниз...
Внезапно все оборвалось; Снейп рывком поднял его на ноги, всучив мантию с презрительным:
– Мог бы и применить очищающее, перед тем как садиться на грязный пол.
Торопливое заклинание... возможно, на хиндустани – Гарри не был уверен, – и Снейп уже тащил его через появившийся вход, не отпуская рукава до тех пор, пока они не добрались до гостиной. Зельевар подтолкнул его к камину с ворчливым: Ну, значит до завтра.
Гарри переступил с ноги на ногу, слегка оцепенев – очень уж резко от медленных, ласкающих поцелуев они перешли к практически пошел вон.
– Э... мои учебники, – пробормотал он, ощущая себя полным идиотом. – Я оставил их в...
– О, ради Мерлина! – взорвался Снейп. – Вот прилип как смола!
– Ну, просто скажи мне пароль, и я заберу их сам, – огрызнулся Гарри.
– Это заклинание, а не пароль, идиот, – проворчал Снейп. – Ты что, не видел стража?
– Змею?
– Семь лет провел в Хогвартсе – и так и не научился отличать стража от произведения искусства?
Гарри, скрипнув зубами, решил, что поведение Снейпа может иметь только одну причину. Очевидно, там, в темном туннеле, мужчине было чрезвычайно неприятно обнимать его и обращаться с ним чуть ли не с нежностью.
– Ну так научите меня заклинанию, – рявкнул он, – чтобы я смог взять книги и убраться восвояси, сэр!
– СЕВЕРУС!
– Скорее козел! – огрызнулся Гарри и немедленно пожалел об этом. Как только слово вылетело у него изо рта, глаза зельевара сверкнули такой угрожающей яростью, что, хотя Гарри и не знал, что собирался сделать Снейп, он был уверен, что это ему не понравится.
И я не ошибся, – решил Гарри, когда мужчина прижал его к висящему на стене гобелену – так же, как делал это раньше в лаборатории, только на сей раз Снейп не прижимал его руки к бокам и не покусывал ухо. Мужчина пригвоздил обе его руки над головой, так что ковровая ткань впилась в кожу, и поцеловал его в губы, причем вовсе не нежно. Его губы, с эффективной помощью зубов, силой вынудили рот Гарри открыться, и зельевар буквально пожирал его; жар и злость накрыли их обоих, когда он прижался к Гарри всем телом, заставляя повиноваться.
В течение десяти или пятнадцати секунд Гарри не дышал и едва соображал, хотя какие-то далекие закоулки его мозга шептали: Словом мокро такое уже не опишешь, верно? Определенно, нет. Скорее, горячо. Или всепоглощающе...
Однако долго ему об этом думать не пришлось, потому что миг спустя поцелуй прервался, Снейп отступил и взмахом руки разгладил одежду, словно стряхивая паразитов. Подняв голову, он презрительно скривился – в его глазах читалось отвращение. И выплюнул:
– Вот, значит, что ты понимаешь под смирением? Забрасывание меня оскорблениями?
Так вот в чем был смысл поцелуя. Очередное наказание. У Гарри возникло необъяснимое желание броситься на пол, позволив тому поглотить себя. Ну наказание.... подумаешь. Он же не ответил на поцелуй. Вот это было бы действительно унизительно. Гарри выпрямился у стены, рефлексивно потирая запястья и осматривая, не осталось ли на них следов там, где Снейп впивался пальцами.
– Ты же постоянно меня обзываешь, – стараясь сохранить спокойствие, отозвался он.
– Неужели ты, полагал, что наши взаимоотношения предполагают равенство? – ухмыльнулся Сенйп.
Гарри мысленно посчитал до десяти. Затем до двадцати и заставил себя представить то место, куда его постоянно уносили сны.
– Нет, Северус.
Снейп подозрительно взглянул на него, но Гарри не отвел усталого взгляда.
– Подожди здесь, – наконец сказал зельевар и вышел, вскоре появившись со стопкой книг и пергаментом, которые и всучил Гарри. – Иди.
Гарри кивнул и ступил в камин.

Вторник, 19 мая 1998, 21:54
___________________________________

Если бы Гарри предвидел произведенный фурор, то не стал бы снимать мантию-невидимку в гриффиндорской гостиной. Рон заулюлюкал одним из первых.
– Только посмотрите, – издевался он. – Галстук на боку, рубашка полурасстегнута, мантия в грязи... И где это ты шлялся, Гарри?
Джинни подняла голову от пасьянса из карт Таро и чуть ли не выдохнула Ой при виде его лица и одежды. У нее вырвался тихий разочарованный всхлип, и девушка бросилась вверх по лестнице, ведущей в спальню.
Рон нахмурился.
– Черт. А я-то думал, она переросла все это. – Он сердито взглянул на Гарри. – А ты мог бы вести себя немного попорядочней: а то, понимаешь, заявляешь, что идешь проветриться и возвращаешься в таком вот виде.
На Гермиону было просто страшно смотреть – Гарри еще никогда не видел у нее на лице такой ужасающей жалости и безумной боли. Рон продолжал что-то говорить, и она сильно ударила его по руке, но он оттолкнул ее и подошел к Гарри.
– Да ладно, не обращай на Джинни внимания, – посоветовал он. – Я всегда думал, что вы оба будете вместе, но и это тоже неплохо – чем бы ни было. Тебе уже давно пора возвращаться с таким вот взбудораженным и взъерошенным видом...
Гарри издал приглушенный звук и попытался протиснуться мимо Рона.
– Нет, нет! – Тот ухватил его за рукав. – Ты так долго был в депрессии из-за Сириуса. Это же не... ну, я знаю: ты говорил, что тебя не интересуют романы, но честно, Гарри, после Чо ты ни с кем не встречался. И я действительно за тебя рад! Извини, что дразнил.
Возможно, Рон и сожалел о своих словах, подумал Гарри, но это не остановило его от очередной порции насмешек. Рон демонстративно поводил бровями:
– Ну и кто же счастливая избранница, эй? И где вы были? Ты выглядишь прямо-таки зацелованным.
Гарри покраснел как рак.
– Что, неужели не просто целовались? – настаивал Рон. – Ну же! Про Чо то ты рассказал нам все подробности, не то что бы их было так много...
– Заткнись, Рон! – наконец-то не выдержала Гермиона.
Гарри воспользовался этим отвлекающим маневром, вырвал руку и помчался вверх по лестнице, но остановился на первом пролете. Можно подумать, что он бы смог спрятаться от Рона в спальне. Кроме того, ему было интересно послушать Гермиону. Если бы он знал раньше, что та говорила со Снейпом о зельях, то по крайней мере был бы готов вынести это импровизированное занятие в лаборатории, саркастически подумал он.
– Рон! – сердито шипела Гермиона, которая оттащила Рона в угол, чтобы как следует отчитать. – Если бы он хотел рассказать нам, то сделал бы это. Оставь его в покое!
– Ну, по крайней мере, теперь мы знаем, куда он бегает по вечерам, – совершенно не раскаявшимся голосом ответил Рон. И даже фыркнул. – Хмм, думаешь, что это кто-то из другого факультета? Слушай, а что, если она слизеринка? Знаешь, что мы сделаем? Стащим его мантию-невидимку и проследим, чтобы узнать, кто это...
– Прекрати, Рональд! Сейчас же! Мы - друзья Гарри! Если он не хочет нам пока говорить, то нам следует уважать его решение!
– Ну ладно, ладно, – пробормотал он.
– Я серьезно! Не смей его расспрашивать! Даже не упоминай этого! Не знаю, о чем вы разговариваете по ночам в спальне, но этой темы ты касаться не будешь!
– Ради Мерлина, Гермиона – мы же не девчонки, – закатил глаза Рон. – Мы, знаешь ли, не имеем привычки перемывать косточки подружкам.
– Вот и отлично, – отрезала Гермиона.
Облегченно вздохнув, Гарри продолжил взбираться по лестнице в спальню.

Глава 15

Среда, 20 мая – пятница, 22 мая 1998
________________________________________

Cледующие несколько вечеров тянулись без происшествий – и это приводило Северуса в замешательство. Идея заняться зельями оказалась крупной ошибкой, и, хотя проведенное вместе в туннеле время прошло не зря, Северус понимал, что свел все на нет бесконтрольной вспышкой темперамента.
Зельевар вовсе не планировал прижимать юношу к стене и насиловать его рот – особенно после того, как там, в туннеле, осознал преждевременность подобного интимного контакта. Вполне вероятно, что Гарри еще понадобятся поцелуи с применением Sensatus, - так или иначе, юноше необходимо понять, что от них можно действительно получать удовольствие.
Ведь Sensatus оказывался полезным, когда дело доходило до ласки его упругой, загорелой шеи. Теперь Гарри даже не всегда просил применить это заклинание, когда Северус притягивал его к себе на диване у камина и начинал вылизывать затылок и покусывать мочки ушей. Разумеется, он не стонал так, как после Sensatus: сдерживался оттого, что это делал с ним Северус. Но со временем Гарри привыкнет к их интимности достаточно, чтобы не только пассивно ее терпеть. Со временем при первых же прикосновениях Северуса он будет задыхаться от удовольствия вместо того, чтобы сосредотачиваться на глубоком дыхании.
В оставшиеся дни недели Северус ограничился уже достигнутой степенью близости – чтобы Гарри почувствовал себя полностью в своей тарелке. Продолжительные массажи перед камином - чтобы юноша привык к прикосновениям Северуса к его обнаженной спине и груди. Снова поцелуи, только не в губы – вечер за вечером Северус, прижимая к себе Гарри, целовал его в шею и опускался к спине и плечам, ощущая, что молодое тело отзывается на ласки, прежде чем Гарри успевал загородиться сдержанностью. Руки, крепко державшие его за талию или же скользившие вверх, поглаживающие грудные мышцы и слегка дразнящие небольшие соски. И Гарри ни разу не сопротивлялся. Даже в пятницу вечером, когда, продвигаясь к подлинной интимности, Северус повернул Гарри к себе лицом и смотрел ему прямо в глаза, смазывая бальзамом тело и медленно втирая его в кожу небольшими кругами. Гарри закрыл глаза. После приказа Северуса он вновь открыл их, но уставился пустым взглядом на висящий за спиной Снейпа гобелен. Тот самый, прижав к которому его так страстно целовали... Стоило Северусу подумать об этом – и к нему тут же вернулось ноющее, нестерпимое желание, охватившее его тем вечером. Лишь неимоверным усилием воли он удержался от порыва опрокинуть юношу на коврик у камина и осыпать поцелуями –на сей раз настоящими: горячими и яростными, чтобы от них вспыхнули страстью эти зеленые глаза...
Но Северус сознавал, из этого ничего не выйдет. Потому что в тот раз Гарри испытал не желание, а просто шок. Он не был готов; и тогда, в туннеле, когда они разговаривали и прикасались друг к другу, Северус понимал это. Гарри не был готов, и Северусу нужно было ждать, но ожидание не слишком-то хорошо влияло на его темперамент. В итоге он взорвался из-за чего-то вполне безобидного – забытых в лаборатории учебников. Глупая ошибка, которая в тот раз просто вывела его из себя, и неожиданно ему показалось вполне приемлемым просто потребовать поцелуй, который Гарри не желал давать. М-м-м, юноша оказался таким же вкусным, как и в фантазиях Северуса: привкус лимона и корицы в его дыхании, теплые и упругие губы, тело – так идеально вписывающееся в изгибы его собственного...
На следующий после этого восхитительного поцелуя вечер Северус вернулся в кабинет после ужина и мерил шагами комнату в течение часа, убеждая себя, что сегодняшний приход юноши совершенно его не нервирует. Нет, конечно же, нет. Он просто не был уверен, что предпринять после происшедших накануне событий, и проигрывал в голове различные сценарии, отметая их один за другим, так долго, что, когда он вернулся к себе в комнаты, Гарри был уже там.
И в этот раз Гарри задал ритм сам. Юноша стоял на кухне, опираясь на стойку, у его руки высилась горка этих омерзительных серых семечек, а рядом, на салфетке – горстка шелухи. С помощью палочки он освещал перед собой текст книги, кажется по гербологии, одной рукой опуская и вынимая семечки изо рта. Отвратительное зрелище. Ну, по крайней мере, семечки. Остальное было довольно привлекательным, и Северус не без удовольствия отметил, что Гарри уже снял пиджак и галстук.
Когда Северус вошел, Гарри поднял голову – могло бы показаться, что он чувствовал себя комфортно, если бы не напряженный взгляд. Юноша притворялся, что все было как обычно, и Северус был ему за это благодарен.
– Я чувствую себя как дома, Северус, – пожав плечами, объявил Гарри в ответ на его недоуменный взгляд и продолжил чтение, используя вместо указки светящуюся палочку.
Северус знал, что юноше требовались очки, но его зрение не могло быть слабым до такой степени, верно? В конце концов, он же был ловцом, причем довольно способным – хотя Северус всегда считал, что квиддич необходим студентам так же, как жаброводоросли бедуинам.
– Тебе темно? – спросил он, и Гарри озадаченно поднял голову.
– Это вместо маркера, – пояснил юноша, показав, что кончик его палочки светился розоватым светом. – Помогает сосредоточиться при чтении, при этом не оставляя никаких следов.
– Маркера, – повторил Северус.
– Ну, это нечто вроде маггловской ручки, – объяснил Гарри. – Э... ручка – это что-то вроде пера...
– Благодарю, мне известно, что такое ручка, – протянул Северус. Ему стало интересно, где же Гарри узнал об этом заклинании – студенты редко использовали такие, о которых Северус ничего не слышал. С другой стороны, он не мог себе представить – кому мог понадобиться розовый Lumos? – Ты присоединишься ко мне в гостиной, когда закончишь есть свои.... семечки? – Ну вот, он повел себя вполне достойно – даже умудрился сдержаться и не сказать этот маггловский мусор.
– Ну конечно. – Гарри сплюнул и снова направил светящуюся палочку на страницу, вся его поза по-прежнему выражала эту осторожную расслабленность. И Северус прекрасно осознавал намеренность действий юноши. Но на данный момент его это устраивало.
Среда, четверг, пятница... Гарри вел себя так, словно никакого поцелуя не было, очевидно стараясь изо всех сил подчиняться полученному во сне предупреждению. Он учил то, что ему говорил Северус, но это, по большому счету, ничего не значило – ведь Северус больше не пытался навязать ему занятий по зельям. Физический контакт значил очень много. Теперь Гарри сбрасывал рубашку без возражений и послушно поворачивался спиной, позволяя мужчине ласкать и целовать себя. Иногда это длилось часами и без применения заклинания Sensatus. По окончании он одевался и уходил, но никогда – без позволения Северуса.
Все это казалось Северусу зловещим признаком. Несомненно, подобное смирение, достигнутое в такие короткие сроки, не могло быть нормальным, верно? Разумеется, Северус делал все, чтобы его углубить, не оказывая слишком большого давления на Гарри, но и он начал понимать, что дело тут не только в его благоразумии. Ситуация беспокоила Северуса, потому что если Гарри до такой степени подавлял свои инстинкты, то в один нежданный момент его самообладание неминуемо с треском лопнет.
Например, во время ритуала, первое требование которого – добровольное повиновение.
По окончании пятничного вечера Северус протянул Гарри стопку учебников и тихо напомнил не приносить их на следующий день. Гарри кивнул: Да, Северус – и продолжал стоять совершенно неподвижно, позволяя зельевару провести рукой по своей щеке. Взгляд юноши был неестественно бесстрастен, словно он представлял на своем месте кого-то другого.
Кого-то, кто выносил, когда его касались вот таким образом.
Обеспокоенный еще больше, Северус шагнул вперед, наклонился и мягко поцеловал Гарри в уголок рта, так же, как делал это в туннеле. Тогда подобное действие спровоцировало бурную реакцию, но сейчас Гарри даже не напрягся. Юноша просто стоял и молчал; его дыхание стало глубоким и равномерным – ритм, хорошо знакомый Северусу, – и позволял целовать себя. Даже когда Северус полностью накрыл его сухие губы своими и стал дразнить их, он не возмутился и не попросил применить Sensatus. Если подумать, то с той ночи в туннеле он вообще ни разу не вспоминал об этом заклинании, тогда как раньше просил о нем довольно часто.
Определенно, что-то изменилось. Северус прервал нежный поцелуй и отпустил Гарри. После ухода юноши зельевар опустился в кресло и задумался о том, что делать дальше.

Глава 16
Суббота 23 мая, 1998, 8:11
____________________________________

– Гарри, – на следующее утро за завтраком обратилась к нему Гермиона. – Ты не хочешь прогуляться со мной к озеру? Нам нужно поговорить.
Гарри чуть было не подавился лепешкой и торопливо глотнул сока. – Э... Вообще-то я занят. Ты же в кусре – в понедельник начинаются ТРИТОНы.
– Это важнее экзаменов, – твердо возразила Гермиона.
Когда-то в другой жизни, Гарри бы просто рассмеялся, услышав такое от Гермионы. Теперь же ему хотелось, чтобы та целиком и полностью сосредоточилась на своей учебе, потому что прекрасно понимал, о чем пойдет разговор. В отличие от Рона, девушка знала, что никакой подружки у Гарри не было. Ее взгляд тем вечером в гостиной... страдальческое выражение лица... о да. Она прекрасно понимала, кто был в ответе за его растрепанную одежду и припухшие губы.
– Все равно ты мне ничем не поможешь, – качая головой, возразил Гарри. – И вообще, незачем говорить об этом. Ты же знаешь, что на кону.
– Поэтому я и предложила озеро.
– Гермиона...
– Я ждала четыре дня, – прервала она. – Но больше ждать не буду. Если ты не поговоришь со мной сам, то я пойду к директору и расскажу ему, как ты выглядел тем вечером.
Гарри сердито поднял голову. За кого она себя принимает – за шантажирующую друзей слизеринку? Что ж, с угрозами можно бороться лишь одним способом, верно? Противостоять им заранее.
– Иди-иди, – напряженно посоветовал он. – Сегодняшний пароль – Ириски-путешественницы. Дамблдор действительно следит за новинками от Фреда и Джорджа. Хорошо вам поболтать.
Гермиона со стуком отложила ложку и отодвинула овсянку.
– Тебе все равно, если профессор Дамблдор узнает, что... – она понизила голос до шепота. – О том, к чему тебя принуждают?
– А он в курсе, – не отводя со стола взгляда, уныло признался Гарри.
– Ну, тогда я поговорю с профессором, которого это касается, – прошипела она.
Учитывая, что Снейп был известен своей, мягко выражаясь, злопамятностью на уроках – взять хотя бы то, как на пятом курсе он разбил пробирку с зельем Гарри, юноша уверенно предсказал:
– Он завалит тебя на экзамене.
– Гарри, до тебя до сих пор не дошло, что ты для меня важнее оценок, то ты действительно туповат, – парировала Гермиона. – Я пойду к нему сейчас же. – Оттолкнувшись от скамейки, она встала и целеустремленно направилась к дверям.
Гарри даже не сомневался, что та пойдет прямо в подземелья разбираться со Снейпом. И, учитывая, что ее прошлое вмешательство привело к адскому уроку зелий... В отчаянии юноша сжал кулаки. Когда он только-только придумал, как себя вести! Последние несколько дней со Снейпом прошли... ну, ладно, пусть не весело. Но, по крайней мере, мирно. И этот насильственный поцелуй больше не повторялся.
И меньше всего ему хотелось, чтобы очередное вмешательство Гермионы снова вывело Снейпа из себя.
– Ладно, – ухватив девушку за рукав и заставив вернуться на место, проворчал Гарри. – Пусть будет озеро. Но мне нужно быть в другом месте в десять – я не смогу провести с тобой целый день.
– Тогда не тяни время, пошли.
– Мне нужно кое-что захватить из башни, – нахмурившись, добавил Гарри. – Жди меня у большой скалы.

Суббота, 23 мая 1998, 8:28
________________________________

Идти ему не хотелось, но он знал, Гермиона не отстанет. А потребует еще одной беседы и добъется своего, потому что Гарри просто не мог ей позволить говорить со Снейпом. Это нарушит хрупкое равновесие их взаимоотношений. Кроме того, Гермиона ведь не знает, что действительно ничем не может помочь. Бороться с Podentes нереально, и Снейп влип так же, как и сам Гарри.
Девушка сидела на лужайке, в тени отвесной скалы; Гарри плюхнулся перед ней на землю и скрестил ноги.
– Нам нужно наложить заглушающие чары, перед тем как мы станем говорить об этом, – предупредил Гарри.
Гермиона слегка покраснела и как-то странно ответила:
– Вот сам и накладывай. Мне достоверно известно, что мои чары совершенно неадекватны.
– Похоже на Снейпа, – пробормотал Гарри, взмахом палочки вырисовывая вокруг них небольшую окружность и наложив несколько заклинаний одно на другое. – Ну, этого должно хватить.
После этого ни Гарри, ни Гермиона не знали, что сказать. Она сделала какой-то жест, затем, словно взбадриваясь, встряхнула головой.
– Гарри...
– Я должен с ним переспать, – выпалил Гарри.
– Он вынуждает тебя с ним переспать, – задохнулась Гермиона. – О, этот человек так ужасен!
Гарри закрыл глаза, удивленно сознавая, что не согласен с этой оценкой. Ну, так или иначе, не в том смысле, который вкладывала Гермиона.
– Я неверно выразился, – медленно поправился он. – Не то чтобы он меня вынуждает. Во всяком случае, не теперь. О Мерлин, я совсем запутался. Он даже сам этого не хочет, Гермиона. Это все ритуал.
– Ритуал. – Она попыталась встретиться с Гарри взглядом, чего юноше совсем не хотелось.
– Вот, прочти, – сдался он. Какая-то часть его не хотела, чтобы Гермиона ознакомилась с синопсисом, но он же принес его из башни, полагая, что иначе объяснить происходящее будет невозможно. Вытащив пергамент из кармана джинсов, он всучил его девушке. – Тут все объясняется о Cambiare Podentes. Работа Снейпа.
– Хм-м, – сказала она, и потом в тишине слышались лишь шелест пергамента и стоны и вздохи Гермионы. Опасаясь реакции девушки, Гарри подавил желание сбежать и оставить ее дочитывать в одиночестве. Ведь тогда бы ему пришлось пройти через все это снова. А одного раза было более чем достаточно.
То, что она сказала, удивило его.
– Почему ты думаешь, что все, что тут написано, – правда?
Гарри пожал плечами.
– Когда он дал мне прочесть это, то сказал, что мы должны обсудить проблему, как только я ее пойму. Он даже предложил пригласить директора, если я почувствую себя неловко в связи... ну, со всем этим. То есть если ты не думаешь, что тут замешан профессор Дамблдор, то тебе придется верить всему тому, что написал Снейп.
– Ну, наверное, – пробормотала она, в волнении вырывая пучки травы. – Ты... Гарри, ты проведешь с ним этот ритуал? И выполнишь все его требования?
– Скорее, все требования Снейпа, – вздохнул Гарри. – Ну да. А что ты предлагаешь? Как я уже говорил в Большом зале...
– Я понимаю, что на кону, – тихо договорила Гермиона. И снова стала перебирать листки пергамента, пробегая глазами аккуратные строчки текста. – Вот эта часть, тут, где говорится о... Магии Секса – о том, что она имеет особое значение в вашей ситуации. Ты уже спросил его почему?
– Ну да, – кивнул Гарри, не зная, что ответить. – Снейп объяснил мне, но это его личное дело, и я не имею право повторить сказанное.
Гермиона вздохнула.
– Знаешь, я ведь слышала, что Бинс сказал рабство, но мне и в голову не пришло, что это будет нечто подобное.
– Аналогично. Но так уж вышло, и изменить я ничего не смогу. Ты же не желаешь мне смерти, верно? Или наблюдать, как Волдеморт устраивает свою геноцидную чистку?
Гермиона фыркнула.
– Просто той ночью ты выглядел таким взъерошенным. Взъерошенным и расстроенным.
– Ну, я ляпнул что-то, не подумав, а он меня наказал.
– Что это за наказание – поцелуй? – В ответ на его взгляд она добавила: – Ну да, это было очевидно.
– Ну, вот такие у него наказания, – признался Гарри, прижимая колени к груди и обхватывая их руками. – Так или иначе, оно сработало. Я не хочу, чтобы это повторилось, и поэтому начал... ну, вести себя с ним очень... ну, скажем, осторожно.
– Но если все это правда, – она указала на пергамент, – то он попытается снова.
Гарри хотел было сказать, что секс не обязан включать в себя поцелуи, но это вызвало у него такие мрачные мысли, что ему расхотелось произносить слова вслух. Кроме того, к тому времени он уже понял, что все равно это было бы неверно, во всяком случае, со Снейпом.
– Это совсем не так, – вместо этого сказал он. – Той ночью... между прочим, именно после того как ты приставала к нему по поводу моего экзамена по зельям, как я уже сказал, он меня наказывал. Он применил... насилие. Но обычно он не такой. – Гарри сделал глубокий вдох и прижался щекой к коленке.
– О, Гарри... – Гермиона протянула руку и потрепала его макушку.
– Да нет, все не так ужасно, – настойчиво произнес он. Юноша ненавидел ее жалость, хоть и был рад, что она, даже узнав обо всем, не брезговала до него дотрагиваться. – То есть вначале было очень трудно, но в последние пару дней я понял, как выносить все это. Как вытерпеть.
Молча приободряя, Гермиона продолжала гладить его по голове.
– Это легко, – признался Гарри. – Не знаю, почему я не подумал об этом раньше. Ну, в общем, наверное потому, что раньше он меня никогда по настоящему не наказывал. – В конце концов, не считать же то, что его заставили раздеться в первый вечер – не теперь, когда снимать рубашку и позволять Снейпу себя касаться стало привычной частью их совместных вечеров.
– И как же? – в этот раз она выразила интерес словами.
Нахмурившись, Гарри попытался сформулировать ответ так, чтобы было понятно тому, кто, подобно ей, вырос в нормальной семье.
– Долгая история. Ты же знаешь, моя семейка – совсем не подарок, так? Ну, я просто привык вести себя с ними определенным образом, вот и все, потому что меня серьезно наказывали, если я действовал им на нервы. Тогда я просто... ну, как бы отключался. Каждое лето мне приходилось вспоминать этот прием заново, но обычно с первой же поркой ко мне возвращалась память.
Теперь уже Гарри принялся вырывать клочья травы. Гермиона беспокойно наблюдала за ним.
– Разве члены Ордена не присматривали за тобой в последние каникулы?
– Ну, они пытались, – признался Гарри. – Но, знаешь, Дамблдор не соглашался забрать меня оттуда – ведь родственники представляют собой всяко меньшую опасность, чем Волдеморт. И каковы были мои шансы? Они же не раскололи мне череп или что-то вроде того.
Гермиона перестала гладить его волосы и, стряхивая сорванную траву, взяла его руки в свои.
– С тобой обращались ужасно, ужасно... – признала она. – Я не знаю всего, но в этом я уверена. Но какое это имеет отношение к тому, что ты прекращаешь думать? Как это помогает?
– Легко, – объяснил Гарри. Так оно и было. Он натренировался у Дерслей. – Я просто вхожу в это... состояние, ну, когда мне все безразлично. Гермиона, я знаю, ты скажешь, что я сумасшедший...
– Я – не Рон.
– Ну, значит, скажешь, что это вредно для психики. Но - я понял на горьком опыте - это гораздо предпочтительней наказания. Я просто перехожу в состояние, когда мне плевать, что мне приказывают делать. Я просто... повинуюсь. Это помогло мне, когда я пять раз подряд выскребал пол на кухне, потому что первых четырех оказалось недостаточно, или же когда провел целую неделю за мойкой окон. Я просто...
– Повинуешься, – закончила за него Гермиона.
– Бездумно. Потому что если я не думаю, то не могу огрызаться или жаловаться, и таким образом избегаю наказания.
– И это проходит с профессором Снейпом? – В ее голосе явно звучало сомнение.
– Ну, со среды это срабатывает.
– Гарри... он нормально с тобой обращается? Я серьезно.
Гарри задумался.
– Да, вполне. То есть, конечно, он зациклен на том, что я должен... ну, хотеть все это, чтобы все сработало, поэтому он, ну... – Он покраснел так сильно, что думал, что сгорит. – Ну, он как бы пытается соблазнить меня.
Гермиона подавилась словом.
– В самом деле, – подтвердил Гарри. – Первый день, который я с ним провел, он предложил мне вино, а потом, когда оно как бы ударило мне в голову, дал зелье от похмелья и позволил выспаться. А потом... о, Мерлин, ты не подозреваешь, как мне было страшно, потому что я знал, что он захочет, ну... физического контакта, но все что он сделал – это массировал мне спину и целовал шею.
Гарри с облегчением выдохнул. Он никогда бы не поверил, что просто рассказав ей все это, испытает такое облегчение, но это было так. Теперь он чувствовал себя менее одиноким. И потом, если оглянуться и подвести итог поведению Снейпа, то можно сделать вывод, что все могло быть гораздо хуже...
Гермиона, казалось, не могла это понять, но это и неудивительно – она ведь по-прежнему боролась за права домовиков, поэтому от нее нельзя было ожидать одобрения рабских условий Podentes.
– Снейп даже пытался позаниматься со мной зельями, после вашего с ним разговора, – добавил Гарри.
Она подняла голову – в ее глазах блестели слезы.
– Это... полагаю, это уже что-то. Но он сказал, что запретит тебе работать. Ты знаешь?
– Ну, это все в синопсисе, помнишь? Обязующий контракт запретит мне работать.
– О, ну да, – явно забыв об этом, пробормотала она. А это было так непохоже на Гермиону.
– Да нет, на самом деле все нормально, – заверил ее Гарри. – Я не могу сказать, что счастлив, но ведь могло быть и хуже. Причем намного.
– Ты... – сглотнула Гермиона, затем нервно собрала волосы в хвост и принялась крутить его. – Ну... знаешь, ты можешь всегда поговорить со мной... я здесь. Я серьезно. О чем угодно.
– Знаешь, – откинувшись на скалу, прошептал Гарри. – Я понял, что разговор действительно помогает. Но мне трудно представить, как я буду говорить о... ну, ты знаешь.
– Да, но я же сказала – о чем угодно, а не только ну, ты знаешь, – напомнила Гермиона.
– Ясно. – Гарри встал и спрятал уже довольно потрепанный пергамент в карман. – Теперь мне нужно обещание, Гермиона. Что ты никому ничего...
– За кого ты меня принимаешь?
– Да нет, я вовсе не это имел в виду.- Гарри сжал ее ладонь, затем притянул к себе и обнял девушку. – Я тебе доверяю. Больше, чем кому бы то ни было, ты же знаешь, верно? И все-таки ты беспокоишься. И это естественно. Но ты должна сдерживаться и не бежать к Снейпу снова, ладно? Или же, не дай Мерлин, втягивать в это директора. Ты же понимаешь, что он ничем не поможет, да? Так же, как когда я был отправлен к Дерслям, – цель оправдывает средства. А в прошлый раз, когда ты пыталась защитить меня от Снейпа, он сторицей отыгрался на мне за свое мерзкое настроение.
Гермиона кивнула, но Гарри этого было мало.
– Я серьезно, – продолжил он, отстраняя ее, чтобы рассмотреть выражение лица девушки. – Скажем, ты замечаешь, как я вхожу с таким видом, словно что-то произошло. Или ты видишь, что я чем-то расстроен. Ты должна прийти ко мне, понимаешь? Только ко мне, Гермиона. Ни к кому другому. Даже не к Рону. Я вообще думаю, что если он поймет, что происходит, то съедет с катушек. А это может закончиться Азкабаном, ты это понимаешь?
– Ну, рано или поздно он все равно узнает, – заявила Гермиона.
– Ритуал мы проведем только по окончании школы, – объяснил Гарри. – По крайней мере, тогда Рону нужно будет добраться до замка, если он захочет... ну, спасти меня. А это даст ему время подумать и успокоиться. А теперь поклянись.
– Только к тебе, – пообещала Гермиона.
– Отлично, – cлабо улыбнулся Гарри, понимая, что его улыбка никого не убедит. Разумеется, он не был счастлив, но к этому он уже привык. – Мне нужно идти, догадайся с трех раз – куда. Не беспокойся за меня. Не думаю, что он будет избивать меня так же как дядя Вернон.
– Какое утешение, – сухо отозвалась Гермиона.
Гарри снял заглушающие чары и спрятал палочку.
– Ну, что есть, то есть. И прошу, не волнуйся ты так. Все равно помочь ты ни чем не сможешь.
С этими словами они стали взбираться на холм к замку.

Суббота, 23 мая 1998, 9:55
_____________________________________

Этим утром Гарри готовился к визиту к Снейпу так же, как и в остальные дни, начиная со среды. Сначала он был расстроен и встревожен из-за поцелуя, вероятно потому, что его беспокоил сам поцелуй, а не его цель – наказание.
Ладно, значит, обозвать Снейпа было ошибкой. По крайней мере, в глаза. М-да, тут он явно не рассчитал.
Что ж, Снейп наказал его. И способ наказания даже имел какой-то извращенный смысл; зельевар воспользовался возможностью протолкнуть их отношения вперед согласно своему плану давай-привыкнем-друг-к-другу. Так же как раньше он заставлял Гарри снять пиджак и галстук, а позже – жилетку. И пусть поцелуй этот был физическим действием, но наказание носило психологический характер: надавить на кнопку и посмотреть на его реакцию.
Ну да, поведение Снейпа было вполне логичным. Он же любил шокировать и во время занятий, атакуя неожиданными вопросами ничего не подозревающих студентов, вышагивая по классу, вселяя панику – если не инфаркт, неожиданно появляясь за твоей спиной, когда ты даже не подозревал о его присутствии.
И когда Гарри понял, что именно происходит в подземельях, ему стало гораздо легче переносить это. Как он объяснил Гермионе: он просто погружался в апатию, с которой свыкся в течение летних месяцев. Ему просто нужно выполнять указание за указанием и не волноваться о последствиях. Потому что это поможет ему выжить.
И вот он уже сделал несколько глубоких вдохов в кабинете директора, вытянул руки за голову, сцепив пальцы и распрямив позвоночник, потянулся в одну сторону, затем – в другую, до тех пор пока его тело совершенно не расслабилось. Лицо его приняло умиротворенное выражение, и Гарри сказал себе: что бы ни случилось, до наступления комендантского часа он вернется в башню. И что бы ни произошло, переживет это
И на этот раз он мог успокаивать себя еще и тем, что в любом случае всегда сможет поговорить с Гермионой. Ну, если захочет. Но было здорово сознавать, что она была рядом. Действительно здорово.
Готов для рабских упражнений, – подумал он, ступая в камин.

Суббота, 23 мая 1998, 10:00
____________________________________

Ну, он-то полагал, что был подготовлен ко всему, однако первое, что при виде его сказал Снейп, вначале показалось совершенно странным – он даже решил, что ослышался. Одно дело было приказать ему тем вечером вернуться за мантией. Но это?
– Иди и переоденься в рубашку другого цвета, – оглядев его с ног до головы, насмешливо приказал Снейп.
– Э... другого цвета, – ошеломленно повторил Гарри. Он хотел было спросить – почему, но три рутинных, покорно проведенных дня вызвали много летних воспоминаний, в частности о том, что спрашивать почему было то же, что нарываться на неприятности. Обычный ответ потому что я так сказал его не интересовал, тем более что часто сопровождался подзатыльником.
Не то что бы Снейп мог его ударить; к тому времени Гарри уже не волновался об этом. Наказание Снейпа выражалось гораздо худшим - интимным способом.
Итак, вместо вопроса почему Гарри просто уточнил:
– Какого именно?
Снейп как-то странно взглянул на него, словно ожидал другой реакции, и довольно предсказуемо ответил:
– Зеленого.
Ну конечно. Не то чтобы синяя рубашка Гарри вопила Гриффиндор! или же как-то иначе ассоциировалась с факультетом, но все же это имело смысл.
– Ладно, – согласился Гарри и ступил в камин.

Суббота, 23 мая, 10:18
______________________________________

Когда он вернулся, Гермиона читала в гостиной. Девушка удивленно приподняла брови, ее губы сформировали беззвучное: Так быстро?
Гарри пожал плечами и жестом поманил ее за собой.
В спальне – им повезло, что его одноклассники наслаждались теплым воскресным утром где-то за пределами комнаты, – Гарри прикрыл дверь и жестом показал на отсутствие звукоизолирующих чар и на необходимость выбирать выражения. Гермиона кивнула, и он улыбнулся.
– Похоже, мне нужно сменить рубашку.
С этими словами он стянул с себя джемпер и стал рыться в шкафу.
Гермиона уставилась на него.
– Ты издеваешься.
– Нет-нет, мне достоверно известно, что подойдет только зеленая.
– Зеленая!
Гарри извлек единственную зеленую рубашку. Обычно он не надел бы ее субботним утром, но в отличие от его школьных белых рубашек она не была такой формальной. Она была на пуговицах, но без воротничка. Вообще-то Гарри она даже нравилась, но, учитывая ее цвет, он не носил ее слишком часто. Чтобы избежать шуток о таящемся в нем слизеринце.
Преодолев шок, Гермиона захихикала.
– Давай-давай, смейся, – проворчал Гарри, застегивая рубашку. – Это же не тебе придется скоро ее снимать для дежурного массажа спины.
Она прижала ладонь ко рту.
– Ах да, ты о нем упоминал раньше. И что, его тебе часто делают?
Гарри слегка удивился ее прямоте, но решил, что она просто пытается дать понять, что с ней можно говорить действительно обо всем. И он ценил это все сильнее и сильнее.
– Очень. Каждый вечер, – объяснил он.
На сей раз она подавила смешок.
– Ну, по крайней мере хорошо делают?
Гарри уставился на нее.
– С чего это ты в таком хорошем настроении? Там, у озера все это не казалось тебе таким смешным.
– Знаю, – девушка перестала улыбаться, хотя глаза ее светились юмором. – Просто... сменить рубашку, Гарри? Это же такая дурацкая проверка.
– Проверка. – Гарри не понравилось услышанное. Слишком смахивало на Дерслей.
– Ну, ты же всерьез не веришь, что дело в зеленом, верно? Между прочим, тебе он очень идет. К твоим глазам.
– О, спасибо, – протянул Гарри, заправляя рубашку и взглянув в зеркало, чтобы убедиться, что получилось аккуратно.
– Но это правда, – настаивала Гермиона.
Гарри пожал плечами. У него было такое чувство, что он что-то забыл. Хм-м, суббота. Снейп что-то говорил насчет субботы... Не приноси учебники... Нет, что-то еще...
– О! – воскликнул он. – Хорошо, что я вернулся. – Роясь в своем сундуке, он выудил ключ из Гринготтса, затем банковское письмо из прикроватной тумбочки. – Мне нужно взять это с собой.
У Гермионы не было банковской ячейки, но она сразу же узнала ключ – девушка не раз сопровождала друзей на Косую Аллею.
– Собственность, – мрачнея, пробормотала она. – Вот это должно быть действительно больно.
– Ты не знаешь даже половины, – отозвался Гарри. – Хм, я расскажу тебе позже, хорошо? Мне действительно нужно идти.

Суббота, 23 мая 1998, 10:37
___________________________________

– Ты слишком долго, – упрекнул его Снейп.
Гарри сосредоточенно смахивал с себя золу, замечая, как она исчезала до того, как достигала пола. Отличное заклинание, однако. Интересно, как часто его обновляли?
– Где ты задержался? – своим бархатным баритоном настойчиво интересовался Снейп, хотя Гарри уловил странные интонации. Словно тот что-то искал. И Гарри это было непонятно.
– Нигде, я просто поговорил пару минут с Гермионой, – ответил он. – О, и еще вспомнил, что нужно найти ключ. – Засунув руку в карман джинсов, он попытался извлечь ключ и банковское письмо, но вместо этого вытащил синопсис.
Снейп изогнул бровь.
– Ты носишь его с собой?
Гарри подозревал, что признание в том, что он кому-то его показывал, вряд ли будет воспринято на ура, поэтому пожал плечами и ответил:
– Ну да. Я же не могу просто оставить его в спальне. Что, если кто-то его найдет?
– Разве я не говорил, что прочитать его можно лишь в твоем присутствии?
– О да, говорили. Извините, сэр.. э... то есть Северус.
– Не извиняйся, это неважно, – отмахнулся мужчина, оглядывая его с ног до головы. – Хм. Полагаю, сойдет и так. Что ж. Ты хорошо позавтракал утром или же слишком волновался, чтобы набить желудок?
– Я съел сосиски и вафли, – спокойно ответил Гарри, глядя перед собой невидящим взглядом.
– Ну и, – продолжал Снейп, – помогло ли зелье? Прекратились ли твои кошмары? Ты принимаешь его каждый вечер, как я и сказал?
– Да.
– Жаль, – странно отреагировал Снейп.
Гарри приподнял бровь и занял свое обычное место на диване. Ему было показалось, что Снейп ознакомит его со своим планом, но, разумеется, этого не произойдет, верно?
– Да, жаль, – пробормотал Снейп, все еще внимательно рассматривая его. – Если бы ты воздерживался, как я приказал, то теперь тебе снились бы интересные сны, которые, разумеется, подавляет Сон-Без-Сновидений. Ты следовал моим инструкциям?
У Гарри возникло странное ощущение, что происходящее вышло за пределы его понимания.
– Да, – отозвался он, откинув голову и закрыв глаза. А какая разница – он же прекрасно знал, чего от него ожидал Снейп.
– В самом деле? – подколол его Снейп, но Гарри не поддался на провокацию.
– В самом деле, – спокойно подтвердил юноша.
– И это тебя не беспокоит?
– Хм-м. Ну, может быть, совсем немного. То есть, кажется, я все-таки нормальный.
– Когда в последний раз ты испытывал оргазм?
Тут Гарри не выдержал; при этом вопросе его глаза раскрылись сами по себе. Он мог бы ответить по-разному. Не твое собачье дело... Какая, на фиг, разница... А сам ты в каком столетии его испытывал, сальноволосый ублюдок? и самый соблазнительный вариант: Э... оргазм? А что это такое?. Но, подняв голову, он встретился глазами с черными, сверкающими яростной решимостью глазами Снейпа, чьи губы кривились в усмешке, и понял, что этот вопрос – ловушка. Или проверка, как выразилась бы Гермиона. Снейп провоцировал Гарри на ответную реакцию.
Не дождешься, подумал Гарри. Да и вообще, какой смысл возмущаться, если в итоге тебя прижмут к стене и поцелуют взасос. Или того хуже.
– Э... две с половиной недели тому назад, или около того, – ответил он, снова закрыв глаза. Да, именно так, просто плыви. Отвечай на его вопросы, делай то, что он потребует, просто плыви по течению до тех пор, пока он не отправит тебя назад в башню.
Снейп издал какое-то рычание, и Гарри снова распахнул глаза. Как ни странно, мужчина выглядел еще более расстроенным, чем когда он запнулся в ответе. Затем в его взгляде появилась какая-то дикая решимость, словно его осенила блестящая идея. Очередная проверка, которая толкнет Гарри на грань; и это будет далеко не переодевание рубашки.
– Пошли в библиотеку, – вкрадчиво произнес Снейп, с таким удовлетворенным выражением лица, словно знал что-то, неизвестное Гарри. – И прихвати письмо из Гринготтса. Нам нужно кое-что закончить.



Суббота, 23 мая 1998, 10:48
____________________________________

Северус наблюдал за тем, как юноша с опаской встал. Ну, хоть какой-то прогресс. Совершенно покорный Гарри производил странное и озадачивающее впечатление, которое Северусу совершенно не нравилось. Более того, это был не настоящий Гарри Поттер, что, разумеется, означало, что долго так продолжаться это не может.
Северус намеревался применить шоковую терапию: Podentes требовал смирения, а не состояния полной пришибленности и неспособности высказать собственное мнение. Кроме того, из того, что Северус знал, этот эксперимент Гарри был опасен. Никто не смог бы притворяться так долго. Таким образом, взрыв был неизбежен, и Северус обязан его контролировать, чтобы предотвратить его во время ритуала. Предотвратить? Северус нахмурился. Он знал гораздо больше того, что написал в синопсисе. Ритуал требовал от Гарри довольно унизительного поведения. Которое закончит его игру в рабство или во что бы то ни было.
Северус полагал, что совершенно абсурдное требование, вроде смены рубашки, вызовет у Гарри естественную реакцию. Потерпев неудачу, он решил, что откровенный разговор о сексе вгонит юношу в краску, заставит запинаться и избегать темы. Северус так на это рассчитывал. И он едва удержался от разочарованного вздоха, гадая, что же потребуется, чтобы сорвать этот рабский образ с Гарри и пробиться к нему сквозь выстроенные барьеры.
Но затем он заметил на столе скомканный синопсис и вспомнил замечание Гарри о ключе, что, в свою очередь напомнило о неловкости юноши при мысли об отказе от своего состояния. Он даже вписал это в свой список вопросов: Возможно ли соглашение о том, что я получу все обратно?
Вполне вероятно, что путь к настоящему Гарри Поттеру лежал через вещи, оставленные его отцом.
Северус прошел в библиотеку и сел за стол, жестом указывая Гарри взять стул из столовой. Когда юноша уселся напротив – и между ними пролегла обширная гладкая лакированная поверхность стола – зельевар просто поинтересовался:
– Ты изучил содержимое банковской ячейки?
– Да. – Гарри извлек из кармана письмо, разгладил его и приложил ключ в указанном месте. Краткий список имущества с комментариями появился под рисунком мрачного, хмурого гоблина, который нетерпеливо постукивал ногой. – Э... тут есть купчие на несколько домов. Никогда о них раньше не слышал. И нечто под называнием жезл Пурсела.
Северус изогнул бровь.
– Для распознания яда. И финансовый отчет?
– О, масса галлеонов, – отмахнулся Гарри. – Хм-м, сложно понять из этого абзаца, но думаю, за эти последние семь лет ячейка заработала больше процентов, чем мне удалось потратить.
– Вот в этом я сомневаюсь – хогвартское образование стоит больших денег, – пробормотал Северус. Потянувшись, он осторожно, чтобы не сдвинуть с места ключ, придвинул к себе пергамент. Слегка разочарованный отсутствием ожидаемой реакции Гарри, он понимал, что все это вышло довольно неуклюже. Следовало попросить разрешения взглянуть на пергамент. Даже гоблин понимал это – вот он, уже с упреком качает пальцем. Но пока Гарри ничего не скажет, страж письма не посмеет спрятать от него текст.
Что ж, если Гарри не реагирует на грубость, возможно, стоит попробовать издевательства.
– Хм-м, Джеймс купался в деньгах, – заметил Северус. – Их количество просто поражает. Наконец-то мне удастся добавить еще одно крыло к моему поместью.
Ничего. Наоборот, на своем стуле Гарри расслабился еще больше. Он демонстративно показывал, как комфортно себя чувствует, как по вкусу ему происходящее, тогда как Северус знал наверняка – истинные его чувства не имели с комфортом ничего общего.
– Твой папаша всегда полагал, что за свое золото сможет купить все, что пожелает, – в очередной раз попытался Северус, с нарочито довольным видом поглаживая письмо из Гринготтса – словно зачарованный мыслью об этом огромном состоянии. – Полагаю, по большому счету, он был прав. Во всяком случае, это-то и привлекало Лили. Ну, это и чистокровность. Ты же и сам видел – Эванс едва ли интересовалась его собственными достоинствами.
Никакой реакции, хотя он заметил, что взгляд Гарри стал совершенно непроницаем. Северусу очень захотелось его ударить. Перед глазами возник самоуверенный молодой человек, дерзко заявляющий: Мой отец не задавался, гневно сверкая глазами, словно говоря: и как только Северус посмел предположить подобное. Теперешнее стремление мириться с оскорблениями было так не похоже на Гарри. Особенно с оскорблениями, касающимися его родителей.
Если оскорбления не возымели действия, то, возможно, следует попробовать что-то другое. В этот раз ткнуть Гарри носом в холодную реальность: ему придется отказаться от своего золота.
– Пиши в Гринготтс, – резко приказал Северус, швырнув юноше перо и пергамент. Начинай: Я, Гарри Джеймс Поттер, даю следующее указание Волшебному Банку Гринготтс: семнадцатого июня сего года перевести все содержание моей ячейки в ячейку за номером триста сорок семь, принадлежащую Северусу Снейпу. В виду того, что я не собираюсь платить за содержание пустой ячейки, то даю вам указание ее закрыть и сдавать любым заинтересованным лицам. Я вышлю сову с ключом числом, указанным ранее. Приложенные ниже волшебная печать и обязующая клятва свидетельствуют о подлинности данного указания.
– Итак, – сказал Северус, поднимая ключ, – вложи это под написанным и накрой ладонью. Я произнесу запирающее заклинание. Как только я сделаю паузу, ты должен прочесть вслух написанное. Закончив, тебе нужно будет четко и откровенно ответить на мои вопросы. Тебе ясно?
– Ага, прочесть и ответить.
Северус извлек палочку, не отнимая ключа от письма, коснулся каждого пальца Гарри, произнес: "Veritas scribere et veritas signeo" – и выжидающе взглянул на юношу.
Гарри бегло прочел написанное, хотя глаза его слегка расширились, когда последнее написанное слово исчезло с пергамента.
– Ты Гарри Джеймс Поттер? – спросил Северус.
– Да.
– Ты написал эти указания собственноручно?
– Да.
– Эти указания выражают твою неоспоримую волю?
– Да.
– Veritas mostrato, – закончил Снейп, швырнув ему конверт. – Теперь отдай мне ключ и адресуй это в Волшебный Банк Гринготтс, Отдел Закрытия Счетов, с пометкой Конфиденциально Под Ключом
Гарри повиновался, и Северус едва ли не заскрипел зубами. Он ожидал от юноши возражений, что тот был не обязан отдавать ключ до ритуала... конечно, размышлял Северус, когда Гарри составлял список кровного имущества, передача золота волновала его меньше всего. Гриффиндорец боролся сильнее за то, что бы сохранить мантию-невидимку и чистый клочок пергамента. Очевидно, эти предметы были для него дороже каких-то галлеонов.
Северусу хотелось, чтобы Гарри стал самим собой, и, конечно же, это был верный способ вернуть его дерзкую натуру.
– Ну-с, – заявил он, запирая ключ со списком. – Полагаю, это хорошее начало, а теперь я заберу и остальное кровное имущество. Сходи за ним.
Теперь, по крайней мере, юноша нерешительно замер. А это что-то да означало. Но затем он встал и со словами: Я скоро вернусь спокойно покинул комнату.
Слушая, как дымолетная сеть уносила отправившегося за вещами Гарри, Северус опустил голову на стол и подумал: Что ж, это было неожиданно. И чем же глупый гриффиндорец все-таки не сможет поступиться в дурацкой попытке не оставаться самим собой?

Глава 17

Суббота, 23 мая, 1998, 11:54
___________________________________

На этот раз Гермиону даже не нужно было подзывать; она молча последовала за Гарри, а когда за ними закрылась дверь, выдохнула:
– Ну, а теперь что? Черная?
Уверенный в том, что в сей раз будет лучше не вдаваться в подробности, Гарри наложил на дверь чары, прислонился к косяку и закатил глаза.
– А теперь ему потребовались кровное имущество. Ну, то, что я унаследовал от матери с отцом. Только что он заставил меня перевести на себя содержимое моей банковской ячейки.
Нахмурившись в попытке осмыслить происходящее, Гермиона села на кровать Рона.
Гарри уныло шлепнулся на собственную кровать и улегся на спину.
– Я знал, что мне придется все ему отдать и не удивился этому требованию, но никак не пойму, почему я должен был сделать это именно сегодня...
– А мне кажется, это очередная проверка, – словно придя к какому-то выводу, заметила Гермиона. – Ну, так же как и с рубашкой. Просто чтобы убедиться, сделаешь ли ты это.
– И я почти не сделал! – воскликнул Гарри. – Он же хочет мантию отца и карту мародеров, Гермиона! И ты полагаешь, что он просто посмотрит на чистый пергамент и ничего не спросит? Он же потребует все ему рассказать, я уверен!
Гермиона нахмурилась.
– Ну, как ты уже сказал, в конце концов тебе бы все равно пришлось ему все это отдать. И тогда бы он задавал те же вопросы, верно? А раньше или позже – это уже несущественно.
– Да я просто солгу, – кипятился Гарри. – Он не заслуживает правды, не после того, как оболгал маму. Сказал, что у отца не было никаких достоинств, что мама любила его просто за деньги и чистую кровь!
Гермиона рассмеялась.
– Никаких достоинств? Ради Мерлина, Гарри! Он же еще в школе тайно стал анимагом! И это не считая карты! Которая сама по себе - магический шедевр!
– Ну да, это же так и есть, верно? – оживился Гарри. – Уверен, что Снейп никогда не изобретал ничего подобного, когда был студентом. Знаешь, будет прикольно просто утереть ему нос, продемонстрировав, каким превосходным магом был мой отец!
– Ты объяснишь Снейпу, как работает карта?
– Ну, мне же все равно придется – рано или поздно, – рявкнул Гарри. – После проведения ритуала, я не смогу игнорировать его приказы – это повлияет на обмен силы. Так что влип я основательно.
Гермиона задумчиво кивнула.
– И вообще, скоро карта тебе не потребуется, – сочувственно заметила девушка.
– Ага, спасибо за напоминание! Я жду не дождусь стать рабом, который не сможет никуда зайти или выйти без хозяйской указки!
– Я совсем не это имела в виду, – тихо поправилась Гермиона. – Просто нам оставаться студентами всего пару недель. А для чего нужна карта, если нас тут не будет... ой.
– Вот тебе и ой! – передразнил Гарри. – Я никуда не денусь, верно?
– Гарри, мне так жаль...
– Мне тоже, – беззлобно отозвался юноша. – Это не твоя вина. Просто так вышло. Слушай, мне нужно успокоиться или же я взорвусь и ляпну какую-нибудь грубость, и тогда… Знаешь, почему я тогда так выглядел? Потому что обозвал его козлом.
– Да это он тебя достал своими проверками! – вскочив на ноги, воскликнула Гермиона.
Гарри решил больше не тянуть время и извлек из ящика отцовскую мантию. Затем, тяжело вздохнув, достал и карту.
Гермиона крепко обняла его и отпустила.

Суббота, 23 мая 1998, 12:20
__________________________________________

Северус внимательно наблюдал за камином – он был уверен, что Гарри прибудет в своей мантии-невидимке, но когда юноша, наконец, появился, то мерцающая ткань свисала у него с руки. Во второй руке он сжимал сложенный пергамент.
Гарри положил оба предмета на низкий столик перед диваном и, не глядя на Северуса, вальяжно развалился на диванных подушках.
– Все эти полеты туда-сюда вызывали у меня зверский аппетит, – как бы между прочим заметил он, как будто не отдал только что свои самые ценные вещи. – Как там насчет обеда?
– Чуть погодя, – пробормотал Северус, поднимая со стола пергамент. – Объясни, что это такое.
Он был уверен, что сейчас услышит те же слова, которые Гарри записал раньше: Чистый клочок пергамента. Вместо этого юноша равнодушно заявил:
– Карта Хогвартса.
Значит, вот она, пресловутая Карта. Раньше Северус видел ее разве что мельком.
– Невидимые чернила? – презрительно усмехнулся он, не собираясь снова применять Открой свои тайны или даже Mostrare toto. Одного унижения перед Гарри Поттером более чем достаточно. По меньшей мере сегодня поблизости не шатался оборотень, чтобы выхватить ее у него из под носа. – Ну же? Демонстрируй.
И снова он был готов к нерешительности и даже ко лжи. Пергамент неожиданно перестанет работать. Гарри заявит, что давно им не пользовался и забыл заклинание. Да все, что угодно.
Палочка из остролиста слегка коснулась пергамента, Гарри наклонился и произнес:
– Торжественно клянусь, что замышляю шалость.
Северус закрыл рот – и когда это он у него открылся? – на пергаменте стали возникать письмена: авторы объявляли себя смелым росчерком пера, и чернила выводили нелепое название: Карта Мародеров.
Когда Гарри развернул пергамент, на нем возникала комната за комнатой, каждая аккуратно подписаная.
Выдохнув, Северус просто смотрел.
– Мой отец был сильным магом, – тихо произнес Гарри, в его глазах сияла городсть. – Я пытался разобраться, какие тут применены заклинания, как она работает, но... – Он пожал плечами.
– Это глупая детская шутка, – поправил Северус, взяв карту. – Какие заклинания! Возьми любую книгу по данному предмету, и ты выяснишь, что в них нет ничего сложного.
И даже это не вынудило юношу броситься на защиту отца, хотя, Карта очень впечатляла, и Северус понимал это. Присмотревшись, он заметил различные скрытые проходы – и даже не все были ему известны. Неожиданно ему стали понятны некоторые розыгрыши, которые устраивали ему Джеймс и Сириус, и Северус изменил свое мнение о Карте. Магия, вложенная в нее, действительно впечатляла, но те жестокие шутки, для которых эти тщеславные щенки использовали ее, – нет.
– И она точна? – с нарочитым презрением фыркнул он.
Поттер не среагировал, а только заметил:
– Она знала, что Муди на самом деле был Краучем.
– Ты знал, что Крауч инкогнито преподавал целый год, и ничего никому не сказал? – прорычал Северус, на сей раз даже не пытаясь скрывать свои чувства.
Гарри пожал плечами.
– Она также знала, что крыса Рона – Питер Петтигрю, но и об этом я не догадывался до тех пор, пока уже было поздно.
– К этому у тебя настоящий талант, верно?
– К чему? – спросил Гарри – в зеленых глазах светилось недоумение.
– К недогадыванию, – презрительно усмехнулся Снейп. Он не собирался выносить это нелепое рабское поведение, даже если для того, чтобы вывести из него Гарри, ему придется прибегнуть к оскорблениям. – Ты слышал, как в стенах замка передвигался василиск, и не догадался, что следует сказать об этом старшим! Ты пропустил мимо ушей второе пророчество Трелони, затем проигнорировал подсказки карты и вернул Темному Лорду его слугу! Ты знал, что мы хотели научить тебя закрывать сознание, но все равно оставил его открытым нараспашку!
– Знаю, – закрыв глаза, вздохнул Гарри. – Я убил Сириуса.
Вздрогнув, Северус выронил Карту. Он вовсе не собирался упоминать Блэка, только нежелание Гарри учить окклюменцию. Мальчишка даже не прилагал усилий, не тренировался, не желал учиться.
– Его убила Лестранж, а не ты, Гарри, – тихо поправил он. – Больше не говори так.
– Ладно, – тем же мертвым тоном ответил тот, и Северус прекрасно понял, что тот имел в виду. Ладно, я больше не буду так говорить..., а не Ладно, это не моя вина.
Проведя рукой по волосам, Северус решил, что проверок на сегодня было достаточно. Он уже просто понятия не имел, что же выбьет юношу из состояния, в которое тот себя погрузил. Возможно, когда они перейдут к прикосновениям, Северус мог бы потребовать... нет. Нет. НЕТ. Он заставил себя оборвать эту мысль. Это было бы огромной ошибкой – использовать время их интимного общения для чего бы то ни было, кроме как для установления близости. Если же Северус злоупотребит своей властью и использует странное смирение Гарри для своих целей или же чтобы выбить юношу из колеи, то в будущем их ожидают серьезные проблемы.
Да они вообще не смогут провести ритуал – Гарри будет чувствать себя преданным и обиженным. И даже если они и смогут, то это сильно затруднит предстоящий обмен сил.
Обед, решил он, так как того хотел Гарри. И затем – интерлюдия. Что-то, что продвинет их интимность на новый уровень, ближе к цели ритуала, но ничего, что напугает Гарри и повлечет регресс. Снова Sensatus. И неоднократно, решил Северус. То, что он планировал, не сильно отличалось от того, что они делали раньше, но сам факт того, делать это они будут в спальне и на его кровати, вероятно, смутит Гарри.
Или не смутит, если Гарри продолжит свое сонное поведение.
– Пошли обедать, – тихо произнес он и первым прошел в библиотеку.

Суббота 23, мая 1998, 12:45
______________________________________

Гарри решил, что терпеть присутствие Снейпа было проще, если чем-нибудь заниматься. Наверное, именно поэтому подготовка к экзаменам в обществе зельевара – ну, за исключением зелий – проходила относительно гладко. И во время обеда его внимание было всецело занято трапезой, тем более что он внимательно наблюдал за Снейпом, копируя манеры.
Сначала тарелка с искусно нарезанными фруктами. Гарри бы взялся за них руками, но Снейп пользовался ножом и вилкой, разрезая каждый ломтик на аккуратные, ровные кусочки, и Гарри последовал его примеру. И это оказалось совсем не трудно, однако следующее блюдо чуть не заставило его глаза полезть на лоб. Миниатюрный цыпленок? Зажаренный и сидящий целиком – ни больше и ни меньше – на тарелке, окруженный краснокожим картофелем в масле, петрушке и мяте.
Гарри разделал достаточно цыплят для тети Петунии, но никогда не видел таких мелких. Он попытался копировать элегантные движения Снейпа, но лишь полностью изуродовал цыпленка. Тогда как Снейп уже аккуратно снял со своего кожицу и разрезал на мелкие кусочки – цыпленок выглядел так, что хоть сейчас используй на ингредиенты для зелий. Аппетит это, конечно, не внушало, но Гарри был так голоден, что лишь покачал головой, отмахиваясь от мысли, отложил нож и стал разрывать мясо вилкой.
– И где домовики находят таких мелких цыплят? – поинтересовался он.
Снейп усмехнулся.
– Это корнуэльские пернатые.
Гарри никогда о таких не слышал, но лишь заметил:
– А. Ну, тебя отлично кормят. – Неудивительно, что зельевар так часто пропускал обеды в Большом зале.
– А ты не пробовал их раньше, верно?
– Так же как и суфле, или мусс, или палтус на гриле с рисом, – усмехнулся Гарри.
– И чем же тебя кормили дома? – как бы между прочим поинтересовался Снейп.
Гарри нахмурился.
– Ну, ты знаешь.
– Нет, я никогда не ел с магглами, и поэтому не знаю.
– Ну, в основном бутерброды с джемом, – ответил Гарри, решая не упоминать тот факт, что ел он эти бутерброды тогда, когда Дерсли поглощали разделанную им курицу. – Или бобы на тосте. – Гарри позабавило, что при этих словах Снейпа едва сумел скрыть отвращение.
Зельевар отложил вилку. Перед ним появилась дымящаяся чашка чая, а перед Гарри – песочное печенье, украшенное горкой сладкого крема, и стакан тыквенного сока. Гарри приподнял бровь, гадая, не напутали ли чего-нибудь домовики, но Снейп, вел себя как обычно и юноша решил, что, вероятно, так было задумано. После того, как Гарри чуть ли не вылизал свою тарелку, Снейп спросил:
– Все еще голоден? Знаешь, ты всегда можешь попросить добавки.
– Нет, спасибо, – отозвался Гарри, оглядываясь по сторонам. Во время еды он чувствовал себя нормально, но теперь начал нервничать – и не без причины. Сейчас Снейп снова велит снять рубашку или что-то в этом роде. Перспектива вовсе не вызывала у него энтузиазма, пусть даже он придумал, как выносить все это. Поэтому Гарри искал, чем бы отвлечь внимание зельевара. – Ты что, прочел все эти книги?
– Я люблю читать.
– Предпочитаешь что-то особенное?
– Ничего, что тебя бы заинтересовало.
Гарри не знал, почему его так оскорбили эти слова; возможно, они были правдой. Вероятно, это были книги о зельях или что-то в этом роде.
– Предлагаю еще выпить, – продолжил Снейп. В центре стола возникла только что откупоренная бутылка и хрустальный бокал; очевидно, мужчина отлично вышколил домовиков. Снейп налил полбокала и протянул Гарри.
Пусть это было невежливо, но Гарри принюхался перед тем, как сделать глоток. В этот раз вино казалось резковатым. Слегка поморщившись, он подумал – не сказать ли, что оно ему не по вкусу, но тут Снейп произнес: Пей, и он понял, что вероятно, лучше будет повиноваться. Гарри сделал большой глоток кисловатой жидкости. Затем второй.
– Я же не сказал глушить его, – усмехнулся Снейп. – Но я желаю, чтобы ты допил через пару минут. А затем мы пройдем в спальню.

Суббота, 23 мая 1998, 13:32
_________________________________________

Пока Гарри, нервничая, стоял у изголовья кровати, Северус направил палочку к камину и разжег небольшой огонь. Еще одно заклинание – и за волшебным окном засияла звездная ночь. Решив, что теперь в комнате стало слишком темно, Северус зажег несколько свечек. Да, так будет лучше.
Он заметил, что дыхание Гарри уже стало глубоким и размеренным, что означало стресс и нежелание его показывать. Приблизившись, Северус взял в ладони лицо юноши. О, как же это соблазнительно – наклонится и нежно поцеловать его, как он сделал прошлым вечером. Гарри бы не сопротивлялся, в этом он был уверен. Он мог бы обнять его и притянуть к себе, и тогда их губы сошлись бы в настоящем поцелуе, их первом, потому что тот, взятый силой, не считался, верно...
Северус подавил желание.
Покорность Гарри не означала, что это было бы правильно, особенно учитывая, из-за чего юноша не сопротивлялся. Его чертово притворное смирение. Серверус был решительно настроен положить ему конец, но теперь, для этого, для их интерлюдии... он был так же твердо настроен продолжать в любом случае – что бы ни произошло.
Даже если бы Гарри задыхался этой нервной одышкой и тихо бурчал что-то грубое в ответ на каждое слово Северуса.
Зельевар опустил руки на темно-зеленую рубашку Гарри и начал расстегивать ее, бормоча:
– Кажется, сегодня моя очередь.
Юноша стоял и молча позволял ему это. Ну, разумеется. На самом деле, Северус бы только приветствовал небольшую беседу и даже естественное легкое сопротивление. Но выбранное Гарри притворство крайне досаждало – и не только потому, что могло помешать ритуалу. Северус понял, что оно ему просто не нравилось.
Он потянул за подол рубашки, там, где она была слишком тщательно заправлена, но Гарри не отреагировал и на это. Он стоял с закрытыми глазами, его дыхание – глубокое и ровное – поднимало и опускало грудь. Северус расстегнул его манжеты и осторожно стянул рубашку с плеч, но Гарри не показал ни словом, ни жестом, что испытывает неловкость.
Небрежно сбросив рубашку на пол, Северус провел рукой по ключицам и бережно прошелся кончиками пальцев по бьющейся пульсом жилке горла. А, вот оно... такое необходимое ему доказательство того, что Гарри не был так спокоен, как говорило его лицо. Зачем он притворяется – вот что не давало покоя Северусу. Он же не делал этого раньше, до среды, когда с ним произошла эта драматичная перемена, затронувшая душу и тело.
Северусу приходило это в голову и раньше... что именно повлекло за собой изменение. Вечер вторника ознаменовал собой несколько событий: Гарри открыто взбунтовался против урока зелий, признался, что его мучают кошмары, а потом последолвал этот жгучий поцелуй...
Но Северус знал, что Гарри Поттер далеко не трус, и не верил, что какое-либо из вышеперечисленных событий могло привести к возникновению этой новой, покорной версии Мальчика-Который-Выжил.
Любопытно... пульс под его пальцами все более учащался, хотя других признаков волнения в молодом человеке не наблюдалось. Северус погладил бицепс юноши и сжал упругую, гладкую плоть. Ах, прекрасно... его руки были покрыты загаром, мускулы оттеняла гладкая кожа – почти совершенство. Не дряблые и не накачанные, но сильные и упругие. Осторожно сдерживаемая сила – словно сама магия.
– Гарри, – прокашлявшись, произнес Северус, хотя голос прозвучал более хрипло, чем ему хотелось. – Открой глаза.
Их зелень была покрыта поволокой, но не удовольствия. Северус был достаточно опытен, чтобы увидеть разницу. Эта сонливость напоминала пустоту. Бездумность. И хотя сам Северус часто обвинял в ней Гарри Поттера, меньше всего ему хотелось видеть юношу таким, даже вызванной этой его странной игрой в смирение, которого Северус никогда от него не требовал.
Он резко щелкнул пальцами перед оцепенелым взглядом Гарри, и, когда юноша моргнул, покачал головой и сухо заявил:
– Не спи. Ты не забыл, что должен учиться получать наслаждение от моих прикосновений?
Гарри медленно кивнул, снова, с потухшим взглядом, погружаясь в состояние транса. И Северусу это было невыносимо. Он собирался ласкать юношу дольше, но неожиданно решил, что, возможно, будет лучше сразу приступить к выполнению задуманного.
– А сейчас я хочу, чтобы ты снял мою рубашку, – лениво объявил он. – Ты понял, Гарри?
И даже тут – ни малейшего сопротивления.
– Ладно, – просто сказал тот, не просто сонным, но уже каким-то... мертвым голосом. Это описание подходило и к его взгляду, понял Северус, впадая в депрессию. Сильные пальцы Гарри уверенно расстегивали его пуговицы одну за другой, руки спускались по черной рубашке Севреуса. Он не мешкал, как это делал раньше Северус, а методично перешел от пуговиц к запонкам и наконец стянул рубашку полностью.
Взгляд юноши задержался на Метке, и это вызвало единственную реакцию – он на мгновение закрыл глаза.
– В постель, – пробормотал Северус, потянув его за собой – и юноша безвольно повиновался. Как будто его мозг прекратил функционировать, как будто он стал каким-то магическим предметом, способным лишь повиноваться приказам. Ни индивидуальности, ни самосознания – Гарри стал меньше чем рабом, меньше чем домовиком. Он словно превратился в выполняющую желания волшебную палочку.
С темным отчаянием Северус понял, что ненавидел такого Гарри. Он подумал – не остановиться ли, не обсудить ли все это, не вынудить ли юношу прекратить этот цирк, но не был уверен, сможет ли найти подходящие, достаточно убеждающие слова. Гарри уже отдал ему свои самые ценные вещи и даже объяснил Северусу, как работает карта; не колеблясь ответил на самые интимные вопросы. Он настолько глубоко погрузился в свое притворство, словно его собственное я прекратило существовать. И Северус не знал, как его вернуть, кроме как с помощью агрессивного избытка интимности, но также инстинктивно понимал, что это было бы грубейшей ошибкой.
Поэтому, вздохнув, он приступил к выполнению задуманного уже неделю тому назад. Лежа на боку, он притянул к себе Гарри так, что его обнаженная грудь прижималась к теплой спине юноши. Голова Гарри покоилась на плече Северуса, и зельевар прижал его к себе свободной рукой, лаская пальцами грудную клетку юноши, и, без дальнейших приготовлений, принялся целовать его затылок.
Дыхание Гарри стало еще глубже. Вдох, выдох, вдох, выдох – юноша позволял Северусу делать с собой все, что угодно. Однако он должен был учиться удовольствию, а не практиковаться играть труп! Северус снова задумался: не прекратить ли все это. Но ему не хотелось; не хотелось лишать себя гладкого, теплого ощущения Гарри в его объятьях, Гарри в его постели.
У него не оставалось выхода. Гарри должен был учиться принимать удовольствие, и он его примет. "Sensatus", – прошептал Северус, касаясь палочкой плеча юноши.
И тело Гарри ожило.
Неожиданно, все еще лежа на боку, юноша выгнул спину, склоняя шею – вся сдержанность была забыта – из его горла вырвался глубокий стон, руки больше не лежали безвольно, а накрыли лежащую на его груди ладонь Северуса. Постанывая от силы жгучего поцелуя в плечо, он слегка извивался, его тело узнавало удовольствие и страсть, которое оно ощущало, но в котором ему было отказано в течение всей недели.
Лаская грудь юноши, Северус притянул его в объятье, вдыхая теплый, чистый запах, целуя чувствительное место за ухом Гарри, снова применяя Sensatus, как только юноша напрягался. Руками, губами и зубами он изучал каждый изгиб плеча Гарри, плоскую равнину его живота, упругие мышцы его груди.
Наконец он позволил Гарри очнуться от заклинания, точно уловив момент: тихие стоны удовольствия сменились на равномерный ритм глубокого дыхания. К тому времени Гарри лежал на спине, а Северус возвышался над ним сбоку. Наклонившись, он мягко взял в рот небольшой темный сосок, лаская его языком, в то время как его пальцы нежно дразнили второй.
Он ожидал просьбы повторить Sensatus, но юноша продолжал лежать – неподвижно и безвольно, не принимая никакого участия в действиях.
С досадой Северус приподнялся и грубо оттолкнул Гарри.
– Поднимайся, – процедил он. – Убирайся с моей постели.
Гарри молча сел, перенес ноги на пол и встал спиной к зельевару. Затем обернулся, с намеренной пустотой в глазах поискал на полу рубашку, подобрал и стал надевать ее. Несмотря на нарочитое спокойствие, его пальцы слегка дрожали.
Решив, что вот он, подходящий момент пробиться через выстроенную им стену, Северус грубо приказал:
– Вначале одень меня, а не себя, раб.
Руки Гарри дернулись, челюсть напряглась, но это небольшое восстание было подавлено, даже не достигнув губ.
– Да, Северус, – только произнес он, выронил свою зеленую рубашку и подобрал смятую черную.
В отчаянии, которое никак не сказалось на его жестоком выражении лица и еще более жестких словах, Северус наблюдал за юношей.
– Как ты жалок, – выдохнул он, решительно настроенный пошатнуть эту самоуспокоенность раз и навсегда. – Ты что, не в своем уме – одеваешь меня в грязную одежду? Ты обязан использовать не только тело, но и мозги, чтобы ублажать меня! Найди чистую рубашку и не смей допускать подобных оплошностей в будущем!
Казалось, однако, что оскорбления лишь глубже погружали Гарри в состояние транса. Кивнув, он направился открывать шкаф. Знакомый Северусу Гарри по крайней мере посмеялся бы над находящимися внутри рядами черной одежды и полном отсутствием других цветов. Отпустил бы шутку насчет того, что одежда определяет человека. Северусу не хватало подтрунивания, не хватало вызова, который всегда сопутствовал общению с настоящим Гарри Поттером.
Этот совершенно пустой юноша начинал его пугать. Мало что могло внушить Северусу страх, но перспектива того, что Гарри Поттер никогда не всплывет из своего транса, по-настоящему страшила его. Разумеется, Северус понимал, что Гарри вел себя так только в его обществе; во время еды в Большом Зале он был самим собой. Что мало утешало Северуса. Слишком скоро друзья Гарри покинут школу и начнут новую жизнь, а Гарри останется с Северусом и рискует погрузиться в это ужасное абсолютное смирение, из которого уже никогда не выберется.
Северус раздраженно выхватил рубашку из рук Гарри и надел ее сам.
– Ну, чего ты ждешь? – усмехнулся он, меряя фигуру юноши сверху вниз с самым презрительным взглядом, на который был способен. – Тебе так не терпится снова испытать Sensatus, что ты решил остаться полураздетым? Одевайся!
И снова никакой реакции.
Северус вылетел в гостиную, уселся на стул и схватил Карту Мародеров с кофейного столика. Она действительно была гениальной – настоящее произведение искусства. Ну, положим, за этот ее аспект, вероятно, отвечал Люпин, решил он. Чистое же величие магии явно принадлежало Поттеру. Ему и Блэку.
Гарри вышел в полностью застегнутой и заправленной рубашке, его волосы были смочены водой и приглажены.
– Подойди и сядь рядом, – ухмыльнулся Северус. – На полу.
Но и такому приказу он беспрекословно подчинился, с отвращением констатировал Северус.
– Кажется, эта Карта мне пригодится, – задумчиво начал Северус. Вытянув руку, он провел пальцами по волосам Гарри и, поглаживая пряди, вернул их в обычное беспорядочное состояние. – Мне больше не нужно будет бродить по темным коридорам в поисках студентов-нарушителей комендантского часа. Теперь я смогу расслабиться, пить чай по вечерам и просто записывать, кто где болтается. – Он рассмеялся, слегка потянул Гарри за волосы и добавил: – Уверен, что твой отец думал не об этом, создавая ее. Разумеется, я также убежден, что он не планировал, что ты станешь чьим-то наложником, тем более моим. Что бы он сказал, если бы увидел, как ты сидишь на полу и тебя ласкают, словно пса?
Гарри не ответил, пока Северус не прорычал:
– Вопрос не был риторическим! Что бы сказал твой отец, если бы увидел тебя вот так?
Гарри закрыл глаза.
– Понятия не имею, Северус. Я его совсем не знал.
Отличный ответ.
– Ну, а что бы сказал Блэк, узнай он, что ты греешь мою постель?
Голос Гарри оставался бесстрастным.
– Сириуса бы стошнило.
– А Люпин? – ощерился Северус. – Вы с ним отлично ладили, насколько я помню. На какое-то время он даже стал тебе чуть ли не вторым крестным, верно? Как бы он отреагировал, узнай, что ты мой сексуальный раб, мой постельный наложник? Его бы тоже стошнило?
– Нет, Ремус бы понял, – тихо возразил Гарри.
– О, Ремус бы понял, – жестоко передразнил Северус. – И откуда такая уверенность?
Гарри прислонил голову к подлокотнику кресла, в результате чего Северус совершенно непроизвольно положил ему руку на затылок. Гарри просто устал, и это сказывалось на его поведении.
– Ремус понимает, что значит быть подвластным чему-то большему, чем он сам, большему, чем все надежды и желания, – объяснил Гарри. – Полнолуние наступает каждый месяц, и он не может предотвратить ни его, ни свое обращение, и неважно, как сильно ему хотелось бы изменить обстоятельства. Ремус сказал бы, что Cambiare Podentes – моя луна, и что я должен научиться существовать в ее фазах.
Отличная логика, подумал Северус. Вероятно, Люпин рассуждал бы именно так.
Северус снова взглянул на Карту, рассеянно наблюдая за тем, как директор мерил шагами кабинет.
– Accio пергамент, перо и чернила. – Северуса осенила другая идея. – Что ж, полагаю, настало время найти изобретательности твоего отца лучшее применение, чем розыгрыши и проказы, но сегодня я не в настроении. – Он подвинул вызванные предметы к Гарри и развернул на столике карту. – Составь список всех нарушителей. Не забудь рядом с каждым именем записать время и место нарушения.
Он был уверен: уж этому Гарри Поттер, герой Гриффиндора, положит конец.
Но Гарри просто взял палочку и произнес: "Tempus sempre"; из нее возникли блестящие часы, с серо-синими светящимися стрелками. Затем он изучил Карту и стал записывать имена.
Северус подавил вздох, взял справочник по зельям и принялся за чтение – но его мысли были не столько о пыльце фей, сколько о странном спектакле, который разыгрывался у него перед глазами.

Суббота, 23 мая 1998, 16:06
____________________________________

– Все, достаточно, – какое-то время спустя заявил Северус. – Давай посмотрим на твой список.
Безмолвно и с бесстрастным выражением лица Гарри протянул пергамент.
– Интересно, по какой причине ты записывал лишь слизеринских нарушителей порядка? – поднял брови Северус.
Пожав плечами, Гарри взглянул на зельевара.
– А только они его и нарушали.
Это было очень хитрым бунтом или истинной правдой. Северус не был уверен, а использовать ради этого легилименцию было бы глупо. Взглянув на Карту, он заметил лишь слизеринцев в местах, где не должно было быть студентов.
– Сожги список, – приказал он Гарри. – Я не собираюсь снимать баллы со Слизерина.
Гарри не возражал, хотя, вероятно, и не удивился.
– Каким заклинанием стирается Карта?
– Шалость удалась, – ответил Гарри.
Северус нахмурился.
– Твой отец со своими приятелями занимались далеко не шалостями. Они специализировались на жесткости по отношению к другим. Странно, что все они не были отсортированны в Слизерин. – На этих словах взгляд Гарри стал пустым и Северус понял, что, возможно, отсортированы оказалось ключевым словом. Он повел себя неверно, размышляя как слизеринец, пытаясь обманом и хитростью вывести Гарри из его транса. Рубашка другого цвета, оскорбления, вынуждение раньше времени отказаться от имущества. Неудивительно, что Гарри отреагировал не так, как следовало.
Он же был гриффиндорцем. Чтобы пробиться сквозь их непрошибаемую тупость, скорее понадобиться честная прямота, а не хитрая изворотливость, и Северусу следовало понять это раньше, в самый первый вечер, как только Гарри стал вести себя странно. И то, что у него ушло так много времени, чтобы прийти к этому выводу, по-настоящему обеспокоило зельевара.
– Какого дьявола с тобой происходит, Поттер? – резко взорвался Северус.
Резкий тон никак не повлиял на остекленевший взгляд юноши.
– Ничего.
– Ах, ничего, – передразнил Северус. – Ты просто превращаешься в сомнамбулу каждый раз, когда приходишь сюда!
Гарри моргнул.
– Сомнамбулу?
– Да! – рявкнул Северус, наклонившись вперед и щелкнув пальцами перед носом Гарри. – Просыпайся!
Юноша снова моргнул.
– Я не сплю, Северус. О чем ты?
– Ты прекрасно понимаешь, о чем. – Когда Гарри промолчал, Северус вздохнул. – Это преувеличенное смирение, которое ты практикуешь. Нужно положить ему конец.
В зеленых глазах возникла озадаченность.
– Я выполняю все, что ты требуешь.
– Скорее все выполняет кто-то другой!
Снова озадаченность – в этот раз такая явная, что Северус стал гадать, что же именно происходит в голове юноши.
– Я не понимаю, – уставился на него Гарри. Мерлин, он выглядел так, словно кто-то применил к нему чары Месмера: смотрел таким же оцепенелым, а теперь еще и немигающим взглядом.
– Ты ведешь себя, как кто-то другой, – объяснил Северус. – А отдать ты мне должен самого себя, Гарри, а не какого-то похожего на себя голема. Неужели ты думал, что так выполняются требования Podentes? Уверяю тебя, ты ошибаешься.
– Но это же я, – медленно произнес Гарри.
– Нет, не ты! Гарри Поттер спорит, бунтует, нарушает правила и обычно бывает настоящей чумой!
И снова он моргнул.
– Ты хочешь, чтобы я спорил, бунтовал и нарушал правила?
– Нет! – прорычал Северус.
– Ну, тогда мне непонятно, – спокойно отозвался Гарри.
Северус вынужден был признаться, что к тому моменту уже запутался и сам. Нет, он не хотел постоянного неповиновения и бунта. С этим было бы неприятно жить, и, кроме того, это бы помешало передаче силы. Однако это самоуничижительное смирение было еще хуже, и в такой же степени могло помешать Podentes, в том числе и потому, что было невыносимо Северусу.
– Ты должен сопротивляться, – коротко объяснил он. – Должен испытывать гораздо большее напряжение.
Задумавшись, Гарри непроизвольно изменил положение и встал на колени, и тут Северус взорвался:
– Ты не должен чувствовать себя совершенно комфортно, сидя на полу или же так спокойно мириться с моими постоянными оскорблениями Джеймса!
Однако, вместо того чтобы взорваться, Гарри мягко сказал:
– Если хочешь, я сяду на стул. – И с этими словами поднялся с пола.
– И тебе плевать на оскорбления! – обвинил Северус, начиная гадать: на что же ему вообще будет не плевать?
– Ну, я их от тебя ожидаю, – объяснил Гарри. – Я бы не хотел, чтобы ты впутывал сюда моего отца. Значит, ты этого хочешь – знать, что ты делаешь мне больно? – он пожал плечами. – Я человек, Северус. Если меня поранить, у меня пойдет кровь.
– Я не собираюсь причинять тебе боль, – возразил Северус, понимая, что именно так это выглядело со стороны. – Я пытаюсь тебя найти. Ты же любил Сириуса Блэка. Как ты можешь спокойно говорить, что его бы стошнило, узнай он, что с тобой стало?
И снова он равнодушно пожал плечами. Как-то совсем не по-гриффиндорски.
– Потому что именно так он бы и отреагировал, – объяснил Гарри с таким видом, словно внутри у него что-то заглушало боль, чтобы позволить ему говорить. – Сириус всегда реагировал, не думая о последствиях. Возможно, на нем сказывалось влияние дементоров.
– Твой крестный вообще не имел привычки задумываться о последствиях своих действий, – резко поправил Северус. – Полагаю, ему даже не пришло в голову, что после того, как он покалечит одноклассника, его самого вышвырнут из школы, и что он подведет Люпина.
Гарри сжал руки в кулаки, затем расслабился и откинулся назад.
– Довольно о Блэке, – объявил Северус. – Мы тут, чтобы разобраться в собственных отношениях.
– Если ты скажешь, чего ты хочешь, то я сделаю это, – терпеливо заверил Гарри. – Я не знаю, что еще сказать.
Вот вам и гриффиндорская прямота, подумал Северус. Что ж, в любом случае, она ему не по нраву, верно? Он всегда предпочитал стратегические разработки. Зельевар направился к дивану, на котором сидел Гарри, и, придвинувшись так близко, что почти касался юноши, шелково поинтересовался:
– А что, если я потребую, чтобы ты полностью разделся? Возможно, мне хочется увидеть, что же я получаю от обмена Podentes?
Хотя юноша и побледнел, услышав вопрос, но тут же принялся расстегивать манжеты рубашки. Северус резко отвел его руки и покачал головой, сожалея о сказанном. Он не собирался позволить этому поединку желаний запятнать их будущие интимные отношения. Он просто хотел, чтобы юноша возразил ему, потребовал уступок, проявил силу воли... даже в рамках смирения, на которых настаивал Podentes.
Но что для этого потребуется? Мелкие оскорбления явно не производили желаемого результата, и Гарри оказался вполне способным выполнять простые, абсурдные приказы. Возможно, еще одна команда, нечто поглубже, нечто, на что он никогда не согласится, нечто, что вынудит его проснуться...
Прикажи ему оказаться от чего-то для него важного... нет, Карта и мантия уже сыграли свою роль. В таком случае, от кого-то...
– Я запрещаю тебе разговаривать с мисс Грейнджер, – холодно объявил Северус. – С этого момента ты не обменяешься с ней ни словом.
Гарри окинул его каким-то странным, непонятным Северусу взглядом. Безусловно, еще не бунт, но уже и не безоговорочное согласие.
– Я уже попросил ее не вмешиваться, – тихо произнес Гарри. – И она пообещала держаться подальше от всего этого.
– Этого?
– Ну, да, – Гарри взмахнул рукой. – Того, что касается нас обоих.
Северус кивнул.
– Неважно. Ты больше не обменяешься с ней ни словом.
– Какая тебе разница? – выпрямившись и упершись ладонями в колени, настаивал Гарри.
– Не твое дело, – грубо отмахнулся Северус. Было приятно видеть небольшое сопротивление Гарри. Еще один сильный толчок – и это раболепное притворство разлетится на мелкие кусочки, и тогда они смогут перейти к такому необходимому созданию настоящих отношений. – Ты мой, и будешь делать так, как я скажу, нравится тебе это или нет, понятно ли тебе это или нет!
Сверкая зелеными глазами, Гарри поднял голову, но как только встретился с Северусом взглядом, все изменилось. Блеск его глаз поблек, затем угас и, наконец, исчез совершенно.
– Ладно, – тихо сказал он и взглянул на Карту, обводя пальцем какое-то имя. Несоменно, ее. – Так мне ее очистить? – сменил тему он. – Или оставить так как есть?
– Шалость удалась, – пробормотал под нос Севреус и, коснувшись палочкой карты, наблюдал за тем, как с поверхности исчезали надписи. – Что значит, ладно?
Гарри сложил Карту и оставил ее на столе.
– То, что ты сказал. Я не стану говорить с Гермионой.
– И эта перспектива тебя не беспокоит? – пораженно выпалил Северус. Гарри и эта девчонка фактически не расставались с первого курса! И он просто уступит ее вот так, без возражений? Не потребовав настоящего объяснения? Почему он не сопротивляется приказу так, как сопротивлялся приказу Северуса о воздержании?
Внезапно Северусу захотелось хорошенько потрясти юношу и спросить: Кто ты такой и что ты сделал с Гарри Поттером?
– Беспокоит, – ответил Гарри.
– И ты не собираешься продолжать спорить?..
– Нет.
– Ты, наверное, думаешь, что в любом случае осталось лишь три недели до окончания семестра, – усмехнулся Северус, решив, что будет полезно немного посыпать раны юноши солью чтобы вызвать на поверхность настоящего Гарри. – Можешь начинать привыкать к тому, что ты никогда ее больше не увидишь. Именно это тебе и пришло в голову, верно?
– Я полагал, что было бы неплохо, если бы три последние недели оставались моими, – тихо ответил Гарри. – Но если ты так хочешь, то я больше не стану разговаривать с Гермионой.
И Северус тут же понял, как не хочется ему ужинать с Гарри, не говоря уже об очередной сессии с Sensatus. Ему даже не хотелось видеть юношу.
– Прочь! – вскочив на ноги, проорал он. – Убирайся! Сию минуту!


Суббота, 23 мая 1998, 17:11
_______________________________________

– Ты шутишь, – уставившись на всученный ей Гарри клочок пергамента, пробормотала Гермиона. – Он в самом деле потребовал, чтобы ты не говорил со мной?
Гарри наклонился и написал: Да.
– И ты просто сделаешь, как он говорит!
На сей раз он просто кивнул.
Гермиона вздохнула.
– Я то думала, что ты впадаешь в свое не думай, а повинуйся состояние, только когда ты с ним, Гарри.
Не совсем, – написал Гарри, хотя он и не собирался посвящать Гермиону в приказания Снейпа о воздержании. Это было уж как-то слишком неловко. В любом случае, так безопаснее, – добавил он.
– Ну, это, наверное, так, – вздохнула Гермиона. – То есть если мы будем вести себя как обычно наедине, то можем проболтаться во время еды в зале, и он заметит. И все же мне это не нравится. Записки, Гарри? Тебе не кажется это немного инфантильным?
Гарри усмехнулся и написал: Если ему можно вести себя глупо, то почему бы мне этого не делать?
– Значит, по-твоему, это лишь очередная проверка, как с зеленой рубашкой?
Гарри приложил ей к губам палец – из-за закрытого полога послышались голоса, и кто-то вошел. Кажется, Шеймус. Ты тоже пиши, – нацарапал он. – Без имен. Слушай, в последнее время он ведет себя со мной как-то странно. Вроде как постоянно меня провоцирует. Как мой дядя. Тот тоже давил, давил и давил, чтобы вызвать ответную реакцию и иметь предлог меня наказать. Я думаю, тут происходит нечто подобное. Он хотел, чтобы я вскочил и заорал, я знаю. И чуть ли не спятил, когда я не среагировал так, как он ожидал, но не до такой степени, чтобы меня наказать. А ему так хотелось, чтобы я поддался на его провокацию.
Гарри уже понял, что писать все, что он хотел сказать, будет сложно.
Гермиона прочла записку, кивнула и дописала: Будь острожен. И, помолчав: Если мы так продолжим, то Рон обязательно заметит. И другие тоже. Что мы им скажем?
Гарри пожал плечами. Ты у нас самая умная. Вот и придумай что-нибудь.
Наконец, основательно пожевав кончик пера, девушка написала: Мы скажем, это маггловская традиция во время экзаменов. На удачу.
Тут Гарри не сдержался и громко расхохотался, но тут же попытался заглушить смех.
– Что смешного? – окликнул его Шеймус.
– О, ничего особенного, – ответил Гарри, прикусив руку. – Просто вспомнил тот эпизод с третьего курса, когда Люпин учил нас противостоять боггарту.
– Ага, пауки на роликах, – хихикнул Шеймус. – Снейп в старушачьей одежде.
Только этого образа мне и не хватало, – написал Гарри, и в сей раз настала очередь Гермионы подавить смешок.

Глава 18

Воскресенье, 24 мая, 1998
_____________________________________

В воскресенье Гарри сидел рядом с Роном и Гермионой за завтраком, обедом и ужином. Он чувствовал, что Снейп не сводит с него глаз, и намеренно разговаривал лишь с Роном, которого предупредили, что Гарри и Гермиона испытывают какой-то маггловский прием и не разговаривают друг с другом до окончания экзаменов. Разумеется, это означало, что Гермиона тоже была вынуждена писать записки, но девушка отнеслась к этому совершенно спокойно. Гарри показалось, что с помощью подобной солидарности она пытается поддержать его. Когда же рядом оказывался Рон, то они могли разговаривать через него. И даже находили определенный юмор в создавшейся ситуации.
- Попроси Гермиону передать солонку, – глядя через стол на Рона, попросил Гарри.
- Она же сидит рядом с тобой, приятель! – воскликнул Рон, прежде чем до него дошло. Расплывшись в широкой улыбке и наклонившись вперед, он объявил: – Гермиона, передай Гарри соль.
Девушка передала солонку.
- Скажи Гарри, что мне нужен перец, – рассмеявшись, добавила она.
- Гарри, Гермионе нужен перец.
Гарри передал перечницу, а затем и солонку, со словами:
- Скажи Гермионе, что мне уже не нужно. Ну, и поблагодари ее, ладно?
Рон закатил глаза.
Конечно, такое поведение не прошло незамеченным.
- Они что, поссорились? – спросил Дин, переводя взгляд с Гарри на Гермиону, которые с трудом удерживались от смешков.
- Они что, выглядят поссорившимися? – спросил Рон. – Да не обращай внимания. Говорят, что это какой-то маггловский предрассудок. А по-моему, так они просто свихнулись от стресса.
- Рон! – воскликнула Гермиона. – Нам незачем впадать в стресс из-за ТРИТОНов. Нам всего лишь необходимо показать то, чему мы научились. В самом деле, ты должен был рад предоставленной возможности продемонстрировать все, чему научился за семь лет.
- Передай Гермионе, что нормальные люди не считают выпускные экзамены захватывающим развлечением.
- Скажи Гарри, что ему лучше расслабиться, – парировала Гермиона.
- Передай Гермионе, что если я расслаблюсь, то засну прямо за сочинением.
- Скажи Гарри, что он владеет темой достаточно хорошо, чтобы написать его даже во сне.
- Почему бы вам не возобновить переписку? – поднимаясь, рассмеялся Рон. – И мне придется мириться с этим целую неделю? По-моему, вы оба спятили.
Гарри тоже рассмеялся и написал: Что мы скажем, когда экзамены закончатся? Не отводя взгляда от тарелки, он украдкой передал ей записку под столом. Юноше вовсе не хотелось, чтобы до Снейпа дошла их игра и он добавил в список ограничений никакой переписки с мисс Грейнджер.
Гермиона тайком прочла записку, отвернулась и пробормотала под нос: Что-нибудь придумаем.
Взглянув в сторону учительского стола, Гарри заметил внимательно наблюдающего за ним Снейпа, сосредоточился на еде и больше записок не писал.

Понедельник, 25 мая 1998, Среда, 27 мая 1998
______________________________________________

ТРИТОНЫ оказались похожими на СОВы, если не считать раз в десять больше стресса. В конце концов, от этих экзаменов всецело зависела дальнейшая карьера. Для всех, кроме Гарри. Он-то думал, что будет комком нервов, но, к своему удивлению, почувствовал полную свободу – один раз в жизни на оценки ему было просто наплевать. В результате он последовал совету Снейпа и воспринял их как возможность объективно оценить собственные способности, совершенно не беспокоясь, примут ли его в школу аврората или нет. И сдавать таким образом экзамены, совершенно не волнуясь о результатах, необычайно расслабляло
Как будто они смогут повлиять на его жизнь.
Как выяснилось, Гермиона не напрасно твердила о важности расслабления. Обычно на письменных экзаменах Гарри сжимал пальцы, хмурил брови и боролся с сильной головной болью, сгорбившись на парте, пытаясь вспомнить хоть что-то относившееся к теме. Сообщение между мозгом и мыслями будто бы начисто блокировалось, и он писал в таких случаях совершенную чушь. Когда, позже, он перечитывал написанное, то стонал от мысли, что, возможно, Снейп не зря считал его кретином.
На первом ТРИТОНе, как только экзаменатор прошел к центру комнаты, Гарри понял, что на этот раз ему просто нет смысла переживать и волноваться. Ему незачем впечатлять какого-то министерского тунеядца своими оценками. И эта мысль помогла ему расслабиться. Откинувшись на спинку стула, согнув одну ногу и вытянув вторую, он взял листок с вопросом. Его мозг принялся строить ассоциации, сравнивать и анализировать различные магические элементы, связанные с заданной темой. Неожиданно он понял, что немало знает по данному вопросу. Тогда он принялся за сочинение, еле-еле поспевая за активной работой мысли. Расслабление оказалось необычайно полезным. Гарри пообещал себе, что обязательно пошлет Гермионе букет цветов. Она-то твердила ему об этом годами.
Практические задания всегда давались ему легко, но даже они прошли легче, потому что он не беспокоился о результатах
На самом деле все проходило гладко, один ТРИТОН следовал за другим. К утру среды даже Рон заметил новообретенную уверенность Гарри и, решив почему-то, что сработал маггловский прием на удачу, прекратил разговаривать с Гарри и Гермионой. В ответ Гарри только смеялся. Все что угодно для поднятия духа.
Однако в среду все скатилось от нормально к как-то не очень и закончилось настоящей катастрофой.
В этот день по расписанию стоял ТРИТОН по зельям. Письменный часть утром, практическая – после обеда.
Гарри расслабился – так же, как делал начиная с понедельника, вся его поза излучала ауру небрежности. Но как только объявили тему, юношу охватило привычное состояние паники. Произведите сравнительный анализ сплава котлов и связанных с этим особенностей при кратковременной и длительной варке зелий. Используйте в ответе все шесть категорий стандартного котла. Кратко опишите зелья трех разных типов и объясните влияние взаимодействия металлургии котла, ингредиентов и временем варки на их магические и физические свойства.
Одна половина его мозга кричала: Бронза, медь, железо!, в то время как вторая орала: Кого ты пытаешься обмануть? Ты же ноль в зельях. Ты в них полный профан!
Он буквально ощутил, как сжимается над столом тело, и чем больше пытался расслабиться, тем меньше ему это удавалось. Хуже всего было от понимания того, что тема была ему хорошо знакома. Типы котлов обсуждались в классе ежегодно, и он многое о них знал.
Однако что-либо вспомнить мешала пульсирующая головная боль, и пальцы лихорадочно-бессмысленно сжимали перо так, что, казалось, вот-вот его сломают.
Даже их игра в переписку не смогла поднять его дух за обедом.
Снейпа не было, и Гермиона, не считая нужным прятаться, аккуратно написала:
Ну, в этот раз все прошло гладко. Такая простая тема. Как ты считаешь, Гарри?
Гарри извлек палочку, пробормотал Incendio и поджег клочок пергамента.
О, Гарри, – написала Гермиона на другом клочке. – Твои остальные экзамены прошли так гладко.
По крайней мере, сегодня на зельях он не выглядел выпендрежником, подумал Гарри и написал:

Я ноль в зельях.
Не говори глупостей, никакой ты не ноль!
Нет.
Да.
Нет.
Гарри, это просто потому, что на тебя влияет Снейп. Это он внушил тебе, что ты ни на что не способен. Все ты можешь – тебе нужно лишь в это поверить и тогда все будет хорошо.
Нет.
Да.

Устав от споров, Гарри сжег и этот клочок пергамента, загасив остатки в недопитом стакане с тыквенным соком. Затем оттолкнулся от стола и отправился в подземелья, где вот-вот должна была начаться практическая часть выпускного экзамена по зельям. Хорошо, что Снейп на экзамене не присутствовал и завалить его не мог.
Впрочем, Гарри и без его помощи отлично завалил все сам. Причем грандиозно.

Среда, 27 мая 1998, 19:04
____________________________________

Несмотря на экзамены, Снейп решил не менять вечернее расписание Гарри, и в среду после ужина юноша, как обычно, воспользовался дымолетной сетью.
Снейп как-то странно вел себя всю неделю, думал Гарри, выбираясь из камина и удерживая едва не слетевшие с носа очки. Возможно, все таки из-за ТРИТОНов? Гарри замечал, что мужчина больше не издевался над ним: не осыпал оскорблениями или замаскированными под команды проверками. Эту неделю он просто позволил Гарри заниматься. И даже не допрашивал его, как раньше. Незадолго до ухода он предлагал гриффиндорцу бокал вина – всегда разного, заметил Гарри, – но не требовал своих обычных ласок и поцелуев. Вместо этого Снейп просто интересовался прошедшим днем экзаменов.
Они беседовали, только и всего. И почему-то Гарри это действовало на нервы. Каждую минуту он ожидал резкого приказа. Сними свою рубашку. Сними мою рубашку. Ляг перед камином. Ложись в постель. Но ничего подобного Снейп не говорил.
В действительности, с субботы они даже не прикасались друг к другу. И Гарри это смущало и радовало одновременно. Возможно, Снейп полагал, что Гарри уже узнал об удовольствии все, что нужно? М-да, от такой мысли хочешь-не хочешь, а впадешь в депрессию. Гарри не хотел себе признаваться, но теперь ему даже не нужен был Sensatus. И без него он чувствовал трепетание внизу живота, когда Снейп целовал его шею долгими, медленными поцелуями. Заклинание лишь вынуждало его признать то, что в действительности ему нравились все, что с ним делал Снейп, – в том числе и массаж. Sensatus вызывал чувство унижения, заставляя стонать и задыхаться. Странно, что Снейп ни разу не посмеялся над этим. Гарри ожидал издевательств с самого первого раза, когда позволил себе проявить подобную слабость.
Разумеется, Снейп был сосредоточен на том, чтобы Podentes сработал. И, вероятно, он понял, что не в его интересах смущать Гарри или провоцировать враждебное поведение юноши. Глумиться же над ним за происшедшее сегодня на зельях было совсем другим делом. К тому времени вся школа знала, каким образом он провалил практическое задание, и, несомненно, был в курсе и Снейп. А уж насчет этого поиздеваться он не забудет, верно? Это же его конек, его жизненное кредо – мучить несчастные души, которым недоступен его предмет.
Любопытно, что, когда Гарри прибыл, Снейпа еще не было. Такое случалось не часто. Гарри уселся на обычном месте на диване и стал повторять защиту – экзамен по ней стоял в расписании на завтра. Но продвинутся далеко он не смог. Мысли возвращались к котлу с исходящими из него тяжелыми клубами голубого дыма, к крикам студентов, к звенящему звуку взрыва...
Казалось, прошло совсем немного времени и в то же время целая вечность, когда наконец открылась дверь и вошел Снейп, шваркнув ей со всей силы. Зельевар напряженно опустился в кресло - выражение его лица говорило само за себя, но Гарри прекрасно понимал, что дело не ограничится яростными взглядами.
– Значит, это тебя я должен поблагодарить за то, что от лаборатории по продвинутым зельям остались одни руины? – ледяным тоном приступил к допросу Снейп.
Гарри прикусил губу и кивнул. Он задумался, не извиниться ли, но решил, что лишь нарвется на оскорбления. Словно их вообще можно было избежать, общаясь с ублюдком, уныло подумал он. Юноша гадал, накажет ли его Снейп, заставив полировать котлы, или же наградит одним из этих ужасно насильственных поцелуев. Или чем-то похуже.
– Ты учил зелья семь лет! – тихо прорычал Снейп, и от его негромких слов стало еще страшнее. По крайней мере крик означал выплескивание эмоций. Избавление от них. Этот же сдержанный тон говорил о том, что худшее еще впереди.
Гарри хотел сказать, что, в конце концов, именно Снейп изгнал его из класса месяц назад. Но какой смысл? Месяцем больше, месяцем меньше – все равно ничего бы не изменилось. Он безнадежен в зельях – вот в чем проблема. И пытаться сделать из Снейпа козла отпущения было малодушием, да и вообще плохой идеей. Если Снейп заметит, что Гарри пытался избежать ответственности за свои действия, то ярости его не будет предела.
– Да сэр, – сказал он.
– Северус, – рявкнул Снейп. – Теперь объясни мне, как вышло, что за семь лет ты так и не запомнил основы правил безопасности и прозевал признаки надвигающейся катастрофы!
Гарри смешался. Он нервно отодвинулся назад, но это было бесполезно – ведь он и так уже сидел, вжавшись в угол дивана. Встать, чтобы отойти подальше, тоже было нельзя – это бы выдало его с головой. Конечно, Снейп все равно почувствует страх, так что Гарри в любом случае крышка. Он посмотрел на руки и осознал, что комкает ткань брюк.
– Я безнадежен в зельях, – произнес он, понимая, что в качестве объяснения это не прокатит. – Мне нужно было прекратить, когда я ушел из твоего класса.
Гарри приготовился к неизбежному потоку оскорблений из серии: "Вот именно. У тебя же блошиные мозги".
– Ну хорошо, так что же все-таки случилось? – взглянув на него усталыми черными глазами, вздохнул Снейп. Теперь он уже выглядел даже не сердитым, а просто расстроенным. – Наблюдатель пыталась объяснить, но, кажется, и она не поняла, как ты умудрился сделать это. И учитывая, что ее послали сюда контролировать ход экзаменов, в первую очередь для того, чтобы обеспечить безопасность студентов, – ухмыльнулся он, – это говорит о многом.
Он должен был быть готов к тому, что Снейп заставит его пережить этот ужасный день заново. Не то что бы Гарри собирался увильнуть. Он привык, что его просили пересказывать ужасные истории, иногда снова и снова. Прокашлявшись, Гарри умудрился обрести голос.
– Нужно было сварить Вытяжку Селенского, – неохотно начал он.
– Для ТРИТОНа? – откинув голову, спросил Снейп. – Это довольно продвинуто. Ну и? Ты что, напутал с процедурой варки?
– Я... э... не совсем, профессор...
– Северус. – По крайней мере, на сей раз упрек звучал поспокойней, хотя Гарри все равно уловил в нем критику. Но он просто не мог себя заставить называть профессора по имени. Объяснение происшествия на зельях заставило его ощутить себя безмозглым студентом.
Да и к чему притворятся? В том, что касалось зельеварения, он и был глупым студентом.
– Гарри, – настаивал зельевар. – Что именно произошло?
– Я добавил масло горького миндаля, – задохнулся Гарри, – и увидел, как зелье розовеет, вместо того чтобы стать оранжевым.
– То есть при изготовлении основы ты переборщил с лимонным сорго.
– Ну да, наверное. Я знал, сколько нужно добавить, но я... сбился со счета.
Черт, вот этого не нужно было говорить.
– Теперь ты разучился считать, – глумился Снейп. – У тебя был простой выход: заглянуть в свой гребаный котел и начать заново!
– Ну, они же уже растворились, – признался Гарри, и Снейп громко застонал.
– Драконья кровь была слишком горячей! Сколько раз я должен повторять – никогда не доводить ее до кипения!
– Я забыл, – пробормотал Гарри. – Я нервничал.
– Ты – ходячая катастрофа, – заявил Снейп, качая головой. – Ну, думаю, о дальнейшем догадаться несложно. Зелье порозовело, и из котла повалил пар. Вместо того чтобы добавить пепел ольхи, призванный нейтрализовать начавшуюся реакцию, ты... ну, какое действие было бы самым неправильным? – Он презрительно окинул Гарри взглядом. – А, знаю. Именно в тот момент ты решил охладить котел заклинанием. Не сомневаюсь, ты даже добавил воды, хотя я говорил по меньшей мере сто раз – никогда не разводить драконью кровь водой. И где, ради Мерлина, была в это время министерский наблюдатель?
Гарри пожал плечами, собираясь сказать, что не знает, но вместо этого произнес:
– Мне очень жаль. Э... ущерб оказался в самом деле значительным?
Снейп взглянул на него с отвращением.
– О, вовсе нет, – ощерился он. – Взрыв всего лишь разнес весь класс. Что, вероятно, только на пользу подземельям. И, разумеется, мне так приятно потерять редкие ингредиенты стоимостью в тысячи галлеонов, которые я собирал в течение двадцати лет!
Гарри не знал об этом, хотя, конечно, как и остальные, слышал взрыв. Студентов вывели в коридор и подняли на этаж выше, когда класс опасно наполнился голубым дымом и запахом аниса. Даже представитель министерства догадалась, что грядет неминуемая катастрофа.
– Ну я же не нарочно уничтожил твои запасы, – отводя взгляд, ответил Гарри. Эх, если бы он только не мечтал именно об этом так много, много раз. Разрушение классной комнаты Снейпа не доставило ему никакого удовольствия. Наоборот, чувствовал он себя ужасно. – Э... могу я заплатить, чтобы возместить ущерб за ингредиенты? Мне кажется, что я обязан.
– Ну, мы сейчас пойдем и изменим указанную в письме в Гринготтс сумму на размер твоей компенсации, – издевался Снейп. – Как благородно, Поттер, предлагать оплатить из того, что уже и так стало моими деньгами.
О да. Об этом-то Гарри и не подумал.
– Проблема в том, как теперь найти некоторые... компоненты, – вздохнув, продолжил Снейп. – Гарри... директор просил передать тебе кое-что. Не очень хорошие новости. Практический экзамен по зельям перенесли. Твои одноклассники будут недовольны, что из-за тебя им придется пересдавать ТРИТОН.
– Подобное... отношение я заметил уже за ужином, – пробормотал Гарри. Это был ужасно. Какое-то мгновенье он думал, что его забросают булочками, когда он проходил мимо стола Равенкло.
– Это еще не все. Министерский представитель по ТРИТОНам настаивала на том, что, учитывая твой провал практической части экзамена, тебе не позволят его пересдавать с остальными.
Гарри закрыл глаза, к горлу подступила тошнота. Вот и все. Он никогда не станет аврором. Конечно, он знал и раньше, что им не станет, учитывая все эти требования Podentes. Он даже расслабился в ходе других экзаменов, убедив себя, что в любом случае дорога в авроры ему заказана. Невзирая на все это, какая-то часть его таила мечту, что когда-нибудь после смерти Волдеморта он сможет покончить с рабством и начать жить по-настоящему.
Ну, может, у него еще все получится, но аврорат не будет частью этой жизни. Разумеется, после уничтожения Волдеморта важность авроров уменьшится, размышлял он. И все же, несмотря на утверждения Гермионы, было неприятно убедиться, что у него все-таки не хватает мозгов на то, чтобы стать аврором.
И тут до Гарри дошло, что Снейп все еще ожидает ответа.
– А. Ну, спасибо за информацию, – глухо выдавил он.
Выругавшись под нос, Снейп вызвал с прикроватной тумбочки бутылку и налил Гарри вина. Обычно они обсуждали вино: Снейпа забавляло, когда Гарри делился с ним своим мнением. На сей раз Гарри опустошил бокал залпом, даже не поморщившись.
– Можно еще бокал?
– У тебя завтра ТРИТОН, – напомнил Снейп. – И послезавтра тоже.
– А, ну да, – вздохнул Гарри. – Ну, может быть, в пятницу ты наконец угостишь меня бренди, который я хотел попробовать в самом начале. – Он изогнул бровь, снова встретившись взглядом со Снейпом. – Может, ты даже оставишь мне целую бутылку? Хм-м, хотя нет, не думаю – не после того, как я разрушил твой класс.
– Ты совершеннолетний и можешь поглощать алкоголь в любых количествах. Однако в пятницу я буду занят. Тебе не нужно приходить и сидеть тут в одиночестве. Почему бы тебе не пойти на стадион и не полетать немного?
– Я бы предпочел пообщаться с друзьями – ну, если, конечно, они пожелают со мной разговаривать.
Снейп быстро и оценивающе взглянул на него темными глазами.
– Ты имеешь в виду мисс Грейнджер?
– Да нет, всех остальных, – вздохнул Гарри. – Ну, возможно, шестикурсникам будет все равно.
– Ты преувеличиваешь. На ТРИТОН по зельям было записано меньше половины твоих одноклассников.
– Солидарность, – пробурчал Гарри.
– В любом случае, – резко продолжил Снейп, – студенты продвинутых зелий будут очень заняты. Им придется сдавать экзамен заново. В пятницу вечером. Именно поэтому мы и отменяем нашу встречу. Меня попросили присутствовать вместе с этой бесполезной министерской клушей. Директор не желает разрушения и второй лаборатории.
– Об этом можно не беспокоиться, – пробормотал Гарри. – Меня-то там не будет.
– Гарри...
– Извини. – Гарри выскочил в коридор, прошел через спальню и направился в туалет. Взмах палочки – и на двери щелкнул замок. Затем он открыл кран, чтобы создать впечатление того, что он моет руки, и попытался успокоиться. Ему хотелось что-то разбить, но находясь в комнатах Снейпа, вряд ли стоило поддаваться разрушительному импульсу. Снейп не оценит его действий даже с последующим reparo.
Некоторое время спустя он вымыл руки и лицо. Его отражение в зеркале выглядело бледно и уныло, алым порезом выделялся шрам. Гарри пригладил волосы в попытке прикрыть его, сделал глубокий вдох и затем, зная, что не может прятаться в туалете всю ночь, взмахом палочки открыл дверь.
Как ни странно, Снейп стоял в спальне, опершись на каменную стену, всего на расстоянии нескольких шагов от двери. Увидев Гарри, он нахмурился, и тот стал оправдываться:
– Ты же сам говорил: чувствуй себя как дома...
– Говорил, – признал Снейп. – Но не запирай между нами дверей.
– А... – вздохнул Гарри. – Ладно. Как глупо с моей стороны. Я не подумал, что твои двери послушают меня, если тебе действительно захочется войти.
– Дело не в этом, – сказал ему Снейп. – Если ты хочешь побыть один, то тебе достаточно закрыть дверь.
– А-а, – озадаченно повторил Гарри. Он не был уверен, что до конца понимал Снейпа. Он будет уважать закрытую дверь? Даже когда Гарри будет его рабом? Гарри слишком устал, чтобы задумываться об этом, – возможно, это была какая-то новая игра, которую он не понимал. – А что ты собираешься делать по поводу разрушенного класса?
– Ничего.
Гарри замер, решив, что худшего ответа быть не могло – так как это была явная ложь.
– А ты думал, что я тебя ударю? – издевался Северус, с легкостью читая его напряжение. – Не будь смешон. Ты уже видел меня в гневе. И я никогда не реагировал таким образом.
Гарри резко вдохнул.
– А, так вот в чем проблема, – режущим, как кинжал голосом, выдохнул Снейп. – Я совершенно забыл о твоих пресловутых видениях – ты видел, как я причинял людям боль.
– Я не это имел в виду, – возразил Гарри, минуя Снейпа по пути в гостиную. – Я просто не доверяю людям. Так как ты собираешься со мной поступить?
– А, твое наказание? – мягко поинтересовался Снейп. – Ты ожидал отработку, Гарри? Или же, учитывая, что ты так хорошо меня знаешь, – возможно, Cruciatus? Разве я не упоминал, что меня не привлекает бессмысленная жестокость?
Гарри вздернул подбородок и промолчал.
– Как ни странно, я считаю, что министерство уже тебя наказало достаточно, – объявил Снейп, меряя юношу рассчетливым взглядом темных глаз. – Возвращайся в гриффиндорскую башню и отдыхай. По-моему, на сегодня с тебя хватит стресса. Завтра и в пятницу можешь не приходить заниматься. Иди, полетай по вечерам, понял? Придешь в субботу.
На этих словах он вошел в спальню и закрыл за собой дверь, предоставив Гарри выбираться самостоятельно.

Cреда, 27 мая 1998, 21:13
___________________________________

– Да, не повезло тебе сегодня на зельях, – сочувственно произнес Рон, когда Гарри улегся на кровать.
– Это уже не вопрос удачи, – простонал Гарри. – Это практически судьба. – Затем, слегка удивившись: – Ты со мной разговариваешь?
– Ну, я же не был на продвинутых зельях, – объяснил Рон. – Хотя, мне уже кажется, что сегодня я тоже их сдавал – так часто я выслушивал эту историю.
– Да нет, я имел в виду этот маггловский прием на удачу?
– О, ну я подумал, что твоя сегодняшняя удача показала, что он бесполезен, – пожал плечами Рон.
– Кажется, Гермиона в ярости, – простонал Гарри.
– Гарри, она просто за тебя испугалась – тебя же могло убить. Ты должен был сесть с нами за ужином. Она бы сказала тебе сама. Ну, или бы попросила, чтобы я тебе передал.
Гарри удивленно поднял голову.
– Ты уверен?
– Конечно, уверен, – швырнув в него подушку, ответил Рон. – Да ладно тебе, никто на тебя не злится. Ну, разве что Малфой. Все остальные неплохо развлеклись. Ты же знаешь – нам всегда хотелось взорвать класс Снейпа.
– Равенкловцы не считают, что это было смешно.
– Ну, так на то они и равенкловцы, – заявил Рон. – Ни малейшей страсти к приключениям. Слушай, Гермиона даже сказала, что в этом есть свой плюс, потому что теперь у нее есть еще пара дней, чтобы позаниматься!
– Как это похоже на Гермиону.
– Точно.
Гарри швырнул подушку назад.
– Ладно. Полетаем завтра вечером?
– Разве тебе не нужно готовиться к пятничному ТРИТОНу?
– Я заучился до смерти, – объявил Гарри, вспоминая слова Снейпа. Не то чтобы он поверил зельевару, когда тот сказал, что Гарри испытал слишком много стресса. Когда это Снейпа заботил чей-то стресс? Да он же существовал для того, чтобы быть его причиной! Наверное, он просто не хотел, чтобы Гарри приходил к нему заниматься, потому что понял бессмысленность этого времяпрепровождения. Гарри не был интеллектуалом вроде Гермионы, и никакие занятия и повторения пройденного этого не изменят. – Давай пойдем на стадион и отработаем квиддичные приемы. Все-таки вечер пятницы. Мы же все равно не можем отметить как следует, не до тех пор пока все остальные не пересдадут зелья.
– Давай, – согласился Рон. – Будет здорово. А конец ТРИТОНов мы отметим в субботу.
– Ладно, – не стал спорить Гарри, хотя знал, что для него путь на субботнюю вечерику был заказан. А для Рона ему нужно будет придумать какую-нибудь отговорку. Ему до смерти надоело лгать, но альтернатива была еще хуже. Ты знаешь, что означало то пророчество, Рон? Я должен стать рабом. Рабом Снейпа. Сексуальным рабом Снейпа. И сейчас мне нужно идти привыкать проводить с ним время голым, ясно?
М-да. Все-таки отговорки были намного предпочтительней.

Глава 19
Четверг 28 мая 1998, 19:00
_________________________________

– А, Северус, – произнес Дамблдлор, когда, на следующий вечер, зельевар неслышно прикрыл за собой дверь директорского кабинета. – Чаю? Ты просто обязан отведать этой эльфийской смеси, которую предпочитает Гарри.
– Эрл блэк, – отозвался Снейп. – И, пожалуйста, в обычной чашке. Не желаю видеть, как мой напиток танцует на твоем столе.
– Как угодно, – прикрыв глаза, задумчиво ответил Дамблдор. Миг спустя с тихим хлопком прибыл домовик и обслужил их обоих.
– Чем могу быть полезен, мой мальчик? – спросил директор. – Надеюсь, ты не позволил небольшому недоразумению в лаборатории помешать вашему прогрессу?
Небольшому недоразумению? Северус решил, что лучше вообще не вдаваться в то, что произошло с Гарри во время экзамена.
– Директор, именно вышеупомянутый прогресс я и хотел бы обсудить, – объяснил он, делая глоток чая. Ах, именно такой, как нужно. Сильно заваренный, вкус почти с кислинкой, такой горячий, что почти обжигает небо.
– А? – Альбус взглянул на него поверх очков-полумесяцев, что всегда казалось Северусу проявлением его дурацкой манерности.
– Последние несколько дней Гарри ведет себя очень странно, – начал Северус. – Вначале, как я уже докладывал раньше, все шло хорошо. Он свыкался с мыслью о проведении со мной Podentes так, как можно было ожидать. Он даже... участвовал в необходимых приготовлениях. Но теперь? – Северус пожал плечами. – Ума не приложу, что происходит. Он приобрел какую-то сонную, совершенно не свойственную для него отрешенность. И это беспокоит меня по многим причинам. Вначале я волновался в основном из-за того, что во время ритуала он не сможет больше сдерживаться – и сорвется. Теперь же мне кажется, что усилия направленные на притворство не допустят проведение ритуала - пока Гарри находится в таком... состоянии, заклинание просто не сработает.
– И почему же? – поглаживая урчащую чашку, поинтересовался Альбус.
– Podentes требует от Гарри добровольной самоотдачи. Как же он сможет ее обеспечить, если его смирение – это какая-то хитрая игра? И Podentes это почувствует.
– Понятно. А другие причины?
– Мне не нравится, что Гарри ведет себя так неестественно. Альбус, две недели тому назад он перечил мне напропалую. Теперь же он буквально поджал хвост. Мне плевать на двойную или тройную силу; он не сможет победить Темного Лорда с таким отношением.
– Ты говорил с Гарри?
– При каждой попытке он лишь бросает мне в лицо очередную порцию смирения. Я сказал, что думаю о его поведении, и он просто попросил уточнить: как же ему играть, чтобы он смог притворяться и дальше!
– Хм-м. С его точки зрения – вполне логичная просьба, хотя я понимаю твое затруднение.
– Как мне до него достучаться? – Северус с удивлением услышал звучавшее в своем голосе отчаяние. – Я пытался требовать повиновения абсурдным приказам, но он просто подчиняется. И оскорбления совершенно не подействовали.
– Оскорбления? Северус! – Директор с упреком поцокал языком. – Учитывая обстоятельства, они тут не пригодятся.
– Я-то думал, что он встанет на защиту отца. Раньше это всегда срабатывало.
– Возможно, потому что раньше его не ожидала судьба до конца жизни быть рабом того, кто его оскорблял. Он может просто проявлять осторожность. Или же... – Альбус замолчал, поглаживая бороду. – Интересно...
– Что? – Северус с энтузиазмом подался вперед, расплескав на блюдце чай.
– Подозреваю, ты преувеличиваешь, – начал Альбус. – Мне кажется, что он просто впал в депрессию, что вполне объяснимо. Возможно, у него раньше времени началось лето. Северус, что тебе известно о его семье?
– Они – магглы, и он проводит с ними лето. – Он сощурился. – А что мне должно быть известно?
– Гарри бы предпочел проводить каникулы в другом месте. Он неоднократно спрашивал разрешения поехать к Уизли или же остаться тут. Разумеется, я настаивал на его возвращении в Литтл Уингинг.
– Разумеется, – пробормотал Снейп. Ему не нужно было объяснять – он был в курсе того, что это место защищала кровь Лили. – Но какое отношение это имеет к его теперешнему состоянию?
– А такое, – продолжил Альбус. – Когда я, в конце пятого курса, объяснил ему, о необходимости проводить каждое лето с кровными родственниками матери, он больше ни о чем меня не просил. Видишь ли, Северус, Гарри свыкся с тем, что его желания всегда уступают пользе дела. Думаю, он просто ведет себя с тобой так, как привык себя вести каждое лето - подавляет собственные желания, чтобы суметь выполнять свои обязанности.
– Гриффиндорец, – вздохнул Северус.
– Именно так.
– Но Альбус, вначале он таким не был.
– Нет. Вероятно, ему потребовалось какое-то время, чтобы понять, что его лето – во время которого ему приходится жертвовать собой – наступило раньше времени. На самом деле, его поведение вполне объяснимо. На твоем месте я бы больше беспокоился о его состоянии в сентябре.
– Когда лето закончится, – допив чай, понял Северус.
– Именно. Он вполне привык терпеть своих родственников летом. Когда же до него дойдет, что навязанная ему ритуалом обязанность – пожизненная?.. – Альбус поежился. – Не представляю, как он поступит. Ты в курсе, что одним летом он непроизвольно надул свою тетю? Но, разумеется, сейчас он старше и более зрел.
– По меньшей мере старше, – мрачно заметил Снейп. – Однако он знает, что Podentes – на всю жизнь. Я очень доходчиво объяснил это.
– Он знает здесь, – указал Альбус на висок. – Но не тут, – он прижал морщинистую руку к сердцу.
– Но первого сентября до него дойдет, – понял Северус. – Да, это ясно. Почему ты все время говоришь, что он вынужден терпеть своих родственников? И, кстати, что спровоцировало случай с его тетей?
– Я не в курсе подробностей о его тете; Гарри просто сказал, что вышел из себя и будет вести себя более осторожно в будущем. Он не желал моего вмешательства, и я не вмешивался. Что мне известно, Северус, так это то, что Гарри не особо любят дома. Слышал ли ты когда-нибудь, как Лили отзывалась о сестре?
Северус положил ногу на ногу, откинулся назад и сцепил пальцы.
– Нет. Разумеется, я знал, что она маггл, но, учитывая, что в то время Темный Лорд был в пике могущества, у нее хватало ума не привлекать лишнего внимания к своему происхождению.
– А. Ну, скажем так: Петуния Дерсли настроена очень анти-магически. Вся их семья буквально в ужасе от магии. Я слышал, что они даже не выносят слова магия в своем доме. Пока не появился Хагрид, Гарри понятия не имел, что он волшебник.
– Странный способ растить героя магического мира, Альбус, – заметил Северус, твердо взглянув на директора. – Знаю, ты хотел, чтобы он рос вдали от славы. Минерва упоминала об этом. Но отдать его туда, где будут скрывать о нем правду?
– Я помог ему выжить. Я не знал, сколько лет займет возвращение Волдеморта, не был уверен в том, что его последователи уйдут в тень, когда он исчезнет. Помни, что тогда шла война. Я опасался за жизнь Гарри и поступил так, как считал необходимым.
Северус кивнул. Ему был знакома тяжесть выбора.
– Вырастившие его магглы… – спросил он. – Мне только что пришло в голову – если они так ненавидели магию... не выплескивали ли они свою ненависть на Гарри?
– О да, – признался Альбус с сожалением, которое явственно просматривалось в паутине морщинок вокруг голубых глаз. – Гарри гораздо ниже Джеймса в его возрасте, ты заметил?
– Это трудно не заметить: Джеймс был одного со мной роста, а Гарри достигает только до сих пор. – Северус опустил руку чуть ниже плеча.
– Он, безусловно, еще подрастет, – заметил Альбус. – Ты вспоминаешь Джеймса, когда ему было не восемнадцать, а двадцать. И все же каждый сентябрь Гарри возвращается болезненно худым. Думаю, он был бы выше, если бы питался летом так же хорошо, как тут, в школе.
Неожиданно странное поведение Гарри обрело смысл. В ту первую, проведенную вместе субботу он не просил добавки, потому что привык к тому, что взрослые могут морить его голодом. И, возможно, его манеры за столом были такими ужасными, потому что он привык поглощать пищу как можно быстрее – чтобы не упустить момент...
Северус вздохнул. Аластор Муди пытался объяснить, что маггловские родственники Гарри далеко не баловали мальчишку, и даже упомянул о том, что однажды угрожал его дяде. И Артур Уизли тоже мог поделиться историями. Посылки с едой каждое лето, решетки на окнах комнаты Гарри, та ужасная сцена, где Дерсли даже не пожелали попрощаться с племянником, когда тот покинул их в конце одного лета. Северус отмахивался от всего этого. В конце концов, Муди знаменит своей подозрительностью и ему везде мерещится опасность, а большая часть россказней Уизли приходит от их детей – не самых надежных источников информации.
– Гарри заставляли спать в шкафу под лестницей, – продолжал Альбус. – Тогда как их собственный ребенок занимал две спальни на втором этаже.
Помолчав, Северус усмехнулся.
– Ну, это явная фальсификация, Альбус. Причем придуманная самим Поттером, чтобы привлечь к себе еще больше внимания. Один Мерлин знает, зачем мальчишке лишняя популярность!
– О шкафе мне было известно еще до того, как он прибыл в школу. Письмо из Хогвартса на его имя было адресовано именно туда. Гарри Поттер, шкаф под лестницей. Я предупредил Петунию, что это уже переходит все границы, и она переселила его в комнату. Ты в курсе, что они выбрасывали его письма? Снова и снова. Не хотели, чтобы он учился на волшебника. Поэтому, в конце концов, я и был вынужден послать за ним Хагрида.
Еще одна насмешка, на сей раз – вполне уверенная.
– Можно было подумать, их не обрадовала бы возможность сбыть его на несколько месяцев с рук, если он служил для них такой обузой. – Северус нахмурился – ему в голову пришел контраргумент. – Вероятно, они опасались, что как только он научится волшебству, то не применет воспользоваться магей против них.
– Либо так, либо это был какой-то извращенный способ продемонстрировать любовь, – заметил Альбус. – Верно, в данном контексте это слово звучит, мягко скажем неуместно, но создается впечатление, что их целью было излечить его от ненормальности.
– Что ж, тогда можешь рассказать мне и остальное, – объявил Северус, вспомнив, как Гарри беспокоился о применении на себе Круциатуса. Я никому не доверяю, – сказал он. Сказано это было как бы между прочим, но теперь Северус подозревал в этих словах глубокий подтекст. – Это же еще не все, я уверен. Ну же? Его маггловский дядя пытался выбить из него магию?
– Об этом мне ничего не известно.
Ему ничего неизвестно. Ну не чудесно ли?
– Ты просто не хотел знать, – обвинил Северус. – Потому что тогда тебе бы пришлось что-то предпринять. Ты слишком много поставил на охранные заклинания, чтобы обращать внимание на то, что же происходило в этом доме на самом деле.
– Хм-м, – хмыкнул Альбус, положив в рот лимонную дольку. – А чем же ты объясняешь собственную слепоту, Северус? В конце концов, ты всегда знал, что он – далеко не Джеймс.
– Я не знал, как жестоко обращались с ним его опекуны, – процедил Северус.
– А если бы знал – это бы что-то изменило?
После мгновенного колебания зельевар честно ответил:
– Нет.
– Как ни странно, теперь тебе не все равно.
– Теперь это моя гребаная ответственность, и тебе об этом прекрасно известно, – рявкнул Северус. – Мне нужно найти способ для обмена сил. Иначе мне было бы наплевать.
– Как скажешь, – пробормотал директор. – Итак, вернемся к странному поведению Гарри. Возможно, тебе стоит поделиться с ним своим беспокойством по поводу проведения ритуала. И я бы не советовал снова прибегать к оскорблениям и провокациям с целью вернуть его нормальное поведение. Будет лучше вести себя с ним так, как ты собираешься это делать в будущем.
Поняв, что его отпускают, Северус поднялся. И уже у двери он услышал, как старый маг добавил:
– О, и позволь ему снова разговаривать с мисс Грейнджер, ладно? Весь этот обмен запискам становится довольно нелепым, ты не находишь?

Глава 20
Суббота, 30 мая 1998, 10:00
_____________________________________

В субботу Гарри снова надел зеленую рубашку. Северус почему-то сомневался, что это оказалось случайностью. Из-под полуприкрытых век зельевар наблюдал за тем, как, выбравшись из камина, юноша отряхнулся, как его ладони прошлись по плечам, груди и бедрам. Мужчина ощутил, как в нем поднимается жар, и подумал, не отменить ли запланированное посещение Сарсгаарда, но более рациональная часть ума подсказывала, что интимности подождут до вечера, когда, как надеялся Северус, Гарри почувствует себя значительно более комфортно.
– Итак, экзамены позади, – нейтрально заметил он. – Но твое настроение не слишком праздничное.
Гарри промолчал, но явно насторожился, словно искал скрытый смысл в словах зельевара.
– Сегодня мы изменим установленной привычке, – начал Северус, пораженный тем, как побледнел Гарри при его совершенно безобидных словах. – В чем дело?
Переступая с ноги на ногу и отводя взгляд, Гарри пробормотал:
– Ни в чем.
Веди себя с ним так, как собираешься это делать дальше, – вспомнил Северус. Большинство советов Альбуса были бессмысленны, но не этот. В конце концов, то же самое он посоветовал Гарри и сам.
– Незачем белеть, как мел, – прямо сказал он. – Я не собирался тебя пугать, поэтому будь добр, объясни, как я умудрился это сделать.
Очевидно, на потолке находилось нечто интересное, потому что, заговорив, Гарри стал внимательно его рассматривать.
– Ну, как ты и сказал, экзамены закончены. И что прикажешь думать, после заявления, что сегодня все пройдет... э... по-другому?
Северус нахмурился.
– На что ты намекаешь? Я не понимаю.
Гарри резко обернулся, но спокойно продолжил:
– Раньше ты говорил, что до окончания экзаменов между нами не будет ничего слишком физического, вот и все.
– А. – Северус на мгновенье задумался. Интересно, чего ожидал Гарри? Он же не мог предполагать, что Северус возьмет его уже сегодня, верно? А может быть и мог, учитывая, чего именно ожидал юноша от их первого совместного вечера. До сего момента Северус избегал посвящать Гарри в запланированные подробности их встреч, полагая, что юноша должен научиться повиноваться, но теперь, решил он, будет лучше развеять беспокойство гриффиндорца.
– Гарри, – ступив ближе, начал он, – тебе интересно, как именно мы проведем сегодняшний вечер?
Снова эта настороженность во взгляде и напряженный подбородок.
– И ты мне расскажешь?
– Не всегда. Но сегодня - да. Если хочешь.
Он заметил, как юноша слегка пошатнулся, словно у него подогнулись колени, а его тело нагнулось под каким-то странным углом, словно он напряг ноги.
– Э... не уверен, хочу ли я, – глухо признался он. – О, Мерлин. Э.. мне придется снять не только рубашку?
Северус едва сдержал смех. При иных обстоятельствах игра в угадайку могла бы стать... даже возбуждающей. Однако юноша был смертельно напуган, и Северус решил лучше с ней покончить.
– Нет. Все будет так, как и раньше; это срабатывало неплохо. И мы всего лишь добавим поцелуй.
– Поцелуй, – эхом отозвался Гарри, его ноги снова подогнулись. Северус поддержал его рукой и выпрямил, притянув к себе в процессе.
– И, думаю, не один, – тихо заметил он.
Услышав возобновление глубокого равномерного дыхания, Северус понял, что больше этого не вынесет. Он резко тряхнул юношу, и, вздрогнув, тот сбился с ритма и выдохнул:
– Ты же меня все время целуешь. Шею, спину...
Как иронично – в голосе юноши звучали нотки надежды.
– Настоящий поцелуй. Не цепеней от страха. Я добавлю Sensatus. Осмелюсь предсказать, что ты выживешь.
– Кажется, я предпочел бы об этом не знать, – простонал Гарри.
– То есть по-твоему, будет лучше не целоваться? – Северус понимал, что глупо чувствовать себя оскорбленным, но понимание не влияло на нахлынувшиео эмоции. – Что ж, можем сразу перейти к очередному этапу, где тебе придется снять не только рубашку...
– Я хочу пить, – выдохнул Гарри.
– О, ради Мерлина! – воскликнул Северус. – Вот! – Сотворив стакан воды, он всунул его в дрожащую руку гриффиндорца. Как только тот залпом осушил содержимое, зельевар коснулся палочкой губ юноши, прошептал: Sensatus – и притянул Гарри в объятье.

Суббота, 30 мая 1998, 10:22
_________________________________

Губы на его собственных, твердые, упругие - на сей раз они не насиловали. Теплые и дразнящие, они словно уговаривали Гарри приоткрыть рот и медленно наполняли его ощущениями. Поцелуй становился все страстней и, позволив ему поглотить себя, юноша открыл рот еще больше; его задели пряди черных волос, и сердце оглушающе заколотилось. Ноги подкашивались - какое-то странно знакомое ощущение - но он был крепко прижат к кому-то и поэтому не упал.
Руки безвольно повисли, стакан выпал и ударился о каменный пол подземелий – звук разбивающегося стекла, как симфония танцующего шума.
Неожиданно все оборвалось, только чья-то рука поддерживала его за спину.
Гарри поднял голову, в его широко раскрытых глазах читался шок, а тело все еще отходило от заклинания.
– Ты меня поцеловал, - прошептал он
– Да.
Sensatus выветривался.
– Почему?
Снейп пожал плечами и отпустил его.
– По-моему, имело смысл снять нервное напряжение. Теперь, когда с этим покончено, ты не будешь целый день умирать от беспокойства.
Ага, теперь я целый день буду вспоминать, подумал Гарри. Это все заклинание, убеждал себя юноша. Я же не просил, чтобы меня целовали, не хотел, чтобы он целовал меня, но мне понравилось, и все это из-за гребаного заклинания.
Закрыв глаза, он просто смириться с происходившим. Ну, во всяком случае, происходившим именно с ним. Ладно, Снейп меня поцеловал и, вероятно, сделает это еще не раз. Наверное, это как тот трюк со снятием рубашки: он будет повторять его снова и снова, потому что этот этап мы уже прошли. Посто придется к этому привыкнуть, верно? Я же не виноват, что у него так здорово получается...
Юноша застонал вслух и строго выговорил себе: я не признался только что в том, как хорошо целуется Снейп.
– Гарри, – вывел его из задумчивости голос Снейпа. Оно и к лучшему: если бы его размышления не прервались, он так и простоял бы весь день, вспоминая поцелуй.
Видимо, Снейп что-то понял, потому что заметил:
- Да о чем тут задумываться?
– Э... ни о чем, – согласился Гарри, хотя руки его по-прежнему дрожали от напряжения. – Ну, что теперь? – спросил он и тут же пожалел об этом. В мыслях возникли нежеланные образы. – Неважно. Ты все равно не поделишься планами.
– Да нет, сегодняшний день будет другим по нескольким причинам, – как бы между прочим ответил Северус, повернувшись и посылая Reparo в разбитый Гарри стакан. – Я поведу тебя за покупками.
У Гарри отвисла челюсть.
– Э... за покупками? – выдохнул он.
– За одеждой, – пояснил Снейп. Он присел на диван и жестом пригласил Гарри присесть рядом. – Скоро тебе придется избавиться от всего, что не входит в составленный список имущества. Тебе понадобится одежда для ритуала и дальнейшей жизни.
– О, верно, – сглотнул Гарри. – Э... я хотел спросить. Насчет того банковского отчета. Ну, у меня еще остались кое-какие деньги – немного. На карманные расходы и походы в Хогсмид в течение года...
– Расходы на что-то очень важное, вроде шоколадных лягушек.
– Ну да, что-то вроде того. Но золото, которое сейчас у меня, пришло с банковского счета, и, наверное, мне придется сдать его тебе со всем остальным.
– Логичное умозаключение. В чем твой вопрос? Такое впечатление, что тебе трудно его задать.
Ну, конечно, же, Снейп видел его насквозь.
– Ну, а что случится, если я потрачу это золото до семнадцатого июня? Накажет ли меня Podentes?
– Можешь тратить, – спокойно ответил Снейп. – Но, разумеется, когда будешь избавляться от имущества, тебе придется избавиться и от этих покупок. Но спросить ты хотел не об этом, верно?
– Нет, я просто следую логической цепочке, – пробормотал Гарри. – Если я могу потратить спрятанные в моем сундуке галлеоны, то почему не могу тратить деньги с моего счета?
– Ты можешь.
– Но ты же сказал, что я не должен допустить глупости, вроде отдачи кровного имущества. Вот это я и хотел спросить. Если я могу тратить мое золото, то почему я не могу раздать его?
– Магия между нами будет всецело зависеть оттого, добровольно ли ты отдаешь мне себя, Гарри, – объяснил Снейп. – Podentes уловит попытку избежать его требований. Поэтому, хотя я не вижу проблемы в том, чтобы ты купил себе новое перо, раздавать деньги, чтобы они не достались мне, будет неразумно.
– Хм. А что, если я куплю перо у Рона и немного переплачу ему?
– Ритуал читает намерение, Гарри. Неужели ты действительно хочешь рискнуть всем, над чем мы трудимся?
– Да нет, – потупился Гарри.- Мне было просто интересно.
– Трать оставшиеся галлеоны лишь на то, что тебе действительно необходимо. Теперь, что касается сегодняшних планов. Нужно будет принять меры предосторожности; сопровождать за покупками Гарри Поттера - дело рискованное. Темный Лорд заинтересуется: почему, если я мог выманить тебя из Хогвартса, то не привел прямо к нему? Поэтому следует избежать людных мест и отправиться туда, где нас не знают.
Гарри кивнул – все это звучало вполне разумно.
– Ну, и куда же мы направимся?
– В Норвегию.
Гарри рассмеялся, но тут же понял, что Северус не шутил. И со свистом выдохнул.
– В Норвегию? По дымолетной сети?
– Да, и заметь, что путешествия на большие расстояния немного неприятны, – заметил Снейп. – Но это несущественно. Теперь кое-какие предосторожности. После прибытия я наложу на нас маскирующие чары, и мы смешаемся с местным населением. Но друг для друга мы будем выглядеть сами собой.
Гарри снова кивнул, но, подумав, указал на лоб.
– Ты прав. Магия не скроет твой шрам, – признался Снейп. – Тебе понадобится вот это. – Он извлек из кармана пузырек. – Это маггловский продукт для корректирования кожи. Примени его и опусти на глаза челку.
Гарри размазал крем на тыльной стороне ладони и нахмурился. В отличие от зелья, крем не впитывался, а оставался на коже густым и жирноватым слоем.
– Тебе также понадобится вот это, – протянул ему носовой платок Снейп. – Держи его в кармане. Если ты его развернешь и скажешь квиддичный капитан, он превратится в портключ, который отправит тебя в убежище. Оттуда ты сможешь воспользоваться дымолетной сетью и вернуться сюда. Но примени его лишь при крайней необходимости.
– Квиддичный капитан?
– Работа директора. И еще, – предупредил Снейп. – До нашего возвращения мы не пользуемся именами. Не думаю, что возникнут проблемы; в Скандинавии не было замечено Упивающихся, но рисковать не стоит.
Гарри вздохнул. Сколько беспокойства из-за какой-то одежды.
– Что? – спросил Снейп, и, когда Гарри поджал губы, настоял: – Не молчи, если у тебя имеется веское возражение или разумный вопрос.
– Не молчать?
– Гарри, – угрожающе начал Северус.
– Э, слушай, почему бы тебе просто заказать все совиной почтой?
Снейп презрительно сморщился.
– Хорошо сидящую одежду так не приобретают, хотя меня не удивляет, что для тебя это является новостью. Ну? Я же вижу, что это еще не все, – прошипел он. – Итак?
Гарри моргнул, не понимая, что происходит. Этим утром Снейп казался каким-то... другим, даже не считая поцелуя. Нет, не думай о поцелуе...
– После всех твоих лекций о моей безопасности, мне кажется странным, что мы делаем все это из-за хорошо сидящей одежды.
– Я считаю, что опасность практически равна нулю, – объявил Снейп. – Можешь на меня положиться. Но меры безопасности не помешают. Кстати, как твоя аппарация? Орден проинформировал меня, что тест ты прошел, но для этого не нужно быть семи пядей во лбу. На какое расстояние ты уже аппарировал?
– Ну, явно не в Норвегию, – фыркнул Гарри. – Даже не через всю Англию. Я мог перемещаться из графства в графство, но это так изнурительно.
– Придется над этим поработать, – вздохнул Снейп. – Но на сегодня обойдемся камином. Ты готов? – он встал, а Гарри – за ним следом.

Суббота, 30 мая 1998, 11:03
_________________________________________

Гарри никогда не приходило в голову, что, каждый магический город может напоминать Косую Аллею. Сарсгаард впечатлял не меньше Лондона, и Гарри мог бы провести там целый день, глазея на витрины, хотя, конечно, времени у них на это не было. Снейп уверенно вел его через извилистую, выложенную булыжником улочку к магазину одежды, где на беглом норвежском заговорил с встретившей их невысокой ведьмой. Гарри едва удержался, чтобы не закатить глаза: сначала хиндустани, теперь норвежский.
Снейп, вероятно, был всезнайкой не хуже Гермионы, а значит, имел полное право, презирать Гарри. В результате стремительных переговоров юноше предложили зайти за ширму и знаками попросили раздеться до трусов. Он пытался сопротивляться, но женщина-портниха либо действительно не понимала по-английски, либо делала вид. Ему пришлось забыть о скромности, когда бархатный голос Снейпа объявил, что раздеться будет в его же интересах, если он не желает сюда возвращаться.
Гарри неохотно скинул ботинки, стянул синие джинсы и снял рубашку. По телу пробежал холодок, и он вздрогнул, когда женщина приблизилась и в бешенном темпе принялась снимать мерки. К тому же она особо не церемонилась: водя палочкой по его голой ноге до самого паха, и коснулась тех частей тела, которых вообще не должна была касаться. Казалось, ведьма не замечала его смущения. Ее внимание сосредоточилось на выкрикивании кратких указаний помощнику, который записывал их на узкой ленте пергамента. Иногда она издавала тихий гортанный смех, сопровождаемый какими-то комментариями, на которые добродушно отзывался Снейп.
После снятия мерок стало еще хуже. Гарри оделся, вышел из-за ширмы и обнаружил, что Снейп сидит с женщиной за столом. Она о чем-то расспрашивала, жестами указывая на Гарри. Казалось, они спорили: женщина что-то яростно восклицала, а Снейп уверенно опровергал ее. Гарри было плевать, о чем они говорили; очевидно, Снейп объяснял ей, какую одежду ему нужно, а та почему-то не соглашалась с его выбором. Но его беспокоил взгляд, который бросала на него портниха. Наверное, она приняла его за молодого любовника Снейпа; он был в этом почти уверен. Возможно, из-за ее хрипловатого смеха в ответ на реплики Снейпа или же из-за играющей на губах усмешки – но это было ясней ясного.
Гарри все это смущало даже еще до того, когда Снейп извлек сверкающие золотом, похожие на галлеоны монеты. Норвежская валюта, подумал он, когда монеты сменили хозяина, а женщина снова окинула Гарри этим красноречивым взглядом. О, твой содержатель, очень щедр, – говорил он.
Не в силах выносить это, Гарри вылетел из ателье, отошел от витрины и, опершись о кирпичную стену, попытался выровнять дыхание.
– Что за детские выходки? – резко поинтересовался появившийся за ним следом Снейп
Гарри покачал головой, за что заработал сердитый взгляд, но, по крайней мере, зельевар больше ни о чем не спрашивал. Он зашагал вперед, и Гарри вынужден был почти бежать, чтобы не отстать.
– Э... мы что, возвращаемся?
– Не думаю, – фыркнул Снейп. – Нам еще необходимо заказать тебе новые мантии и, если пожелаешь, одежду на каждый день. Но не беспокойся – измерять больше тебя не станут. У меня есть копия мерок.
В магазине одежды Гарри не проронил ни слова, поигрывая в руках предложенным ему бокалом вина и наблюдая, как Снейп объяснялся с ассистентом. На сей раз обошлось почти без споров, и Гарри уже не казалось, что кто-то заинтересовался его личной жизнью, но все же он не смог не нахмуриться, когда Северус расплачивался золотом.
– Как насчет позднего обеда? – спросил зельевар, после того как они покинули магазин. И повел юношу к небольшому кафе со столиками на террасе и выдвинул стул для Гарри, перед тем как сесть самому. Постучав палочкой по покрытому скатертью столу, Снейп опустил взгляд и пробормотал: – Чего бы тебе хотелось?
Гарри откинулся назад.
– Я не знаю, что здесь подают.
Зельевар поднял голову.
– О, нужно постучать по столу, и появится меню.
Гарри так и сделал – не то что бы это что-то изменило.
– Я не читаю по-норвежски.
– Мне заказать тебе?
Почему бы и нет, подумал Гарри. Ты же только что, без спроса, выбрал для меня одежду, как будто тебе принадлежит вся моя жизнь. Но погодите! Она тебе и принадлежит!
Вслух же он обиженно буркнул:
– Ну конечно.
– Ладно. – Снейп откинулся назад, оценивающе окидывая Гарри взглядом. – В чем дело? Говори.
– Ни в чем.
– Не думаю, – возразил Снейп. – Давай кое-что проясним. Я не хочу, чтобы ты прятал свои мысли и мнения за какой-то фасад и думал, что тем самым потакаешь моим желаниям. Именно это ты делал целую неделю, и я сыт этим по горло. – Когда Гарри не произнес ни слова, он надавил: – Тебе нечего сказать?
Гарри поджал губы.
– Я не знаю, что нужно ответить.
– В этом твоя проблема, – отозвался Снейп. – Я не хочу, чтобы ты говорил то, что я ожидаю! Как мне выразиться яснее? Я хочу, чтобы ты оставался самим собой, даже если это меня раздражает!
– Зачем?
– Затем, – жестко прошептал Снейп, – что это будет таким препятствием, по сравнению с которым твой вопрос про галлеоны покажется детским лепетом. Я не вправе вдаваться в подробности, но поверь, ты подвергнешь риску все задуманное, если не прекратишь свою безумную игру в кого-то другого!
Гарри на мгновенье замешкался. Он не понимал этого аргумента, в основном потому, что не играл в кого-то другого. А лишь пытался справляться с обстоятельствами единственно известным ему способом.
– По-прежнему нечего сказать? – тихо прорычал Снейп. – Ну же? Говори.
– О чем?
– Начнем с того, почему ты нахмурился, когда я предложил сделать для тебя заказ. И не пытайся снова оскорбить мой интеллект, утверждая, что все нормально.
Гарри сложил руки на коленях.
– Мне просто это не понравилось.
– Почему, ради Мерлина?
– Потому что ты только что выбрал для меня одежду, словно я какой-то... какой-то...
– Говори!
– Словно я был твоей игрушкой, – прошипел Гарри яростно сверкая глазами. – И как эта мерзкая женщина на меня пялилась! Мерлин знает, чем она там тебя рассмешила, но мне это пришлось не по вкусу, ясно? И мне не по вкусу, что ты покупаешь мне одежду!
– Целый список жалоб, – заметил Снейп. И тут к ним приблизился официант – странное создание, на вид – какой-то полудомовик, подумал Гарри. Снейп что-то буркнул и отослал его, обращаясь к Гарри: – Я сказал, что мы еще не выбрали. Давай рассмотрим твои жалобы по очереди. Я обязан тебя содержать, верно?
– Я знаю, – признался Гарри. – Просто эта зависимость раздражает.
– Это из-за того, что твои родственники были такими ненадежными?
Гарри задумался: насколько Снейп был осведомлен о Дерслях.
– Я...э... об этом никогда так не думал.
– Теперь за тебя отвечаю я. Ты сомневаешься в моей способности компетентно выполнить эту обязанность?
От Гарри не ускользнуло, как внимательно наблюдал за ним Снейп.
– Нет.
– Или же в моем желании это делать?
На это ответить было сложнее. Он-то полагал, что Снейп воспользуется Podentes, чтобы изощренно и как следует поиздеваться над ним. Сейчас же было ясно, что он ошибался.
– Не совсем, – признался Гарри. – Наверное, я думал так в самом начале, но теперь понимаю, что это было глупо. То есть, ты же читал мой дневник. Я уже сбился со счета, сколько раз ты спасал мне жизнь.
Снейп кивнул.
– Теперь что касается одевания тебя как куклы. Возможно, я проявил бестактность. Но мне казалось, что будет быстрее, если я займусь этим сам – ты же не знаешь языка. Кроме того, я покупал тебе формальную одежду и думал, учитывая твое воспитание, что у тебя недостаточно опыта в этой области.
– Ладно, – вздохнул Гарри. Все это казалось логичным. – На самом деле я не думаю, что меня настолько волнует...
– Тебя волнует, – перебил Снейп. – Мне следовало бы задуматься об этом раньше. Теперь, что касается поведения фрау Лихнен...
– Ну почему она так подумала? – яростно взорвался Гарри. – Это было так грубо. И вообще, откуда ей знать, может, мы просто друзья!
– Маскировочные заклинания сохранили разницу в возрасте. Это и то, что я за тебя заплатил...
– Нормальный человек принял бы тебя за моего отца!
Снейп нахмурился.
– Есть вещи, о которых я предпочел бы умолчать. Да, ты не можешь радоваться тому, что оказался связанным с мужчиной, к тому же с ровесником твоего отца, но ничто не в силах изменить данное обстоятельство.
– Да, знаю, – согласился Гарри. – Я просто... ну, мы же ничего не сделали, чтобы спровоцировать такую реакцию с ее стороны.
– Э... вообще-то сделали, – признался Снейп. – Оглядись вокруг и скажи, сколько ты видишь магов, не носящих мантий? Хм-м, да, ты не надел свою сегодня утром и, признаюсь, я не задумался об этом – в конце концов, мы собрались покупать именно мантии. Думаю, фрау Лихнен решила, что я привел тебя таким, чтобы... насладиться видом.
– Чем? – озадаченно спросил Гарри. – О, да это же просто нелепо. Мои джинсы не такие уж облегающие.
– Они, несомненно, облегают больше, чем мантия, и неудивительно, что она посчитала нужным сделать комплименты по поводу твоей внешности. Меня это позабавило.
Ну конечно, подумал Гарри. Он же прекрасно знал, что для Снейпа он всегда был тощим карликом–недоростком. Возможно, маскирующие заклинания изменили его внешность, и портниха видела его другим.
– А мерки будут точными? – спросил он. – Ну, ты же нас замаскировал.
– О, только лица, – отмахнулся Снейп. – Что, кстати, вызвало дискуссию с фрау Лихнен, которая настаивала на выборе нордических цветов для твоей... – он слегка закашлялся, – светлой красоты. Я не соглашался. Итак. Ты готов обедать? Взгляни в свое меню.
– Я по-прежнему не владею норвежским, – проворчал Гарри. Ему не нравились насмешки Снейпа над его внешностью. Опять. Не то что бы ему хотелось, чтобы тот считал его привлекательным. Подобная мысль даже вызывала беспокойство. И все же он просто устал от постоянных издевательств.
– Норвежский, так же как и английский, принадлежит к германской языковой семье, – заметил Снейп. – Подозреваю, ты можешь понять больше, чем ты думаешь. Например... – читая меню сверху вниз, он остановил палец на одной из строчек. – Spinatsuppe. Что, по-твоему означает вот это?
– Не все из нас блестящие лингвисты, С... – вспомнив, что нельзя упоминать имена, Гарри умолк. И хорошо, потому что он собирался сказать Снейп. Что, вероятно, ни к чему хорошему бы не привело.
– Это два слова. Spinat и suppe.
– Шпыняющий суп? О, шпинатный суп.
– Попытайся еще раз, – предложил Снейп.
Гарри изучил меню. Большинство слов были совершенно непонятными, но...
– Fiskesalat. Э... рыбный салат?
Снейп кивнул, на губах его играла легкая улыбка. Или же, скорее, усмешка.
– Marinert makrell?
– Вероятно, маринованная скумбрия.
– Именно. Так что бы тебе хотелось?
Гарри постучал по столу, и меню исчезло.
– Ну, уж точно не шпинат с рыбой, а все остальное не похоже на английский.
– Dyresteg, – предложил Снейп. – Жареная оленина в соусе из козьего сыра. Это довольно вкусно. С lefse... картофельными оладьями. А на десерт – skillingsbolle. Тебе подходит?
– Вполне, не считая снитча на десерт.
Снейп тихо усмехнулся.
– Это пирожки с корицей. – Он тоже постучал по столу, и вместе с исчезновением меню рядом с ними возник официант.

Суббота, 30 мая 1998, 14:18
____________________________________

Обед прошел довольно приятно, как только Северус убедил Гарри расслабиться и выражаться более открыто. После, когда они пили ароматный чай, он бросил на стол извлеченный из кармана мантии алый бархатный мешочек.
– Утренние заказы будут готовы через несколько часов. И я подумал, что тебе еще понадобится ежедневная одежда. Предпочитаешь купить ее самостоятельно?
Гарри оттолкнул мешочек с деньгами.
– Я предпочитаю не покупать ее вообще.
– Ты же не собираешься постоянно носить брюки и рубашки.
– Ничего страшного.
Опять двадцать пять, подумал Северус. Он снова скрывал смущение, притворялся, что все нормально, пряча настоящее я.
– Ну, а теперь что не так?- вздохнул он, всем своим видом показывая, что ждет ответа.
– Ты уже столько потратил, – избегая его взгляда, пожал плечами юноша. – Уверен, что я выживу.
– Неужели ты и своих родственников так же выводил из себя, всякий раз, когда вы выходили за покупками? – в отчаянии воскликнул Северус.
Зельевара ошеломила реакция Гарри: юноша поморщился, словно от какого-то неприятного воспоминания, но в глазах его светилась озадаченность, как будто он не знал, как ответить и пытался что-то придумать. Видимо, просто да или нет никак не могли ответить на заданный вопрос. И Северуса осенило.
– Они никогда не брали тебя за покупками, верно? – тихо спросил он. – Никогда не покупали одежду? Разве такое возможно?
– Я донашивал обноски Дадли, – буркнул Гарри, теребя салфетку. – Он чуть старше и крупнее меня, и они всегда покупали ему больше одежды, чем нужно, поэтому ее всегда было много, ясно?
Очевидно, он задел юношу за живое; Северус взглянул на зеленую рубашку Гарри.
– Вот это принадлежало твоему кузену? У него глаза такого же цвета, как и твои?
– О нет, – покраснев, признался Гарри. – Спустя несколько лет, после того как мне открылся доступ в Гринготтс, я приобрел несколько вещей, и поклялся никогда больше не носить одежду Дадли. Ну, кроме летних каникул. Там я был просто обязан.
Северус нахмурился.
– Почему ты ждал несколько лет, чтобы купить одежду? И зачем прятал ее от родственников?
– Просто, – объявил Гарри, вытирая губы и яростно отшвыривая салфетку, – они не должны были знать, что у меня есть деньги. Иначе они бы их отобрали, утверждая, что это долг за мое содержание. Теперь же это спорный вопрос – все равно все принадлежит тебе.
– Ну, – объявил Снейп, – теперь мне лучше понятна твоя проблема, что, однако, ничего не меняет. Тебе придется привыкнуть к тому, что я содержу тебя. И начиная с сего момента – не думаю, что тебе захочется ходить босиком по подземельям. Нам еще нужно купить тебе обувь.
Гарри поморщился.
– А так же, готов поспорить, носки и трусы.
– Последнее я заказал в достаточном количестве, – пробормотал Северус, только теперь понимая, как это может смутить Гарри. Ему не хотелось ставить юношу в неловкое положение, и он нерешительно добавил: – Разумеется, если захочешь, можешь выбрать все это в магазине готовой одежды. Мне только что пришло в голову, что мой выбор тебе может прийтись не по вкусу.
Северус видел, что Гарри уже не в силах проглотить свой чай – юноша выглядел так, будто вот-вот выплеснет его через нос.
– Ты-заказал-трусы, – выдохнул он, подавившись смешком.
– Ты бы не смог оставить свои, – выдал вполне логичное, по его мнению, объяснение Северус. Что рассмешило Гарри еще сильнее. – Я думал, они тебе пригодятся.
– Какие? – резко спросил юноша.
– Шелковые.
– Шелковые, – поджав губы, повторил Гарри. – Зачем ты попросил сшить их из... а..
– Да, я сам ношу именно такие, – сухо подтвердил Северус. Он действительно не понимал, что так рассмешило юноши. – Они вполне удобны.
– Меня не интересуют такие подробности, – проглотив остатки чая и успокоившись, заявил Гарри. – Гм, я мог бы пойти в маггловскую часть города и купить оставшуюся одежду там? Я считаю, что повседневную одежду лучше не покупать в магических магазинах.
– Ты хочешь, чтобы я позволил тебе пойти в маггловский Страсгаард одному?
Гарри поднял голову.
– Я подумал, ты присоединишься. – Деньги по-прежнему лежали на столе между ними, и он подтолкнул мешочек к Северусу. – Даже если бы нам не нужно было беспокоиться о... ну, твоих старых приятелях, ты мне все равно понадобишься. Я даже не умею считать по-норвежски.
– Ладно, – согласился Северус.
– Тебе хорошо знакома маггловская часть города?
– Едва ли. Ну, пошли?
Глава 21
Суббота, 30 мая 1998, 15:27
_________________________________

К удивлению Гарри, Снейп почти не не мешал ему самостоятельно выбирать одежду, когда они бродили по магазинам в маггловской части города. Зельевар переводил - по просьбе юноши - и расплачивался; помимо этого, он не произнес и двух слов.
Через несколько часов они вернулись в магическую часть города – сначала в ателье, где Гарри вынужден был примерить все плащи, шляпы и мантии, которые заказал для него Снейп. Черные, серые, зеленые... все выбранные туалеты оказались слизеринских цветов. Юноша предпочел смолчать, даже когда Снейп указал на плащ под цвет надетой на нем рубашки, и велел немедленно накинуть его.
На сей раз в ателье все прошло гладко, и Гарри решил, что Снейп был прав: наброшенный поверх джинсов плащ сыграл свою роль. Бесспорно, в этот раз фрау Лихнен казалась менее назойливой и, в любом случае, они задержались у нее лишь на минуту. Этого хватило, чтобы Снейп смог забрать приготовленные для них и аккуратно запакованные свертки. К счастью, он не попросил Гарри ничего примерить.
Они пообедали в Страсгаарде, в тускло освещенном ресторане, наполненном ароматом хвои, затем вернулись к дымолетной станции, через которую прибыли утром.
– Подземное поместье, – прошептал на ухо Гарри Снейп, подталкивая к камину. Юноша произнес кодовые слова и, после довольно тряского путешествия, длившегося, казалось, целую вечность, вывалился прямо в гостиной Снейпа. Он отпрянул как раз вовремя, чтобы не попасть под ноги зельевару, который вышел из камина с таким видом, словно прибыл из Большого Зала, а не далекой Норвегии.
– Полеты на дальние расстояния – дело привычки, – в ответ на исполненный зависти взгляд юноши произнес Снейп. Опустив на пол груду пакетов, он повернулся к Гарри.
– Ты весь измазан золой. Это никуда не годится. Ступай, прими ванну. Когда закончишь, смена одежды будет ждать тебя на кровати.
Гарри колебался, хотя искупаться ему хотелось. И не только потому, что волосы были в золе и саже и все мышцы ныли, как будто он только что отыграл изнуряющий квиддичный матч.
– Гм... Ты не отменишь маскировочные заклинания? Мне не хотелось бы выглядеть кем-то другим, когда придет время возвращаться в башню.
Ноздри Снейпа затрепетали.
– Будь в этой школе адекватная программа по защите, ты бы знал, что путешествия по каминной сети нейтрализуют простейшие из заклинаний.
Прав был Перси, много лет назад поделившийся с ним своими выводами, подумал Гарри. Снейп действительно хотел преподавать защиту и отнюдь не радовался тому, что ему год за годом предпочитали учителей вроде Локхарта или Амбридж.
– Так и быть, приму ванну, – согласился он, хотя мыться у Снейпа ему было неловко. Впрочем, однажды он уже воспользовался ванной зельевара, и не без удовольствия, да и вообще – раз уж придется тут жить, следует привыкать пользоваться предоставленными ему удобствами. – Э... как открывают магическое пространство?
– Revelares, – ответил зельевар. – Ступай. Я пока разберу покупки.

Суббота 30 мая 1998, 18:55
_________________________________

Гарри отмокал в ванной столько времени, сколько посмел, затем намылил голову мылом – он не доверял содержимому расставленных повсюду флаконов без этикеток. Некоторые из них, судя по запаху, вполне могли хранить средства для мытья волос, но если он и усвоил что-либо за семь лет изучения зелий, так это то, что излишняя осторожность никому не мешает. С помощью заклинания он высушил волосы, чтобы те не топорщились, как бывало обычно, обмотал вокруг бедер полотенце и выглянул в спальню Снейпа.
К счастью, профессора нигде не было видно, хотя он сдержал обещание и приготовил для Гарри одежду. Гарри с опаской проверил, что отложил для него Снейп. Носки, но без ботинок, темно-синие спортивные штаны, выбранные в магазине самим Гарри - и ничего более. Трусов – шелковых или каких-либо других – не было. Пожав плечами, Гарри оделся и задумался, как быть. Если Cнейп собирался следовать уже установленному порядку событий – на что явно намекало отсутствие рубашки – то пришло время для их дежурных субботних ласк. Снейп утверждал, что сегодня все будет иначе, но выходило, что даже поездки за границу ничего не меняли. Каждую субботу все повторялось. Сначала они улаживали очередное требование контракта, а затем работали над его физическим аспектом.
Может, стоило поискать Снейпа? Бродить по комнатам без рубашки было неловко. Даже в своей гриффиндорской спальне Гарри так не поступал. Но еще меньше хотелось ждать Снейпа тут. Слишком уж это смахивало на откровенное приглашение, поэтому Гарри лелеял надежду, что этим вечером обязательная интимная часть программы будет выполнена у камина.
Он решил выйти в гостиную. Да, так определенно будет лучше.
С помощью accio он вызвал полотенце и уже накинул его на плечи, чтобы легче было переносить смущение, когда в спальне появился Снейп; закрыв дверь, зельевар указал юноше на край постели.
– Нам нужно достигнуть взаимопонимания, – усевшись рядом с ним, начал мужчина.
– Может, обсудим это в гостиной? – с отчаянием в голосе спросил Гарри.
Снейп покачал головой.
– Нет, мы останемся тут. И не вздумай впадать в свой бездыханный транс! Если ты нервничаешь, не пытайся это скрывать – нервничай, Гарри. Мы со всем справимся.
– Да, я нервничаю, – признался Гарри.
– Потому, что я обещал тебя поцеловать? Утром ты это, помнится, прекрасно пережил.
– Но тогда ты применил Sensatus...
– И я продолжу его применять, пока ты не свыкнешься с ситуацией, – Снейп протянул руку и запустил пальцы в его волосы. – По-моему, тебе следует поупражняться в высушивающих чарах.
– Зато волосы не торчат во все стороны, – пробормотал Гарри.
– Да, это так, – согласился Снейп. Повернув Гарри к себе лицом, он тихо приказал: – Помни: не спать и не медитировать. Ты должен целиком присутствовать здесь, когда мы касаемся друг друга и обмениваемся поцелуями. Ты, а не бездушная оболочка. Ритуал почувствует недоверие, если ты будешь неискренен в своих намерениях. Тебе ясно?
– Ясно... – дрожа, прошептал Гарри.
Взмахнув палочкой, Снейп убрал верхнее освещение и зажег свечи и огонь в камине. Гарри смотрел, как зельевар откладывает палочку; от страха к горлу подступила тошнота. Как много силы в этом маленьком кусочке дерева! Она могла заставить его чувствовать... могла облегчить страдания. Но она также вынуждала его реагировать, что само по себе было непросто. Особенно после того, как интимности уже закончены. Гарри глубоко вдохнул, заметил, что Снейп качает головой, и понял, что снова впадает в прострацию. Это будет труднее, чем он предполагал, а ведь даже гадать о том, что вот-вот должно произойти, было равносильно пытке.
Мучительно медленным движением Снейп стянул с его плеч полотенце и бросил его на пол. И застыл в ожидании, изучая Гарри темными глазами.
– О, – до Гарри дошло, что настала его очередь. Можно было и раньше догадаться. Снейп, казалось, действовал по плану, который разворачивался так медленно, что возникали сомнения в его существовании. Как только очередной этап был пройден, они молча переходили к другому. Видимо, после сегодняшнего вечера поцелуи станут обыденным явлением. Снейп вымуштрует его так, что вскоре Sensatus не понадобится вообще.
Как же ему хотелось вернуться в те далекие дни, когда их встречи ограничивались простым массажем. Разумеется, тогда это вовсе не казалось пустяком: сидеть, позволяя Снейпу касаться себя, разминать себе мышцы... Какая мрачная перспектива! Она наводила на мысль, что со временем и целоваться со Снейпом покажется ему вполне естественным... Но в этом-то и была вся суть, верно? Свыкнуться с интимностью; чтобы в один прекрасный день - и довольно скоро - она показалось ему выполнимой.
– Между прочим, я жду, – бархатный голос Снейпа вторгся в его мысли. – Неужели время, которое мы проводим вместе, придется постоянно делить на приказы и их исполнение?
Гарри задумался над ответом, неохотно расстегивая пуговицы на рубашке зельевара. Те были сделаны из эбенового дерева и поддавались хуже прежнего. А может, Гарри так показалось – без дыхательных упражнений руки вспотели, и он нервничал так сильно, что едва мог усидеть на месте. "И подумать только, – вмешался его внутренний голос. – Вы ведь еще даже не приняли горизонтальное положение."
– Э, разве не в этом заключается смысл ритуала? – спросил Гарри; он наконец умудрился расстегнуть первую пуговицу и принялся за следующую. – Чтобы маг-хозяин отдавал приказы?
– Несомненно, у меня есть такое право, однако если ты вступаешь в сделку добровольно и искренне желаешь мне служить, постоянные сделай то, выполни это не понадобятся. Я не обязан принуждать тебя к повиновению – в прямом или переносном смысле.
Гарри покончил с пуговицами и перешел к манжетам, затем помог Снейпу снять рубашку.
– Э... ну... – он умолк, отчаянно краснея: хотя речь шла о рубашке, контекст предполагал физическую близость. – В любом случае, пока я не изучил твоих предпочтений, тебе лучше сказать, чего ты хочешь. В смысле, повесить ли мне ее, оставить для домовиков, применить очищающее заклинание или...
– По мне, так можешь Incendio ее на месте, – лениво протянул Снейп. – Пошевели мозгами, Гарри. Мы оба полураздеты, в спальне горят свечи, а мы сидим в предвкушении вечернего удовольствия. Ты действительно думаешь, что мне не все равно, как ты поступишь с одеждой, которую с меня снимаешь?
– Нет, – покраснел Гарри – не столько потому, что он так не думал, сколько из-за бурного всплеска воображения, вызванного словами Снейпа.
– По-твоему, мне в самом деле хочется это обсуждать? – упрямо допытывался Снейп.
Не говоря ни слова, Гарри бросил рубашку на пол.
В ответ на это Снейп откинулся назад, опустив голову на подушки, и молча похлопал ладонью по бархатному покрывалу. Гарри понял намек: Снейп не только хотел видеть его рядом с собой, но также давал понять, что может выражать свои желания, не произнося их вслух.
Он подтянулся повыше, в свою очередь опираясь на подушки, и тотчас почувствовал, как Снейп обнял его за шею, дразня пальцами волоски на затылке, а потом резко притянул к себе и опустил руку на плечо. Гарри напрягся, борясь с желанием возобновить медитацию. Это было ужасно – полностью отдавать себе отчет, осознавать предстоящие ему интимные прикосновения. Ему хотелось уплыть, сбежать, стать кем-то, кто смог бы все это вынести...
– Прекрати сейчас же! – сквозь затуманенные мысли послышался упрек Снейпа.
Размеренно дыша, Гарри не сразу понял, что взялся за старое.
– Извини, – выдохнул он и вздрогнул всем телом, выходя из странного транса, в который успел впасть за эти несколько секунд. Чтобы исправиться, Гарри задышал чаще, когда Снейп вдруг наклонился и сомкнул зубы на его плече, чтобы привести в себя.
– Ой!
– Это было совсем не больно! – фыркнул Снейп. Гарри почти слышал усмешку, наверняка кривящую в этот момент губы зельевара. – Что, никогда не слышал о засосах?
– О засосах?! – вскричал Гарри. – Нет, как ни странно, не слышал!
– Надо же, какие мы невинные, – с сарказмом протянул Снейп. Гарри не знал, какая муха его укусила. – По крайней мере, глупым поведением ты теперь напоминаешь самого себя, а не пародию на зомби. Не знаю, отчего ты решил, будто в постели я предпочту полноценному партнеру сопящее бревно, но ты меня весьма обяжешь, если в будущем такого не повторится.
– Да, сэр, – с ответным сарказмом передразнил его Гарри, и тут же исправился: – Да, Северус.
Опершись на локоть, зельевар принялся пальцем другой руки обводить контуры мышц на груди Гарри, едва касаясь кожи. Гарри стоило неимоверных усилий дышать, как обычно. Он не знал, чего хочет больше – задержать дыхание или вернуться в свое состояние транса, однако вовсе не желал нарваться на очередной засос.
– Надо же, и от квиддича есть некоторая польза, – пробормотал Снейп. – Ты в отличной форме. На тебя даже приятно смотреть.
Гарри закрыл глаза и сосчитал до пятидесяти, чтобы не ответить каким-нибудь проклятием. Несмотря на то, что у него с собой не было палочки, слова так и вертелись на кончике языка. Ему уже давно было ясно, что Снейп пытался – если этот язвительный ублюдок вообще был на такое способен – расслабиться во время их сеансов близости, но такие речи – это уж слишком! Комплименты от Снейпа. С ума сойти! Комплименты о внешности. Черт подери. Учитывая, что эти слова были несомненной ложью, они вовсе не помогали. Наоборот, они ухудшали положение Гарри, подчеркивая ужасную неприязнь, которую Снейп испытывал к нему; отвращение, настолько сильное, что зельевар был вынужден убеждать себя в необходимости интимных ласк, причем делать это вслух.
С другой стороны, Гарри вовсе не хотелось, чтобы эти слова оказались искренними; будь это так, юноша почувствовал бы себя совершенно сбитым с толку, захлебывающимся в опасных водах без надежды на спасение.
Снейп прижал к его коже ладонь: оперевшись на локоть, он окинул Гарри оценивающим взглядом и принялся массировать его плоский, худощавый живот. Юноша чуть поежился и постарался расслабиться. Несомненно, руки зельевара были весьма искусными – и потом, это же был просто массаж, верно? Как после квиддичного матча. Правда, в таких случаях никто не касался его так неторопливо, словно изучая каждую мышцу и сухожилие; все движения говорили о ненасытности ласкающего. И, разумеется, просто массаж не включал в себя ни жгучего темного взгляда, ловящего каждую его реакцию, ни лукавых, самодовольных улыбок.
Снейп явно настроился на длинный сеанс близости, неожиданно понял Гарри.
– Ляг на живот, – приказал мужчина. – Accio крем. Думаю, пришло время сделать тебе настоящий массаж. Ты напряжен.
– Ума не приложу, с чего бы это, – буркнул Гарри.
Ответный смешок показался Гарри мрачным, полным трудно объяснимых эмоций. Запахло клевером; скользкие от крема руки искусно разминали его спину вдоль позвоночника, мастерски снимая напряжение. Гарри невольно обмяк поверх бархатного покрывала; дыхание его замедлилось, оставаясь поверхностным, а полузакрытые веки постепенно сомкнулись. Он наощупь отложил очки и погрузился в нирвану наслаждения, секреты которого так умело дарил ему Снейп. Все в порядке, – успокаивал себя он. – Все это не имеет к сексу никакого отношения, и это мы уже проходили. Это просто массаж...
Это работало до тех пор, пока Снейп не оседлал его бедра, перенеся на них всю тяжесть своего тела. На мне сидит Снейп, – еле сдерживая истерику, подумал Гарри. Сначала юноша хотел сбросить зельевара, однако раздумал - по нескольким причинам, но в основном оттого, что тем вечером, в туннеле, он наконец смирился с правдой. Черт подери, Снейп просто пытался принимать участие в том, чего требовал гребаный Podentes.
После того, как зельевар нашел точку опоры, давление ладоней усилилось. Гарри снова расслабился и смирился с происходящим. Массаж, - напомнил себе он. - Просто массаж.
Но Снейп намеренно преступал границы, и Гарри прекрасно понимал это. Пальцы зельевара скользнули под резинку штанов на поясе юноши; лаская бедра, они продвигались все ниже, массировали ягодицы стремительными, уверенными движениями. Гарри задохнулся от яростного недоверия, борющегося со странной покорностью, что шептала ему: А чего ты ожидал? Он же говорил, что по окончании экзаменов ваши отношения станут более близкими. Ты ведь не думал, что речь шла всего лишь о поцелуях, верно?
– Еще слишком рано, – услыхал он себя словно со стороны. – Я... не смогу.
– Пришло время, – ответил ему глубокий голос. – И ты сможешь. Уже можешь.
Руки немного сдвинулись, лаская наружные стороны бедер, и Гарри приготовился было отбиваться, но сдержался. Приподнимись он с постели, эти руки без усилий соскользнули бы под бедра, к паху. Он был почти уверен, что это случится. И поступает так Снейп лишь для того, чтобы проучить его. Поэтому Гарри только сильней вцепился в шелковистый бархат покрывала, и терпел проницательные смешки зельевара, пока тот разминал и ласкал его ягодицы. Щеки юноши стали пунцовыми – еще один повод порадоваться тому, что лежал он лицом вниз.
Маскируя смущение гневом, Гарри глухо потребовал:
– Когда, черт подери, ты применишь Sensatus?
– Когда будем целоваться, – вкрадчиво ответил Снейп, отдавая должное каждому сантиметру спины Гарри. – Что, ты уже готов перейти к следующей стадии?
– Нет, – чувствуя себя рыбой, попавшей в сеть, простонал Гарри. Вот они, возможные варианты: терпеть вот это или же целовать Северуса Снейпа в губы? Что ж, без сомнения, он предпочтет вот это; а он-то всегда наивно полагал, что до его зада никому не было дела. Разумеется, Podentes все изменил, верно? Теперь его задница в буквальном смысле станет собственностью Снейпа. Черт, может, все-таки лучше целоваться? В некотором смысле поцелуи были пристойнее того, что с ним творили сейчас.
Однако Гарри не мог заставить себя отказаться от своего ядовитого нет.
В любом случае, вскоре Снейп и сам, кажется, устал от этой части его анатомии. Мужчина наклонился и, потянувшись к плечам Гарри, стал методично разминать их. Почувствовав себя в относительной безопасности, Гарри с облегчением выдохнул и решил не размышлять об ужасающей реальности того, что научился считать хоть некоторые из прикосновений Снейпа безопасными.
Но это ощущение оставалось недолгим. Зельевар лег грудью на спину Гарри и стал так тщательно целовать его шею, что, делай это кто-нибудь другой, подобное воодушевление можно было бы принять за страсть. Снейп же, заключил Гарри, просто демонстрировал доскональность. С этим придется смириться, вот и все. Так же, как, похоже, уже смирился Снейп.
Хуже всего было то, что он привык к поцелуям. Ему даже не нужен был Sensatus . Тело таяло под проникновенным натиском даже без заклинания. Гарри не мог выровнять дыхание, подавить негромкие аххх, срывающиеся с его губ от этих ласк. Он чувствовал себя музыкальным инструментом в руках Снейпа.... а Снейп был настоящими виртуозом.
Впервые осознав, что действия Снейпа доставляют ему наслаждение не только из-за заклинания, юноша почувствовал себя ужасно. Откровенно говоря, он по-прежнему ощущал ужас, хоть в глубине души и знал, что его наслаждение объяснялось естественной физической реакцией. И ничего не значило. Ни для него, ни для Снейпа. Это было сродни одышке после длинной пробежки; непроизвольным откликом тела. Однако, даже понимая это, Гарри все равно чувствовал себя ужасно.
Когда Снейп неожиданно подвинулся и приказал Гарри перевернуться на спину, стало еще хуже - тотчас возобновились поцелуи, на сей раз спускающиеся от кадыка к ключице. Снейп больше не лежал на нем, вместо этого устроившись сбоку, но юноше казалось, что мужчина был повсюду: касания губ, зубов и рук ощущались от талии и выше. Снейп покрывал поцелуями его тело, причем делал это очень тщательно, и Гарри охватило странное чувство. Будто на нем ставили клеймо. Объявляли о правах на владение.
Потому, что это правда, - безжалостно подсказал внутренний голос. - Или же будет ею. Скоро.
И тут ласки прекратились – так резко, что он едва не застонал от потери ощущений. Снейп полностью отодвинулся от него и приказал:
– Сядь.
Все еще дрожа, Гарри подчинился, охваченный головокружительным удовольствием, которое испытывал всего минуту назад.
Снейп взглянул на него из-под полуопущенных век, затем встал и загасил свечу; его дыхание дразнило пламя точно так же, как еще недавно дразнило ухо Гарри.
– Что ж, пришло время выпить, – мягко сообщил он. – Я обещал тебе бренди после того, как закончатся экзамены. Ты все еще хочешь его попробовать? Или предпочтешь вино?
Гарри понадобилось немного времени, чтобы собраться с мыслями.
– Ммм... бренди, – ответил он. – Определенно бренди. Мы ведь еще будем... э... ну, сам знаешь, потом?
С помощью accio Снейп призвал флакон и плеснул немного бренди в стакан.
– Мы будем целоваться. Тебя так пугает это слово?
– Похоже на то, – пробурчал Гарри, одним глотком осушив содержимое. Мерлин, какая мерзость. Его едва не стошнило. Сначала гриффиндорец решил, что сумел неплохо скрыть свою реакцию, но, заметив насмешку в глазах Снейпа, понял, что ошибся. Ну и пусть. Пить больше не хотелось, но он решил, что все-таки выпьет. – Без обид, Северус, но для этого мне нужно как следует напиться, так что – наливай.
– Если ты и опьянеешь, то от удовольствия, – бесстрастно пообещал Снейп.
– О, Мерлин, – простонал Гарри, порываясь опустить ноги на пол. – Все. Я не шучу; я больше не могу. Кажется, я бы скорее подставил горло В... Ему при первой же возможности.
– Не мели чепухи. Поцелуи – самое невинное из того, что нам предстоит, – резко упрекнул его Снейп. – И я не желаю, чтобы ты пьянел от чего-либо, кроме удовольствия. Одного приступа похмелья в этих комнатах мне вполне хватило. Бренди был лишь для того, чтобы войти во вкус.
Гарри побледнел.
– Во...вкус?
Снейп долил виски в тот же стакан и придвинул его к себе.
– Именно, – подтвердил он. – Теперь ложись и, ради Мерлина, не паникуй больше, чем нужно. Неужели этим утром тебе было настолько неприятно?
Как будто Гарри мог на такое ответить! Юноша плюхнулся на спину, сжав кулаки и морщась в ожидании, но все его напряжение растаяло при одном лишь слове:
– Sensatus.

Суббота, 30 мая 1998, 20:40
____________________________________

Юноша расслабился, едва прозвучало заклинание.
Северус устроился подле него, прижимаясь грудью к боку Гарри, наклонился и прикоснулся поцелуем к уголку рта юноши, настойчиво раздвигая языком губы. Лишь намек, лишь тень поцелуя, но Гарри уже приоткрыл рот и издал протяжное, низкое мммм, которое едва не заставило Северуса послать все благие намерения к черту. Опустив ладонь на грудь Гарри, поглаживая и пощипывая соски, свободной рукой он придержал юношу за подбородок, чтобы усугубить поцелуй.
Аромат выдержанного бренди дразнил обоняние, когда Гарри потянулся к нему навстречу, еще шире раскрывая рот и касаясь языком зубов Северуса. Очередной стон сорвался с губ юноши - на этот раз идущий, казалось, из глубины его души, – стон наслаждения, которое испытывал Гарри, позволяя Северусу целовать себя.
Задыхаясь и не прерывая поцелуя, Северус обнял партнера обеими руками.
Внезапно Гарри напрягся и отвернулся, отталкивая Северуса кулаками.
– Проси Sensatus до того, как почувствуешь приближение этого момента, – приказал Северус, насильно притягивая его к себе, и прошептал заклинание.
– Это же будет все равно, что просить о поце... – фраза оборвалась на полуслове – заклинание уже вступило в силу. Гарри снова стал сговорчивым и послушным, и облизнул припухшую нижнюю губу. Северус сильнее прижал юношу к постели, полунакрыв собой, припал к его рту и стал посасывать эту губу. Гарри застонал, на этот раз почти не сдерживаясь, и всем телом прижался к целующему его мужчине. Северус трижды повторил Sensatus, заботясь, чтобы заклинание не иссякло и Гарри не всплыл на поверхность из пучины наслаждения – напротив, он погружал его туда все глубже и глубже, пока юноша не выгнулся, стиснув бархатное покрывало. С губ его срывались бессвязные вскрики, стоило зельевару от них оторваться.
Чтобы оценить ситуацию, Северус отодвинулся и взглянул на пылающее лицо Гарри, на затуманенные страстью зеленые глаза, в которых отражалась сила захлестнувших его ощущений. Он заметил, как у юноши свело скулы, когда действие заклинания пошло на убыль, но к тому моменту Гарри настолько увлекся, что не мог вспомнить, почему должен был сопротивляться.
– Sensatus, – выдохнул он, – Северус...
Северус произнес заклинание и снова поцеловал его, теряя счет времени, о ходе которого напоминала лишь последняя догорающая свеча, да хриплый голос Гарри, требующий повторить заклинание.
– Sen... – молил он, но зельевар, не дожидаясь окончания слова, уже произносил его.
Северусу казалось, что он может целовать юношу всю ночь напролет, однако он не учел, насколько... возбуждающей окажется эта интерлюдия. Чем дольше она продолжалась, тем труднее ему было удерживаться в установленных на сегодняшний вечер рамках. Слишком рано, - с сожалением думал зельевар. - Слишком рано для того, чтобы стянуть с него оставшуюся одежду или раздеться самому...
Предвидь он подобный казус – Северус мысленно ухмыльнулся – непременно позаботился бы о нем заранее. Но, поскольку он не собирался использовать заклинание, подавляющее либидо, в присутствии Гарри, единственное, что ему оставалось – это отодвинуться к краю кровати и наблюдать за тем, как юноша приходит в себя... Не в силах сдержаться, Северус легонько провел ладонью по груди юноши, ожидая, когда заклинание потеряет силу...
Даже ожидая этого, он был застигнут врасплох. Минуту назад Гарри задыхался, пусть не словами, но языком тела моля об очередном долгом, неистовом поцелуе, а теперь резко выпрямился, залившись краской, и вскочил с кровати, будто ошпаренный. Спотыкаясь, он почти добежал до двери, когда Северус поймал его за руку.
Гарри отбивался, даже пинался в попытке высвободиться, но без обуви не мог причинить большого вреда.
Северус толкнул его и всем телом прижал к двери. Наклонившись, он коснулся губами уха Гарри и хриплым шепотом приказал юноше успокоиться. Тот не реагировал – до тех пор, пока Северус не закрепил приказ засосом. Оказывается, и от засосов бывает польза. С их помощью можно привлечь к себе внимание Гарри. Юноша тихо всхлипнул и отпрянул, хотя Северус был уверен, что эта реакция не вызвана болью.
Слегка отодвинувшись, он позволил Гарри обрести равновесие, хотя все еще не выпускал прижатые к деревянной двери руки юноши.
– Говори, – приказал он.
Гарри упрямо сжал губы и помотал головой. Северусу очень захотелось встряхнуть его. Вместо этого он настойчиво продолжил:
– Ты отвечал на мои поцелуи. Вполне... воодушевленно, осмелюсь добавить. Это – то, что тебя беспокоит? Начало было удачным, как, я уверен, ты понял и сам.
Гарри лишь яростно смотрел на него.
– Или же ты смущен очевидностью своей реакции? – настаивал Северус, глядя вниз, на выпуклость в паху юноши. В конце концов, под штанами на Гарри ничего не было, а те не скрывали его возбужденного состояния. Зрелище оказалось весьма соблазнительным и было, несомненно, добрым предзнаменованием, хотя вряд ли сам Гарри согласился бы с таким утверждением.
– Заткнись, – прошипел гриффиндорец, скорчив ужасную гримасу, которую Северус мог объяснить лишь попыткой совладать с собственным телом. Разумеется, у него ничего не вышло: Северусу даже не понадобилось повторного взгляда, чтобы понять это. От раздражения и бессилия юноша глухо зарычал.
Северус подавил смешок. Вместо того, чтобы дразнить Гарри, он произнес самым мягким тоном, на который был способен:
– Это абсолютно естественная реакция. Ты воздерживался целых три недели, верно? Одного Sensatus достаточно для того, чтобы возбудиться, невзирая на обстоятельства, при которых это происходит.
Когда вместо ответа Гарри лишь заскрипел зубами и попытался освободить руки, терпение Северуса иссякло. Черт побери, как ему научить Гарри добровольно заниматься с ним любовью, если юноша так неадекватно реагирует на естественные порывы организма?
– Объясни, что тебя огорчило? – ровно велел он.
– Отъебись, – было ему ответом, и Гарри отчаянно забился в его руках – да так сильно, словно от ярости потерял рассудок. Северус не сомневался - выпусти он сейчас юношу, тот немедленно бросится к камину, не задумываясь над тем, что вылетит, полураздетый и задыхающийся, в кабинете директора.
Кроме того, что объединения сил нужно было добиться любой ценой, Северус был уверен в одном: он не планировал стоять здесь до утра, пытаясь обуздать почти обезумевшего Гарри. Но и выпускать его в таком состоянии он тоже не собирался. И, поскольку юноша был не в духе вести переговоры, Северус видел лишь один выход из ситуации.
Выпустив одну руку юноши и не обращая внимания на мгновенно предпринятую попытку отпихнуть его, Северус призвал палочку, решительно прижал Гарри к двери и подождал, пока тот встретится с ним взглядом.
Зеленые глаза сверкали гневом; Северус поднял палочку и прошипел:
– Legilimens!
Он применял это заклинание и раньше, погружаясь в беспорядочные ощущения и образы, натаскивая юношу в защите от подобных вторжений. В этот раз его целью было найти конкретное, недавнее воспоминание. То, в котором они лежали в постели, а Гарри медленно выходил из тумана страсти. Северус чувствовал, как юноша сопротивляется, старается вытолкнуть его из своего сознания, однако Гарри был слишком взволнован и не ожидал нападения. К тому же мысли его по-прежнему путались, а в душе кипела масса эмоций: гнев, похоть, ненависть.
Для мага, владевшего окклюменцией, эмоции означали слабость.
Северус усилил натиск, преодолел сопротивление Гарри и увидел, чт на самом деле произошло между ними несколько минут назад.
Он резко выпустил юношу, отступив, чтобы не теснить его. И тут же, не теряя времени, направил палочку на камин и заблокировал дымолетную сеть, а также запер входную дверь с помощью охранных чар.
Впрочем, после столь жестокого вторжения в свои самые тайные мысли, бежать Гарри не мог. Он со стоном осел на пол, обхватывая руками голову с таким видом, словно мечтал лишь о том, чтобы провалиться под землю и сгинуть.
Северус призвал нужные флаконы, опустился на колени рядом с Гарри и приподнял его голову.
– Пей, – приказал он, всунув юноше в руку пузырек с пенистой, розовато-лиловой жидкостью.
– Ага, сейчас, разогнался, – процедил Гарри. – Я тебе ни на грош не верю после того, как ты только что со мной поступил.
– Это поможет справиться с побочными эффектами легилименции, – невозмутимо объяснил Снейп. – Что же до моих действий - если бы ты согласился побеседовать, мне не пришлось бы прибегать к чрезвычайным мерам.
– Я был не в состоянии ничего обсуждать! – проорал Гарри, затем поморщился и прижал пальцы к вискам.
– Пей, это поможет, – мягко повторил Северус, поднося пузырек ближе.
Гарри с отвращением взглянул на него, но принял флакон и поднес ко рту. Проглотив содержимое, он утер рот тыльной стороной ладони. Северус видел, что вкус его зелья явно не пришелся юноше по душе.
– Горький цитвар необходим...
– Да, да, чтобы нейтрализовать токсины, – огрызнулся Гарри, вставая на ноги. – Я, знаешь ли, не полный придурок! Даже я усвоил на твоих уроках, что приятными на вкус бывают лишь яды!
Несомненно, Гарри снова становился самим собой. Северус почувствовал облегчение, несмотря на то, что такое поведение ему не нравилось.
– Предлагаю обсудить случившееся в менее... напряженной обстановке, – предложил он, взмахом палочки погасив и свечу, и огонь в камине. Затем поднял с пола рубашку, накинул ее на плечи, и вышел в гостиную.
Через несколько минут Гарри последовал за ним; Северус предположил, что юноша пытается взять себя в руки, и убедился в этом, когда Гарри появился умытый, с приглаженными водой волосами.
– Могу я тоже одеться? – спросил он, исподлобья глядя на одетого во все черное Северуса.
– Накинь одну из новых рубашек, – рассеянно пробормотал Северус. – Но не забудь переодеться перед уходом, – задумавшись, он немного помолчал, прежде чем поинтересоваться: – Заметят ли друзья твои обновки?
– Конечно, – согласился Гарри, порывшись в пакетах; из одного он извлек простую синюю футболку. – Сейчас у озера большая вечеринка в честь окончания экзаменов. Пришлось выдумать, что министерский представитель назначил мне отработку за взрыв в твоем классе. Если я вернусь в таком виде, всем станет ясно, что я целый день шатался по магазинам, и мне не поздоровится.
От Северуса не ускользнуло, что Гарри намеренно уводил беседу подальше от личных тем. Пусть пока будет так, - решил Северус.
– Разве тебе не влетит в любом случае?
– Ну, не из-за ТРИТОНов же, – проворчал Гарри, торопливо заправляя футболку в штаны. Закончив одеваться, он сел – как можно дальше от Северуса.
– А из-за чего?
– Например, из-за того милого расписания, которое ты для меня состряпал: теперь я вижу друзей только за едой и на уроках. Да и мои оправдания их уже достали. Разумеется, Рон просто думает... – Гарри неожиданно умолк.
– Да? – мягко подбодрил Северус.
– Что, снова применишь легилименцию, если я не отвечу? – съязвил Гарри.
– Естественно – если пойму, что ты что-то скрываешь, - в ответ на сердитый взгляд юноши Северус лишь приподнял брови, словно спрашивая А чего ты ожидал?
– Да какая разница! – Гарри опустил голову на диванные подушки. – Рон просто подумал, что я завел подружку, к которой постоянно бегаю. И никак не решит, из Равенкло она или из Хаффлпаффа, – у Гарри вырвался истерический смешок. – Подозреваю, что он уже гадает, не из Слизерина ли она. Хотя спросить об этом меня напрямую, конечно, не осмелится.
– Даже так, – Северус помедлил, пытаясь сформулировать следующую фразу. – Но ведь у тебя нет подружки. Вообще.
Гарри покачал головой.
– Почему ты не упомянул об этом?
Гарри взглянул на него.
– А смысл? Это уже было неважно. То есть, если бы она у меня была, тогда, возможно... но нет, даже в этом случае я не думаю, что тебя бы это касалось. Мне просто пришлось бы порвать с ней из-за предстоящего ритуала. Что было бы моей, а не твоей проблемой.
Теперь настал черед Северуса качать головой.
– Ты не понял. Почему ты не рассказал мне, что у тебя вообще никогда не было подружки?
Смутившись, Гарри ответил:
– Потому, что это не так.
– Не в том смысле, – Северус задержал дыхание и.спросил себя, не притворяется ли Гарри бестолковым нарочно. – Почему ты позволил мне прийти к выводу, будто вы с мисс Грейнджер - любовники?
– Не знал, что ты об этом задумывался, – нахмурился Гарри. – Ты это серьезно? А я-то думал, что ты умный человек.
– Ты признался ей в вечной любви у меня на глазах, – напомнил Северус.
– Ну, нужно же мне было что-то предпринять, – огрызнулся Гарри. – Ты объявил всему классу о том , что мы трахаемся! Вот уж не думал, что ты действительно в это верил, Северус. Считал, что ты просто хочешь ее унизить. Вот я и заявил, что люблю ее издали, и что между нами ничего нет. Да если бы я стал все отрицать, мне бы вообще никто не поверил.
Вздох, который Северус пытался подавить, вырвался наружу.
– Очень скоро наши отношения примут глубоко интимный характер, Гарри. И тебе не пришло в голову, что меня следует поставить в известность о твоей неопытности?
– Я же сказал, – возразил Гарри. – Сказал, что никогда не был с мужчиной.
Да, уже после того, как я спросил, – мысленно добавил Северус, хотя и понимал, что был не совсем справедлив. Гарри с самого начала заявил, что его не привлекают мужчины – что, по сути, было равносильно признанию. Однако гриффиндорец даже не посчитал нужным открыть ему всю правду.
– Я имел в виду, – процедил Снейп, теряя терпение, – что твое нелепо преувеличенное потрясение в спальне вполне оправдано: ты впервые почувствовал возбуждение как следствие прямых действий другого человека! Когда я согласился на малоприятную перспективу приобрести Гарри Поттера в качестве раба, я и представить не мог, что подписываюсь на дефлорацию гребаного девственника! Почему ты не сказал, что никогда не был с девушкой?
– Ах, мне так жаль, что тебя оскорбляет моя девственность, Северус! – качая головой, протянул Гарри. – Я не сказал тебе об этом, потому что, откровенно говоря, мне и в голову не пришло, что ты мог думать иначе! Я не встречался ни с кем с пятого курса, а шансов на уединение в студенческих спальнях, знаешь ли, не так уж много!
Северус задумался.
– Когда я приказал тебя воздержаться, ты попросил отложить это на одну ночь.
- Ну да, а ты отказал мне даже в этом; то, что я до сих пор девственник, исключительно твоя вина, – поморщившись, проворчал Гарри. – Я собирался об этом позаботиться. Мне вовсе не улыбалось думать, что ты станешь у меня первым. Но ты настаивал.
– К кому же ты планировал обратиться той ночью? – спросил Северус. – К мисс Грейнджер?
– Может, оставишь наконец Гермиону в покое? – ледяным тоном поинтересовался Гарри. – Она уже почти два года встречается с Роном. Ума не приложу, отчего ты не замечаешь, что они постоянно целуются. Между тем, меня она обняла всего однажды, и это ты не преминул раздуть в роман века! В любом случае - нет, я не собирался обращаться к своей лучшей подруге с просьбой переспать со мной. Зная, что она бережет себя для моего лучшего друга! Взбредет же такое в голову!
– Мисс Грейнджер до сих пор не вступила в половую связь с мистером Уизли? – удивился Северус.
– Ты что, не слушал, когда я говорил, что тут совсем нет укромных мест? –вопросом на вопрос ответил Гарри.
– Основываясь на собственном опыте, замечу, что для сметливых в замке найдутся способы... наладить контакт.
– Ну, слизеринцы, может, и трахаются, где попало, – грубо вставил Гарри.
– А гриффиндорцы ожидают встретить любовь своей жизни, – съязвил Северус. Выражение лица Гарри ясно дало ему понять, что слова эти лишены юмора. – Гарри...
Гриффиндорец скрипнул зубами.
– Спасибо, что напомнил.
– Ну, и с кем же ты собирался провести ту ночь?
Глаза Гарри яростно сверкнули.
– А вот это уж точно не твое дело, и не смей вытаскивать палочку, чтобы выяснить. В любом случае. И вообще... – казалось, юноша заметно пал духом. – Я подумал о Джини, но не смог бы так поступить, даже имея на то твое позволение. Она столько лет была влюблена в меня, а это внушило бы ей ложную надежду... и было бы к ней несправедливо.
– Очень по-гриффиндорски... – обвинил Северус. – Ты скорее принесешь свою невинность в жертву мне, чем огорчишь юную леди?
– Учитывая, что мне придется спать с тобой в любом случае, было бы малодушно причинить боль еще и ей, – буркнул Гарри. – Что касается моей неопытности... Я-то думал, что ты о ней прекрасно осведомлен. Что поэтому и вел себя... э... ну, я заметил, что ты... ну, был довольно осторожен в том, как ты приступил к проекту устройства личных отношений. Теперь же, когда ты в курсе... думаешь, мы сможем немного притормозить?
– Ритуал запланирован на семнадцатое число, – непреклонно объявил Северус, игнорируя искорку надежды в голосе Гарри. – А теперь мы обсудим то, что произошло в спальне.
Гарри моргнул.
– Э... я думал, что мы это уже обсудили.
– Нет, мы лишь прояснили несколько тонкостей. Гарри, как ты понимаешь требование ритуала о необходимости испытать подаренное мной удовольствие во время ритуала?
Юноша побледнел и, заикаясь, пробормотал:
– Э... ну, я уже привык к массажу, и выдерживаю его нормально. То есть, он даже приятен... – Северус заметил, как тот сглотнул. – О, Мерлин. Это вовсе не то, что имелось в виду, верно?
– Cambiare Podentes насыщен Магией Секса, – объяснил Северус. – Ритуал требует от тебя испытать наслаждения от секса.
– При свидетелях?
– Они будут присутствовать на этой части ритуала, да.
Юноша побелел еще сильнее. Казалось, он вот-вот потеряет сознание.
– Э... я... о Мерлин, я даже не знаю, как спросить об этом.
– Я всегда могу применить легилеменцию, – беспечно предложил Северус, зная, что это заставит Гарри разговориться.
И точно – юноша тут же выпалил:
– Мне нужно будет испытать оргазм при свидетелях?
Наклонившись к нему, Северус покачал головой.
– Нет. Свидетели должны видеть удовольствие, а не его кульминацию. Чего-то вроде того, чем мы занимались сегодня, будет достаточно.
– Значит, мне предстоит лишь частичное унижение. Великолепно, – отвернулся Гарри.
Приподняв подбородок юноши пальцем, Северус подождал, пока тот встретится с ним взглядом.
– Гарри, свидетелям даже не нужно знать об истинной причине твоего удовольствия. Мы договоримся о тайном знаке, который ты мне подашь, когда возбудишься полностью. Наибольшее затруднение состоит в том, что мы не сможем применить Sensatus.
Гарри задохнулся.
– А что, если я не смогу?
– Сможешь, – уверил Северус, отпуская его подбородок. – Об этом я позабочусь. Однако теперь ты понимаешь, почему несколько недель тому назад я написал о том, что нам следует готовиться и упражняться?
– Ага, – глухо отозвался Гарри. – Э... значит, ты уже выбрал свидетелей? Полагаю, директора? А кто будет вторым?
Северус удивленно приподнял бровь.
– Я думал, ты в курсе. Каждый из нас должен выбрать по свидетелю. Моим будет Альбус, это верно. Твоим – тот, кого выберешь ты. Ритуал лишь требует присутствия человека, которому ты давно доверяешь. Однако я настоятельно советую выбрать свидетеля, способного держать язык за зубами. То, что ты вступаешь в рабство Podentes, надолго в секрете не останется, но очень надеюсь, что Темный Лорд не сразу узнает имя твоего хозяина.
Гарри замер, уронив руки на колени.
– И ты продолжишь шпионить, верно?
– Буду, сколько времени, сколько это будет целесообразным.
– Но я же против!
– Тогда, возможно, это к лучшему – что решение от тебя не зависит.
– Вряд ли у нас получится объединить силы, если ты погибнешь, Северус.
– Видимо, ты не расслышал моего предыдущего замечания, – спокойно ответил Северус. – Мы не станем это обсуждать. Итак, перейдем к другому вопросу. Ты на несколько ночей прекратишь принимать Сон Без Сновидений.
– Ладно, – вздохнул Гарри.
Помолчав, Северус добавил:
– Ты выполнил мою просьбу относительно мисс Грейнджер?
– Я с ней не разговариваю.
– Так вот что для тебя означает смирение: воспринимать мои приказы дословно? – Когда юноша поднял голову, Снейп добавил: – Да, я в курсе, что вы с ней переписываетесь. Постоянно.
– Ну, ты же не сказал...
– А мне не нужно было этого говорить, – рявкнул Северус. – Ты так заботишься о том, чтобы я не умер от руки Темного Лорда, до того, как мы успеем объединить силы, верно? Почему бы в таком случае не побеспокоиться о качественном исполнении твоей собственной роли? Смирение, Гарри! Это не значит , что нужно впадать в прострацию при каждом моем прикосновении, или притворяться дурачком, когда я тебе что-то приказываю! Ты хочешь, чтобы ритуал провалился?
По крайней мере он завладел вниманием Гарри. Нахмурившись, юноша покачал головой.
– Ты должен стараться доставить мне удовольствие, ясно? Это потребует немного больше усилий, чем превращение в пассивную оболочку, пародуя смирение. Когда ты узнаешь меня получше, мне даже не придется отдавать команды. Ты должен будешь предвидеть и выполнять мои желания самостоятельно!
Гарри вскочил на ноги.
– Может, мне тебя еще и господином называть? – огрызнулся юноша.
– Учитывая, что у меня нет желания становиться для тебя кем-то вроде Темного Лорда, то категорически нет, – ответил Северус. – Однако должен признать, что мне приятно видеть тебя в менее подавленном состоянии. И не бойся обсуждать со мной свои мысли.
– Ну да, я же не могу делать это с Гермионой!
– Уже можешь, – поправил его Северус. – То, что я говорил раньше, отменяется.
Гарри с упреком взглянул на него.
– Значит, это была просто проверка: на исполнительность?
– Наоборот. Я думал, что это требование вынудит тебя сбросить маску притворного смирения и позволит продвинуться к смирению истинному.
– То есть, ты ожидал от меня неповиновения?
– Я ожидал, что ты прекратишь вести себя, как голем!
– Ну, в таком случае ты должен быть рад, что я украдкой обменивался с ней записками!
– Нет, потому что эта стратегия позволила тебе продолжить изображать живой труп наедине со мной! Меня бы порадовало твое искреннее смирение, и ничего больше.
Гарри сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться.
– Я... в таком случае, наверное, просто не знаю, что это такое. Не то, чтобы я не пытался. Я действительно прила